Двое

Саске просыпается от громкого стука в дверь. Открывает глаза, бросает взгляд на будильник и понимает, что спал не больше часа. Секунду лежит неподвижно, а потом скатывается с кровати, больно ударившись коленями об пол. То, что это не Наруто и не соседи, на пару лет припозднившиеся с визитом вежливости, он понимает сразу. Стук слишком громкий, слишком… Требовательный? Сердце заходится в тревоге, Саске клянет себя за то, что оставил вчера пистолет после чистки на кухонном столе. Метнувшись до нычки, он достает из дорожной сумки армейский нож. По коридору звучат легкие шаги – брат спускается вниз. Саске спешит за ним. Когда он начинает спускаться с лестницы, снизу уже доносятся голоса. Смутно знакомые… Саске накрывает нехорошее предчувствие, он перегибается через перила и едва может поверить своим глазам. Это же… - Какудзу, Хидан, - кивает брат, стоя в дверях. – Вам не стоило здесь появляться. - Если твои соседи не подрабатывают на полставки. в Интерполе, то все в порядке, - говорит мужчина в темном костюме и с намеком кивает Итачи за спину. – Однако то, что ты держишь гостей на пороге, может насторожить домохозяек. Брат медлит, но все же отступает вглубь дома, пропуская визитеров внутрь. - Вперед и направо. Саске спускается на пару ступеней вниз и внимательно прислушивается. - Итак, чем обязан? – в голосе Итачи звенит металл. - Хошигаке нет в стране, вот мы и решили проведать тебя, - говорит Какудзу. – К тому же наша беседа приватна, я бы не стал доверять телефонной связи. - Ясно, - выдержав паузу, отвечает брат. – Саске. Саске кладет нож на ступеньки, приглаживает волосы и выходит на кухню. Заспанный, в пижаме, он чувствует себя до чертиков неуютно в этой странной компании. Какудзу смотрит на него как на набор органов, которые можно с выгодой продать на черном рынке. А Хидан… Он молчалив сегодня, хмур, но на дне красных глаз по-прежнему плещется отголосок того безумия, которым он был охвачен при первой их встрече. Итачи же выглядит спокойным, слишком спокойным. И это может обмануть кого угодно, но только не Саске. Он все понимает без слов, скупо кивает и, бросив еще один взгляд на незваных гостей, выходит в коридор. Умывшись и быстро одевшись, он выходит из дома. Его взгляд цепляется за неприметную светло-серую тайоту, припаркованную аккурат напротив крыльца. Машина Хошигаке вдруг перестает казаться такой уж раздражающей. Саске знает, что делать. Отойдя за угол, он достает телефон и набирает знакомый номер, прижимает трубку к уху и напряженно вслушивается в длинные гудки. Происходит переадресация вызова, Саске хмурится, но не сбрасывает. - Да? – слышится голос, с трудом перекрывающий странный гул. - К нам в дом пришли те двое из ангара, - Саске намеренно не называет имен. – Который в костюме и красноглазый. - Ясно, чего хотят? - Они говорят с братом. Что происходит? Несколько секунд Хошигаке молчит. - Ничего хорошего, - наконец, выдыхает мужчина. – Чистка рядов и паранойя, Лидер считает, кто-то из наших сливает информацию и вот-вот полетят головы. Но тебе не о чем переживать, Итачи справится. Саске вспоминает, что брат до сих пор не может спуститься с лестницы, не держась за перила, и стискивает зубы. - А если нет? - О, он справится, поверь мне. И не с таким справлялся, уж я-то его знаю. Саске хмурится, ему не нравится ни то, что говорит Хошигаке, ни, тем более, его тон. - Но это хорошо, что ты позвонил мне. Буду в курсе. Когда Учиха убирает мобильник в карман, он задается лишь одним вопросом: как и когда Хошигаке Кисаме смог стать тем человеком, к которому Саске идет за советом? *** - И чего они хотели? Саске возвращается домой сразу же, как видит отъезжающую машину. Итачи все так же сидит на кухне и задумчиво барабанит кончиками пальцев по столу, в другой руке у него пистолет. - Тебе не нужно знать об этом, - говорит брат. Саске кажется, что он ослышался: ему не нужно?.. Не нужно?! - Так будет безопаснее, - объясняет Итачи, но от этого Саске только распаляется сильнее. - Брат! Но я ведь… - Саске! Итачи никогда не повышает голос, даже если устал или рассержен, но сейчас… О чем же они