Sinister

ПП: Значит так, мои родные, глава эта далась мне тяжело, и это будет видно по корявому переводу, по расставленными в режиме хаоса знаками препинания, даже наверное ошибками. Но я надеюсь, суть вы поймете. Девятнадцатая часть (дабы не томить вас) будет выставлена на днях. Приятного чтения. Если взглянуть на Гарри и Луи со стороны, можно увидеть два тела, населенные одной душой. Два человека, настолько увлеченных друг другом, что любой бесспорно бы сказал, что они влюблены до безумия. Два человека, которые в буквальном смысле, жили друг для друга. Это не сказочный роман, не детское влечение, принятое за что-то большее, а глубокая, неописуемая любовь. Любовь, превосходящая любые другие эмоции и потребности. Любовь, предназначенная исправить все, когда-либо случившееся. Скрытую суть сказанного можно найти или представить, но понять смогут лишь двое. Теперь эти двое живут друг для друга. Теперь они – одно целое. хХх Луи тревожно проснулся в холодном поту, и рассеяно облизал губы, косясь на тусклый серый цвет, старательно пытающийся пробиться через темные шторы. Мужчина решает, что ему приснился сон, и подумывает оставить все, как есть. У него нет желания искать дальнейших объяснений. Сам он проснулся с пустым взглядом, наверное, потому, что ему не хотелось возвращаться к своему безразличному существованию, где он не испытывал эмоций и не помнил ничего из того, что происходило. По крайней мере, шатену так казалось до тех пор, пока он не перевернулся на другой бок и резко не задержал дыхание. Уголки губ Луи чуть-чуть подтянулись вверх, когда он увидел своего крепко спящего мальчишку, от которого не стал отрывать взгляд. Врач неожиданно для себя осознал, что в последнее время часто наблюдал, как дремлет его парень, и вероятно, только в такие моменты он видел Гарри в мире и покое. Луи нравится видеть, что лицо кудрявого полностью расслабленное, дыхание равномерное и – реальное. Воспоминания в задворках сознания шатена болтаются подобно обрывкам ткани на слабом ветру. Он не спешит уловить их все в одно утро – ему просто хочется разглядывать своего парня, который безумно ему дорог и которого он так же безумно любит. Неторопливо, но обрывки воспоминаний все же соединяются, и Луи вспоминает, что сегодня – очень важный день. День, который может изменить все. Он пытается игнорировать боль во всей груди, но это сейчас слишком сложно. После всех кругов ада, через которые они прошли, этот – последний. Луи решает собрать все вместе и наконец вспоминает. Прошел месяц, как его выписали из больницы. Сегодня – двадцать шестого мая – состоится последнее слушание. Сегодня его мальчика признают виновным или невиновным в десяти отвратительных убийствах, которые он не совершал. Сегодня Миранда Сазерленд и Джо Милворд будут смотреть с горящей яростью и ухмылкой в лицо Гарри в ожидании вердикта, который может быть и в их пользу. Луи не хочет быть в сегодняшнем дне, он хочет приостановить текущее время, и спокойно жить в этом мире только со своим парнем, столько времени, сколько им обоим заблагорассудится. – Гарри, – шепчет он хрипло, гладя щеку брюнета пальцами, – Гарри, нам нужно вставать, – и он очень старается скрыть дрожь в голосе. И Гарри медленно просыпается, сладко потягиваясь, щурясь и сонно улыбаясь. Затем достает руку из-под одеяла и накрывает ею руку Луи, все еще гладящую его щеку. – Доброе утро, – его низкий голос сопровождается еще одним вздохом, и парень переворачивается на спину, ближе прижимая к себе мужчину и целуя его в макушку. Боль в горле растет, пока Луи пытается сдерживать слезы. Гарри ощутил напряжение партнера в своих руках и прижал его еще ближе, при этом своим длинным указательным пальцем поднимая голову Луи за подбородок к своему лицу. – Луи, – говорит он мягко, но его взгляд настолько пронизывающий, что у Луи перехватывает дыхание, – с нами все будет в порядке. Томлинсон дрожит и, не выдерживая, утыкается лицом в изгиб шеи Гарри: – Но что, если я потеряю тебя снова? Я не могу… – он начинает качать головой, но Гарри снова возвращает его лицо к