Двое

Глава 13. Саске – эксперт по международным аэропортам и пересечению государственной границы. Он знает, как нужно выглядеть и что сказать, чтобы глаз бдительной охраны даже не задержался на нем. Он знает, что нужно везти с собой, чтобы проверяющий выкинул его из головы сразу, как только он пройдет досмотр. Это наука Итачи, которую он познал раньше, чем дети заканчивают младшую школу. Это как кататься на велосипеде – пойми принцип, проедь с сотню метров и уже не разучишься никогда. Вот и сейчас на нем синие джинсы, кроссовки и темно-синяя толстовка, на голове – кепка, чтобы скрыть приметную прическу. Он специально ищет свободное кресло рядом с группой подростков его возраста, так легче затеряться. Он ждет объявления регистрации на свой рейс, его поза расслаблена, уши заткнуты плеером, руки заняты телефоном… Он – такой же, как все. Вот только ладони у Саске как лед, а сердце неприятно бухает где-то в горле. Спина и подмышки под плотной тканью толстовки взмокли, волосы, примятые кепкой, неприятно лезут в глаза. Он – напряженная пружина, взведенный курок. Каждый звук, каждый шорох – пенопластом по стеклу, ножом по блюдцу – царапает нервы. Он не знает, в порядке ли его документы. Очередная подделка высокого качества и баснословной цены, но… А что, если все пойдет не так? Что, если его уже ищут, а ориентировки с фотографиями разосланы повсюду? Он без проблем купил билет через интернет, но это вполне может оказаться ловушкой – его засекли и теперь просто ждут, когда он сам придет к ним в руки… Но все это – ерунда. За волнением о собственной судьбе в нем поднимается страх за брата. Итачи остался совсем один. Сам он вот-вот покинет страну, а Хошигаке мотается где-то… Саске сглатывает, бездумно тыкает на ссылки в браузере телефона, невидящим взглядом сверлит текст… Брат справится, как справлялся уже не раз. Наконец, объявляют его рейс. Он дожидается, пока подростки и сопровождающий их не то тренер, не то учитель встанут со своих мест и направятся к стойке регистрации, и следует за ними на небольшом расстоянии. Они не слишком внимательны, эти люди, так что при желании и определенной аккуратности можно спокойно прибиться к ним – на записи с камер потом не разберешь где кто. Во время проверки документов Саске не убирает наушники и смотрит чуть в сторону. Он – скучающий подросток, избалованный, не слишком вежливый, желающий поскорее со всем этим закончить. Когда женщина за стойкой просит его снять кепку и начинает пристально вглядываться в его лицо, Саске холодеет, хотя знает, что причин для волнения нет: фотография в паспорте настоящая. Он вспоминает, как Итачи объяснял ему принципы этой работы – никто не вглядывается в черты по отдельности, не смотрит на глаза или волосы, анализируется сразу все лицо, его форма и конфигурация: ширина лба, высота скул, форма подбородка - то, что подделать сложнее всего. Наконец, ему возвращают документы. Саске, считавший все это время про себя, останавливается на шестидесяти четырех. Дальше он должен пройти через металлоискатель и подвергнуться досмотру. Саске пристраивается в очереди все за теми же подростками. Две девушки перед ним в полголоса обсуждают какого-то общего знакомого и беспрестанно хихикают. Саске ловит на себе их заинтересованные взгляды и равнодушно поворачивает голову в другую сторону. Его взгляд падает на сотрудника аэропорта, проводящего досмотр: прическа – волосок к волоску, воротничок, манжеты рубашки и перчатки режут глаз ослепительной белизной. Саске едва сдерживается, чтобы не передернуться: это самая нелюбимая им процедура. Он вспоминает, как Итачи учил его прятать те или иные вещи, раскладывать их в одежде так, чтобы никто не заметил даже если пройдется по ним пальцами… Саске стискивает кулаки, делает было шаг вперед, да так и застывает. Он не может… За спиной слышатся раздраженные голоса, его поторапливают, но Саске только качает головой. Не в этот раз… и никогда больше. Он не