говорили, если даже его брат на грани? - Я не маленький, Итачи. Ты можешь мне доверять. Застывшее в напряженной маске лицо брата чуть смягчается, взгляд теплеет. - Я знаю, Саске, знаю. Но чтобы я ни делал в этой жизни, я делаю лишь с одной целю – защитить тебя. Понимаешь? Саске кивает. - И до недавних пор я справлялся. А потом… Тебе пришлось пережить все это. Из-за меня. И я очень не хочу впутывать тебя. Потому что обратного пути не будет, понимаешь? Саске вспоминает о Сае, ангаре и странных людях. Он думает, что уже по уши в дерьме и погрузиться во все это сильнее уже невозможно. - Я ведь убил его. Итачи замирает, а потом кивает. Протягивает руку вперед, Саске держится секунду или даже две, но потом срывается - утыкается лицом в чужое плечо. - Я знаю… Я все знаю. Саске охватывает странное чувство: будто грудь сдавили крепкие ремни и выдавливают весь воздух. Он пытается дышать - вдох, выдох, но ничего не получается. Дыхание резкое, прерывистое, поверхностное. Ему кажется, что еще чуть-чуть, и он задохнется. В носу щекочет, глаза печет, в горле сухой, ершистый ком. Саске не помнит, когда в последний раз плакал вот так. Как ребенок, спрятавшись в чужих объятиях. Наверное, давно, очень давно, еще до пожара, до смерти родителей. Он приходит в себя лишь когда футболка Итачи намокает, моргает, утирает глаза, хлюпает носом. Ему стыдно за темное пятно расплывшееся по светлой ткани. Итачи гладит его по волосам, целует в висок. Как мама когда-то. Но это не мама, это Итачи. Саске тянется вверх, ищет губами чужие губы. Итачи отвечает ему – обхватывает пальцами подбородок, чуть наклоняется. Он целует его мягко, почти целомудренно. У Саске начинает кружиться голова и, словно у девчонки на первом свидании, подламываются ноги. Итачи держит крепко, покрывает быстрыми, болезненно-сухими поцелуями его лицо - губы, щеки, слипшиеся от слез, соленые ресницы. И это совсем не похоже на то, что было между ними вчера. Теперь уже сам Саске замер в неподвижности, в немом изумлении, теперь уже сам Итачи ведет, словно по своему обычному праву старшего, праву опытного. И от этого внутри расцветает что-то горячее, влажное, на грани боли и удовольствия. Когда телефон на столе начинает вибрировать, оба вздрагивают. Номер скрыт, и Саске одолевают нехорошие предчувствия. - Да, - Итачи прислоняет телефон к уху, другой рукой продолжая обнимать Саске. – Нет, они не у меня, да, я вывез их. Я понял, хорошо, где и всегда. Я буду. Во время всего разговора Саске отчаянно пытается понять, о чем говорит собеседник, но чужая речь слишком тороплива. Когда брат убирает телефон, то меж его бровей залегла тревожная морщинка, тени под глазами обозначились глубже и четче. Саске касается чужого подбородка поцелуем, проводит подушечками пальцев по сухому, горячему лбу. Кожа у Итачи тонкая, с желтоватым пергаментным оттенком, в синеватых прожилках вен. Саске высвобождается из объятия и роется в ящике с лекарствами. - Тебя лихорадит, выпей. Итачи с благодарностью принимает горсть таблеток и крошит их во рту, запивая водой. Потом стискивает виски, несколько раз медленно моргает и, словно вспомнив о чем-то, быстро уходит в гостиную. Саске ничего не остается, кроме как последовать за ним. - Брат?.. Итачи ворошит подушки на диване, обыскивает взглядом комнату, найдя на полке пульт, включает телевизор, ставит звук на максимум и садится на диван. Хлопает ладонью по обивке. Саске хмурится, но послушно опускается рядом. - Полагаю, нас прослушивают, возможно, есть и наружка. Саске едва перебарывает в себе острое желание выглянуть из окна. По ящику крутят новости: где-то идет война, кто-то умирает от голода, американская поп-звезда выходит замуж. - Я не хочу прибегать к крайним мерам, но у нас не остается иного выхода… Саске холодеет, Итачи выглядит решительным и собранным, так, словно уже все решил для себя. - Сколько у тебя есть наличными? - В доме? Тысяч пятнадцать, может, двадцать. Безналом еще столько же. Итачи сосредоточенно кивает, явно просчитывая какие-то варианты в уме. - Тебе нужно будет уехать, понимаешь? - Бросить тебя? – Саске и сам не замечает, как