4
11 января 2021 г., 15:25
Юнги оказался прав, и меньше, чем через час, руины Тондэмунгу остаются позади. Парни, решив остановиться и сделать небольшой привал, расположились неподалеку от череды уличных магазинчиков. Наспех перекусив, Юнги быстро прошелся по находящимся поблизости магазинам. Поиски оказались довольно удачными, потому что в колчане у Юнги теперь целых десять стрел, а магазин охотничьего пистолета пополнился четырьмя патронами. Этого более, чем достаточно, и Юнги своим находкам очень рад.
Пока он рылся в завалах продуктового, к нему на помощь подоспел Чимин, который до этого занимался обработкой новообретенной раны. Юнги все еще не понимает, как можно быть настолько неуклюжим, но, смотря на Чимина, все сомнения отступают, потому что, да, очевидно, можно. Юнги как раз испытал невероятное облегчение от того, что район Тондэмун они прошли без каких-то особых приключений, но Чимин не был бы Чимином, если бы в последний момент не навернулся с горы кирпичей и не разодрал себе локоть в кровь. Травма несерьезная, но обработать все равно нужно, чтоб никакая зараза не прилипла. Этим Чимин и занимался, пока Юнги шнырял по близлежащим магазинам и искал им патроны и еду.
— На, возьми. Может, пригодится, — бросает Юнги, завидев Чимина поблизости, и передает ему в руки найденное в оружейной лавке мачете.
Чимин долго разглядывает новое оружие и, тихо поблагодарив Юнги, делает пару пробных взмахов.
— На улице махать будешь, еще не хватало, чтобы ты здесь раздолбал все и нам головы отрубил в придачу, — недовольно командует Юнги, и Чимин, извинившись, убирает оружие.
Они тратят на поиски еще пару минут, и Юнги предлагает выдвигаться дальше.
Они не проходят и десятка метров, как позади внезапно раздаются хриплые яростные крики. Юнги моментально оборачивается, видя, как к месту их недавней стоянки приблизились двое Ищеек, обнюхивая что-то на земле и громко подзывая своих сородичей. Юнги только собирается выпустить в них стрелу, как рядом с Ищейками вырастает Сирена, издавая пронзительный вопль, способный вырубить даже глухого. Юнги зажимает руками уши, не понимая, почему столько зараженных слетелось в это место. Крику Сирены вторят хриплые выкрики Ищеек, и вот со всех сторон начинают стекаться зараженные. Три, пять, девять… На двенадцатом Юнги сбился со счета и не придумал ничего умнее, как сорваться с места и побежать. Зараженные, визжа, бросились следом.
— Какого дьявола они там учуяли? За нами же никаких следов не было! — орет на бегу Юнги, не понимая, чем они могли приманить Ищеек.
— Это, наверное, из-за меня. Я выбросил там использованный бинт.
От заявления Чимина Юнги едва не спотыкается. Ему хочется наорать на Чимина благим матом за безалаберность, но легкие и без того горят от неистового бега, и тратить силы на ненужные сейчас разборки — себе дороже. Вместо этого Юнги раздраженно шипит и бросает агрессивное:
— Если мы выживем, я лично убью тебя.
Чимин на это ничего не отвечает, сосредоточившись лишь на побеге.
Юнги оборачивается, чтобы посмотреть, насколько плохи их дела, и громко ругается. Зараженные все еще на почтительном расстоянии от них, но парни начинают выдыхаться, а инфицированные усталости не знают. Юнги, рвано дыша, ускоряется, надеясь, что они смогут оторваться. Чимин старается не отставать, хотя, Юнги замечает, его хромота стала сильнее. Видно, силы Чимина почти на исходе, но он молча бежит дальше, хрипло дыша через рот и стремясь нагнать Юнги.
У Юнги возникает мысль остановиться и перестрелять к чертям всех зараженных, но здравый смысл мгновенно отметает эту самоубийственную идею, потому что Неофитов слишком много, и убить каждого Юнги не сможет, даже если очень постарается. Остается только бежать, в надежде, что зараженные отстанут. Хотя и эта надежда уже начинает угасать, потому что побег продолжается уже черт знает сколько, а Неофиты в числе так и не убавились.
