Sinister

Ему холодно. Тело трясет мелкой бесконтрольной дрожью. Это чувство зарождается в вашем животе, затем распространяется по конечностям, пока, наконец, не добирается до лица, заставляя зубы выстукивать что-то среднее между полетом шмеля и похоронным маршем. Но вы не в состоянии себе помочь. Ему холодно. Словно на улице восемьдесят градусов ниже нуля. Его сердце рвется наружу, пока он бежит. Бежит и видит размытый край деревьев, стоящих так близко друг к другу. Где-то позади него кто-то невнятно кричит, но он ускоряется, даже не думая, откуда у него еще берутся силы. Он добирается до края, и в голове мелькает невзрачная мысль – что именно он снова здесь делает? Рваное дыхание парня заглушают порывы ветра, один из которых мягко скинул с деревьев все листья, оставляя только тоненькие голые засохшие ветки, приоткрывая взгляду ярко-зеленый мох. Но, что еще важнее, человека. Это окровавленный, до жути изуродованный человек, женщина, или кем она раньше была. Ее искалеченная голова откинута в сторону так далеко, что из зева рваной раны видны осколки позвоночника, земля кажется черной от впитавшейся крови. Из гниющей плоти вылезают личинки, и он абсолютно уверен, что сходит с ума. Тем не менее, он видел этот образ много раз: как он испуганно подходит к ней, как обнимает за плечи тело, пахнущее смертью и отчаянием, и тащит его между деревьями. Он старается почти не дышать, будто деревья – это тихие строгие зрители, наблюдающие за каждым его движением. Он слышит тот же самый крик где-то позади и ускоряет шаг, направляясь к темнеющей вдали пропасти. На его щеках слезы, он тащит ее все дальше и дальше, в самую глубь леса, постоянно спотыкаясь. И, когда его нога цепляется за выступивший корень, он, не удержав равновесия, всей тяжестью падает, скатываясь вниз по склону. Он достигает самого дна, давясь от попавшей в рот грязи, когда внезапно на его грудь наваливается ее тело, как обычная, никому не нужная, тряпичная кукла, от чего дыхание перехватывает, а кровь стынет в жилах. Ее тусклые пустые глаза безвольно смотрят прямо на него, и он захлебывается криком, отчаянным воплем первобытного ужаса. Внезапно он подрывается на кровати, бегло оглядывая тускло освещенную комнату. Сердце оглушающе стучит в груди, и он вспоминает, что заснул, когда Луи отправил его сюда. Он задыхается, прижимая потные ладони к лицу, и наклоняется вперед, почти прижимаясь лбом к дрожащим коленям, выпуская так долго сдерживаемый воздух. Это было так знакомо, так реально. Это должно было быть на самом деле, он помнил ощущение ее веса на своей груди, и этот запах, ужасный, тошнотворный запах смерти, забивающийся в ноздри. Внутренности словно жгутом скрутило, и он решил, что наилучшим вариантом будет выйти из этой комнаты. хХх Луи наворачивал круги по гостиной, когда Гарри появился в комнате с нечитабельным выражением лица. Мужчина взглянул на него, мысленно тяжело вздохнув, и продолжил ходить из стороны в сторону, прикладывая указательный палец к губам, чтобы казаться задумчивее, чем есть на самом деле. – Что ты делаешь? – бодро спросил парень. – Думаю, – без колебаний ответил Луи, даже не взглянув на Стайлса. Гарри поспешно подошел к доктору, оборачивая руки вокруг его талии и жарко выдыхая в шею. Луи напрягся из-за того, что его мысли все еще были заняты тяжелыми размышлениями. – О чем? Этот голос пробуждает потребность и желание избавиться от всего, что так мешает ему, и он, выдохнув, откидывает голову на плечо Гарри. – Обо всем, на самом деле. – Хочешь, чтобы я помог? – еле слышно и чертовски медленно проговаривает парень, обжигая своим дыханием чувствительную кожу Луи, после чего разворачивает его к себе лицом. Он с улыбкой заглядывает в глаза мужчины. Но не высокомерно – потеряно. Словно что-то не дает ему покоя, постоянно мучая, в его глазах тоска, боль и беспомощность. Он выглядит пустым. Луи не может перебороть ту жалость, которую он испытывает по отношению к этому мальчишке, поэтому он отвлекается от хоровода собственных мыслей, приподнимается на носочки и прижимается губами ко рту Гарри. Стайлс кажется весьма удивленным, но быстро привыкает, вдыхая побольше воздуха через нос и начиная судорожно отвечать Луи на поцелуй. Руками он осмеливается обхватить шею доктора, упираясь большим пальцем правой руки в основание горла. Но Луи не напрягается, и эта покорность и полное доверие заставляют Гарри передвинуть руки к волосам мужчины. Горячие ладони любовника