вцепляется в чужую руку, приходит в себя только когда видит отголосок боли на лице брата. – Ты ведь еще не оправился! Последнее он почти выкрикивает, но тут же замолкает. - Я справлюсь, Саске, - Итачи улыбается почти ласково. – А если ты уедешь, мне будет спокойнее. Я смогу действовать без оглядки на твою безопасность. - Почему я всегда сбегаю? – после долгого молчания, спрашивает Саске. – Почему ты остаешься и сражаешься, а я спасаюсь бегством? - Если ты меня любишь, Саске, ты поступишь так, как я скажу. Итачи решился на эмоциональный шантаж. Все серьезнее, чем Саске мог даже представить. - Это – гарант твоей безопасности, - продолжает брат, вкладывая ему в ладонь что-то легкое, неправильной формы. Саске разжимает руку и секунду с недоумением смотрит на пластиковую фигурку акулы, пока его пальцы не нащупывают в гладком теле игрушки едва заметный шов. Он тянет акулу в разные стороны, и она с негромким щелчком распадается на две половинки. Флешка. Игрушка из машины Хошигаке – флешка. - Что здесь? - Все, к чему я имел доступ за последние пять лет. На черном рынке стоит миллионы. Саске чувствует, как холодная спираль в животе закручивается туже. - Но не занимайся этим сам, там же, на флешке, есть документ с контактами. Их всего двое, но они лучшие, они помогут тебе правильно распорядится информацией. - Это запасной план, верно? – Саске сжимает флешку в ладони и острые акульи плавники впиваются в кожу до розовых отметин. - Да, запасной, - отвечает Итачи. - Я решу эту проблему, и мы встретимся позже. «Решит проблему»? Саске берет брата за руку, чужая ладонь на фоне его собственной выглядит болезненно тонкой, с нездоровым рельефом из выступающих вен и жил. - Брат… Итачи улыбается. - Сделай это, Саске, прошу. *** Саске не уверен, что это сработает. Он не уверен даже в том, что вообще сможет добраться до школы, что его не перехватят в пути, не затолкают в машину с тонированными окнами и вновь не начнут угрожать отправлять брату по кусочкам. Он не уверен, но это срабатывает, хотя всю дорогу Саске ощущает на себе чужой взгляд: меж лопаток зудит и немеет, а желание обернуться с каждой минутой становится все невыносимее. Но он держится, прибавляет шагу, сцепляет зубы и держится, хотя вовсе не уверен, в том, что слежка реальна, что она не плод его воспаленного воображения. Наконец, когда Саске доходит до школы и ныряет внутрь, его отпускает. Он приваливается к стене и вытирает со лба пот. В кармане гремят таблетки, рука против воли тянется к пузырьку, но останавливается на полпути. Нет, сегодня ему понадобится кристальная ясность мышления. На уроках он сидит, словно на иголках. Он не слышит голоса учителя, не слышит шушуканья одноклассников, игнорирует летающие по кабинету записки. Ему все время кажется, что сейчас, с минуты на минуту, дверь откроется и… Что будет дальше, Саске не знал, но понимал, что он – единственный рычаг давления на Итачи. И что если бы не он, то брат бы уже давно покинул страну незамеченным, как умел делать это в совершенстве. Когда раздается звонок, он вздрагивает от неожиданности, его нервы похожи на натянутые стальные канаты. - Ты сегодня странный какой-то, - задумчиво тянет Узумаки, разворачивая крошечный клочок бумажки. – Девчонки хотят двинуть в караоке, но ты бы слышал их, хор драных кошек отдыхает… Ай! Наруто хватается за лоб, на смуглой коже виднеется белая отметина, вокруг которой наливается розовым ссадина. Ино ухмыляется и подкидывает на ладони разломанный пополам мел, второй кусочек которого лежит у ног Узумаки. Саске поднимает мел с пола, вертит его в пальцах. - Караоке говоришь? А много пойдет? Наруто начинает перечислять, загибая пальцы на руках. Когда счет на пальцах начинает идти по второму разу, Саске обрывает его. - Я с вами. - Ты?! – Узумаки выпучивает глаза, и ярко-синяя радужка в сочетании с красным лбом выглядит почти комично. - Я. - О, ну круто, - немного растерянно улыбается Наруто. – А что это за сумка? Ты на треню куда-то ходишь? Саске поглубже запинывает сумку под парту и неопределенно пожимает плечами. - Типа того. *** Из здания школы они выходят