Великий из бродячих псов

      Константину не спалось. Привычные пять часов сна не принесли ожидаемой бодрости, и этим утром он чувствовал себя слишком разбитым. Раны уже не беспокоили совершенно, но наёмник пристально разглядывал места, на которых должны были остаться шрамы. Не остались. Однако, сожительство с тигром, пусть и временное, дало прекрасные результаты. Кажется, даже старые шрамы сошли… даже на спине не осталось следов от розг!       Парень привычно достал из холодильника пачку клубничного молока и завалился в кресло. Если он правильно рассчитал, Осаму должен был найти их уже сегодня — и стоило заранее продумать вопросы, которые нужно будет прояснить. Дазай должен знать хоть что-то о книге, об исчезновении Гончарова и Пушкина и уж точно о событиях прошлого года.       Прошло около восьми месяцев, но Константин очень сильно рассчитывал на хорошую память бывшего мафиозника. С того момента, как Достоевский рассказал о смерти Алисы от руки Дазая, опустив все подробности их задания и еë смерти, Константина преследовала мысль, что ему лгут. Всё было слишком запутано и скрыто под покровом тайны, чтобы можно было поверить в ту историю. Да, в тот день Фёдор впервые проиграл Осаму, привезя с собой эспера со способностью отделения способности. И да, Алиса могла бы не справиться в этой борьбе. Но погибнуть в спарринге один на один?       Наёмник нахмурился. Они с сестрой, пусть и родились близнецами, были разлучены ещё в пять лет, когда только попали под контроль Фёдора. Встретились, когда им исполнилось семнадцать. За пять лет совместной работы у них так и не получилось вернуть то доверие и любовь, какие преследовали с самого детства; они стали напарниками, знакомыми, коллегами, но точно не семьёй. И то, как настойчиво Достоевский пытался взрастить жажду мести в Константине с момента смерти Алисы, настораживало. Парень буквально кожей чувствовал подвох.       Им будто пытались манипулировать.       Никто не знал, что Паустовские всё то время общались только благодаря Тоши. Никто не знал, что двенадцать лет казарменной напряжённой жизни взрастили в них совершенно разные принципы. Алиса мечтала лишиться своих сил, сбежать, поселиться где-нибудь у моря и просто наслаждаться каждым днём; Константин стремился к самодостаточности и силе, чтобы никто больше не смел помыкать им. И на этом они не сходились совершенно. Кроме кровного родства между ними не было ничего.       Вот только для остальных семья Паустовских стала едва ли не притчей — сработались они так, словно слышали мысли друг друга. Их считали неразлучными, их взаимопониманием восхищались. Достоевский же сам не пытался увидеть, что происходило между ними на самом деле, довольствуясь докладами подчиненных.       И поплатился.       Сейчас, когда ему пришёл заказ на Дазая — неоплаченный, между прочим — Константин явно вспомнил то тихое обещание возможности мести. То, с каким наслаждением Достоевский расписывал, как долго будет измываться Константин над обидчиком сестры, как заставит его склонить голову и молить о пощаде. Казалось, Фëдор от одних этих фантазий готов был загореться восторгом. А Константин… мстить не хотел совершенно. Хотел понять интерес босса во встрече наёмника и бывшего мафиозника, разве что. Складывалось впечатление, будто у Достоевского к Дазаю какая-то нездоровая тяга, и он жаждет понять, сможет ли переиграть парня чужими руками. Алиса же была сама виновата, раз проиграла кому-то вроде Осаму, и у Константина не было причин ненавидеть этого человека. А у Достоевского, видимо, были.       