сбежит. Он не позволит брату принести себя в жертву. По дороге от международного аэропорта до города Саске делает несколько звонков. Первый – Итачи, но его телефон выключен. Оно, наверное, к лучшему. Набирая второй номер, Саске совсем не уверен в правильности своих действий, но действовать надо – это он знает наверняка. - Ты понимаешь, чего просишь? Осознаешь всю серьезность своих действий? - Я в трезвом уме и здравой памяти, если вы об этом, - отрезает Саске. - Хорошо, я сделаю все, что ты просишь, Саске-кун, хотя это будет… не так просто. И мне надо видеть все это своими глазами, чтобы понять, сработает ли. Приезжай, у тебя мало времени. - Я буду у вас в долгу. - Это лишнее, я руководствуюсь своими… соображениями, помогая тебе. Саске не выказывает удивления, он не верит в чужое бескорыстие, но выбирать не приходится. - Вы ведь тоже хотите их поиметь, да? – озвучивает свою догадку он. В трубке слышится негромкий смешок, а потом раздаются частые гудки. Саске понимает, что ответ однозначен. *** Саске освобождается только вечером, когда солнце над городом уже тускнеет и начинает клониться к закату. Привычным маршрутом он добирается до дома, торопится, стараясь не думать о потенциальной неудаче. Как он и ожидал, Итачи уже нет дома. Как нет оружия, денег и фальшивых документов, постельного белья на кроватях, полотенец и расчесок – словом, всего, с чего можно собрать отпечатки пальцев и образцы ДНК. Саске решает не портить чужую работу – обходит опустевший дом, не прикасаясь ни к чему, а потом выходит на крыльцо, садится на пыльный резиновый коврик, вытягивает вперед уставшие ноги, закуривает. Ждать приходится даже меньше, чем он рассчитывает – когда вторая сигарета прогорает до фильтра, напротив останавливается видавший виды джип мутно-зеленого цвета. Из него выходит уже знакомый парень в серой толстовке. В его лице нет ни одной приметной черты, Саске думает, что если бы не паранойя, то он никогда бы не обратил на такого внимания на улице. - А ты молодец, неплохо придумал с дракой и черным ходом, - хмыкает парень и садится рядом. Саске чуть сдвигается вбок, предлагает сигареты. - Не, у меня свои, - качает головой тот и вытаскивает из кармана пачку супер-легких. – Я все бросить пытаюсь, а то для легких вредно. И для экологии. Саске понимающе кивает, закуривает третью. - Я думал, ты смоешься, расставил людей в аэропортах и на вокзалах, а ты вон какой… Саске пожимает плечами, щурится от яркого света заходящего солнца, чуть потягивается, разминая спину. - Надоело бегать. На этот раз понимающе кивает его новый знакомец, а потом, усмехнувшись, говорит: - Эх, все бы рассуждали так философски… Тогда бы мне работы меньше было. Может и отпуск бы взял. - И куда бы поехал? - Поехал? Я полжизни в дороге, достало. Я бы дома сидел, играл в приставку, отсыпался, иногда ходил бы в бар, пил пиво, ел кальмаров и маленьких сушеных рыбок… Вот жизнь бы была. Я Зецу, кстати. - Мое имя ты точно знаешь. - Имя, дату рождения, рост, вес, цвет глаз, телосложение, особые приметы… даже успеваемость в школе, - Зецу тушит сигарету о землю, достает из кармана прозрачный пакетик, складывает окурок туда и убирает пакетик обратно. – Что поделать, работа такая. Они, не сговариваясь, поднимаются на ноги и идут к машине. Саске очень надеется, что у этого Зецу приказ доставить его живым. Вопреки ожиданиям, его не связывают и даже не закрывают глаза, так что примерно через полчаса пути он начинает узнавать дорогу: они едут к тому самому полуразрушенному заводу, где он уже бывал. Учиха холодеет от неприятных воспоминаний, но успокаивает себя мыслью, что на этот раз все будет иначе. Когда они подъезжают, Зецу достает телефон. - Да, с минуты на минуту. Нет, сопротивления не оказывал. Я понял. Зецу глушит мотор и оборачивается к нему. - На выход, приехали. И в этот момент Саске окончательно понимает: назад пути уже нет. *** Когда двери ангара открываются, Саске готов ко всему: