Мое любимое наваждение

      

Death is no more than passing from one room into another. But there's a difference for me, you know. Because in that other room I shall be able to see.

Helen Adams Keller

      Как ужасно и как прекрасно это было. Находиться где-то и нигде одновременно, чувствовать все, но не осознавать этого, видеть, но не понимать этих странных, искаженных образов, появляющихся перед глазами, слышать, но не разбирать слов. Ничего. Абсолютный вакуум. Нет ни боли, ни мыслей, ни чувств. Только поток, который наполняет до краев, чистая энергия, которой стало все тело, мощь, которую уже не измеришь земными единицами. Все это было где-то на интуитивном уровне ощущения.       Майлз был полностью свободен от оков своего тела. Стало легко, не чувствовалось даже земного притяжения. Вообще ничего не чувствовалось, если уж на то пошло. Он весь теперь существовал автономно, не осознавая себя и не анализируя — просто ни-че-го. Не было цвета, света или пространства — все смешалось.       Даже время будто перестало существовать. Оно застыло, и Майлз застыл вместе с ним. Была ли это смерть? Скорее всего. Любой врач сейчас бы немедленно это подтвердил и предложил послушать сердце, которое уже не билось, или проверить дыхание, которого не было. Да и выглядел пациент из ряда вон плохо — весь будто обгорел, все тело покрыто черными язвами и струпьями, черт лица больше нет — оно все будто в черной маске, глаза тоже исчезли и кровоточат. Да и кровь уже нечеловеческая. Она загустела, и вытекает медленно, черной вязкой жижей. Человек, определенно, мертв. И думать не о чем.       Но что-то еще держало его в своем теле. Последний якорь, последняя зацепка. Возможно, его организм был тем особенным случаем, о котором пишут в разделе «Исключения» в различного рода документации и учебной литературе по медицине (если конечно в учебниках написали бы об атаке нанитов на живые ткани и клетки человеческого тела). Поэтому сперва пришла мысль, нечеткая, очень смазанная, но все же настоящая:       «Я жив!» ***       Саймон Пикок как мог боролся с сильнейшей мигренью, которую усугубляло не только беспрестанное гудение аппарата жизнеобеспечения, но и суровый голос Кайла Сайза, который вот уже десятую минуту пытался ему что-то доказать. Но Пикок слушал его вполуха, ибо нервы его, и без того натянутые хуже некуда, готовы были вот-вот лопнуть: эксперимент «Волрайдер» больше не был ни экспериментом, ни проектом, а тем-самым настоящим и находился на своей последней стадии. Но воспоминания о предыдущей неудаче заставляли Саймона в десятый раз перепроверять все показатели, все устройства и экраны: нельзя было допустить даже малейшей ошибки. Конечно, в этот раз размах был куда как менее грандиозным и пока что его команда из самых преданных «невыразимцев» справлялась очень даже неплохо, не зря же они готовились к этому дню так долго! Правда, им не говорилось самого важного до последнего момента, лишь бы не сболтнули все Полин или еще кому. А теперь скрывать бесполезно. Все практически готово. Он, Саймон Пикок, почти у цели. Так близко, как никто.       — То, что вы задумали, Саймон, выходит за рамки любых наших возможностей! Вы хоть понимаете, что вся эта система может попросту не выдержать… И как вам вообще в голову пришло держать здесь столь опасное существо? — Сайз в который раз использовал один и тот же аргумент: стабилизаторы не выдержат, рой прорвется наружу раньше, чем успеет обрести, а точнее, захватить, материальную оболочку.       Вообще, Кайл знал об этом проекте, так как и сам принимал участие в отборе «кандидатов» морфогенетического кондиционирования еще тогда, в «Маунт-Мэссив». Но к счастью, его перевели сюда, работать над сознанием «невыразимцев"-новичков, помогать им скорее забыть все, к чему те могли питать привязанность. Сайз расценил это как понижение, но узнав о происшествии на прежнем месте работы, даже порадовался, что все так сложилось, пожелав забыть о «Волрайдере» как о кошмарном сне.       