Интересно…       Константин встряхнул головой, отгоняя ненужные мысли. Узнать мотив босса было не так важно, как получить информацию о книге и близкое знакомство с Дазаем. Наёмник даже себе признавался, что сотрудничать с Осаму было бы выгоднее, чем воевать. Да и в целом, наверное, сотрудничать с мафией было бы выгоднее, чем убивать их. Например вот Рюноске… — Ты уже встал? — заспанный голос тигра вызвал усмешку. Как можно быть таким наивным и спокойным рядом с потенциальным убийцей? Более того, утром Константин проснулся, когда Накаджима закинул на него руку, обнимая. Безумная беспечность. — Доброе утро. — Ацуши. Расскажи мне об Ауктагаве Рюноске. Вы работали вместе по настоянию Осаму. Взамен расскажу, что там с Куникидой.       Ацуши нахмурился, проморгавшись. Вчера он отказался говорить о своих друзьях, боясь подставить их и дать Константину слишком много важной информации. Но ведь Рюноске — враг? Ведь агентство противостоит мафии, даже если иногда они объединяются против общих противников. Да и маловероятно, что знания Накаджимы так уж кардинально изменят впечатление от Акутагавы. А узнать, как дела у друга, хотелось. — Зачем? Собираешься его убить? — Возможно, — Константин пожал плечами. Конечно, еще пару дней назад собирался. Только вот сейчас больше хотелось разобрать этого человека по косточкам. Почему он не обратил внимание на попытки задеть? Где его болевые точки? Как вывести его из равновесия? — Я расскажу, если ты не тронешь агентство, — наёмник удивлённо повернулся. Он задал последний вопрос вслух?       Через пару мгновений суть просьбы Накаджимы дошла до его сознания, и Константин усмехнулся. Святая наивность, правда же! Что может стоить слово наёмного убийцы? Если Достоевский заплатит, он изменит решение и придёт по душу любого детектива. Если против него попробуют выступить, попробуют остановить или тем более убить — убьёт сам. Тогда какой смысл обещать что-то? — Допустим. Зависит от того, насколько полезна будет твоя информация.       Ацуши выдохнул и приблизился к знакомому уже дивану. Мысли копошились, словно жуки в навозной куче. Он может подставить Акутагаву, но выйграть хотя бы немного времени для агентства. Конечно, верить словам наёмника глупо, но по крайней мере у них появится ещё несколько дней в запасе, чтобы подготовиться к возможной встрече. Да и если Константин нацелится на Акутагаву, Накаджима сможет предупредить его. Ну, или Дазая. А Дазай предупредит портовую мафию. Наверное…       Ему ведь должно быть всё равно, да? Рюноске мечтает его убить. — Уже передумал? — Нет-нет, я просто… — Я пока не собираюсь убивать Рюноске, — Константин хмыкнул, разглядывая метания на лице парнишки. Это так забавно… переживать за собственного врага, волноваться, не решаться продать информацию о нём ради жизней других. И при том, Ацуши будто забыл о его обещании рассказать про Куникиду. Сейчас все мысли мальчишки занимала правильность принимаемого решения. Такая защита собственного врага удивляла. — Скажем так, этот человек не вписывается в мой шаблон. — У него есть одно слабое место, — Накаджима выдохнул это так тихо, что Константин и не услышал бы, если б не прислушивался. — Дазай? — Ацуши резко обернулся и уставился на наёмника огромными глазами. — Это не новость. Как я понял, Осаму тренировал его, когда работал на портовую мафию. И судя по списку заслуг твоего Дазая, он был потрясающим наставником. Возможно, чуть мягче моих учителей, но методы использовал примерно те же. — Когда мы были на Мобидике, летающем корабле Гильдии, Акутагава предпочёл поймать телефон, а не преградить мне путь и сразиться. — На той стороне трубки был Дазай? — Да. — Вот как, — Константин допил молоко и смял пачку, кинув её ровно в мусорку у стены. — Рюноске больше привязан к Осаму, чем к собственной сестре? Знакомый почерк. Как думаешь, если я убью Дазая, он расстроится?       