снова напомнили Луи ту ночь, когда парень грубо сжимал его горло, собираясь лишить его жизни, не сомневаясь в собственной готовности и решимости. Но не лишил. А делал ли он это когда-нибудь? Завершил ли он хоть раз начатое? Луи так поразили собственные умозаключения, что он даже ненадолго выпал из реальности. Однако Гарри этого времени вполне хватило, чтобы усадить мужчину на стол и уже почти стянуть своими длинными музыкальными пальцами штаны, надетые лишь несколько часов назад. – Только быстро, – тихо сказал Луи, думая, что после этого секса он точно еще неделю не сможет подняться с кровати. Гарри посмотрел на него с той самой коварной улыбкой, прежде чем полностью заглотить член любовника. Из-за остроты ощущений пах как кипятком обдало, чистое удовольствие на грани с болью. От обилия нахлынувших чувств и ощущений Луи не смог сдержать отчаянного стона, нащупывая растрепанную шевелюру парня. – Черт, – выдыхает он, не упуская возможности самому начать толкаться бедрами в глотку своего пациента. Гарри же почти не задыхается, происходящее не вызывает у него рвотного рефлекса, он просто смотрит снизу вверх на Луи с глазами, полными слез, от того, что заглатывает член на всю длину. В не самый подходящий для Луи момент Гарри вытаскивает орган изо рта, тяжело дыша и ехидно улыбаясь. – Мне кажется, даже если бы я убил половину Лондона, ты все равно позволял бы мне тебя трахать, – он еще раз ухмыляется, а затем снова берет достоинство любовника в рот. Только в этот раз медленно-медленно насаживаясь на него, словно проверяя выдержку Луи, что заставляет последнего томно заскулить и зажмуриться, откидывая голову назад. Ему казалось, что только так он сможет заглушить и выкинуть все свои размышления и догадки об ужасном прошлом Гарри. О том темном садистском юморе, что так часто доносился из уст парня. Луи не смог больше терпеть и, выгнув спину, излился в рот Стайлса с немым криком, царапая тупыми ногтями деревянную поверхность стола. Он медленно дышал, в который раз глядя вниз на парня, уже успевшего подняться с колен с очередной дерзкой ухмылкой. Томлинсон едва мог двигаться, он был так истощен всем происходящим, но все равно решительно соскользнул со стола, с ворчанием натягивая на себя штаны. Гарри же просто стоял и улыбался, глядя на Луи, одновременно вытирая рот тыльной стороной ладони. Луи посматривал на парнишку, пока кое-что не привлекло его взгляд. Он прищурил глаза и подошел ближе к своему партнеру, поднимая руку. – Что это? – натянуто спросил он, поражаясь тому, что не замечал этого раньше. Он отодвинул воротник рубашки, которую носил Стайлс и уставился на шрам, тянущийся от ключицы вниз, так внезапно попавшийся ему на глаза. Медленно он дотронулся большим пальцем до начала этой сморщенной широкой линии и мягко проследил ее путь. Чем дольше он касался поврежденной кожи, тем яснее понимал, что молчание Гарри настораживает. Но внезапно парень громко рассмеялся. – А как ты думаешь, что это? – Луи подскочил, рука дрогнула, и он застенчиво взглянул на своего пациента, который саркастически выгнул бровь. – Кто сделал это с тобой? – спокойно задал вопрос он, молясь, чтобы ни одна нотка в его голосе не напугала парня. Но, тем не менее, Гарри вздрогнул, стремительно отступая. Его рот открылся и закрылся – Луи заметил, что это довольно часто происходит в последнее время. – Я… – он покачал головой, глухо смеясь, – я не помню, – затем пожал плечами и побрел в другую комнату. При внезапном воспоминании о матери Гарри, которая умерла, когда тому было всего десять, по спине Луи пробежал холодок. Вопрос уже почти сорвался с губ, когда он передумал, закрыв рот рукой. Должна быть причина тому, что Гарри плел такую неразборчивую паутину лжи, запутывая Луи все сильнее, теряя огромные куски реальности. Но, так или иначе, он не хотел противостоять ему. Идея возникла, когда он стоял там, витая в своих мыслях. После того, как Гарри пощелкал перед его лицом пальцами, мужчина, моргнув несколько раз, перевел взгляд на раздраженного парня. Он что-то говорил, но Луи просто прервал его на полуслове: – Мы едем к твоей маме, – решительно заявил он. Лицо Гарри исказилось гневом из-за того, что его перебили, но затем побелело и застыло от шока. Луи быстро развернулся на пятках, сунул ноги в ботинки и шустро надел пальто, не удержавшись от взгляда в зеркало, чтобы закатить глаза на то, каким «Шерлоком» он выглядел. Врач взглянул на Гарри, поправляя одежду на