своему. Стайлс ничего не сказал, вместо этого с легкостью прижался губами к Луи, которому нужно было несколько секунд, чтобы собраться и поцеловать его в ответ. К тому времени Гарри уже не прерываясь отчаянно целовал его. Он тянет Луи на себя, путешествуя руками по голой спине мужчины, в частности по выпирающим лопаткам. Луи в это время обхватывает ладонями лицо возлюбленного и целует его, снова и снова, грязно и отчаянно, иногда подключая язык. Никто из них не хочет отстраняться из-за глотка воздуха, или чтобы прошептать: «Я люблю тебя»; никто из них, потому что этот миг не для этого. Они знают, насколько глубока их любовь, нет нужды говорить это снова. Луи чувствовал власть рук Гарри на своей спине, то, как он впивался пальцами в кожу; и не в похотливой манере, а пытаясь прижать шатена к себе как нельзя близко. Они стали одним целым при угасающем утреннем свете, таяли в простынях, исследовали руками бледные тела друг друга, поначалу напористо целуя, затем лаская стенки рта один другого языками, но, не выдерживая такой пытки, они срывались и возвращались к губам, сминая их до боли и горячо дыша друг другу в рот. Одним плавным движением Гарри переворачивается и теперь уже он сам вдавливает Луи в матрас, ни на секунду не прерывая поцелуй. Стайлс отстраняется, глубоко и тяжело дыша, и пристально смотря на Луи, чей взгляд был скорее расстроенным. – Можно я тебе кое-что расскажу? Рот Луи открывается сам по себе, сердце бешено колотится в груди, пока он нежно гладит рукой спину парня, доходя до шеи и зарываясь в кудри. Шатен слабо кивает, закрывает рот, смотря сперва на губы Гарри, а затем в глаза. – Помнишь ту ночь… когда я тайком пробрался к тебе, – Луи под ним напрягается и Гарри это чувствует. – Когда я… душил тебя, – его голос значительно понижается, когда он опускает взгляд на шею мужчины и проводит пальцем по, то возникающей, то исчезающей венке. Луи ничего не говорит, просто смотрит вверх на мальчика, внезапно замолчавшего. На мгновение он подумал, что Гарри больше нечего сказать, пока его губы не разомкнулись при глубоком вздохе, и он вернул свой взгляд обратно к глазам Луи. – Я был очень зол… Но я не знал, почему. Просто был гнев вместе с чувством, что я должен убить тебя. Точно так же, как я думал, что делал это семь раз прежде… но я посмотрел на тебя. Я изучил твой взгляд… и увидел этот, – он закрывает глаза, морща брови, – этот ужас. И это было неправильно. Будто бы я не мог этого сделать, будто я никогда этого не делал. Луи прикусывает внутреннюю сторону щеки, дабы не погружаться слишком сильно в эти воспоминания. Гарри открыл глаза, прося своего рода разрешение продолжать, и когда Луи кивнул, то зажмурился от боли в горле, ставшей невыносимой. – После той ночи, когда я прибыл в Kedron, я провел два года, пытаясь все это понять. Но я просто.. не мог. Поэтому я начал общаться с врачами, рассказывая им все, что они хотели услышать. Я делал все, чтобы меня выпустили оттуда досрочно, чтобы снова увидеть тебя, – он прерывается, с улыбкой запуская пальцы в растрепанные волосы Луи. – Другого не представлялось, потому как я знал, что ты стал самым первым ключом к разгадке, и что ты поможешь мне понять все. Я знал, что ты должен будешь раскрыть те части меня, которые я не мог понять сам. Но затем это стало чем-то большим… – он качает головой, горько смеясь, и на его глазах внезапно появляются слезы. – Больной гребанный психопат, кем я был, начал чувствовать, начал чувствовать что-то к мужчине, которого так безжалостно изнасиловал, – Гарри опустил лицо вниз, и из его закрытых глаз несколько капель слез упали на грудь Луи. – Затем… чем больше времени я проводил с тобой, тем больше воспоминаний начали показывать мне себя. Но они все были… ложью. Ложью, – его голос ломается, и он наклоняет голову к плечу. – Моя жизнь была сплошной ложью, и я мог отправиться в тюрьму или обратно в Kedron на всю оставшуюся жизнь, без единого шанса на досрочное освобождение. Все из-за лжи, – он тяжело дышал, с застрявшим в горле всхлипом, пока смотрел на Луи. Глаза Луи тоже