Эмоции Накаджимы при этом вопросе стоило запечатлеть. Его глаза сузились, губы поджались, весь он как-то резко подобрался и в пару шагов подлетел к наёмнику. Руки уже покрыла белоснежная шерсть, и Ацуши вцепился когтями в шею Константина, зарычав. — Не позволю! — Какие мы грозные. Уже боюсь, — когти сомкнулись сильнее и проткнули кожу. Несколько горячих капель скатились вниз, пачкая единственную белую рубашку в гардеробе наёмника, но тот не переставал гадко усмехаться. Накаджима вдруг пошатнулся и заморгал, отступив на шаг. Шерсть медленно исчезала, и эспер удивлённо уставился на собственные руки. — Что… — Яд действует быстрее, чем я ожидал, — Константин ухватил его за кисть, притягивая к себе и глядя на то, как кожа медленно становится обычной. Собственные раны быстро затянулись, оставив лишь лёгкий зуд. — Или я переборщил с дозой? — Яд?.. — Забыл уже? Я уничтожаю твою способность. Пока ты спал, обновил его влияние. Ускорил немного. Признаюсь, Ацуши, это экспериментальный образец, мы до конца не уверены, как он действует. Но мне дали карт-бланш и большие запасы, чтобы выяснить это.       Накаджима резко вырвал руку из чужой хватки и отшатнулся. Наёмник поднялся и потянулся, намеренно не обращая внимания на вспыхнувший в жёлто-фиолетовых глазах испуг. — Закажи чего-нибудь на завтрак, я голоден. И, кстати, мне сегодня нужно будет отлучиться по делам. Если к тому времени Дазай не появится, придётся снова накачать тебя транквилизаторами. Надеялся довериться тебе и оставить просто так, но эта выходка убедила в обратном, — Константин наигранно покачал головой и скрылся в душе, в последний момент услышав тихий всхлип. Кажется, он перегнул. Интересно только, с чем? Всё-таки переборщил с дозой яда, раз способность настолько быстро стала сопротивляться хозяину, или слишком надавил на мальчишку? Как бы не вспылил и не сбежал на эмоциях. А то ведь и правда придётся убивать кого-нибудь из агентства, время своё тратить…       А вот фраза про поведение Рюноске заинтересовала. Неужели правда так привязан к Дазаю? Болезненное желание показать наставнику, чего он добился? Или ярая ненависть из-за предательства Осаму по отношению к портовой мафии? А может, даже и влюблённость в кумира?       В любом случае, стоило действительно испытать и эту болевую точку. Будет забавно, если жизнь одного человека сможет спровоцировать не только Накахару, но и Акутагаву. Хотя… нет, неинтересно. Индивидуальный подход — вот, что пробуждает азарт. А если все вокруг будут переживать за Осаму, так и веселье всё пропадёт.       Стоило ему выйти из душевой кабинки и натянуть штаны, как за дверью послышались голоса. Константин выхватил из-под раковины пистолет, завязал мокрые волосы тонкой резинкой и выдохнул. Вариантов гостей было больше, чем ему хотелось бы, и ни один сейчас не казался желанным. Если снова нагрянул Тоши, одним подзатыльником не отделается, потому что они позорно раскроют его прикрытие. Если Дазай… придётся импровизировать. Если его нашла портовая мафия — перестрелять всех, нарушить свои планы и, вероятно, раскрыть свою способность, а значит, потерять это небольшое преимущество. Ему и так пришлось показаться Чуе. Но что хуже — заявиться мог Достоевский. В этом случае пристрелить стоило себя, чтобы не слушать его нотаций о безответственном отношении к содержанию пленников.       Константин резко распахнул дверь и вскинул руку с пистолетом. Он удивлённо вскинул бровь, когда в метре от него замер человек. Дуло практически упиралось в лоб парню, которого он уже не один день разглядывал на фотографии, но ещё ни разу не видел в живую.       Его удивление зеркалил и этот человек. Вот только удивлялся он не личности хозяина квартиры, а, видимо, пистолету. Да, не самое гостеприимное приветствие. Кажется, в скором времени японцы будут с опаской коситься на всех русских гостей. Нервные какие-то. — А я принёс тортик.       