себе. – И ты поможешь найти мне те тела, бери пальто. хХх Когда они выехали, было два часа дня, из-за сильного снегопада и гололеда было катастрофически долго и неудобно ехать. Двигатель работал во всю силу, машина с трудом поддавалась управлению, костяшки на руке Луи побелели, пока он пытался выехать с кривой проселочной дороги. Гарри был на удивление тих на протяжение всего пути, просто в шоке уставившись в окно. Луи солгал бы, если бы сказал, что не нервничает, его тело дрожало от страха перед теми телами, а что, если они на самом деле найдут их? И сколько их там будет? Он так глубоко ушел в себя, что звук GPS-навигатора его испугал, и при повороте он слишком сильно выкрутил руль, чуть не врезавшись в дерево. Вдали показалась стеклянная телефонная будка, неподалеку от которой и находился старый дом Гарри. Само здание отдаленно напоминало декорацию из фильма ужасов, стоящую в центре гигантского поля, засыпанного белоснежным снегом. Внешние стены дома были почти полностью затянуты мхом и черными ветками деревьев, одно из которых почти вросло в здание. Луи осторожно выбрался из автомобиля, следя за тем, чтобы не поскользнуться на заледенелом гравии. Гарри молча открыл дверь машины и вышел, упорно не поднимая глаз то ли от усталости, то ли от нахлынувших воспоминаний. Челюсть парня дернулась, когда он все же перевел свой взгляд на дом, в котором явно никто не жил. – Где все? – пробормотал он себе под нос, и к нему подошел Луи, под ботинками которого хрустела смесь из гравия, льда и снега. – Может, они уехали? – соврал мужчина, стиснув зубы. Он пытался сохранить спокойное и уверенное выражение лица, чтобы скрыть явную ложь сказанного. Гарри услышал еле заметную дрожь в голосе врача, посмотрев на него потерянным и разбитым взглядом. Он не ответил, просто отвернулся и, не говоря ни слова, зашагал к дому. Луи засомневался, стоит ли сейчас его трогать, но, схватив фонарик, взятый заранее из дома, последовал за парнем. День подходил к концу, а из-за того, что на заходящее солнце набежали тучи, темень стояла просто непроглядная. За спиной Гарри, протаптывающего тропинку, высилась стена леса. Деревья росли так близко друг к другу, что создавалось ощущение, что между ними даже просветов нет. На полпути, Луи включил фонарь, чтобы осветить дорогу хотя бы на несколько метров впереди себя. Его колотила настолько сильная дрожь, что пятно света все время дергалось и смещалось. Гарри развернулся к нему со своей любимой ухмылкой. – Надеюсь, ты взял лопату. Луи не удалось сдержать нервный вскрик, что вырвался у него из горла, и он стремительно отвел взгляд, чтобы скрыть собственное замешательство. Он продолжал накручивать себя кошмарными мыслями о массово захороненных телах, и ему приходилось держаться изо всех сил, чтобы не заорать, разрывая отчаянным криком ужаса окружающую тишину. Когда они дошли до леса, где снега было гораздо меньше, Луи начало постепенно накрывать волной паники. В чащу густого леса почти не проникал свет из-за крон деревьев, и становилось в разы темнее и страшнее. Он безостановочно ощущал на себе чей-то взгляд, чувство того, что кто-то наблюдает за ними, пугало до чертиков. Вокруг было тихо, спокойно, единственным шумом был хруст стылой хвои под ногами и затрудненное дыхание Гарри. Тусклого света фонарика хватало только на несколько метров вперед, поэтому Луи решил держаться ближе к парню. Они, наконец, вышли на склон, который круто уходил вниз, и парни со всей силой и отчаянностью цеплялись за выступающие камни и торчащие из земли корни, дабы спуститься, а не скатиться вниз. Когда юноши приостановились у самого дна ямы, Гарри настороженно оглянулся вокруг, словно что-то ища. Звук его громкого сбитого дыхания эхом разносился по природному котловану. От оглушающей и неспокойной тишины этого места, Луи инстинктивно потянулся к парню и сжал его руку. Непередаваемая ирония всей ситуации заключалась в том, что он инстинктивно искал защиты у того, кто, возможно, безжалостно убил семь людей, и сейчас искал трупы остальных. Понимание абсурдности всего происходящего, заставило мужчину отпустить его. Но когда Гарри снова начал идти, Луи повторно схватился за его руку. Шаг, шаг, и вдруг нога не может найти опору. Пошатнувшись, Стайлс еле успел схватиться за растущее в яме дерево, чтобы не свалиться в кромешную тьму. – Черт возьми, – зашипел Гарри, – я знаю, они где-то здесь, – парень снова остановился и посмотрел вниз неживым взглядом, как