Самое главное

– Я прямо охуеваю от всего происходящего! – улыбаясь, заявил Хосок, когда Хёнвон появился в офисе на следующий день. – Мой дисциплинированный друг без предупреждения пропустил три дня, потому что был милосерден к бедному омежке, живущему в его доме. – Охуевай потише, – шикнул на него Хёнвон, которого совсем не заботила незначительная, но все-таки реальная разница в возрасте. – Я здесь начальник, хоть и на пару с тобой – как хочу, так и охуеваю. И вообще, это ты бросил меня на полнедели, а не я тебя. Но ладно, самое главное, что ты вернулся. И самое главное, что у него, вроде, как с организмом получше стало. А то он нашего возраста, еще может семью завести, было бы обидно, если бы он не мог забеременеть. Хёнвон уселся за свой стол и подвинул к себе ноутбук. – Слышь, Хосок, – вполголоса, словно боясь, что их подслушают, начал он. – А как работает система избранных? Допустим, если у него уже есть истинная пара, и он ее знает, и они даже были вместе. У них были одновременные течки и гоны, и все подтверждено – они предназначены друг другу природой. Но потом их разлучили. Они могут жить по отдельности и не двинуться умом? Просто, как я понимаю, связь-то между ними уже должна быть очень крепкой, это же не просто так. – Я не знаю, честно. Но, в дальнем кругу семьи есть такая пара – избранные из избранных. – Хосок усмехнулся. – Они точно не могут по отдельности подолгу протянуть. Как-то они были в Сендае во время землетрясения, и дядя оказался с отцом в одном центре эвакуации, а другой дядя – тот, который омега – где-то потерялся. Если бы отец не видел их своими глазами, никогда бы не поверил, но они на самом деле вслепую друг друга нашли. Альфа как будто знал, где его омега, и очень страдал из-за завалов, потому что не мог перелезть туда – не пускали. И омега знал, где его альфа – он выбрал именно этот лагерь, когда его нашла группа спасателей. Отец говорил, что когда грузовик со спасенными остановился у ворот, альфа побежал туда со всех ног, и это было очень похоже на сцену из фильма. Он ничего не видел и не знал, телефоны не работали, сотовые потерялись или утонули, в общем, хрен знает, что там было… но короче, они друг друга учуяли. Там такая встреча была, люди вокруг аж аплодировать начали. – В Сендае? – удивился Хёнвон. – Это разве не Япония? Там, вроде… – Ну, да, люди там в основном делают вид, что ничего не видят, если такое происходит. Но я представляю, что там мои дядюшки устроили после такой разлуки. Так что если у Кихёна и был истинный, связь с которым подтверждена, то альфа, скорее всего, умер. По-другому вряд ли может быть. Потому что даже если у них такой случай, как у моих родителей – когда они встретились и совпали, но не полюбили, одна половина всегда страдает, даже если не хочет. И страдает страшно. Посмотри на Кихёна – он же спокойно живет, никуда не дергается, никого не ищет. Да и его альфа… не думаю, что он оставил бы свою омегу в борделе или где-то еще. – Тогда… тогда да, получается, что его уже нет. – А зачем тебе это? Он сказал, что у него был альфа? Хёнвон молча кивнул, втягивая и прикусывая губы. Говорить об этом не хотелось. * Он старался думать об этом как можно меньше, занимая себя работой и общением с Хосоком, но через некоторое время Кихён опять ворвался в его будни – весьма странным образом. Судя по всему, компьютер и все остальное он уже успешно купил, и вообще с каждым днем выглядел все увереннее и свободнее. Может быть, поэтому, когда Хёнвон зашел в кухню, чтобы взять из холодильника банку колы, Кихён, мывший в это время посуду, будничным тоном сообщил, что гон у Хёнвона, скорее всего, начнется в следующие два дня. – Твой природный запах обостряется. Сам не чувствуешь? – спросил он, аккуратно вставляя тарелку в сушилку и отрывая бумажное полотенце, чтобы вытереть руки. – А ты сам свой запах