наполнились слезами, и мужчина мягко обхватил ладонью щеку парня. – Но именно из-за этой лжи я встретил тебя. И я бы никогда не променял это ни на что иное. хХх – Мистер Томлинсон, это правда, что вас насильно держали в подвале в течение трех недель? Видение Луи расплывалось, и он постарался сосредоточиться на своем адвокате, шагающим перед столом. – Да. – Находится ли человек, держащий вас в плену, сейчас в этой комнате? – Да. – И кто это? Луи поднимает руку, ощущая свой быстро бьющийся пульс, и показывает в правую часть комнаты, где за столом сидит женщина с безразличием на лице. Вид ее темных глаз не выходил у него из головы, пока сам он видел ее бледную кожу, легко светящуюся в тусклом зале суда. – Она… – выговаривает он поникшим тоном. – Ваша честь, позвольте присяжным отметить, что мистер Томлинсон узнал в Миранде Сазерленд своего похитителя. Луи нервно переводил взгляд то на Миранду, то обратно на своего адвоката. Про себя врач благодарит Зейна за то, что нашел ему одного из лучших адвокатов Англии – Лиама Пейна. – А теперь, мистер Томлинсон, – вздыхает тот, шагая ближе к судье, – просветите нас в то, что же именно делала с вами мисс Сазерленд в период этих трех недель. – Она… – Луи глубоко вздыхает, отчаянно ища глазами хоть какую-то поддержку, и находит ее в зеленых глазах, успокаивающе на него смотрящих. – Я не помню слишком хорошо. Помню то, что поехал к ней, чтобы предупредить ее.. Я хотел дать ей понять, что она заплатит за все, что сделала… что она и Джо сделали, – он густо сглотнул, глядя на свои руки. – Она подлила мне в вино наркотик, связала меня, заперла в подвале своего дома и потом начала вводить препарат, известный как тиопентал натрия. Лиам кивает, будто Луи попал именно в тот пункт, который он хотел. – Что именно представляет собой тиопентал натрия? И каковы его побочные эффекты? – Этот препарат назначают чаще всего страдающим посттравматическим стрессовым расстройством, чтобы помочь им успокоиться и вспомнить что-либо, если один из выступающих симптомов, это потерянная память. Но дело в том, что он вводит вас в крайне подверженное манипуляции состояние, а это означает, что вас можно легко убедить в тех вещах, которых никогда не происходило, – медленно говоря это, Луи сосредоточился на крае своего пиджака. – Хорошо, так что же она делала, когда ввела в вас тиопентал натрия? Луи поерзал в кресле, облизывая губы. – Она... убедила меня в том, что мой… сожитель покончил жизнь самоубийством. И что я сделаю то же самое. – То есть, из-за того, что вы имели доказательства тому, что она и Джо Милворд напрямую были причастны к тем десяти телам, которые вы нашли, эта женщина также связала вас, била, морила голодом и нанесла удар ножом? Луи кивает, чувствуя множественные впившиеся в него взгляды. – Говоря о ножевом ранении, в медицинском заключение сказано, что у мистера Томлинсона было обнаружено серьезное истощение, обезвоживание, и рана от удара ножом в нижней части живота, не говоря уже о смертельном количестве тиопентала натрия в крови, – Лиам подходит к столу, чтобы достать из портфеля довольно большой полиэтиленовый пакет с окровавленным ножом. Он поднимает пакет выше, демонстрируя его суду с каменным выражением лица: – Данный нож полицейские изъяли из подвала Миранды Сазерленд, ДНК тест подтвердил, что кровь на нем принадлежит Луи Томлинсону. И такого количества доказательств достаточно, чтобы отправить мисс Сазерленд в тюрьму за попытку убийства и похищение. Больше нет вопросов, ваша честь. хХх Луи глубоко вздыхает, громко глотая, когда адвокат Миранды встает из-за стола, поправляет свой выглаженный пиджак и идет к середине зала. Это был лысый мужчина с явным избыточным весом и по иронии с глазами-бусинками, неприятно сверкающими Луи. – Мистер Томлинсон, давайте поговорим о вашем сожителе, – у него застенчивый голос и от этого у мистера Томлинсона начало щипать в затылке. – Вашего сожителя зовут Гарри Стайлс, правильно? Луи кивает, глядя через плечо на строгое выражение лица его мальчика. – Насколько мне известно, Гарри Стайлс был в