будто эта яма была дорогой в его персональный ад. Луи нерешительно посветил туда фонариком. Все, что ветер и дожди занесли в овраг, было покрыто кустарниками ежевики и запорошено снегом, отчего Луи с облегчением вздохнул, хоть Гарри и продолжал рассеяно вглядываться в яму. Он отпустил руку Томлинсона и сделал несколько шагов в сторону, закрыв лицо руками, бормоча себе что-то под нос. – Они где-то здесь. Я… – он посмотрел вверх на деревья, которые казались такими застывшими и неподвижными, безмолвно наблюдающими за действиями двух парней. – Я знаю это… они должны быть, – внезапно Стайлс ловко перепрыгнул через поваленное дерево, и Луи, испуганно вздрогнув, сделал то же самое. Колени доктора подрагивали, пока он всеми силами старался не уронить фонарь, чтобы не потерять из виду ноги Гарри. – Гарри! – беспомощно звал мужчина. – Гарри, иди медленнее! Подожди! – уговаривал он, благодаря Всевышнего за то, что успел увидеть, как Стайлс свернул направо. Сколько бы ни кричал Луи, Гарри не собирался останавливаться. Они бежали уже несколько минут, огибая чахлые деревья, внезапно сворачивая в темноту, пугая сов, натыкаясь на крохотный ручей. Одному Богу и, пожалуй, Гарри известно, куда они вообще направлялись, но мужчина был совершенно уверен, что долго он так не протянет, когда абсолютно неожиданно парень остановился, и Луи с криком налетел на него. Гарри остановился из-за найденного им небольшого овражка. Но Луи, со всей силы врезавшись в парня, сбил того с ног и они оба с глухим вскриком свалились в эту яму, цепляясь при этом за выступавшие камни и корни, и приземляясь на незабвенные кусты ежевики, которые здесь похоже росли повсюду. Луи приземлялся прямо на парня, навалившись ему на спину. В абсолютной тишине, нарушаемую только напрочь сбитым дыхание двух человек, Луи поднял руку, чтобы ухватиться за что-нибудь и помочь себе встать. Рука нащупала корень, после чего мужчина вцепился в него и начал тянуть на себя. Но корень вырвался из земли, демонстрируя свой странный окрас. То, что он держал в руке, было продолговатым, тонким, твердым и белым. Луи испуганно закричал, отбрасывая от себя непонятную вещь. И только потом до него дошло, что это была кость. Мужчина вскочил на ноги, в голове зазвенело от увиденого. Пульс отчаянно отдавался в ушах. Гарри медленно встал, чтобы увидеть то, что так испугало Луи, и отрывисто покачал головой. Без сомнений, перед ними лежал скелет. Но это был скелет давно умершего оленя. Дрожащие руки Луи были сложены чашечкой у его рта. В груди не хватало места для сердца, бьющегося с сумасшедшей скоростью. Он чувствовал настолько сильное головокружение, что был готов свалиться в обморок. Гарри жалко всхлипнул, наклоняясь, чтобы поднять череп оленя, будто бы ожидая, что он превратится в человеческий. – Г-Гарри, пожалуйста, давай просто уйдем, – прошептал Луи, от испуга стуча зубами. Парень же только несколько раз покачал головой. – Я мог бы поклясться, что они были здесь, Луи. Я мог бы поклясться, я… выбросил тела сюда, – отрывисто прошептал он, опуская череп обратно на землю, замечая, трещину на одном из рогов. Недалеко от него находился Луи, весь дрожащий и рыдающий от страха. – Гарри, у тебя могли быть провалы в памяти, ты мог просто перепутать место. В конце концов, здесь темно и почти ничего не видно, а теперь давай уйдем отсюда, пожалуйста. Когда он развернулся, чтобы повторить сказанное Стайлсу, Гарри уже не было. Он просто ушел. Сердце Луи заколотилось с удвоенной силой, и мужчина попятился назад, натыкаясь на грязную стенку ямы. – Гарри! – выкрикнул он с ужасом. Грудь мужчины тревожно поднималась и опускалась, он вцепился в фонарь изо всех сил, в отчаянной надежде, что его сила принесет в жизнь свет, который озарит весь лес. Неожиданно послышался треск деревьев. Вдруг чьи-то руки легли на его плечи, отчего он вздрогнул и громко закричал. Они держали его крепко, и они поднимали его, пока мужчина отчаянно отбивался, срывая собственное горло бесполезными криками. – Тише, – проговорил голос позади, – Господи, да, блять, успокойся же ты, – тихо предупредил его Гарри, вытаскивая врача из ямы, даже через пальто ощущая дрожь его тела. Наконец, поставив Луи на ноги, но, все еще придерживая его одной рукой, так как ноги мужчины решительно отказывались держать равновесие, он сказал: – А теперь пошли. ПП: Эта часть далась нам очень тяжело, но большую благодарность все же стоит выразить моей бете. Это к слову.