Carnal Palace

      Несколько томительных секунд царила тишина, потом щёлкнула зажигалка, и маленький огонёк разогнал тьму. Невдалеке, прислонившись к стене, прикуривал сигарету Валентино. Я пропустил его появление, или он дожидался нас там, как-то укрывшись в тенях от моего обострённого чутья? А я ведь был абсолютно уверен, что он не оторвётся от удовольствий своего дворца.       Как бы то ни было, это меня окрылило — значит, ему всё же понравилось шоу?       Сети ослабли, охранник шарахнулся в сторону. Валентино шагнул вперёд, непонятным образом очутился рядом и сгрёб меня за шиворот. В следующее мгновение, взмявкнув от неожиданности, я кубарем улетел вглубь номера.       Силы в нём было, как в огромной сжатой пружине — кажется, он даже и не напрягся. С размаха впечатавшись в боковину дивана, я вскочил на ноги и широко приветственно улыбнулся. Он пришёл, и был так близко, это сводило с ума. Тень рванулась к нему и дёрнула за собой, страсти раздирали изнутри.       С середины прыжка меня отшвырнуло на прежнее место. Я оглушённо потряс головой, пытаясь рассеять застилавшую мозги муть, и всеми плечами потерся о диван. Поднявшись и рвано дыша, я смотрел, как Валентино вошёл следом и аккуратно до отчётливого щелчка прикрыл дверь.       — Приглядываешь за мной? — Это было то немногое, что я мог осмысленно выдать сейчас.       Он продолжал задумчиво стоять в дверях, покручивая в пальцах мундштук. Дым сигареты постепенно заполнял комнату, я чувствовал запах гашиша и его запах, вожделея всего и сразу.       — Смотрю на твое поведение.       — А я такой дрянной мальчишка. — Заигрывая, подхватил я.       — И чем ты здесь, по-твоему, занимаешься? — С ленцой спросил он.       Чего он хочет? До меня не доходил смысл ни единого слова. Мелькнула лишь отрезвляющая мысль, что в его тоне и взгляде царит холод. С усилием я задышал ровнее, пытаясь притушить испепеляющий тело огонь. Происходящее не было похоже на бурную прелюдию, совсем не на это я рассчитывал, увидев его.       Никто не задавал вопросов, когда я был в таком состоянии, меня либо ебали, либо били. И я почти хотел, чтобы он ударил меня, если сейчас лишь это заставило бы его прикоснуться ко мне. Я чувствовал безошибочно — его демоны молили об этом, а опыта мне было не занимать.       Никогда не видел в боли ничего плохого, она позволяла почувствовать себя живым и прибавляла сил. Если бы он заломал меня, выкрутил руки, сделал побольнее, чтобы чувства обострились до предела, я бы визжал как сучка, не сдерживая восторга, и сам не остался в долгу.       С того спонтанного, практически вынужденного порохом и кровью секса в подворотне, мне хотелось поближе познакомиться с его демонами. То, как упорно он их сдерживал, только разжигало интерес. Я всё время всматривался в его мрачно разгорающиеся глаза и был уверен, что там внутри заперто много страстей, и они могут оказаться похожими на мои.       Но он продолжал держать их в кулаке и выжидал, дав мне возможность собрать мысли в кучку. И повторил вопрос, словно понимая, как трудно достучаться до меня. Я чуть распрямился, в голове со скрипом начали вращаться шестерёнки. Чем он недоволен, что я такого сделал? Да я был практически блядским ангелочком, не вёл себя настолько примерно с тех пор, как начал открытый бунт против своей родни!       Думать всё ещё удавалось с большим трудом, прошло время, прежде чем я смог выдать хоть какой-то ответ.       — Я устроил отличное шоу. И хотел немного вознаградить себя. Наверное. — Смело начав, я с каждым словом терял уверенность в своей правоте, и закончил уже полувопросительно.       — Награда в этом месте исходит от меня. И я не приветствую даже общение с охраной, тем более — это. — Жаль, что он не упомянул и наказание, я бы умолял расправиться со мной пожёстче. Он потёр мундштук между пальцев, скрестил нижнюю пару рук и опасно сузил глаза. — Говори, на кого ты работаешь?              