Юнги понимает, что выдыхается, и надолго его не хватит. Он бросает взгляд на Чимина и видит, что тот тоже уже бежит из последних сил. Юнги судорожно начинает соображать, что им делать, потому что если прямо сейчас он что-нибудь не придумает, им крышка.
Они уже преодолели с десяток кварталов и почти добежали до реки Хан. Этот побег не может продолжаться вечно. Бегло осмотревшись по сторонам, Юнги принимает быстрое решение, сворачивая чуть влево и устремляясь в сторону бывшей городской библиотеки. Чимин торопится следом, едва не спотыкаясь на каждом шагу. Юнги понятия не имеет, безопасно ли это и хорошая ли вообще идея — укрыться там, но ничего другого в его голову не приходит, так что остается лишь надеяться на то, что это не будет самоубийством.
Юнги на бегу достает свою монтировку и с размаху бьет в небольшое окно библиотеки, вдребезги разбивая пыльное стекло. В ту же секунду подбегает Чимин и Юнги пропускает его вперед, прикрывая тыл. Зараженные уже совсем близко, расстояние сокращается с невероятной скоростью. Как только Чимин скрывается в оконном проеме, Юнги ныряет следом. Пробежавшись глазами по помещению, он подлетает к стоящему близ окна книжному шкафу и толкает его в сторону, опрокидывая и закрывая оконный проем. То же самое Чимин проделывает с соседним окном, а Юнги спешно баррикадирует последнее в этом зале.
Парни слышат крики зараженных, оставшихся на улице, и то, как они неистово бьются о деревянную стенку шкафа, не в силах сдвинуть его и добраться до своей добычи. Из-за перекрытых окон в этой части зала довольно темно, и Юнги решает включить фонарик. У него дыхание все еще сбито и сердце в глотке колотится, но он решает сперва убедиться, что место безопасное и им здесь ничего не грозит.
Юнги включает фонарик и сумрак прорезает неяркий луч света, выхватывая из тени десятки книжных стеллажей, опрокинутые столы со стульями, настольные лампы с разбитыми торшерами, и книги. Тысячи книг, разбросанных по всей площади читального зала. Книги лежат повсюду, скрывая под собой деревянный пол библиотеки и приковывая к себе взгляд яркими белыми листами страниц. Тысячи написанных когда-то историй белоснежным измятым ковром устилают пыльный грязный пол, вызывая непонятные гнетущие чувства.
Юнги осматривается по сторонам, думая, что, возможно, здесь все не так плохо. А потом зацепляет лучом света что-то, что его очень настораживает.
Юнги осторожно приближается к лежащему на земле телу кого-то из военных, судя по форме, и осторожно переворачивает его носком ботинка. Мертв уже давно. Недалеко от трупа лежат еще два тела, а в паре метров лежат несколько зараженных. Выглядит так, словно военные зашли на территорию зараженных, те напали, военные попытались отбиться, но потерпели поражение. В итоге противники просто переубивали друг друга и все. Это было бы логично, если бы не одно но.
Юнги тщательно осматривает каждое тело и убеждается в собственной правоте.
Тела не целиковые. Словно объеденные — у кого-то недостает рук, кому-то оторвали ноги, у некоторых отсутствует верхняя часть туловища, нет головы. Можно было бы списать на неадекватность зараженных Неофитов, но проблема в том, что и с ними тоже самое.
Юнги рассматривает зараженных и видит, что те тоже будто обглоданы. Гниющая плоть источает омерзительный запах и влажно поблескивает в темноте. Неофиты тоже лишены кусков своих тел, и это уже гораздо более странно.
— Здесь, кажется, спокойно. Можем переждать тут, — раздается неуверенный голос Чимина поблизости.
— Здесь обглоданные трупы военных и зараженных, это уж точно нельзя назвать словом «спокойно». Скорее, подозрительно, — бросает Юнги.
Чимин впервые обращает внимание на разбросанные по залу тела и, скривив лицо, отходит от трупов подальше.