Теперь же угроза нависла над ними вновь, Кайл это чувствовал. Он видел, с каким нечеловеческим азартом Пикок вглядывается в длинные ряды цифр и схем на главном мониторе, и что никто не способен остановить его сейчас и заставить развернуться: его лицо, которое так сильно изменилось после операций и выглядело даже жутко, теперь прямо светилось алчным желанием наживы и славы, а все остальное было откинуто назад. Как опытнейший психолог, Кайл знал, что теперь Пикок пойдет до конца. Но, не оставлял надежд.       — Подумайте… — начал было он.       — Увеличьте дозу кислорода! — крикнул Саймон вместо ответа одному из сидящих за плотным стеклом людей. — Проследите, чтобы она была стабильной! Я вам уже сказал, — он обернулся к Кайлу, — вас это совершенно не касается, Сайз. К сожалению, я не могу, по понятным причинам, больше держать проект в тайне, поэтому не удивлюсь, что кроме вас сюда набежит еще больше сраных советчиков! И если не хотите оказаться на месте тех двоих, — он мотнул головой в сторону бесчувственных Парка и Грант, — избавьте меня от вашего общества!       — Так вот как вы заговорили! — Кайл силой воли сдержал прилив ярости. Все же Пикок вполне мог это устроить. Его цепные псы даже и не подумали бы ослушаться, прикажи тот им пустить своего старого коллегу в расход. — Не думал, что до этого дойдет.       — Вы и так слишком много ошибок совершили, Сайз. — холодно выплюнул Саймон, оторвавшись, наконец, от монитора. — Это из-за вашего пациента я сейчас хожу с разукрашенной рожей! Вы не справились, эксперимент с импульсами в центр памяти провалился. Мне еще раньше стоило бы уволить вас, ведь вы знаете, насколько особенным был наш пациент. Но я пожалел вашу шкуру, вы ведь прекрасно отдаете себе отчет в том, чем может закончится увольнение! Вы слишком много знаете, чтобы так просто вас отпустить.       Если бы Кайл мог, то он бы, наверное, побледнел. Ведь ему вдруг стало страшно по-настоящему, он понял, что с Саймоном они не на равных и никогда не были. Но кожа его и так была болезненно бледна, отчего он лишь сильнее стиснул зубы, ибо злые слова прорывались наружу. Сайз видел, что его начальник вовсе не шутит, что он, по сути, прав насчет Блэйка Лангерманна. Кайл был к нему слишком снисходительным. Преступно снисходительным. Импульсы должны были начисто стереть из головы этого оператора-неудачника все воспоминания, далеко не только о Храмовых Вратах. Но при первом же использовании устройство дало сбой, очистив лишь часть информации из мозга Лангерманна. Лишь малая часть нейронных цепей была уничтожена, и с тех пор они бились над тем, чтобы стереть все остальное. Но получить абсолютно «чистого» человека, как было изначально запланировано, не удалось: в дело вмешалась Глик и все испортила. Будто знала, что теория точечных импульсов — яйца выеденного не стоит и полностью проигрывает ее «психозону».       — А теперь уходите, я с вами позже разберусь! — Пикок снова отвернулся, почти потеряв к нему интерес.       Вскоре послышался длинный, противный писк отпираемой и запираемой железной двери с кодовым замком: Кайл ушел. И будто в ответ на этот звук, со стороны пленников, зафиксированных за конечности на двух колоннах, поддерживающих потолок, раздался слабый стон. Кто-то из них, наконец, очнулся.       Первой оказалась Диана. Она заспанно огляделась вокруг себя, не сразу осознав, где находится. В глазах было мутно, голова кружилась, а кости ломило из-за их неестественного положения. Сложно было даже соображать, не то что говорить. Сперва она даже решила, что это сон, но когда зрение прояснилось, увиденное заставило ее вскрикнуть от ужаса: она находилась в большом помещении, потолок которого трудно было рассмотреть, ибо голову было невозможно поднять слишком высоко. Это помещение, а точнее, лаборатория, было достаточно темным, свет исходил только от тонких панелей на стенах, но и он был приглушенным, синевато-фиолетовым. Также слегка светился и жуткий шар, в котором находился Майлз-Волрайдер. Не смотреть на него было невозможно, но стоило Грант уткнуться взглядом в черное лицо существа, когда-то бывшего человеком, как слезы сами брызнули из глаз, противно щекоча лицо. Чуть выше, справа, находилась лоджия за стеклом, где перемещались люди в белых халатах. Слева и спереди располагались различные устройства, стабилизаторы и насосы, которые беспрерывно подавали жидкость, газ и различные питательные растворы — работали одновременно за все органы уже несуществующего Майлза Апшера.       