*

             Это явилось полной неожиданностью. Я захлопал глазами, сдуваясь, как продырявленный шарик.       — Работаю? — Недоуменно переспросил я наконец. И сделал последнюю попытку с ним пококетничать:       — Технически ты, конечно, мне ещё не платил, но вообще-то я думал, что на тебя.       — Для кого ты шпионишь? Ты за этим здесь? — Переформулировал он, продолжая загораживать собой дверь.       — Шпионю? — Вот теперь я потерял челюсть, остатки игривого настроения сменились досадой и злостью. — Volevo stare lontano da te, cazzo! Это ты таскаешь меня за собой, забыл? — Сорвавшись, я оскорблённо рявнул. — Надо было валить дворами от твоей чёртовой тачки!       Он хмыкнул и с сомнением покачал головой. Тем временем я успел устыдиться прорвавшейся в голосе истерики, кровь прилила к лицу. До меня начала доходить редкостная абсурдность ситуации, я нервно заломил руки и начал посмеиваться:       — По-твоему, я устроился в «Гнездо» и несколько лет терпеливо ждал под прикрытием, пока ты зайдешь и приметишь меня? А потом что? Когда ты отвернёшься, я должен подкрасться к тебе с г-г-г… — я почти удавился от сдерживаемого хохота. Представилось, как я, вскидывая коленки выше тела и подметая пол бюстом, сосредоточено крадусь на восьмиреньках по тёмной спальне, кончик языка продет в чеку и хищно подрагивает, глаза горят адским пламенем. На ложе, ничего не подозревая, возлежит Валентино с парочкой любовниц, — …гранатой в зубах?!       Видение было таким ярким — кажется, мозг съезжал с катушек. Я захлебнулся и высоко взвизгнул. Отвечая мне, в глубине комнаты ожил, заорав на полную мощность, телик. Это заставило нас обоих присесть от неожиданности. Грёбаный ультразвук!       Я заметался, нашёл пульт и убавил громкость, потом, рискуя размазать макияж, провел ладонью по лицу. И, собрав остатки сил, продолжил, глядя ему в глаза и пытаясь быть серьёзнее:       — У меня пару раз была халтурка в Корпорации Убийств. Заметь, я не скрываю. Но я всегда работал на расстоянии — бах и всё.       В Аду не было принято говорить о жизни, но я не видел в этом ничего такого — здесь все жили и умерли. Он посмотрел на меня странно:       — Нью-Йорк? Слухи доходили.       — Когда их накрыли, дело было громкое. — Согласился я сквозь прорвавшийся-таки смешок и сердито вернулся к нашим баранам. — Вспомни, и перекупить меня с тех пор, как ты забрал меня, было некогда, я же всегда на виду. А ты, между прочим, ничего не предлагаешь.       Выдержав паузу и приосанившись, я сверкнул глазами и яростно выплюнул:       — Так на кого я работаю?       Валентино разглядывал меня, посасывая мундштук.       — Боишься, что я не заплачу?       Даже если он укажет на дверь прямо сейчас, деньги меня мало волновали — того, что лежало в кармане, хватило бы. Хотелось определенности. Дьявол побери, мне не нравился это проклятый гадюшник, но я чувствовал себя на своём месте рядом с ним. В конце-то концов, устраиваю его я, или нет?       — Не думаю, что ты меня обидишь. Я ошибаюсь? — Он многозначительно молчал, я мотнул головой и устало пожал плечами. — Но что-то не помешало бы уже сейчас.       — Потратишь в ближайшем автомате? — Это было проницательно и близко к правде, пусть я-то имел в виду вовсе не деньги.       — Моё дело. Я держу себя в руках. — Соврал я с уверенностью, которой не ощущал. Он так тяжело посмотрел на меня, что захотелось провалиться сквозь пол:       — Вот и позаботься, чтобы это не стало моим делом.       От его слов повеяло кладбищенской жутью, я непроизвольно поёжился. Валентино затянулся, сдвинулся от двери и подошёл, уже привычным жестом передав мне мундштук. Стараясь сдержать жадный голодный тремор, я принял его и всосал разом добрую половину сигареты. В голове приятно зашумело. Он навис надо мной, чуть склонив голову.       — С такой подачи это и правда звучит не очень. — Несмотря на протянутую трубку мира, он продолжал терпеливо гнуть своё. — Какого чёрта ты шнырял везде и грел уши у ребят?       Я моргнул и больше не смог сдерживать хохот, уже практически гомерический. Всё становилось на места — вот что его беспокоило! Сложно было распросить меня сразу же?!       Нет, для такого я был слишком глуп и невнимателен. Всплеснув руками, я забегал вокруг него по комнате, повизгивая от накативших эмоций. Блядский телевизор моргал, как новогодняя гирлянда.       — Да я потерялся! Вышел проветриться и не посмотрел номер комнаты! Хоть бы бирочку кто дал! И прибился я к ним, потому что полжизни так провёл! Да я шут гороховый, а не шпион!       — Потерялся? — Он какое-то время внимательно провожал меня взглядом и наконец тоже улыбнулся, не пытаясь скрыть облегчения.       Когда я смог на секунду замедлиться и отдал ему мундштук с окурком, то с укором выдавил:       — Ты же с самого начала не верил в этот бред. Иначе не потащил бы с собой проворачивать тёмные делишки!       — Убедиться стоило. — Легко и почти шутливо отмахнулся он.       Смех не отпускал, пока слёзы не навернулись на глаза. Придушено пискнув в очередной раз, я громко икнул. И от неловкости зажал рот четырьмя руками, смущённо округлив глаза. Валентино не выдержал и прыснул. Этого хватило, чтобы меня окончательно скрутило.              