— По крайней мере живых зараженных здесь нет. Пока что у нас все равно нет выбора, мы здесь застряли, — почесав затылок, отвечает он, кивая в сторону заблокированных окон, куда все еще долбятся оставшиеся снаружи Неофиты.
У Юнги по телу бежит яростная дрожь, потому что Чимин для человека, из-за которого их загнали сюда, слишком спокоен.
— Если бы ты, бестолочь, не накосячил в очередной раз, нас бы тут вообще не было! — рявкает он, подходя к уставшему от побега и вечных выяснений отношений Чимину.
— Я прекрасно помню о своих ошибках, не надо каждый раз мне на них указывать! — шипит в ответ Чимин, а Юнги пораженно открывает рот, потому что, серьезно? Этот сопляк еще и огрызается?
— Ты, кажется, не понимаешь, что наш союз может быть расторгнут в рекордные сроки? — елейно говорит Юнги, взглядом испепеляя парня напротив.
— Да мне уже плевать, — орет Чимин в ответ, подходя ближе и тыча пальцем в грудь Юнги, — Прошло несколько дней, а я за них наслушался о своей бездарности больше, чем за всю жизнь! Да, вот такой я — неловкий, неуклюжий, криворукий! От того, что ты будешь говорить мне об этом каждую секунду, ловчее я не стану!
Юнги со свистом выдыхает воздух сквозь сжатые зубы и с трудом удерживает себя от того, чтобы не влепить Чимину затрещину. Нет, правда, у Юнги уже руки от ярости трясутся, потому что Чимин умудряется вывести его из себя за считанные секунды.
— Отлично! — гаркает Юнги, отпихивая от себя руку Чимина, — В таком случае…
Закончить он не успевает, потому что его речь прерывает оглушительный грохот.
NieR: Automata — A Beautiful Song
Парни одновременно оборачиваются на шум, с ужасом наблюдая за тем, как на другом конце зала что-то с силой выбивает дверь из складского помещения. Дверь разлетается в щепки, а стены сотрясает нечеловеческий рев. Нечто огромное, под два метра ростом, выбирается наружу, издавая оглушительный рык. У этого зараженного тело раздуто до невероятных размеров, белая кожа с зеленоватым отливом натянута, как барабан, и влажно поблескивает. Гигантские руки, больше похожие на булавы, в ярости бьют по встретившемуся на пути книжному стеллажу, разнося его вдребезги. На огромной голове кое-где не хватает кусков кожи, так, что виден череп, а тусклые глаза без намека на разум дико мечутся в поисках жертв. — Что это за херня? — в панике спрашивает Чимин, огромными напуганными глазами наблюдая за чудовищем. — Мы в дерьме, — напряженно отвечает ему Юнги, инстинктивно выставляя руку и оттесняя ей Чимина к себе за спину, — Потому что это Голиаф. Юнги частью сознания понимает, что такое объяснение вряд ли о чем-то говорит Чимину, но тому, кажется, хватает и этого. — Что будем делать? — истерично спрашивает Чимин, отступая назад и наблюдая за тем, как монстр медленно приближается к ним. — Спрячься, — командует Юнги и теснит Чимина в сторону, попутно доставая пистолет. — Нет, я могу… — Нет, не можешь! Я сказал, спрячься! — орет Юнги на пределе легких, и это, кажется, пугает Чимина еще сильнее, чем присутствие двухметрового Голиафа в зале. Чимин быстро юркает куда-то за стойку, а Юнги, решив не терять времени, прицеливается и выпускает в Голиафа одну пулю за другой. Это, кажется, злит зараженного только сильнее, потому что он издает громкий рев и начинает приближаться быстрее. Юнги стреляет еще пару раз и срывается с места, отбегая в другую сторону. В голове у Юнги напряженно вращаются шестеренки, силясь придумать, как можно убить это чудовище. Если уж даже охотничий пистолет его не берет, то как вообще можно уничтожить этого монстра? Юнги отбегает еще дальше, по пути опрокидывая книжный стеллаж и пытаясь заблокировать Голиафу путь. По залу разносится грохот от упавшего шкафа, а после — злобный рык зараженного. Юнги