Константин фыркнул и опустил руку. Дазай растянул губы в широкой улыбке и помахал ему. Сзади выдохнул Ацуши — кажется, за эти десять секунд молчания он перенервничал слишком сильно. — Полагаю, ты и есть Константин? — Ожидал увидеть кого-то ещё в моей квартире? — наёмник вернулся в ванную, запихнул пистолет назад и стянул резинку, взъерошив волосы. Осаму заглянул в комнату и обвёл её заинтересованным взглядом. — О, у меня тоже гель для душа с запахом карамельных конфеток.       Константин проигнорировал замечание и, натянув сменную футболку, оттеснил плечом гостя, двинувшись в сторону кухни. Накаджима неуверенно жался около дивана, переводя взгляд то на друга и наставника, то на своего похитителя. К его огромному удивлению, атмосфера в квартире с появлением Осаму даже наоборот стала мягче, легче. — Кофе? — Не откажусь.       Если бы Ацуши мог удивиться ещё сильнее, удивился бы. Дазай спокойно забрался на барный стул, продолжая рассматривать квартиру, пока Константин поставил на плиту турку и залил её водой. Конечно, тигр уже успел заметить, как спокойно наёмник относился к нему, своему врагу, как открыто иногда отвечал на заданные вопросы и совершенно не боялся слежки. Но вот так… разве он не собирается убить Дазая? Тогда к чему такое дружелюбное поведение, чёрт возьми? — Как ты меня нашёл? Я рассчитывал встретиться не раньше вечера. — Сузил круг поисков ещё вчера. Ты убил Мичизо неподалёку, потом ещё и с Гин дрался в двух кварталах всего. Слишком быстро скрылся от Чуи, значит, неплохо успел изучить район, — Осаму начал загибать пальцы, будто рассказывая о собственных достижениях. — Плюс, есть только несколько домов, чьи окна выходят и на здание портовой мафии, и на агентство. А наёмные убийцы предпочитают хоть как-то следить за потенциальными вражескими силами. — Дай угадаю, нижние этажи сразу отмёл, потому что это небезопасно? — А самые верхние — потому что тащить бессознательного Ацуши твоей напарнице было бы тяжело, — Константин фыркнул, услышав, каким словом окрестили Тоши, но Осаму списал это на удовлетворение таким быстрым поиском. — А тортик взял такой, потому что в России подобного не делают. — Мило с твоей стороны. — Надеюсь, вы с Ацуши подружились. Похищают второй раз за пару лет. Хоть бы предупредил, Наоми очень волновалась, — Осаму кивнул на притихшего Накаджиму, и наёмник просто пожал плечами. — Пусть идёт. Теперь я не держу его. — Что насчет яда в его крови? — если Константин и удивился осведомлённости детектива, виду не подал. — Нет никакого лекарства, — наёмник хмыкнул. — Яд экспериментальный, создан пару недель назад. Антидота не существует. Но, насколько я понял, если прекратить употребление, его действие скоро сойдёт на ноль. Тем более с подобным тигру метаболизмом. — Но ты говорил… — Ацуши сжал кулаки. И как он мог поверить крысе Достоевского! — Твоя способность так отреагировала, потому что яд был введён всего получасом ранее. К вечеру придёшь в себя. А сегодня сможешь отдохнуть от заточения у злого и опасного русского преступника, — Константин поставил на стол две чашки кофе и сел напротив хмурящегося Дазая. — Больше воды пей, чтобы вывести отраву из организма. Можешь идти. — Я останусь тут пока что, — Накаджима сел на диван и сложил руки под грудью. Ну да, как будто он оставит Дазая наедине с наёмником! Константин лишь пожал плечами и вернул полное внимание гостю. Но вот Осаму повернулся к другу и настойчиво кивнул в сторону двери. Что-то настойчиво подсказывало, разговор при свидетелях пойдёт совсем не такой, каким оба его ожидают. Ацуши поджал губы, но послушно собрался и вышел. — Итак, Дазай Осаму. Думаю, тебе интересно, зачем я тебя пригласил. Догадался, что это моя инициатива, а не Достоевского? — эспер только кивнул и растянул губы в улыбке, распробовав