этом самом зале суда два года назад, его признали виновным в семи изнасилованиях и убийствах по причине невменяемости, – хороший сожитель, должен признаться, – он фыркнул. Луи в гневе. – Это правда, что вы и мистер Стайлс состоите в сексуальных отношениях друг с другом? Луи замирает. – Протестую, ваша честь. Какое отношение эта информация имеет к тому факту, что мой клиент был похищен? – Протест принят, ближе к сути, мистер Уэнсли, – с вызовом говорит судья. Адвокат кивает: – Позвольте мне перефразировать свой вопрос: правда ли, что Гарри Стайлс изнасиловал вас два года назад в вашем же кабинете психиатрической больницы «Violet Quarters»? Луи снова замирает, его мозг словно вращается туда-сюда, врач открывает рот и тут же закрывает из-за прилива крови к вискам. Он чувствует липкие ладони, которыми дотронулся до головы. Это вообще было изнасилованием? Конечно, было, ты никогда не говорил «да». Господи, да ты хотел его с того самого момента, как только увидел. Ты в суде, лучше скорее отвечай… – …Мистер Томлинсон, отвечайте на его вопрос, – твердо говорит судья, вытаскивая Луи из прострации, в которой он даже не понял, как оказался. Мужчина вздыхает, искоса глядя на адвоката. – Нет, – наконец, медленно выдавливает из себя Луи. – Нет, он не насиловал меня. Это был секс по обоюдному согласию, – он быстро отводит взгляд, чувствуя, как все на него смотрят. Уэнсли фыркает, качая головой: – Значит, у вас был секс по обоюдному согласию с насильником и убийцей, в вашем кабинете? Это объясняет, почему вы не выдвинули обвинений. – Он не насильник и убийца, – оживляется Луи от нового прилива гнева. – В отличие от Миранды Сазерленд и Джо Милворда. Уэнсли выдыхает сквозь зубы: – Я хотел бы продемонстрировать суду холодные доказательства того, что Гарри Стайлс на самом деле убийца, и что он и мистер Томлинсон оба хорошо это знают, – он идет к столу, на котором лежит его портфель, достает оттуда очки и исписанный лист бумаги. Луи чувствовал бешено бьющееся сердце и посмотрел на Гарри, который также ничего не понимал и с паникой следил за тем, как адвокат вернулся обратно на свое место в середине. – Это письмо, отправленное мистеру Томлинсону Гарри Стайлсом, пока последний проживал в психиатрической больнице «Kedron Valley», которая строго и по понятным причинам следит за порядком любой исходящей почты. Здесь написано, цитирую: «Два... Долгих... Года. И до сих пор никто не знает, что я на самом деле виновен в тех вещах, которые рассказал тебе. Только тебе, Луи. Только ты на самом деле знаешь правду». Оторвав взгляд от бумаги, Уэнсли возвращается к своему столу с омерзительной улыбкой на лице. – Не желаете объяснить, мистер Томлинсон? – он машет бумагой в его сторону, на что Луи стискивает зубы. – Вы взяли Гарри Стайлса к себе домой не только из-за хорошо очевидного сексуального интереса, а и потому, что хотели помочь ему спрятать другие десять тел? – Протестую! Уэнсли, вероятно, неизвестно, что мой клиент является одним из лучших психиатров Лондона. Во всяком случае, он взял Гарри к себе домой только для того, чтобы помочь, – Лиам останавливается, его голос настолько уверенный, что прошелся эхом по залу суда. Глаза Луи были широко открыты, пульс не мог восстановиться. – Гарри был психопатом, когда прислал мне это письмо, он пытался напугать меня идеей взятия его к себе. Но он не сделал ничего плохого, потому что Миранда убеждала его точно так же, как и меня, при помощи тиопентала натрия. Более того, он жил в ее иллюзиях семь лет, с буквально отнятой реальностью. Уэнсли закатывает глаза, словно это самая забавная вещь, которую он когда-либо слышал: – Хорошо, то есть Миранда Сазерленд пошла навстречу всем этим проблемам, чтобы скрыть тот факт, что она помогала Джо Милворду со всеми семнадцатью трупами? Почему они тогда просто не покинули страну? Луи проигнорировал вопрос из-за того, что кое-что осознал, щурясь: – Где ваш второй клиент? Джо Милворду все-таки удалось покинуть страну? Судья ударяет молотком, чтобы успокоить внезапный шум в зале суда. – Мистер Томлинсон, вы