стреляет еще раз, а потом в ярости отбрасывает бесполезный пистолет в сторону. Патроны закончились. Лук со стрелами доставать нет смысла — пока Юнги натянет тетиву, зараженный подберется слишком близко. Не придумав ничего лучше, Юнги достает из портупеи нож и, хорошо замахнувшись, швыряет его в голову Голиафа. Нож втыкается прямо в глаз зараженному, и зал наполняет оглушительный рев. Толку от этого броска не было никакого, Юнги понимает это, когда еще более разозленный зараженный начинает надвигаться на него с невиданной ранее яростью. Юнги спешно отбегает в другую сторону, опрокидывая еще один стеллаж. Перебравшись через нагромождение книг, Юнги скидывает еще один. Внутри начинает расползаться отчаяние. Когда Голиаф оказывается максимально близко, Юнги откатывается в сторону и, вскочив на ноги, на всей скорости несется в противоположный угол, на бегу доставая лук со стрелами. Это его последняя надежда. Голиаф медленно поворачивается в сторону Юнги и издает угрожающий рык, раздраженный тем, что его жертва оказалась слишком проворной. Юнги натягивает тетиву, пытаясь успокоить трясущиеся руки и лихорадочно стучащее сердце. У него нет права на ошибку, он должен убить это чудовище, иначе они здесь погибнут. Юнги выпускает стрелу в голову Голиафу. Та с противным чавкающим звуком входит в череп зараженного, но тому, кажется, все равно. Голиаф, не сбавляя скорости, массивными шагами продолжает двигаться по направлению к Юнги. Юнги выпускает еще две стрелы. Одна вонзается в шею, другая в плечо. Голиаф взмахивает огромными ручищами и трясет головой в попытке избавиться от стрел, но не останавливается, продолжая напирать. Юнги чувствует, что выдохся. Это бесполезное сражение не может больше продолжаться, Юнги осознает, что это, вероятно, его последние секунды на этом свете. Убить Голиафа оказалось непосильной задачей. Юнги продолжает петлять между книжными шкафами, уже просто убегая от Голиафа, но понимая, что вскоре это закончится. — Чимин, убирайся отсюда, я не могу его убить! Сматывайся, пока я отвлекаю его! — орет Юнги, уклоняясь от внушительного кулака, оказавшегося внезапно слишком близко. Юнги надеется, что, возможно, хотя бы Чимин сможет сбежать отсюда. Вряд ли он проживет намного дольше Юнги, конечно, но хоть позорно не умрет в старой городской библиотеке, сожранный огромным зараженным. Ответом ему служит тишина, и Юнги думает, что, возможно, это к лучшему. Может, Чимин уже давно сбежал откуда-то через задний ход. Как бы Чимин не раздражал его временами, Юнги все же надеется, что тот выживет. Юнги из последних сил петляет между бесконечными книжными полками, преследуемый не знающим усталости Голиафом. А потом спотыкается о груду книг и без сил валится на пол. Юнги приподнимается на трясущихся руках и переворачивается, понимая, что это конец. Голиаф нависает над ним огромной устрашающей тенью. Юнги видит, как из глазницы, в которой до сих пор торчит его нож, стекает темная кровь. Второй глаз, белый и пустой, беспорядочно мечется, словно не зная, за что зацепиться взглядом. Юнги соврет, если скажет, что ему не страшно. Он упирается ладонями в усеянный бумагами пол и пытается отползти назад, заранее понимая, что это бесполезно. Голиаф уже рядом, склоняется над ним, капая зловонной слюной из гнилого рта. Юнги мысленно прощается с жизнью, поэтому вопль Чимина становится для него полной неожиданностью. — Хен, откатись в сторону, быстро! Голиаф медленно поворачивает голову на чужой голос, а Юнги пользуется моментом и делает неловкий кувырок в сторону. В ту же секунду он слышит звон битого стекла и его ослепляет яркий столп пламени. Юнги жмурит глаза и отползает на безопасное расстояние, шокировано наблюдая за тем, как охваченный огнем