Мое любимое наваждение

      — Эдди! Вот так сюрприз, проходи, милый! Ох, Синди, поди прочь! Эта кошка в тебе души не чает…       Огромная рыжая кошка бросилась Майлзу в ноги и принялась тереться об него, мурча и явно просясь на ручки. Апшер неловко переступил ее, бормоча какие-то поздравления вперемешку с извинениями, протягивая огромный букет белых роз и набор чая с разными вкусами имениннице. Чуть не споткнувшись об ковер, он дал себя обнять благодарной миссис Каннинг, которая едва-едва доставала ему до плеча.       — А где твой дружок, а? Опаздывает?       — Да вот он. — Апшер обернулся к двери, в которую буквально влетел запыхавшийся Вэйлон, притащивший с собой огромную коробку. Он отложил покупку подарка на последний момент, а когда наконец явился из магазина до назначенного времени оставалось всего десять минут, а ему еще нужно было надеть что-то «поприличнее». Майлз же заморачиваться не стал, просто чистая рубашка и брюки — вот и весь наряд.       — По… Поздравляю! — выдохнул он, протягивая подарок в ярко-желтой обертке. Сам что-ли оборачивал?       — Ох, спасибо дорогой! Балуете вы старую Роуз, балуете! Ну, чего встали, проходите, только вас ждем! — миссис Каннинг махнула рукой в сторону гостиной.       — Да-да, мы сейчас… — Вэйлон принялся поправлять на себе костюм и отстал.       Майлз хмыкнул, разглядывая его внешний вид. «Поприличнее» в понимании Парка был строгий серый костюм и галстук синего цвета, который был повязан уж очень неумело. Видимо, его ему всегда поправляла Лиз. Едва сдержавшись от колкости, Апшер направился в гостиную, стараясь не пускать в голову глупости о том, что Вэйлону этот костюм ну очень идет. Синди побежала следом, помахивая своим великолепным хвостом.       В гостиной уже яблоку было негде упасть. Как Апшер и предполагал, Роуз пригласила очень много людей и вся эта компания сейчас весело болтала, смеялась и шутила, где-то в углу играла стереосистема. Поискав глазами свободное место за столом, он увидел одно рядом с… Дианой Грант. Девушка сидела ближе к краю и кажется, ощущала себя не в своей тарелке. Майлз пробрался к ней и сел рядом, кое-как отделавшись от кошки, что уже лезла к нему на колени.       — Добрый вечер! Удивлен вас …э-э-э… тебя здесь увидеть!       Диана узнала его и встрепенулась. От бывшего «кислого» выражения лица ничего не осталось. Наоборот, она очень радушно улыбнулась ему, и глаза за стеклами очков блеснули:       — Привет, Эдвард! Так ты тоже приглашен! Здорово. А то я думала, что умру тут от скуки… Здесь почти все меня старше! — и она мотнула головой в сторону другого конца стола. Там Вэйлон уместился между двумя очень почтенного вида дамами, явно ровесницами Роуз и, судя по лицу Парка, он бы лучше остался в коридоре, потому что дамы тут же принялись громко нахваливать его «стиль», повторяя, что он очень «приятный молодой человек, не то что молодежь сейчас!». Майлз встретился с ним глазами и постарался выразить на своем лице все злорадство, на которое только был способен. Вэйлон скорчил недовольную гримасу, а через минуту уже вовсю расписывал для пожилых леди свою работу с «компутерами».       Пожалев, что не может заснять эту прекрасную сцену на телефон, Апшер внимал тому, что там щебечет ему Диана, особенно не утруждая себя подробностями. Одновременно он слушал, что там говорят гости, хотя они сейчас в основном поздравляли, каждый на свой лад. Потом — принялись нахваливать кулинарные шедевры хозяйки и стоило признать, что еда действительно была очень вкусной.       -… А как твое самочувствие в последнее время?       — Что? — Майлз, рассеянно наблюдавший, как двое из особо «активных» гостей уже собрались петь, пропустил последние слова мисс Грант мимо ушей. — Нормально… В каком смысле?       — Да в прямом. Знаешь, сейчас такая погода, что и заболеть недолго… Кстати! — Диана вдруг хихикнула и покраснела, — Ты не слышал, какие ходят слухи?       — Какие? — Апшер обернулся, все еще находясь мыслями далековато от соседки. — Ты о чем?       — Проснись ты в конце-концов! — Грант пощелкала пальцами у него перед носом, привлекая внимание. — О тебе и Мигеле!       Майлз взглянул на нее, постепенно понимая. А затем почувствовал, как уши его разгораются ярким пламенем.       — И что же о нас болтают?       — Ну… — мисс Ди понизила голос, — скажем так, вас пока еще нее объявили «официальной» парочкой, но многие бьются об заклад, что вы встречаетесь! Это правда?       — Да вы… да я… Вы все там с ума посходили! — как Майлз не пытался не привлекать к себе внимание, на него все равно обернулось несколько человек. — Мы не… не это, понятно?       — Мне-то понятно, но миссис Каннинг явно так не думает! Когда я пришла, она очень долго восхищалась вами, хвалила предо мной и остальными, якобы, «такие молодые, а такие хозяйственные и живут душа в душу, сразу видно — любовь»… Ой, ну не делай такой взгляд, подумаешь, болтает… А ведь вы и правда неплохо смотритесь вместе!       Майлз не нашелся что ответить. Внезапно, ему стало очень неуютно, начало казаться, что все на него именно и смотрят и что в комнате стало уж очень жарко. Понимая, что не может здесь больше находиться, он потихоньку, извиняясь, пробрался к выходу из комнаты, сообщив хозяйке, что только что вернулась из кухни с очередными пирогом, что хотел найти уборную.       — По коридору и направо, милый!       Апшер быстро нашел нужное помещение и набрав полные ладони холодной воды и окунул в них лицо. «Покраснел как двенадцатилетняя девченка. Надо с этим заканчивать.» В голове был какой-то кавардак. Ну не могло все происходить именно так, просто не могло! Только вчера они узнали, что все их планы рухнули в одночасье, что произошло страшное убийство, а сейчас как ни в чем не бывало краснеют перед этими стариками, считающих их парой! И из этого положения Майлз видел два выхода: сказать наконец правду и избавиться от груза, или же…       Второй вариант ему нравился куда больше, пусть это будет еще большее вранье. Будущего со своим соседом у него нет и никогда не будет, и это не только потому что тот женат и у него двое детей.       Вдруг, страшная боль в грудной клетке заставила его согнуться пополам и вскрикнуть — заболело так, словно его туда со всей силы ударили ломом или еще чем тяжелым, да еще и подожгли. В глазах потемнело, вокруг расплывались темные круги, боль была просто адской… Апшер выдохнул, понимая, что все кончилось.       Он немедленно расстегнул рубашку и чуть не вскрикнул снова: в центре его грудной клетки красовалось огромное черное пятно, которое было похоже на паутину, повторяя все его венозные узоры. Оно будто пропадало, постепенно исчезая, сливаясь с кожей. Еще секунда-другая, и от пятна ничего не осталось. Майлз осторожно коснулся рукой того места, но ничего не почувствовал, кроме своего сильно бьющегося сердца. Он попытался понять, что же сейчас произошло, но не смог: кажется, он только-что на секунду потерял сознание…       Все размышления о насущном сразу же отошли на второй план. Ему ведь не показалось. Ему ведь не показалось, верно? Майлз бросил взгляд в зеркало, увидел свои ошалевшие глаза, растрепанный вид… Дыхание постепенно выравнивалось, все снова было нормально. «Показалось.»       Внезапно в мир снова вернулись звуки и Апшер услышал веселый смех, доносившийся из гостиной, музыку.       «Показалось. Выдумка.»       Майлз застегнул рубашку и диковатая улыбка сверкнула на его лице. Он пригладил волосы и постарался придать себе как можно более естественное выражение. Может и хорошо, что он побледнел. Ведь с этой бледностью ушла и вся стыдливая краснота. Можно было возвращаться к гостям и выполнить задуманное. И чем скорее, тем лучше.       