к человеческим ошметкам, привязанным к стулу, к горе трупов с простреленными головами… Но все оказывается куда менее драматичным. В центре помещения, там, где на полу все еще виднеются бурые потеки замытой крови, теперь стоит большой стол. А за столом сидят шестеро мужчин и одна женщина. Конан Саске узнает сразу. На секунду ему даже кажется, что в ее лице мелькает затаенная боль, но лишь на секунду. Еще он узнает Какудзу и Хидана, последний улыбается ему как старому знакомцу. Хошигаке отсутствует, видимо, еще не вернулся. На брата Саске старается не смотреть. - Мы рады, что ты решил добровольно присоединиться к нам, - негромко говорит рыжеволосый мужчина, сидящий во главе стола, и кивает на свободное место. – Присаживайся. Саске думает, что это и есть тот «Лидер», о котором говорил Хошигаке. Он садится на стул и оказывается напротив человека, чье лицо сокрыто капюшоном, он видит только руки в черных перчатках, сложенные на столе. - Я подумал, что бежать – глупо, - отвечает Саске, - гораздо умнее сесть за стол переговоров. Рыжий одобрительно кивает, стальные вкрапления пирсинга в его лице ловят блики лампы и вспыхивают ослепительно. - Верное решение. И раз уж ты здесь, то не станем скрывать от тебя причину нашего собрания: у меня возникли сомнения в лояльности одного из членов нашей организации. Лояльности? Лицо Итачи остается непроницаемо, он не произносит ни звука. Человек, сидящий напротив чуть сжимает руки в кулаки, и Саске кажется, что он слышит скрип кожи его перчаток. - Кто-то методично и планомерно сливает информацию. Кто-то, кто имеет доступ ко всем материалам, кто-то достаточно умный, чтобы не вестись на провокации, и достаточно хладнокровный, чтобы не выдать себя… Кто-то из присутствующих здесь. Как думаешь, кто это может быть? Саске чувствует на себе внимательные взгляды множества глаз. - Было бы странно, если бы я знал. Сидящий напротив дважды ударяет в ладони, и звуки этих скудных аплодисментов множатся эхом под высоким сводчатым потолком ангара. - Действительно, - не скрывая издевательских интонаций в голосе, говорит он. – Как же там говорится? Дети не в ответе за грехи своих родителей? Ну, в данном случае, за грехи старших братьев. Или все же в ответе? Саске усмехается, но получается криво, от волнения мышцы лица словно окаменели. Пару секунд он собирается с духом, решается. - А насколько ценной была та информация? – спрашивает он, обращаясь к Лидеру. – И что, если я скажу, будто бы у меня есть в два раза больше? Или в три? - Мелкий ублюдок явно в курсе событий, - констатирует Хидан и едва ли не потирает руки в предвкушении интересного зрелища. Впервые за весь разговор Итачи смотрит на него. Смотрит холодно и спокойно, в его лице не дрогнет ни единый мускул. И это пугает больше всего. Саске думает, что если они выберутся отсюда живыми, брат сломает ему руку. Или две. - Так ты пришел сюда торговаться? - Я пришел за братом. - Вот так просто? За братом? Саске ловит на себе взгляд Конан. Долгий, полный сочувствия. Он достает из кармана флешку, кидает на стол, и та скользит по гладкой поверхности, словно по льду. Какудзу накрывает ее тяжелой, словно могильная плита, ладонью. - Посмотрите. Какудзу достает из дипломата ноутбук, на экране появляется заставка загрузки. Он просматривает файлы неспешно, обстоятельно, один за другим. И с каждым новым, складка между его бровями становится все глубже. - Здесь все, - говорит он, поворачиваясь к Лидеру. – И даже больше. Наши финансы, сделки, вся легальная часть бизнеса, вся нелегальная. Схемы отмывания денег, каналы, источники, номера оффшорных счетов, имена информаторов. Даже материалы на конкурентов. А еще куча всего на европейские и американские синдикаты. Если продавать с умом, тут целое состояние. Ну… или несколько забитых под завязку тюрем. - В интернет загружено четыре виртуальные копии. Если не вводить пароли каждые двенадцать часов, информация пойдет повсюду: правительство, СМИ, полиция. Даже Викиликс. Помимо этого существует три копии на физических носителях. У вас – одна из них, две другие в надежных руках, и если со мной что-то случится, публикации пойдут все по тому же списку. Когда Саске замолкает, в ангаре повисает оглушительная тишина. Ему кажется, что все присутствующие могут слышать лихорадочный стук его сердца. - А где гарантии, что если мы вас отпустим, то ты не используешь информацию? – наконец спрашивает Лидер. - Информация – залог нашей с братом безопасности. Глупо пилить сук, на котором сидишь. - Действительно, глупо… приходить сюда и пытаться диктовать условия. Знаешь, что отличает Акацки от всех других организаций? Саске игнорирует риторический вопрос, его мутит от волнения, он предельно собран и готов ко всему. - Мы – лучшие из лучших. Например, твой брат – лучший в деле тихого убийства… А еще у меня есть лучший подрывник, лучший черный финансист и лучший мастер пыточного дела. Как думаешь, сколько ты продержишься, Учиха Саске? Шесть часов? Восемь? А может целые сутки? - Мне достаточно продержаться… - Саске достает телефон и смотрит на экран, – три часа. И тогда уже Акацки не продержаться и суток. - Жаль, что пропадет такой умный мальчик… Сасори. Из-за стола поднимается невысокий парень примерно его возраста, но что-то подсказывает Саске, что как и в случае с Орочимару, внешняя молодость обманчива. Саске думает, что сейчас ему все-таки отрежут ухо, но вопреки ожиданиям, Сасори достает из внутреннего кармана не россыпь пыточных инструментов, а плоскую коробку из темного матового пластика. Он открывает ее, и внутри оказывается с десяток ампул и шприц. - Хорошая идея… если не брать в расчет уровень моей толерантности к наркотикам, - хмыкает Саске. На самом деле, он совсем не уверен, что не запоет как миленький с первого же укола, он отчаянно храбрится, смотрит на брата украдкой, но его лицо по-прежнему нечитаемо. - К моим препаратам толерантности не бывает, - отрезает Сасори и тонкими белыми пальцами отламывает стеклянный кончик ампулы. Саске сглатывает: уверенность в чужом голосе звучит закаленной сталью. Когда Сасори приближается к нему вплотную, он боится, что с непривычки вытащить оружие из плечевой кобуры окажется сложно, но все проходит как по маслу, и дуло пистолета утыкается в чужой висок. - Дернешься, выпущу мозги. Вашими стараниями у меня есть опыт, - вполголоса говорит Саске, а в следующий миг едва успевает отшатнуться в сторону от прочертившего в воздухе сияющую дугу лезвия. Сасори атакует так стремительно, что в него почти невозможно попасть, он постоянно оказывается вне линии огня. Он движется странно изломанно, будто марионетка, но каждый его выпад – словно удар скорпионьего жала – смертельный, если достигнет цели. Саске пытается разорвать дистанцию, но все тщетно – атакующий держится, словно приклеенный. Но тут раздается громкий хлопок. Их бой почему-то останавливается, Сасори замирает, не пытаясь атаковать. Саске думает, что вот он, шанс, пытается было поднять руку, но не может. Плечо обдает горячим, в воздухе пахнет порохом и паленой кожей. Его пальцы против воли разжимаются, оружие с металлическим стуком падает на пол. - Хватит, - говорит Итачи и убирает свой пистолет. И только сейчас Саске понимает, что горячее – это его кровь. Что паленая кожа – его кожа. Он опускает голову и видит, как по его толстовке растекается черное пятно. Саске касается его пальцами, и те окрашиваются алым. - Не позорь меня, - цедит брат сквозь зубы и как ни в чем не бывало возвращается за стол. Сасори удовлетворенно кивает, смотрит на Итачи с отблеском уважения в карих глазах. А потом наклоняется, подбирая отброшенный в драке шприц. В этот момент двери ангара надсадно скрипят, распахиваясь. На фоне проема четко обрисовывается мощная фигура Хошигаке. - О, все в сборе, - говорит он и ухмыляется при виде Саске. – Все... И даже больше. Кисаме делает пару шагов внутрь, останавливается рядом