Диану стошнило. Не только из-за бесконечного страха и напряжения, но и из-за химикатов, которыми она была накачана. Из-за них в основном и была эта отвратительная слабость в суставах. Грант даже могла бы назвать эти химикаты в алфавитном порядке, потому что сама разрабатывала нечто подобное когда-то давным-давно, но сейчас было не до этого. Ее взгляд уперся в фигуру, подходящую к ней справа.       Это был Саймон. Диана отчаянно дернулась, но куда там!       — Добрый вечер, мисс Грант. Давно не виделись. Как вы?       Это было страшно. Осознать, что жизнь вот-вот прекратится. Она ничего не ответила, сильнее стиснув зубы и даже зажмурившись, чтобы не видеть перед собственным концом этого отвратительного лица. И кто его так разукрасил?       — Я не буду объяснять, что здесь происходит. Потому что вы и сами знаете. — произнес он ровно и буднично, будто давал ей рядовое задание. — Подумайте, что вас к этому привело. Помолитесь или поплачьте — снимите напряжение, нечего совершать лишних усилий.       Диана не знала, что на это ответить. Она лишь опустила голову, а слезы против ее воли закапали на темный плиточный пол.       — А как чувствует себя господин осведомитель? — Саймон подошел к Вэйлону и запрокинул его голову за волосы. — Каков вид, а? — он кивнул на шар. — Вы, Парк, находитесь в первом ряду, вам оказана честь стать первым свидетелем рождения Волрайдера. А еще, насколько я успел понять по отчетам Мэгро, Апшер был в вас влюблен, причем довольно сильно. Что же, тем проще вам будет для него умереть.       — Вы… Ты сраная скотина, Пикок! — Вэйлон выкрикнул это, хотя легкие болели от нехватки кислорода. — Ты чертов псих!       — Сказал потенциальный самоубийца! — издеваясь, нараспев проговорил Саймон. — Я даже рад буду посмотреть, как твои органы разлетятся по всей лаборатории, когда я смогу управлять Апшером. Твоя мечта сдохнуть сбудется!       — Пошел на хер! — крикнул Парк, дергаясь и брыкаясь, но пользы от этого было мало. — Я все-таки взломал все твои личные данные в системе «Меркофф» и теперь знаю о тебе абсолютно все!       Саймон хохотнул и отпустил его волосы. Он отошел куда-то к своим устройствам, а Вэйлон все вопил и брыкался, пытаясь привлечь хоть чье-нибудь внимание. Но, тщетно. Люди за стеклами не реагировали. Тогда он принялся звать Майлза, по имени, громко и надрывно. Но тот вряд ли его слышал. Да и был ли он еще Майлзом?       Крики смешались со слезами, но Парк вопил, отчаянно боясь потерять эту возможность слышать собственный голос. Краем глаза он увидел Диану, которая бессильно повисла на своих фиксаторах, опустив голову. Стало еще хуже. Больше, чем хуже.       — Все готово! — донесся чей-то усиленный динамиком голос из-за стекла. — Все системы стабильны!       Саймон глубоко вздохнул и положил руку на рычаг, который запустит импульс жизни в нано-рой. Оставалось всего пару секунд. ***       Лангерманн дернулся, и игла прошла мимо. Глик даже глазом не моргнула.       — Бесполезно сопротивляться, Блэйк. Смиритесь. — она снова попыталась ввести раствор, но пациент снова дернулся, отвернув голову настолько далеко, насколько мог. Его окровавленное лицо выражало упрямую решительность, а глаза блестели яростью. И пусть он уже даже не кричал, но вспоминая, сколько сил пришлось потратить охране, чтобы его зафиксировать в кресле, можно было только догадываться, как сильно тому хотелось жить, ведь Лангерманн отчаянно сопротивлялся. А все потому, что к нему вернулось его Я — полностью и целиком. Обретя себя, он будто обрел силы сражаться. Он исцарапал и побил нескольких «невыразимцев», прежде чем его окончательно обездвижили. Подвижной осталась только голова.       