Голиаф мечется из стороны в сторону, снося все, что попадается ему на пути. Зараженный визжит и бьется о стены, пытаясь потушить себя, а спустя пару минут падает на пол, беспорядочно дергая огромными конечностями и, наконец, затихая. Огонь на нем медленно догорает, но перекидывается на книги, которые начинают разгораться все быстрее и быстрее. Юнги вскакивает на ноги и быстро затаптывает зарождающееся пламя, предотвращая пожар. Зал заполняет вонь паленой плоти и горелой бумаги. Юнги приближается к потемневшему телу Голиафа с полопавшейся кожей, и долго смотрит на обгоревшее тело. А потом поднимает голову, упираясь взглядом в тяжело дышащего Чимина, все еще стоящего неподалеку от той стойки, за которой прятался все это время. В Чимина, который шмальнул из своего укрытия самодельным коктейлем Молотова. В Чимина, который, кажется, спас ему жизнь. Чимин с минуту стоит, смотря на обуглившиеся останки Голиафа, а потом поднимает взгляд на Юнги и, сорвавшись с места, подлетает к нему, с силой обхватывая руками и обнимая. Юнги, не шевелясь, неловко стоит, не зная, куда себя деть. Он чувствует, как Чимин вцепился пальцами в его куртку на спине, как он шумно дышит куда-то ему в плечо, как крепко жмется к нему своим худым телом. Юнги не двигается и, кажется, даже перестает дышать, застигнутый врасплох таким поведением. Чимин, осознав, что он только что сделал, быстро разжимает руки и спешно отходит от Юнги на безопасное расстояние, опасаясь чужого гнева. Он выглядит напуганным и виноватым, но Юнги слишком удивлен и вымотан, чтобы ругаться на его поступок, поэтому не говорит ничего, а Чимин неловко произносит: — Прости. Я просто слишком испугался, что ты можешь умереть. Юнги, вопреки всему, не чувствует раздражения или злости. Он просто заторможено кивает на это оправдание и предлагает убраться отсюда. Чимин без вопросов соглашается. Парни, поблуждав по зданию пару минут, наконец, находят аварийный выход и выбираются на улицу. Уже вечереет и пора искать место для ночлега. К тому же, за этот день произошло слишком много событий, Юнги понимает, что им обоим нужен хороший отдых. — Почему этот зараженный был таким огромным? — негромко спрашивает Чимин спустя пару минут. — Голиафы жрут людей и других зараженных. Из-за этого разрастаются до гигантских размеров, — коротко поясняет Юнги, все еще чувствуя напряженную дрожь внутри, не в силах поверить, что они смогли выбраться оттуда живыми. Чимин в ответ глухо мычит, мол, понятно, и замолкает. Юнги чувствует возникшее напряжение и думает, что, возможно, Чимин решил, будто Юнги злится на него за те неловкие объятия. А как он может злиться, если Чимин ему буквально жизнь спас, из могилы вытащил? Юнги не умеет благодарить, но, кажется, сейчас самое время научиться. Юнги оборачивается, замечая, что Чимин идет, уставившись на свои кроссовки, и, кажется, о чем-то раздумывая. — Эй, — зовет его Юнги, и Чимин поднимает глаза, — Я слышал, как ты назвал меня хеном. Чимин тушуется еще больше, начиная что-то лепетать. — Извини, я не должен был… — Я как раз хотел предложить тебе называть меня так, — перебивает его Юнги, понимая, что бессовестно врет, ведь до нападения Голиафа они ругались, и Юнги вообще хотел предложить ему валить на все четыре стороны. Лицо Чимина светлеет на этих словах. — Правда? Это здорово, хен! — радостно говорит он, а Юнги удивляется тому, как, оказывается, мало надо Чимину для счастья. — Да. И еще кое-что, — начинает Юнги, долго настраиваясь и произнося всего одно слово, которое за всю свою жизнь говорил от силы раза три, — Спасибо. Он через плечо оборачивается и видит на лице Чимина самую яркую улыбку. Юнги усмехается и думает о том, что, оказывается, благодарить кого-то не так уж и сложно.