и качает головой при виде его окровавленного плеча, цокает языком. - От тебя, парень, вечно одни проблемы, - хмыкает Хошигаке, приближаясь вплотную. Из-за разницы в росте взгляд Саске упирается собеседнику куда-то в район груди, где под наглухо застегнутой рубашкой топорщится что-то подозрительно похожее на… бронежилет? Кисаме кладет ладонь на здоровое плечо Саске, а другой рукой смутно знакомым жестом касается уха. - Код: красный! – вдруг гаркает он что есть мочи и резко толкает Саске на бетонный пол, падая сверху. Мир Учиха взрывается тысячью осколков, он почти слепнет от боли и потери крови… А мир действительно взрывается: пыльные окна под потолком брызжут во все стороны стеклянным крошевом, непонятно откуда идет едкий белый дым, помещение заполняется людьми в черном, у всех оружие. Саске пару раз моргает, силясь избавиться от черных мошек перед глазами, пытается приподнять голову, чтобы понять, что происходит, но жесткая рука падает ему на затылок и буквально впечатывает лицом в пол. - Лежать, кому сказал! И Саске послушно остается лежать, потому что сил двигаться уже нет. А вокруг гремят выстрелы, одиночные и целые очереди, слышится топот ног, крики, кто-то с сильным акцентом сыплет приказами… Но в один миг все вдруг затихает. Чьи-то сильные руки подхватывают Саске, ставят на ноги, его куда-то ведут. Это Итачи - Саске узнает брата по длинным волосам, мазнувшим его по лицу. Брат выводит его из ангара на улицу, а там светло как днем: всюду огни полицейских машин и карет скорой. К одной из них они и направляются, им навстречу уже бегут медики с носилками. - Огнестрельное ранение в правое плечо, - Итачи укладывает его на носилки, – сквозное, кости не задеты, крупные сосуды тоже. Уносите. Саске чувствует тряску и понимает, что его несут к машине. - Эй, не так быстро! – доносится до него голос Хошигаке, когда его уже вносят в скорую и начинают ставить капельницу. Саске приподнимается: к нему действительно спешит Кисаме, его рубашке недостает половины пуговиц, руки по локоть вымазаны в чем-то буром. Когда он приближается вплотную, Саске даже может разглядеть рисунок на его бронежилете – это схематичное изображение земного шара, пронзенного мечом и кусок надписи на английском. - Ин… Интер… - пытается прочесть Саске, но часть надписи потемнела от крови и сливается с темным фоном. - Интерпол, - оскаливается мужчина. – Хошигаке Кисаме, французское подразделение, Леон. Саске думает, что потерял слишком много крови, потому что отъявленный головорез с акульей пастью вдруг превратился в полицейского. Хотя… все сходится. Эти их разговоры с Итачи, брат явно был в курсе происходящего, странные люди в больнице и еще дюжина мелких, ничего не значащих на первый взгляд деталей… - Вот кто сливал информацию… - шепчет он. - И ведь тебя даже не заподозрили, все указывало на Итачи! - Вот она, сила репутации, - хмыкает Кисаме, но в его светлых глазах навыкате читается злость. – Я стандартный агент под прикрытием, а Итачи завербовали еще в Штатах. И знаешь, если бы не ты, операция прошла бы идеально! Но пришлось форсировать, чтобы тебе не спалили мозги и не зарезали отравленным ножом. Саске хмурится: так вот почему брат стрелял. - Итачи… ну твою же мать, перестраховщик хренов, чуть не похерил все к чертям! Говорил же я ему, не надо ничего тебе давать, у тебя же тяга к сраным приключениям! – вдруг срывается Хошигаке и в сердцах ударяет ладонью по двери машины. Парень, в медицинской форме, что возился с капельницей Саске, вздрагивает, игла выскакивает, на белой коже темная венозная кровь выглядит почти черной. - Ладно, хватит болтовни, меня интересует только одно: кому ты отдал копии информации? Где пароли? - Нет никаких паролей, - устало прикрывает глаза Саске. - Есть только две копии на физических носителях. Одна у Орочимару… Хошигаке кивает, явна зная, о ком речь. - …а вторая у Узумаки Наруто. Кисаме присвистывает. - Да ты точно чокнутый - доверять