В лицо ему было направленно странное устройство, похожее на фонарь и на солнечную батарею одновременно. Но просто так включить излучатель было нельзя, вначале нужно было ввести специальный наркотик, который сделает подопытного послушным и смирным. Иначе может и не сработать.       Команда Глик спокойно ожидала указаний и, казалось, не смела даже пошевелиться, опасаясь ее гнева. Потому что до этого они довольно много времени потеряли, настраивая лучи, подготавливая нужный раствор и усмиряя строптивого подопытного, выбесив этим начальницу, не любившую, когда долго возятся. Остальные подопытные, рассаженные полукругом, были присмерти и не нуждались в такой тщательной опеке, и тем лучше.       Блэйк был сильно избит и измучен, но все еще жив. Он не хотел давать Полин шанса справиться с ним так просто.       Вдруг, входная дверь открылась, подав длинный, неприятный звук.       — Ну что там еще? — рявкнула Глик, оборачиваясь. — Что вам, Сайз?       — Я требую прекратить эксперимент!       — Вы в своем уме? Что вам нужно, немедленно говорите! Иначе охрана выведет вас отсюда.       Она явно нервничала, потому что сама начинала терять над собой контроль. Все шло наперекосяк. Сегодня был явно не ее день. Да что там день, неделя! Хотя бы потому, что даже спустя столько дней после нападения на Саймона и ее саму, проведя уйму времени в самых суровых условиях, Лангерманн все еще сопротивлялся, будто у него появилось второе дыхание. Более того, он мыслил вполне чисто и здраво, что и вовсе никак не вязалось со временем, которое тот здесь провел. Что же, на его счастье, Полин не смогла применить «психозон» на нем в день нападения на Пикока, просто потому, что Блэйк довольно долго был в отключке из-за транквилизаторов, гораздо дольше, чем полагалось. А когда очнулся, оказалось, что в расчеты Полин закралась ошибка, и теперь лучи не сработали бы. Таким образом, жизнь этого недобитого варианта все продлевалась и продлевалась, будто сам Дьявол вел его мимо потенциальной смерти и страданий.       — Пикок вот-вот оживит Волрайдера, а вы хотите включить эти излучатели? Да вы хоть понимаете, к чему приведет их соединение в одном здании? От него останутся одни руины! Детонация будет сильнейшая, а последствия — катастрофическими!       — Что-о-о? Вы не шутите? Но… Как? — глаза Глик расширились от удивления и ужаса, она сорвалась с места и, кликнув охрану, рванула прочь, только полы длинного халата мелькнули за дверью. Удивительно, как просто она ему поверила. Даже если он говорил правду.       Блэйк не знал, что такое «Волрайдер», но то, что это слово так сильно напугало Полин давало надежду. Он снова забился в своих ремнях и тут увидел Кайла Сайза, который смотрел на него сверху вниз.       — Помогите… — простонал он. — Пожалуйста, ради Бога, отпустите меня! Это ведь вы, вы не дали мне полностью потерять память, эта сволочь кричала что-то об этом… Пожалуйста, в вас же еще есть что-то человеческое! Прошу…       Кайл смотрел на него растерянно и странно. Лицо его выражало равнодушие, но это лишь потому, что он прекрасно умел владеть собой. В нем боролись противоречивые чувства, но это существование было для него слишком тяжелой обузой, чтобы продолжать жить, как он жил до этого. Сколько лет он тут провел? Кем он был, что делал? До лабораторий под землей была лишь «Маунт-Мэссив», десятки, а может и сотни загубленных благодаря нему жизней и судеб. Неужели он готов уничтожить свою собственную ради очередного «варианта»? Неужели «Меркофф» поглотила и его душу? И ради чего?       Распустить ремни у него заняло всего пару минут.       — Я выключу камеры всего на две минуты. Я обесточу двери, бегите к аварийной лестнице — лифты все равно будут заблокированы. О ней мало кто в курсе, но она есть. Пятая дверь отсюда, затем — пробежите коридором и налево. Окажетесь снаружи — бегите так быстро, насколько можете. Я — сразу за вами.       — Но… — Блэйк разминал затекшие руки, — но… Если вы знали, где выход, почему раньше не сбежали?       — Не спрашивайте, я до смерти устал от этого места. — это жутковатое желтое лицо оставалось все таким же непроницаемым, но глаза… В них плескалось если не безумие, но странная отчаянная решительность, словно у человека, готового прыгнуть в воду с петлей на шее. — Вскоре монстр проснется, и тогда все здесь погибнут, как когда-то и где-то далеко отсюда…       Лангерманн кое-как справился с первым шоком и бросился к выходу. Кайл уже опередил его, направляясь к центру управления быстрыми шагами. Блэйк проследил за ним взглядом, пока тот не скрылся за поворотом. Это было если не чудесным сном, то по крайней мере, чем-то невероятным. У него есть шанс?       Все кости ломило, тело болело от ран и истощения, но Блэйк воспрял духом и в голову ему вдруг пришла одна идея. Вернувшись, он схватил со стола с инструментами скальпель — хотя бы мнимое оружие придало какого-то подобия уверенности. И как раз в этот момент раздался жуткий, долгий звук отпирающихся дверей и сирены, говорящей об обвале системы охраны. И Блэйк рванул. Почти сразу же он столкнулся с выбежавшими из-за многочисленных дверей людьми, но вокруг была такая суматоха и неразбериха, что он легко затерялся, без труда найдя нужный коридор, о котором, судя по тому, что там еще никого не было, действительно знали лишь единицы.       Повернув куда было сказано, Лангерманн готов был уже со всех ног нестись к выходу. Но тут его что-то остановило. Камера! Его камера была спрятана Саймоном, наверняка где-то у него в кабинете, а в ней — все его записи о Храмовых Вратах. Если вынести все это на всеобщее обозрение, можно раз и навсегда расправится с этими убийцами. Но поиск ее может занять не один час… А разве Линн умерла зря? Она хотела бы, чтобы мир узнал правду. И поэтому он развернулся, и бросился обратно, заглядывая в каждую дверь. Блэйку мешали, люди бегали, подгоняемые всеобщей паникой, но никто пока не пытался его остановить.       Замигал свет, лампы начали погасать из-за перепадов напряжения. Неизвестно, чем там занимался Кайл, но все вокруг гудело и пищало, а нестабильный свет только добавлял паники. Казалось, Блэйк бежал против общего потока людей, которые бестолково смешались в коридорах. Заторможенные, они не могли нормально оценить ситуацию, а лишь толкались и брели куда-то, так никуда и не приходя. Он заглядывал в каждую дверь, пользуясь отпущенным ему временем, но как можно было успеть? Времени было в обрез.       Вдруг, Блэйк заметил блеснувшее на фоне белых халатов и рубах черное пальто и сразу узнал этого человека: это был Джереми Блэр, тот человек, с которым разговаривала Полин и которого он не раз видел здесь с тех пор. Схватившись за эту возможность, он ринулся наперерез людскому потоку и заскочил в комнату как раз прямо за Блэром. Тот его не заметил, а бросился к столу, что-то там разыскивая. Было очень шумно — шагов преследователя Джереми попросту не услышал.       — Где Саймон Пикок?       Блэр круто обернулся. На его лице застыло изумление вперемешку с испугом. Вот уж кого он в последнюю очередь желал бы увидеть.       — Лангерманн? Тревога — это твоих рук дело? — он все еще не собрался с мыслями. Видимо, Блэйк отвлек его от какого-то очень важного дела. — Что ты здесь делаешь?       — У меня к тебе тот же вопрос. — холодно произнес Лангерманн, выставляя вперед скальпель. — Отдай мне мою камеру, и никто не пострадает. — сказал, и удивился своему голосу. Несмотря на то, что ему было чертовски страшно, последняя реплика прозвучала весьма внушительно.       Блэр отступил на шаг, но не ответил, все так же удивленно глядя на бывшего пациента. Видимо, окровавленный Лангерманн с ножом в руке являл собой не самое приятное зрелище. Тем временем, писк прекратился, а свет снова горел ровно. Время вышло. Но это дошло до Блэйка не сразу, он продолжал с вызовом смотреть на Джереми, ожидая о того каких-либо действий. Он даже слегка приблизился, как бы показывая свою готовность нападать.       