*

             Едва веселье немного отпускало, как от одной мысли о себе, как о матером шпионе, меня опять разбирал несдерживаемый хохот, а икота только усиливалась.       Я лукаво глянул на Валентино и снова зашёлся. Он смотрел на меня, всё выше приподнимая брови. Ещё немного, и он решит, что я насмехаюсь над ним, но прекратить было невозможно, так что я начал тыкать в себя указательными пальцами:       — Агент!.. Ноль!.. Ноль!.. Семь!!!       Хотелось уединиться, но он и не думал уходить, а я не мог указать на дверь в его собственных владениях. Действуя спокойно и методично, он стянул галстук, ослабил порядком обслюнявленный и уделанный помадой воротничок рубашки, снял пиджак, сумев не потревожить висящий на плечах плащ, и тут же целиком запахнулся в него, как в домашний халат. И расселся на диване, защёлкав пультом ТВ, всем видом выражая ангельское терпение.       Немедленно заломило зубы — так я воспринимал пронзительный ультразвуковой сигнал. Из-за этого мне не нравились только начавшие появляться новомодные пульты дистанционного управления. Антенны Валентино тоже каждый раз нервно вздрагивали, но он продолжал переключать каналы.       Смех отпустил, это радовало. Попив воды и заодно кое-как стерев остатки макияжа, я попробовал задержать дыхание, но спазмы и не собирались прекращаться. Сейчас не помешало бы надавать мне пощечин, но он не обращал на меня внимания. Я уже и сам был готов отвесить себе парочку.       Стараясь икать потише, я начал неприкаянно шляться по комнате. Запереться в ванной будет верхом неприличия? Ситуация была дурацкая, но пришло и некоторое облегчение — кажется, кризис миновал. Или он ещё со мной не закончил?       — Сядь. — Велел Валентино, даже не глянув на меня. Я не без опаски повиновался и смущённо угнездился рядом. Он похлопал себя по бедру, не отводя глаз от телевизора. Помедлив и совсем оробев, я положил ладонь на его колено и почувствовал, как вздрогнул, сморщился и пошёл волной фактурный материал пальто — он будто являлся неотъемлемой частью Валентино и состоял из множества тончайших чешуек. Не дыша, я неловко улёгся на бок и подтянул колени к груди. Тело было таким долговязым, но в то же время легко сложилось в компактный комочек, заняв совсем мало места. Я пристроил поверх руки щёку, уставился на экран и попытался расслабиться. Всё это было чертовски странно, но не лишено призрачного ощущения покоя.       Не прошло и десяти секунд, как я снова громко икнул, содрогнувшись всем телом. Валентино насмешливо фыркнул сверху и запустил пальцы в мои волосы, обхватив голову. Я затаил дыхание под его рукой. Когти будто надавили на какие-то акупунктурные точки, напряжение в мышцах начало уходить, а спазмы постепенно ослабевать. В следующий раз диафрагма дёрнулась гораздо слабее.       Он не отвлекался от новостей, продолжая меня игнорировать, а я, нанервничавшись, удивительно легко провалился в сон, вместо того чтобы воспользоваться ситуацией и предложить что-нибудь поинтереснее телика.              

*

             С начала этой катавасии мне не удавалось толком поспать, а мне нравилось спать, это хоть как-то отделяло один день от другого. Когда я очнулся, голова по-прежнему покоилась на его коленях, только тело распрямилось и перевернулось на спину во сне.       Экран рябил помехами, заливая нас мертвенным дрожащим светом. Валентино спал: руки раскиданы, голова откинута на спинку и склонена набок, по подбородку пролегла мокрая дорожка слюны, антенны расслабленно поникли. Пальто будто расслабилось, обтекая его по бокам, ворот рубашки чуть распахнулся, оголив треугольник гладкой синеватой кожи. Казалось, он чуть-чуть светится изнутри.       Не желая тревожить чужой сон, я не шевельнулся и не сбил ритм дыхания. С удовольствием посозерцав его расслабленное умиротворенное лицо, я скосил глаза на крупную холёную руку на моей груди. Удивительно, как уютно было на его коленях, наверно, ему, зарывшемуся пальцами в мой мех — тоже.       Я позволил себе понаслаждаться окружающим нас покоем, а потом не без сожаления прикрыл глаза, не давая неудовлетворенному желанию снова разгореться внутри. Это сможет подождать ещё немного. Он мне доверился, и это доверие хотелось попробовать оправдать.       Вскоре я опять задремал, уже гораздо более чутко.