такое своему школьному приятелю… - Он единственный, в ком я был уверен полностью. - Все? Больше нет дубликатов материалов? - Все, - кивает Саске, но по чужому лицу видит: ему не верят. Однако Хошигаке не настаивает, только спрашивает вдруг: - А где Самехада? - Кто? - Акула где? – раздраженно спрашивает Кисаме. – Пластиковая акула-флешка, где она? - Я сделал копии и выпустил ее на волю, в естественную среду обитания. - Ты что?.. - Я утопил флешку в реке. Ну, мало ли, вдруг там жучки всякие… Кто вас знает, один раз ты меня уже обвешал маячками. - Выпустил на волю, блять… тебя бы кто выпустил, - раздраженно ворчит Хошигаке, а потом поворачивается в сторону и громко зовет: – Итачи! Пора! Из ангара появляется брат, он в медицинских перчатках, в его руках целая гора оружия и знакомого вида дипломат. Саске понимает, это вещи Акацки. Итачи подходит к ним и отдает все Хошигаке, тот свистом подзывает к себе полицейского с кипой прозрачных пакетов. - Упаковывай вещдоки. Пальцами займутся наши, твои пусть не лезут, увижу кого – башку оторву. Полицейский кивает, собирается было уйти, но брат останавливает его: он тянется за пазуху и вынимает оттуда собственный пистолет, наклоняется, снимая с ноги нож вместе с эластичным креплением. - Это тоже приобщить? Хошигаке и Итачи обмениваются быстрыми взглядами. - Да, - наконец выдыхает Кисаме. Когда полицейский уходит, на минуту повисает тишина. Саске ловит странно тоскливый взгляд Итачи, он выглядит почти… несчастным? Брат поднимается к нему в машину скорой и наклоняется над койкой. - Я люблю тебя, Саске, помни это всегда, хорошо? - с этими словами он крепко целует его в уголок рта. – И я всегда буду защищать тебя. Всегда. Саске ловит губами соль чужих слез, Итачи торопливо вытирает глаза, часто-часто моргает. Брат плачет? Но почему?.. - Тебе пора. Итачи улыбается болезненно, выходит из машины и, встав напротив Хошигаке, протягивает тому обе руки, сжав ладони в кулаки. Щелчок наручников кажется оглушительным. - Какого черта?! - Саске дергается, капельница чуть не вылетает вновь, пластмассовая прищепка для замера пульса слетает с его пальца и по машине разносится пронзительный писк. Парень в медицинской форме предостерегающе кладет руки ему на здоровое плечо, заставляя лечь обратно. - Успокойтесь. Но Саске не может успокоиться, он отталкивает медика и видит, как брата берут под руки, уводя куда-то к скоплению полицейских машин. - Что с ним теперь будет? За что?! – кричит он в спину Хошигаке. Тот останавливается, явно раздумывая, но все же оборачивается. - Его по уже существующей договоренности экстрадируют в Штаты, и там он предстанет перед судом по обвинению из двенадцати пунктов. За сотрудничество со следствием и помощь в раскрытии и нейтрализации международной преступной группировки, ему сильно уменьшат срок. Но я не думаю, что дадут меньше восьми лет. Одних только убийств мы доказали три эпизода, - говорит Кисаме и устало трет лоб, размазывая по коже следы подсыхающей крови. - Хотя лично я буду свидетельствовать, что это было превышение допустимой самообороны. Тебе тоже придется давать показания. Экстрадиция? Обвинения? Суд? Восемь лет? Саске делается дурно, мир перед глазами расплывается. - Но тебе нечего бояться. Итачи заключил сделку: твоя жизнь и безопасность в обмен на его помощь во всем этом, - мужчина тыкает пальцем себе за спину. – Данзо больше нет, все Акацки сядут пожизненно, но мы перестрахуемся, ты пойдешь по программе защиты свидетелей: новое имя, новая страна, круглосуточная охрана… Но Саске плевать на собственную безопасность, всего мысли сейчас обращены только к Итачи. - Я ведь… Я ведь еще увижу его, да? – почти шепотом, боясь, что голос подведет, спрашивает Саске. - На очных ставках… и на суде. Возможно. Саске закрывает глаза. Темнота и мутная, ватная слабость наваливаются на него со всех сторон. Веки становятся свинцовыми, он моргает медленно, поле зрения сужается. Это снотворное.