непривычный вкус кофе. — В любом случае, есть у тебя мысли по поводу цели визита или нет, на вопросы мои всё равно придётся ответить. — Иначе что? — От этого зависит, в каком ключе будет происходить наше дальнейшее взаимодействие. Будем ли мы встречаться, чтобы я убил тебя, или по какой-то другой причине — решим в процессе, — Осаму кивнул и наконец-то стёр улыбку с лица, пристально оглядывая Паустовского. — Начну с простого. Скольких людей ты убил восемь месяцев назад? — О. Надеюсь, что ни одного. Но я мог лунатить и… — Оставь свой глупый юмор, Осаму, — Константин нахмурился и уставился в свою чашку. — Восемь месяцев назад Достоевский устроил шумиху в Йокогаме, разделив эсперов с их способностями. Ты принимал в этом непосредственное участие. И, собственно, стал тем, кто разрушил его идеальный план. Предугадал действия босса и вмешался, не позволив просто захватить власть над всеми особенными людьми. Спас город и мир в целом. — Ты мне льстишь, — Дазай хмыкнул и откинулся на спинку стула. — Скорее, не одобряю глупую самоуверенность Достоевского, — наёмник растянул губы в полубезумной улыбке, но уже через минуту подобрался. В какой-то степени он ведь сам вёл себя слишком самоуверенно. Разве что у них с Фёдором была огромная разница — Константин готов был умереть в любой момент. Достоевский не собирался позволять кому-либо нарушить свои планы даже из-за собственной смерти. В каком-то смысле у Паустовского было даже больше шансов выжить благодаря такому отношению. — В том сражении по твоей вине умерла моя сестра. Я должен знать причину её смерти. Допустим, ты мог аннулировать способность Алисы, но… — Стой, подожди! — Осаму словно загрузился. Он попытался припомнить события тех дней, но в памяти упорно не всплывало лицо никакой девушки, с которой они бы сражались. Может, та попала под воздействие Чуиной способности? Или проиграла своей силе, погибнув? Нет, тогда бы Константин не стал обвинять его лично и вообще не поднял такую тему, насколько мог судить Дазай из полученной о парне информации. — Я не убивал никого. То есть… Чтобы выстрелить в какую-то милую девушку или ещё как-то причинить ей вред — такого точно не было. — Вспоминай, Осаму. — Нет, — эспер снова покачал головой. Он был уверен, что не убивал никого в тот день. — Случайность? Ты мог забыть? — Маловероятно. — Допустим, — Константин снова нахмурился. — Ладно, я подумаю над твоими словами. — Давай поиграем, — Осаму упёрся локтями в столешницу и положил подбородок на собственные ладони. — Вопрос задаёшь ты, потом спрашиваю я. И наоборот. — Зачем мне отвечать на твои вопросы? — Чтобы эта встреча прошла продуктивной для нас обоих. — Если мне не понравится твой вопрос, я не буду на него отвечать. Но ты можешь попробовать, — парни переглянулись и синхронно сверкнули глазами в некотором удовлетворении. Они словно предугадывали друг друга, и в то же время абсолютно точно понимали, что выбрали примерно одну и ту же тактику. — Когда ты собираешься вывести свою «напарницу», — Дазай показал пальцами кавычки, как бы намекая на свою осведомлённость, — из портовой мафии?       Константин нахмурился и сжал кулаки. Значит, прежнее замечание Осаму было проверкой? Значит, он знал больше, чем рассчитывал Паустовский? И чем это будет ему чревато? Как быстро узнает Чуя и всё ли в порядке у Хориэ прямо сейчас? Он стиснул зубы, пытаясь утихомирить вспыхнувший гнев на свою самонадеянность и безрассудность Тоши, который уже не раз нарушал все приказы и появлялся в его квартире чаще необходимого. Дазай же, заметив такое поведение, покачал головой. — Об этом знаю только я. Пока что. — Он больше не мой напарник, — Осаму вскинул бровь. — Он не выступит против меня лично, но я рассчитываю на его поддержку портовой мафии в дальнейшей игре. И если