здесь не для того, чтобы задавать вопросы. Вы здесь, чтобы отвечать на них, еще одна подобная выходка и вас выведут из зала судебного заседания. Луи язвительно улыбнулся, кивая, прежде чем ответить на поставленный вопрос: – Потому что им нужен был кто-то, кто возьмет на себя всю вину их «веселья», но они не рассчитывали, что Гарри когда-либо начнет вспоминать. Они под влиянием препарата заставили его перетащить все тела в пещеру за их старым домом, чтобы Гарри действительно думал, что убил каждого из них. – Знаете, какова вероятность всего этого? Сказочная, – Уэнсли качает головой. – Это все, ваша честь. хХх – Мисс Сазерленд, вы замужем? – спрашивает Лиам, поднимаясь со своего места, глядя сначала на свои записи, а потом уже на женщину, которая вздрогнула, чуть щуря свои темные глаза, и застенчиво улыбаясь. – Да, вообще-то, недавно вышла замуж, – вежливо отвечает она, откровенно хвастаясь кольцом в двадцать четыре карата, которое было на ее руке. Лиам натянуто улыбнулся: – Интересно, – и снова посмотрел на свои записи, – потому что у вас нет никакого свидетельства о браке. Сухожилия на ее шее напряглись, и женщина раздула ноздри, сжимая ладонями свое колено. – На самом деле, вы просто поменяли фамилию… два месяца назад, – Лиам морщит нос, – это правда, мисс Смит? Миранда глубоко вздыхает, и после паузы медленно кивает, смотря то на Луи, то на Гарри. Ее взгляда достаточно, чтобы эти двое захотели накинуться на нее и убить. – Знаете, ваш план сработал бы. Если бы вы обновили свой веб-сайт, – Лиам снова улыбается ей, но на этот раз взаимно. – И что бы это был за план, мистер Пейн? – «промурлыкала» женщина, бросая вызов Лиаму таким тембром голоса. – Вы испугались, узнав о том, что Гарри выпустили досрочно, и что он теперь будет жить с одним хорошо известным психиатром. В панике вы пошли и изменили фамилию на случай, если Гарри вспомнит ваше имя, – пауза, – и он вспомнил. Но если бы вы только обновили свой сайт, делая Миранду Смит никогда не существующим человеком, Луи бы никогда не нашел вас и так никогда бы и не понял, что вы промывали мозг совершенно невинного парня, заставляя того думать, что он убил семнадцать человек. – Шестнадцать, – поправляет она, прежде чем осознает, какую же глупость только что совершила; зал заразился шепотом. Ее щеки вспыхнули огнем, пока она думала, что бы сказать в оправдание. На лице Лиама все еще сияла лучезарная улыбка: – Больше нет вопросов, ваша честь, – говорит он самодовольно, разворачиваясь на пятках к своему столу, оставляя весь зал суда в замешательстве, и сорванный джек-пот в виде дымящейся Миранды. хХх – …буду говорить правду и ничего кроме правды, – повторяет офицер Найл Хоран, перед тем как сесть на свой стул. Он сосредоточился на своем напарнике, который быстро шел по проходу, чтобы передать Лиаму лист какой-то бумаги и что-то шепнуть на ухо, а затем удалиться. Лицо адвоката почти невозможно было разобрать, но рассматривая вблизи, там можно прочитать очевидный триумф. Лиам встает и начинает идти, держа в руках бумагу, на которую взглянул несколько раз, прежде чем остановиться перед офицером. – Это правда, что вы обнаружили Гарри Стайлса и Луи Томлинсона на том самом месте, где были найдены десять тел? Мужчина кивает: – Да. – И что они там делали? – продолжает Пейн. – Э-эм.. ничего, сэр. Они просто… стояли там. Лиам кивает, снова глядя на бумагу: – Вы были там, когда судмедэксперт осматривала трупы, – он поворачивается к присяжным, – что из сказанного ею вас насторожило, офицер Хоран? Мужчина заметно сглотнул: – Она… ну, она сказала, что маленькая девочка, – он вдыхает больше воздуха, и было видно, что его удручала одна лишь мысль о том месте, – девочка была мертва не больше двух лет. – Хорошо, – кивает Лиам, сканируя лица присяжных, – и почему это вас насторожило, офицер Хоран? – Потому что… я хорошо изучал дело Стайлса и вспомнил… что чуть более двух лет назад его отправили в «Violet Quarters», и даже до сих пор за ним пристально наблюдают. – То есть вы утверждаете, что Гарри Стайлс не мог улизнуть от усиленной