Внезапно, их так сильно тряхнуло, что Блэйк едва устоял на ногах. Пол и потолок разом затряслись, посыпалась штукатурка. С полок градом посыпались стеклянные колбочки и баночки, разбиваясь и раскатываясь во все стороны. Свет снова замигал, снова тряхнуло. Будто началось землетрясение, или еще что похуже. Откуда-то донеслись крики, двери снова хором запищали. Воспользовавшись заминкой, Джереми толкнул растерявшегося Блэйка и выбежал вон. Но времени догонять его уже не было.       Чтобы не происходило — нужно было жить, хотя бы ради нее. На голову сыпалась побелка, падали папки, книги… Помещение трясло, словно все здание охватила лихорадка. Потянуло дымом. Неужели еще и пожар?       «Господи, что это?» — в панике, Лангерманн чуть не забыл, зачем он здесь. Бросился к письменному столу, прикрывая голову руками. Открыл один ящик, второй… Видимо, Бог был сегодня на его стороне. ***       И Саймон опустил рычаг. Секунду еще тянулось напряжение, а затем… Ничего. Просто ничего. Ошеломленный моментом, он не сразу понял, что абсолютно ничего не изменилось. Внезапно, светящиеся панели на стенах замигали, а на экранах появились тревожные знаки, обозначающие сбой напряжения.       — Что?! — вне себя от ярости вскричал Пикок, эйфория захлестнула его, закружилась голова. — Подключайте аварийный генератор, срочно!       Но момент был уже упущен. Показатели начали стремительно падать, а температура внутри шара подниматься. Откуда-то извне донесся жуткий, просто отвратительный звук отпирающихся кодовых замков всех дверей сразу и тут же оглушительно завыла тревожная сирена, топот сотни ног сотряс коридоры. Все это случилось одновременно, произведя эффект шока.       — Что там, мать твою, происходит? Какого…       В помещение ворвался один из охранников этого этажа. Он выглядел взволнованным и напуганным, а за ним быстро вошла и Полин Глик, которая, заметив наконец, что здесь происходит, на мгновение потеряла дар речи. Но, лишь на мгновение.       — Взять Пикока! — рявкнула она, не обратив внимания на общую суматоху, сконцентрировавшись на проблеме поважнее.       За одним охранником появилось еще несколько, но Саймон был к этому готов. Он молниеносно выхватил пистолет и направил его на шар с Майлзом.       — Кто-нибудь двинется и я разобью его! — вскричал он. Надежда еще была. Аварийный генератор заработал, и показатели постепенно поползли вверх. Протянуть время. Выиграть время. Все еще может получиться. Рука с пистолетом дрожала, но иного выхода он попросту не видел.       — Я знала, что вы лжец, Пикок! Но чтобы до такой степени! Вы хоть понимаете, что собираетесь сделать?       — О, я прекрасно все понимаю! — слегка неустойчивым голосом крикнул тот в ответ, кося глазами на монитор. Оставалось каких-то пять минут. — Я понял все еще быстрее вашего и теперь где вы, а где я!       — Я отправила Блэра к вам в кабинет, чтобы найти на вас достойный компромат, но, как я вижу, искать не придется! — язвительно воскликнула Глик, махнув рукой охране, чтобы те стояли неподвижно. — То, что вы задумали, чистейшее безумие!       — Мне лучше знать! — Пикок уже терял контроль. В глазах стремительно темнело, голова кружилась. Такое количество потрясений не могло не сказаться на его сотрясении мозга. Его сильно мутило, да еще и эта сирена… Она словно разрывала голову Саймона на куски.       От Глик явно не укрылось его состояние. Она презрительно ухмыльнулась, и подала знак охране, чтобы те были наготове.       В это же самое время, произошло то, что укрылось от зоркого взгляда их обоих. Занятые перебранкой, они совсем упустили из виду, что из-за перебоев напряжения, электрические фиксаторы на колоннах тоже ослабли. Вэйлон Парк, почувствовав, что его уже ничего не держит, вначале готов был немедленно бежать на выручку Майлзу, но замер, потому что понял, что не имеет никакого понятия как ему спасти Апшера. Тем более, при этих двоих и целой кучей охраны. Он повернулся к Диане — та была без сознания, несмотря на то что ее фиксаторы также ослабли. Кто бы не устроил им такое сильное замыкание — стоило хотя бы мысленно его поблагодарить.       