на данный момент раскрыл его только ты, стоит ли мне прямо сейчас всадить тебе нож под рёбра? — Нет. Пока Тошиюки не приносит проблем, пусть развлекается. Но Мори рано или поздно догадается. Кстати, ты израсходовал свой вопрос. Снова моя очередь! — Константин закатил глаза. — Кем ты мечтаешь стать, когда вырастешь? — Что, прости? — на мгновение Паустовский даже растерялся. Да, он знал, что Осаму — очень своеобразный и даже эксцентричный человек. Но насколько же преступно тратить драгоценное время разговора на такие вопросы! — Ну, кем ты видишь себя лет через десять? — Скорее всего через десять лет я буду уже мёртв, — наёмник закатил глаза снова. — Не планирую встретить старость, как ваш Хироцу, или создать пародию на семью, как вы с Чуей. Кстати. На что ты готов, чтобы защитить Накахару? — От тебя? — От кого угодно. — На всё, — просто пожал плечами Осаму. Он даже не юлил. В последнее время Чуя стал для него какой-то константой, единственным постоянным элементом, которым нельзя было пресытиться. — А на что готов ты? — Чтобы защитить твоего любовника? — парни синхронно фыркнули. — Я не жертвую своим комфортом, своей выгодой ради других. Если кто-то не может себя защитить самостоятельно — это его упущение и его проблемы. Что ты знаешь о местоположении книги, которую ищет Достоевский? — А ты не любишь ходить вокруг да около, да? У меня есть ещё один вопрос. А потом мы обсудим, что я знаю о книге и почему ты никогда её не найдёшь. — Вот как. Что ж, задавай. — Ты же знаешь, в чём заключается моя сила? — и дождавшись кивка, Дазай продолжил. — Моя способность сможет обнулить тебя? — Ты умнее, чем казался, — Константин хмыкнул и прикрыл глаза. Собственно, пора было принимать решение. Если он ответит на этот вопрос, Осаму сможет сложить два и два, догадаться — или, точнее, убедиться в правоте своей догадки. И это будет означать, что у них есть шанс прийти сегодня к какому-то результату. Доверие на доверие — Паустовский презирал это правило, но с Дазаем эта тактика могла бы сработать. Но, чёрт, как сложно было заставить отпустить свой контроль и раскрыть карты раньше времени! — Нет. Я думаю, твоя способность будет бесполезна против меня. Как и моя — против тебя.       Между ними ненадолго повисла тишина. Выбор был сделан. И теперь минное поле, по которому они гуляли в потёмках, осветило солнце. Теперь они оба могут увидеть, где таится опасность и намеренно столкнуть противника в самый ад. Но вместе с тем у них есть шанс пройти его без больших потерь.       И только уже вечером, оставшись в полном одиночестве, Константин позволил себе впервые за долгое время по-настоящему улыбнуться. Разговор с Дазаем прошёл как нельзя лучше, и новый план рождался прямо на глазах. В груди ворочался горячий клубок удовлетворения и предвкушения, а заточенный к подобному мозг уже начал продумывать следующую стратегию. Азарт медленно вскипал в груди — никогда ещё Константин не собирался воевать против всех вокруг, действительно поставив на кон собственную жизнь.       И впервые за долгое время ему захотелось выпить, чтобы отметить, чтобы расслабиться и отдаться собственному настроению. Не ждать подвоха или приказа, не планировать следующее убийство — когда Тоши говорил о маленьком отпуске, Паустовский даже предположить не мог, что тот окажется настолько пророческим. Отпуск. Впервые. Он в большом городе за тысячи километров от родины, на которой нажил себе тысячи врагов и ненавистников. За ним не следят, о каждом его шаге не докладывают, и на ковёр вызвать в попытке отчитать за слишком долгую подготовку не смогут.       Отпуск. И ещё… он впервые оказался не на чьей-то стороне, а на своей собственной.       Кажется, это уже психическое заболевание — радоваться, что вместо двух врагов ты получил ещё и третьего.