нестройной толпой – впереди идут девчонки, позади, отставая на пару шагов, парни. Все любуются длинными, белыми-белыми на контрасте с темными гольфами ногами Ино, и только Саске сосредоточен на том, чтобы незаметно оглядеть улицу. И буквально через пару минут он понимает, что это не паранойя – за ним действительно следят. Он старательно поддерживает разговор, пару раз даже улыбается, отчего Узумаки едва не спотыкается на ровном месте. В караоке они берут отдельную кабинку, и Саске, пользуясь поддельными документам и жадностью официанта, берет всем алкоголь, отчего сразу становится всеобщим любимцем. - Эх, знали бы мы, что ты такой продуманный, давно бы затусили, - хлопает его большой, мозолистой ладонью по плечу раскрасневшийся Инузука. Саске улыбается вновь, хотя на этот раз улыбка дается с большим трудом. У него слишком мало времени, чтобы тратить его так бездарно, напряжение нарастает, сковывает, громкая музыка действует на нервы не хуже скрипа гвоздя о проржавевший железный лист. Наконец, когда все прилично накидываются, Саске аккуратно, стараясь не привлекать внимания, выскальзывает в туалет с сумкой. Закрывшись в одной из кабинок, он вжикает молнией и перебирает вещи. Хлопает дверь, он слышит чьи-то шаги, неизвестный остановился прямо напротив его кабинки. Саске замирает. - Выходи, Учиха, я знаю, ты там. Всего лишь Узумаки!.. Саске застегивает сумку и открывает дверь кабинки. - Какого черта?.. - Я думал, ты хотя бы попрощаешься, - Наруто выглядит абсолютно трезвым и непривычно серьезным. Саске хмурится, скрещивает руки на груди. Он торопится, раздражен промедлением. - Тебе какое дело? Возвращайся, я подойду. - Не подойдешь, - уверенно качает головой Наруто. – Ты собираешься смыться через черный ход, ведь так? Дело в том парне, который за тобой следит? Саске замирает, с недоверием смотрит на Узумаки. Откуда он?.. - Ну, я же не совсем дурак, - хмыкает Наруто. – Неприметный такой парень, в серой толстовке. Я еще удивился, какого фига он тащится за нами с самой школы! Учиха, едва сдерживая удивление, кивает, а потом говорит: - Мне нужно уйти незамеченным. Это очень важно. - Знаешь, а я вот тут думаю… Все эти твои исчезновения, неправильный адрес в журнале, еще и этот чувак… Саске, ты вляпался во что-то, верно? Учиха медлит с ответом, но все же говорит: - По уши просто. И я очень хочу оттуда выбраться. - Во что-то незаконное? – конкретизирует Узумаки. Саске неопределенно поводит плечами и вдруг ловит себя на странной мысли: он не хочет быть откровенным с Наруто не потому, что не доверяет ему, но потому, что не желает впутывать его во все это дерьмо. И Узумаки словно понимает это. - Ты ведь не вернешься больше, - говорит Наруто спокойно и даже как-то растерянно. Саске вдруг вспоминает тот их разговор на крыше и что-то неприятно сдавливает в груди. - Не вернусь. Наруто вдруг ухмыляется от уха до уха и лукаво прищуривается. - Я не верю, что люди уходят навсегда, - с непоколебимой уверенностью в голосе, говорит Узумаки. – Они всегда возвращаются, как вернешься и ты. И для этого я помогу тебе кое в чем. Саске хмурится, он не понимает, о чем ведет речь Наруто, но тот сияет ярче, чем тот дурацкий комбинезон, в котором он был на дне самоуправления. - Ты ведь хотел смыться незамеченным через черный ход? - Да. - Отлично, я помогу тебе! - И как же? - Думаешь, персонал разрешит просто так шастать повсюду? Мы как-то пытались с парнями смыться через здешний черный ход, когда запулили микрофоном в экран… Угу, держи карман шире – поймали, заставили месяц отрабатывать. Я бы сюда после этого ни ногой, конечно, но Сакура-чан говорит, тут клево… - Наруто осекается под пристальным взглядом Саске и переходит к сути. – Короче мы затеем потасовку, а ты под шумок скроешься. Ну как, отличный же план? Учиха едва удерживается, чтобы не закатить глаза, – вот с этого-то и следовало начинать. -Отличный, - только и может, что сказать он. Узумаки вытягивает вперед руку. Саске на секунду зависает, а потом с громким шлепком ударяет по чужой ладони. Остается надеяться, что в показных драках Узумаки так же хорош, как и в болтовне.