Вдруг, их всех так сильно тряхнуло, что многие попросту не устояли на ногах. Что-то двинулось, сотрясая все вокруг себя. Вэйлон тоже упал, но на это никто не обратил внимания, потому что Саймон с победоносным криком опустил рычаг. А следующий толчок бросил его на пол, и без того кружащаяся голова его подвела и он выпустил из рук пистолет. ***       Вот оно. Наконец-то.       Пробуждение искусственного Божества.       Шар разорвался на тысячи осколков, заливая все вокруг своим содержимым. То, что находилось в нем, светилось так, что больно было смотреть. Да никто уже и не смотрел. Толчки усилились, казалось, на них сейчас обрушится потолок. Вйэлон завопил, бросился к Диане — та без чувств лежала на полу, раскинув руки, а сверху ее уже засыпало кусками побелки. Он едва-едва успел схватить ее за предплечье, как заметил, наконец, Майлза. Тот стоял, широко раскинув руки, и светился.       Невозможно было оторвать взгляда. Черное, обуглившееся тело, которое и на человеческое-то не было похоже всего пару минут назад, теперь сияло ярче солнца. В нем только отдаленно угадывались черты человека, так хорошо им всем знакомого. На деле же это был Волрайдер, настоящий, истинный, если можно было бы сказать нечто подобное о таком существе. Чистая энергия, способная поглотить все что угодно. Наниты сделали свое дело, улучшив и искоренив ненужное в таком слабом человеческом организме.       Майлз наконец видел, слышал и понимал. Он чувствовал, он знал, что он и кто он. И это давалось ему так легко, так… Обыденно? Мысли… Сколько же их было! И сдержать этот поток было невозможно. Сила, истинная мощь! Она переполняла его с головой.       «Я жив! Я — Майлз Апшер!»       Но что происходит вокруг? Чтобы повернуть хотя бы голову потребовались просто титанические усилия, словно шея его была сделана из свинца. Почему так тяжело? Правильно, сила требует управления.       Рядом были знакомые ему лица, которые смотрят теперь с таким страхом. Неудивительно. Вряд ли та энергия, которая владела им, долго задержится в его теле.       «Нет, я могу управлять своим телом! Я могу управлять этим потоком, ведь Волрайдер — это я.»       Он будто знал, что делать. Одной мысли хватило, чтобы направить поток в нужном направлении. И направление это угадывалось, скорее, интуитивно.       Люди бросились врассыпную, как только разбился шар. Но кое-кто замешкался и через секунду уже превратился в кровавую кашу. Энергия сдавливала и превращала в ничто мгновенно, а в центре этого кровавого вихря находился Майлз.       Вэйлон даже понять ничего не успел, как все вокруг забрызгало кровью и остатками органов. Он с ужасом наблюдал, как Саймон Пикок, окончательно обезумев, кричит что-то про создателя, а через секунду просто распадается на куски, объятый все той же неотвратимой энергией. Полин успела сбежать, а вот они двое… Парк зажмурился, понимая, что еще секунда и все, конец, но… Волрайдер замер, а вокруг них рушились стены… ***       Когда случилось замыкание, Кайл сразу бросился прочь из центра наблюдения. Отвлеченные им охранники должны были вернуться с минуты на минуту. Теперь нужно было выбираться, но как? За эти несколько минут он точно не добежит до спасительного выхода, а Волрайдер будет на свободе совсем скоро… Полин задержит Саймона ненадолго, а потом? Что помешает старому психу снова запустить механизм? Нужно было покончить с этим, и немедленно.       И поэтому вместо спасительной лестницы Сайз побежал в совершенно в другом направлении. Нужно было заставить это место пасть, причем в буквальном смысле этого слова. В подвале хранилось множество необходимых для экспериментов взрывоопасных баллонов с газом, и теперь настала их очередь отслужить свой срок.       Он знал, что не выберется из подвалов живым.