чувствуешь? – чуть резче, чем следовало, спросил Хёнвон. – Как будто это возможно. Кихён поднес к носу согнутый локоть и втянул воздух. – Я знаю, что пахну выпечкой. Не ванилью и не шоколадом, а именно тестом. Поэтому спасибо, что не укусил меня. Хотя, наверное, ты даже не хотел этого делать – может, тебе не нравится свежий хлеб или вообще мучное. Или все потому, что ты был абсолютно трезвым, пока у меня была эта горячка. Мы же не истинные, так проще. – А твой альфа почему не укусил? – Потому что я не хотел. Он уважал мои желания и хорошо себя контролировал. Мне не хотелось носить метку, хотя теперь я об этом жалею. Поэтому, когда встретишь омегу, не отказывай ей в этом – если она попросит метку или супружество. Это глупо. – Что именно глупо? Метка и супружество или отказывать в чем-то? Кихён посмотрел на него, задерживая взгляд на губах и подбородке. – Вот и еще признак – ты нервничаешь. А обычно ты спокоен. – Ну и хрен с этим. Я не знаю, зачем ты завел об этом речь. Я съеду сам, как только начнется. Кихён покачал головой и выбросил скомканное полотенце в ведро. – Нет, у меня есть предложение. Я могу помочь тебе сейчас, и тогда твой гон, может быть, вообще не начнется. Если ты утолишь свой организм заранее, то сможешь избежать внепланового отпуска. Ты, наверное, не знал и доктор тебе не сказал по каким-то причинам. Но так можно – если ты не с ист… – Хватит пиздеть об истинности, ладно? Это меня злит, особенно сейчас. Короче, я понял, если мы с тобой не венчанные небом избранники, то можно и так все погасить – если сейчас мы переспим, да? Тогда лучше подойди ко мне, чем стоять и разговаривать о том, чего нет. Кихён на удивление послушно подошел – без страха или нерешительности. Еще минуту назад Хёнвон и не думал о том, чтобы что-нибудь с ним сделать, но теперь почему-то в нем без труда проснулись совершенно определенные желания. – Если ты это делаешь сейчас только из чувства долга, то ничего ты мне не должен. Ты еще можешь сейчас остановиться, – предупредил Хёнвон, обнимая его за талию. – Иногда ты жутко меня бесишь. Вот прямо знаешь, до зубной боли, серьезно. Так и хочется взять твою голову и раздавить ее, как грецкий орех. – Не срывай на мне злость, хорошо? Я и сдачи дать могу. – Тогда у нас будет самый охренительный секс из всех возможных. Но лучше не начинай, все равно проиграешь. – Это ты сейчас говоришь о том, что хочешь голову мою раздавить, – напомнил Кихён. – Но я не делаю этого из чувства долга. Я просто думаю, что нет смысла стараться поступать стерильно. Ты ведешь себя так, будто кругом мне должен, хотя на самом деле это ты и Хосок мне жизнь спасли. А я что могу? Побыть с тобой, пока у тебя в жизни не появится особенный человек. – А если он так и не появится? – толкая его к столу, спросил Хёнвон. – Так и будешь спать со мной постоянно? – Как он может не появиться? Он все равно где-то есть. – Он мог умереть в раннем детстве или еще как-нибудь. Ты об этом не думал? – Я предпочитаю не думать о плохом. Оно и без того случается. – Ну, с тобой уже, можно считать, случилось. – Со мной слишком много всего случилось, – ответил Кихён. – Ты хочешь на столе? – А почему нет? – подхватывая его под бедрами и приподнимая, чтобы усадить на стол, поинтересовался Хёнвон. Конечно, отказ ничего бы не решил. Тем более что Кихён и не думал отказывать. – Тогда не укладывай меня на спину, ладно? Поясница будет болеть, а она мне еще нужна. – Я могу держать тебя так, – опять обнимая его, только теперь уже чуть повыше талии, сказал Хёнвон. – И тебе будет удобнее смотреть на меня. Мне нравится это – то, что ты всегда смотришь. И нравится аромат горячего хлеба. – Ты чувствуешь его сейчас? – спросил Кихён, улыбаясь так, словно услышал что-то очень хорошее. – У тебя обостряется обоняние в это время. – Хватит разговаривать, пожалуйста, – опасаясь, как бы он опять