охраны психиатрической больницы, чтобы изнасиловать, убить и спрятать тело Кендры Кинг в пещере? Потому что именно на это намекает мне заключение судмедэксперта, – Лиам поднимает лист бумаги на всеобщее обозрение. – В нем говорится, что девятилетняя Кендра Кинг была жестоко изнасилована, избита, о чем свидетельствуют следы на теле, и убита путем удушья веревкой. Здесь также написано, что она умерла чуть больше года назад. – Убийца Кендры имел неосторожность не воспользоваться презервативом во время изнасилования, поэтому собранная сперма была отправлена на ДНК тест для сравнения с ДНК Стайлса, любезно нам его одолжившим. Как выяснилось, совпадение двух ДНК было не стопроцентным, поэтому данная зацепка не смогла использоваться в качестве доказательства. – Но это означало, что сперма могла принадлежать только близкому родственнику Гарри, и как вы думаете, кому? Джо Милворд, его биологический отец, трижды был арестован за нападение и избиение, наряду с тем, что тринадцать лет назад подозревался в изнасиловании, и, естественно, чтобы доказать обратное, пожертвовал свою сперму на анализ. ДНК на самом деле показало, что он не трогал жертву, в изнасиловании которой тогда обвинялся. Но что насчет нашего с вами случая? – Мы сравнили сперму, найденную в Кендре Кинг с результатом анализа, сдавшим Милвордом тринадцать лет назад, – Лиам делает паузу, – совпадение: девяносто.. девять.. процентов. В комнате все это время стояла оглушительная тишина, нарушаемая только треском электричества. – Офицер Хоран, вы верите в то, что Гарри Стайлс мог убить семнадцать людей, начиная с одиннадцати лет – при упомянутых мною раньше доказательствах? Одиннадцатилетний зверски убил и изнасиловал женщину тридцати лет? Черт, меня удивляет то, что его вообще в этом обвинили. Найл ерзает на стуле: – Нет, сэр. Я не думаю, что Гарри Стайлс убил этих людей. Лиам улыбается: – Но он мог бы убить остальных шестнадцать человек, а Джо, возможно, изнасиловал и убил только Кендру Кинг, верно? Неверно. Благодаря прекрасной мисс Смит, которая так аккуратно поправила меня ранее, мы можем утверждать, что она на самом деле применяла тиопентал натрия на Гарри, убеждая его в совершенных шестнадцати убийствах, которых он по факту не совершал. Что насчет семнадцатого, то Джо был небрежен, и не думал, что кому-либо взбредет в голову отправиться искать десять тел, а Миранда просто не могла снова добраться до невинной головы Гарри и впустить туда еще одну иллюзию, потому что парень был в «Kedron». Найл кивает с недоумением на лице. Лиам усмехается, его сердце поет, просто потому что он – настоящий мастер своего дела, Зейн в этом не ошибся. – Спасибо, офицер Хоран. На этом все, ваша честь. хХх Луи, всем телом ощущая, как горит, дрожал от злости, и скучающе смотрел на голову судьи. Гарри мог сесть в тюрьму до конца жизни, а значит, это могли быть их последние несколько минут друг с другом. Слезы начинают жечь его глаза, когда вдруг он чувствует знакомую руку на бедре, – этим жестом Гарри пытался успокоить Луи. Юноши ничего не говорят, просто смотря друг на друга таким взглядом, который только они понимают. И как ни странно, это успокаивает Луи, достаточно сильно, чтобы остановить дрожь. Всеобщее внимание вдруг приковывается к правой части комнаты, где во главе присяжных стоит худая женщина. – Обвиняемую в попытке убийства и похищении, кем вы признаете Миранду Сазерленд? – твердо спрашивает судья. Для Луи комната шла ходуном, он чувствовал, как падает в себя. – Виновной. Луи чуть ли сваливается на пол, благо мужчину остановила рука Гарри, коснувшаяся его спины. Не вскрикнуть от облегчения, видимо тоже помог Гарри. Он услышал возмущенный шепот со стороны стола Миранды, когда к ней подошла пара полицейских, и женщина со всей злостью и гневом посмотрела на Гарри и Луи. – И по десяти пунктам обвинения в убийстве второй степени и изнасиловании, кем вы признаете Гарри Стайлса? Гарри хватается пальцами за пиджак Луи, быстро наклоняется к его уху и шепчет: – Неважно, какой будет вердикт, я всегда буду твоим, навечно...