Весь оставшийся вечер он провел рядом с Дианой, ведя с ней всякие разговоры ни о чем. Может ему было и не особенно интересно, может выражение лица мисс Грант иногда казалось ему напуганным, может его удивил тот факт, что она не способна подолгу смотреть ему в глаза, постоянно отводит их, вздыхая… Она была хорошей собеседницей, и Майлз искренне старался понравиться ей, как-то дать понять, что ему приятна ее компания. Но, общих тем для разговора было мало и разговор то затухал, то разгорался снова, перескакивая с одного на другое.       Вэйлон почти не принимал участия в их беседе. Ему внезапно позвонили и по выражению лица Парка можно было понять, что он невероятно удивлен этому. Как оказалось, звонила Лиз. Он тут же забыл и про праздник, и про все на свете, и извиняясь уже в сотый раз, спешно покинул комнату, чтобы поговорить. Апшеру тоже было интересно, что же у них произошло, но он не решился заговорить об этом, чтобы лишний раз не заострять внимание окружающих.       Вэйлон вылетел в коридор, словно его ужалили. Он чувствовал, как сильно бьется его сердце, когда снова услышал в трубке такой родной и любимый голос:       — Вэйлон? Ты все еще здесь?       — Да-да, — поспешно выдохнул он, на ходу натягивая куртку. — Извини, просто хотел найти спокойное место. — он вышел на мороз, кое-как застегиваясь. — Как ты, родная? Что случилось? Как дети?       — С ними все в порядке… — в голосе Элизабет послышались грустные нотки. — Я так соскучилась…       — Я тоже, Лиз, я тоже! Ты поэтому звонишь?       — Я хотела услышать твой голос, я не слышала тебя два месяца… Как ты вообще там? Как ты живешь?       Парк принялся расхаживать вдоль крыльца чтобы хоть как-то согреться. У него до сих пор в голове не улеглось, что сейчас он разговаривает с Лиз, слышит ее впервые за два месяца. Но, вот незадача! В любое другое время он бы просто осыпал ее вопросами, которые накопились за время их раздельной жизни, но сейчас все слова куда-то улетучились и, как это бывает, на ум ничего не шло.       — Дети скучают по тебе, я говорю им, что папа тоже скучает.       — Можно мне их услышать?       Повисло молчание. Казалось, миссис Парк не решается сказать то, что и так очевидно.       — Нет, Вэйлон. Если они услышат твой голос, у них появиться надежда. Это их ранит, понимаешь?       — То есть, мои дети думают, что мы больше не увидимся?       Снова молчание. Но оно было красноречивее слов.       — Как же так… — тихо выдохнул Парк. — Как же это…       — Мы просто готовимся к худшему. Ведь может произойти все что угодно, верно?       Короткая пауза.       — А сам ты как? Как твое здоровье?       — Не… не жалуюсь. Все в порядке… А твое?       — Нормально. Мальчики тоже здоровы. Им нравиться в новом доме, но иногда они вспоминают старый. Новая школа им тоже понравилась, у обоих много друзей…       Пошел снег. Мягко и неслышно. Нежно ложился он на голову мужчины, что сейчас стоял в тени большого дома, вцепившись в телефон словно утопающий в последнюю соломинку.       — Когда ты приедешь?       — Вечером двадцать четвертого.       — Одна?       Да… Скорее всего. И… Ты ведь понимаешь, что это только на один вечер?       — Понимаю…       Стемнело. Зимний вечер вступал в свои права, скрадывая черты чужого двора. В комнатах загорался свет, подсвечивая тех, кто сейчас веселился внутри. Вэйлон же находился в тени. Сейчас всего окружающего мира для него не существовало, не существовало никого и ничего для этой одинокой потерянной во времени и пространстве души. Вот уже несколько минут отзвучали последние слова любимого голоса и шли длинные гудки, а он так и не решился отнять телефон от уха, будто сейчас случится чудо и он снова услышит нежное:       — Я люблю тебя.       Парк чувствовал, как против воли по его щекам сбегают обжигающие капли, на ходу остывая и превращаясь в ничто. Он медленно сполз по стене вниз, сев на снег, подставив лицо темному небу. Мягкие снежинки таяли, смешивались со слезами.       Тишина была вакуумная, бархатная.       Виноват. Виноват. Виноват.       Это только его проблема. Его ошибка.       — Прости меня, Лиз!       Ответом ему стали длинные гудки.