не завел свой любимый разговор о предназначенности, попросил Хёнвон. – Лучше поцелуй меня. Кихён действительно подтянулся еще немного и обхватил его шею обеими руками, прижимаясь настолько, насколько это было возможно в его положении. От мягкого прикосновения губ Хёнвон почувствовал, что в животе взорвалась новая галактика, и его даже качнуло вперед – в этот момент стол очень пригодился, иначе они бы точно упали. – Кажется… кажется, у тебя уже началось? Но я думал… что еще есть время, – прерываясь на короткие и почти целомудренные поцелуи, вслух размышлял Кихён. – Или это от близости? – Целуй нормально, – пропустив его предположения, на которые все равно не было ответа, потребовал Хёнвон. – Тогда сам целуй. – Тогда не отстраняйся, хорошо? – взяв его подбородок большим и указательным пальцами, попросил Хёнвон. – Я тебе не говорил? Мне нравятся поцелуи. – Еще бы с такими-то губами… – Тсс, – прикрывая глаза и делая глубокий вдох, предостерегающе прошипел Хёнвон. – А ты целоваться не умеешь. – Умею. – Ну и покажи тогда. – Я… я умею целоваться, но спровоцировать себя не дам, понятно? – после секундного перерыва, явно обдумав ответ, сказал Кихён. – Ладно. Ладно, как хочешь. Ты теперь не боишься? Я могу быть неосторожным. Настроение какое-то странное. – Не боюсь, – улыбнулся Кихён, и Хёнвон знал точно, что он ответил не назло, а честно. Он действительно не боялся. Сейчас все было совсем по-другому, потому что до этого они проводили время вместе, когда у одного из них не было выбора. В первый раз в таком состоянии был Хёнвон, а во второй – Кихён. И теперь, если подумать, у Хёнвона подступал тот же самый период, но между тем Кихён предложил погасить все эти гормональные всплески еще до того, как станет совсем худо, так что фактически сейчас Хёнвон все еще осознавал и контролировал себя. Ну, и Кихён не был тем человеком, которым ушел из борделя – он меньше боялся, больше понимал и уже точно знал, что его документы никуда не денутся. И все-таки они собирались переспать. В этом было что-то волнительное, щекотавшее нервы и заставлявшее сердце биться сильнее. Может быть, это и не имело значения, но ощущения менялись от мысли, что все, что говорил и делал Кихён, диктовалось не гормонами или другими условиями, а его собственными мыслями или желаниями. Во всяком случае, никто его не заставлял. Правда, понять, чем именно он руководствовался, было нельзя, поскольку Кихён очень хорошо скрывал то, что было в его голове. Чувствовалось какое-то напряжение, и Хёнвону это нравилось. – А что будем делать с подготовкой? – все еще держа его очень близко и крепко, спросил Хёнвон. – В прошлый раз она нам почти не понадобилась, но сегодня так просто не получится. – С подготовкой… – Кихён действительно задумался, продолжая смотреть на него. – Нам нужно уйти с кухни. Хёнвон сжал его чуть сильнее, и Кихён задохнулся – почти как маленький ребенок. Скорее от неожиданности, чем от хватки. – Останемся, ладно? – Тебе обязательно хочется потрахаться в кухне? – недовольно спросил Кихён. – В спальне ты тоже не будешь чувствовать себя свободнее, так какая разница, где вообще трахаться. Я серьезно. – А тебе нужно, чтобы я чувствовал себя свободнее? – спросил Кихён, слегка приподняв брови. Отвечать на этот вопрос почему-то не было никакого желания, и Хёнвон вздохнул: – Давай поменьше разговаривать. Ему было очень интересно, что чувствовал Кихён сейчас, когда был с ним не под влиянием гормонов или каких-то непонятных обстоятельств. Их сегодняшнее решение не было связано с желанием или необходимостью спасать чью-то жизнь, и это не было актом милосердия, как в прошлые разы. Хёнвону очень хотелось именно этого, и до текущего момента он совсем об этом не подозревал. Он отпустил Кихёна, позволив ему свободно усесться на столешницу и поднимая его футболку. Вот в чем была разница – в первый раз Хёнвон не смотрел на него или смотрел, но не видел, а во второй раз Кихён не думал о том, что на него смотрели. А сегодня они оба очень четко понимали суть происходившего, и Кихён даже немного сжался под внимательным взглядом. Хёнвон отложил футболку на стул и провел пальцами свободной руки по его ключице, выступавшей не остро, но заметно. В Кихёне все было таким – без угловатости, хотя он был довольно худым. Касаясь его кончиками пальцев, Хёнвон опустил руку ниже, к груди и прошелся по ней, слегка задев сосок, отчего Кихён вздрогнул и слегка отстранился. Его кожа была почему-то прохладной, но не липкой, хотя поначалу Хёнвон подумал, что он вспотел или просто разнервничался. Слегка задевая его плечо ладонью, он поднял руку к его шее и положил ее, словно обхватывая – большой палец оказался на линии подбородка. – Ты мне нравишься, – сообщил он совершенно серьезно. – Это не твое, – не делая попыток стряхнуть его руку, мрачно ответил Кихён. – А чье? – Ничье. – Тогда я не краду. А пока я не вор, все в порядке. Ты ведь сейчас только сам себе принадлежишь? И ты мне разрешил. Сам. В ответ Кихён сам потянулся к нему, и на сей раз поцелуй получился абсолютно другим – медленнее, глубже и теплее. В процессе Хёнвон опять подгреб его поближе, усаживая почти на самый край, и Кихён обхватил его ногами, чтобы было удобнее держаться. Или просто, потому что захотелось. Во второе верилось охотнее. А потом Кихён лежал на столе, и Хёнвон, тоже почти раздетый, держался за края столешницы, склонившись и прижавшись лицом к его животу, почти сразу под четко проступившей линией ребер. Они уже исцеловали друг друга, и Хёнвон все еще чувствовал легкое покалывание на плечах – там, где побывали губы Кихёна. Было ощущение полноты, как будто он уже получил то, чего ему хотелось, и теперь мог успокоиться. Даже пробежала мысль, что можно было бы перебраться в спальню и улечься в постель вместе. – Знаешь, чего я хочу? – вполголоса спросил Кихён. – Чего? – поводив носом по его коже, отозвался Хёнвон. – Потрахаться уже. Или ты передумал? – Я тоже хочу. Но я не хочу уходить за смазкой. Кихён положил обе руки на его плечи, вложив в этот жест что-то помимо желания просто прикоснуться. – Я тебе открою секрет. Если не торопиться, смазка не потребуется. – Но больно же будет, – удивился Хёнвон. – Смазка вырабатывается не только при течках, – приподнимая голову, объяснил Кихён. – Просто не все об этом знают. Вернее, не все хотят знать. В голове мгновенно как будто свет зажегся – перспектива сделать это вот настолько осознанно, показалась нереальной и до крайности привлекательной. До этого Хёнвон даже и предположить не мог, что такое возможно – он и вправду почти никогда ничего об этом не слышал. – А что нужно делать? – спросил он, перемещая руки на бедра Кихёна и ощущая, как внутри зародился огонек предвкушения. – Научишь? – Посмотри на меня, – попросил Кихён, и Хёнвон послушно поднял лицо, переводя взгляд на него. Кихён взял его руки и убрал их со своих бедер, одновременно приподнимаясь и упираясь пятками в края стола. Стянул с себя штаны и сдвинул их пониже. Поняв, что ему требовалась помощь, Хёнвон вытянул штанины совсем, снимая их через ступни и роняя на пол. Все так же молча, Кихён взял его правую руку и потянул к себе, направляя между бедер. Знакомое ощущение теплой и мокрой ткани поначалу вообще ничего не сказало Хёнвону, потому что было слишком неожиданным. – Можешь потом сам пойти и кого-нибудь научить, – наконец, сказал Кихён. – Можешь даже давать платные мастер-классы. Хёнвон снова зарылся лицом в его живот, борясь с желанием закричать от радости. – Я хочу, чтобы так было всегда, – пробубнил он, надеясь, что Кихён не разберет слов. – Или хотя бы почаще. Конечно, смазки было не очень много, но все равно вполне достаточно. Она была такой же теплой, как и кожа Кихёна, и Хёнвон несколько раз пересиливал желание поднести руку к носу и удостовериться в том, что пахнет она точно так же, как в период течки – хотелось без конца убеждаться в том, что она была настоящей. Однако Кихёну, наверное, уже надоело возиться, и он нетерпеливо ерзал на столе, пока Хёнвон удостоверялся в том, что все в порядке, и никто не пострадает. Только прижавшись к расслабленному входу, Хёнвон вдруг понял, что и сам очень сильно хотел именно этого – обладания на физическом уровне. Вообще это было глупо – с его точки зрения, чтобы обладать Кихёном физически, нужно было вообще влезть в его кожу и забрать к себе целиком, но в реальности максимум, что было позволено – проникнуть в него так и прижать к себе все остальное. И замереть, не двигаясь, оставаясь полностью погруженным в него. Кихён вздохнул с неприкрытым облегчением и обнял его в ответ, слегка приподнимая подбородок и упираясь макушкой в столешницу. Открывшаяся шея выглядела очень привлекательно – беззащитная и гладкая, с проступившим адамовым яблоком. Помня о его просьбе поберечь поясницу, Хёнвон полежал так еще немного, а потом подхватил его под спиной и усадил, выпрямляясь сам и не выходя из него. Кихён прижался к нему еще сильнее и обхватил его теперь уже голыми ногами. Слова «Это не твое» показались просто словами. Хёнвон предпочел выбросить их из головы, пока двигался внутри, стараясь быть как можно аккуратнее. Когда Кихён вздрогнул и откинул голову назад, проглатывая стон и цепляясь за него особенно сильно, Хёнвон подумал, что это было куда важнее всяких формальностей. * Ничего не сработало. Гон все равно начался, причем по силе почти такой же, как и в первый раз. Кихён ошибся в расчетах или просто не учел, что организм Хёнвона все еще работал не так, как у обычного альфы. Поэтому запереться в доме все равно пришлось. Правда, теперь Хёнвон быстрее приходил в себя – несколько раз он даже успевал заметить, как проходила сцепка. Кихён в это время лежал спокойно и старался не шевелиться, чтобы не причинить боли ни себе, ни ему. Ощущения были очень странными – Хёнвон знал, что Кихён не мог забеременеть сейчас, но все-таки чувствовал какую-то непонятную радость от того, что их тела оставались соединенными еще какое-то время. Наверное, это была та самая хрень из генетического кода, о которой Кихён говорил тогда. – Я знаю, каков ты в своей горячке, – сказал Хёнвон в один из таких моментов. – Ты знаешь меня в моей. Что нам скрывать? – Предлагаешь проводить это время вместе постоянно? Пока я не съеду? – Да. Это же не отношения, я ни к чему тебя не обязываю. Мне и самому это сейчас не нужно. – Отношениями бы это стало, если бы мы трахались еще и помимо этого времени – уже только по желанию, а не по необходимости, – согласился Кихён. – Только обещай мне, что не повяжешь и не укусишь меня, когда я буду беззащитен. Хорошо? – Я не могу тебе такого обещать, но постараюсь, – честно ответил Хёнвон. – Приложу все силы. – Просто… раз уж мы собираемся проводить это время так, и я могу не пить блокирующие таблетки, то принимать контрацептивы мне тоже не хочется, – признался Кихён. – Мое тело и так почему-то странно на все реагирует и не вырабатывает гормоны по-нормальному, а если я начну пить еще и искусственные, я даже не знаю, что случится. – Риски минимальны, наши внутренние процессы не совпадают, так что не бойся того, чего может и не произойти. – Ты не любишь об этом говорить, но да, сейчас ты прав. Потому что… – Потому что просто так получилось. И это нам на руку – ты не хочешь беременеть, я не хочу жениться. Все справедливо. Если бы мы были такими, то во время гона, да еще и при твоей течке я бы точно тебя повязал. – Твой истинный родит тебе пятьдесят детей, – сказал Кихён, прежде чем закрыть глаза. – Устал я. Спать хочу. – Ты собираешься в сцепке уснуть? – Ага. Привыкаю, наверное.