Самое главное

За неделю до предполагаемого дня родов Хёнвон вышел в отпуск и заперся в доме вместе с Кихёном. Правда, Хёбин попросилась на волю чуть раньше – не досидела аж целых три дня. До рождения ее родители успели несколько раз поссориться и помириться, заказать через интернет кучу дополнительной одежды и постельных наборов для детей, а также сменить детскую кроватку и отправить на чердак ту, что Кихён выбрал еще пару месяцев назад. Они постоянно что-то обсуждали, ходили по саду или сидели за кухонным столом. Кихён почему-то начал есть довольно много меда, и Хёнвон стал опасаться, как бы с ним чего не случилось – все-таки поглощать столько сладкого вредно даже беременным. А потом посреди ночи Кихён позвонил ему и сообщил довольно-таки взволнованным, но тихим голосом, что собирается родить, потому что воды отошли, и тянуть дальше уже некуда. Хёнвон не особенно запомнил детали – как усаживал его в машину, как ехал в больницу и материл навигатор, как одновременно пытался дозвониться доктору, пока Кихён не наорал на него, чтобы внимательнее смотрел на дорогу. Он вообще-то очень хорошо водил машину, и никто никогда не жаловался, но ему было так страшно, что Кихён родит на заднем сидении, что он не знал, какую скорость вообще выбрать, чтобы не опоздать и не влететь в аварию. В больнице доктор сразу отправил его дезинфицироваться в ультрафиолетовую камеру, а Кихёна уложили и увезли. Хёнвон простоял в странной комнате под синей лампой примерно две минуты, но за это время успел передумать кучу всего, и самым большим страхом для него была перспектива потеряться и не найти родильное отделение. Хорошо, что прямо за дверью его ждала медсестра, державшая в руках какое-то белое шмотье в пакете, и любезно проводившая его в операционную или куда там вообще. Перед дверью на него надели то самое белое нечто, подозрительно напоминавшее рубашку-обнимашку, а потом впустили. Правда ничего интересного увидеть или услышать не удалось, поскольку Кихён наотрез отказывался как-то комментировать свое состояние, а сама операция прошла довольно быстро. Все, что ему довелось – подержать Кихёна за руку, пока врачи делали свою работу. Они ни о чем не говорили, но Хёнвон понимал, что страх Кихёна был качественно другим, нежели его собственный – они боялись разных вещей и думали о разном. Но в итоге все обошлось – им показали чумазую и возмущенную бесцеремонным вмешательством в ее теплый мирок девочку, а потом Хёнвон держал ее, пока врач справлялся с пуповиной. И это было самым большим счастьем – смотреть на складку между нахмуренными крошечными бровками. У нее были брови, а остальных волос еще не было. Это было миленько. Хёнвон не особо ориентировался во всех этих процедурах, но утром после почти трех литров кофе он почувствовал себя достаточно сильным, чтобы отправиться решать формальные вопросы – дать ребенку имя и, что самое главное, свою фамилию. Перед этим он зашел к Кихёну, которому еще даже не разрешили поесть, отчего он находился в не самом лучшем расположении духа. – Живот все еще есть, и это странно. Говорят, он сократится через пару-тройку дней, – сидя на своей роскошной койке с приподнятой спинкой, сообщил он. Его лицо было настолько бледным, что почти отливало голубизной, и Хёнвон еще подумал, что видел его в самых разных оттенках – зеленым тоже. – Ничего страшного, – усаживаясь на стул рядом с койкой, сказал он. – Я пришел спросить, точно ли ты хочешь назвать ее Хёбин. Может, лучше Субин или Ынбин? Или Хебин. Кихён еще до этого говорил, что хотел назвать девочку Хёбин, но имя для мальчика он так и не придумал, а потому оставлял эту задачу на Хёнвона. Правда, теперь он должен был быть доволен – родилась девочка, явно не альфа. – Хёбин, – серьезно глядя на него, сказал Кихён. – И точка. – Ладно. Тебе виднее. Назовем ее Хёбин. Пусть вырастет такой же красивой, как это имя. – Она уже такая красивая. – Господи, только не начинай, – улыбнулся Хёнвон. Уходить не хотелось – хотелось побыть здесь, с Кихёном еще немного. Тот в своей больничной рубашке в мелкий цветочек выглядел очень мило, да и растрепанные волосы дополняли образ. В утреннем свете он походил на ребенка, и Хёнвону очень хотелось щелкнуть его на память вот таким – усталым и сонным, но в целом умиротворенным. – Спасибо тебе, – наклоняясь вперед, чтобы взять его за руку, сказал он. – Это лучшее, что случилось в моей жизни. Хотелось бы, чтобы для тебя это было так же. Кихён неожиданно улыбнулся – искренне и тепло. – В моей жизни это совершенно точно лучшее. У тебя еще будут другие моменты. Обещаю. Ругаться не хотелось, и Хёнвон решил ничего не добавлять. * Понять, как именно распределялось время, не удалось – в самые первые месяцы Хёнвон подумал, что оно было очень медленным, поскольку почти ничего не происходило. Хёбин постоянно спала, Кихён занимался тем, что продвигал свои фото в сети и уделял все внимание детской жизни. Хёнвон видел их по утрам, когда они завтракали вместе – Кихён приносил Хёбин в корзинке, которую специально устанавливал за столом, чтобы можно было есть и следить за ней. Еще они встречались по вечерам, когда он возвращался с работы и заходил к ним в комнату. Теперь в комнате Кихёна даже пахло по-другому – детский запах был абсолютно везде, и ощущался даже сильнее, чем тот самый аромат выпечки, к которому Хёнвон уже привык. Хёбин постепенно росла и становилась все красивее – когда Кихён отметил в своем альбоме третий месяц и вклеил фото, Хёнвон заметил, как сильно она изменилась. – Такая рыбка, – разглядывая ее серьезное во сне личико, сказал он. – Она же теперь чаще просыпается? – Да, она теперь больше бодрствует. Просто ты застаешь ее спящей. А так у нее уже другой режим. Скоро будет совсем интересно. – У нее твое лицо. – Со временем она еще много раз изменится. Хёнвону было, в сущности, все равно, на кого она походила. Его родителям тоже – хотя отец постоянно отчитывал его за беспечность и ни разу не упустил случая как-нибудь ему напомнить о том, что расслабляться нельзя ни в коем случае, Хёнвон знал, что они были безумно рады видеть Хёбин. Они приезжали раз в неделю и проводили с Кихёном по несколько часов, а еще пару раз до выходных заходил Хосок – играл с ней или просто сидел и болтал с Кихёном о всякой ерунде. Несмотря на почти полную изоляцию – Кихён так никуда и не выходил – скучно и пусто в доме не было. Даже Минджи, с которой у Кихёна все еще были довольно напряженные отношения, была без ума от малышки. Хотя, возможно, ее позитивное настроение поддерживалось еще и тем, что теперь у Кихёна не было времени все за ней переделывать и как-то с ней конфликтовать. Хотелось, чтобы эта жизнь длилась годами, и чтобы ничего в ней не менялось, но рассчитывать на это было просто глупо. Работа двигалась дальше, и проекты следовали один за другим. Деятельность их компании заключалась в посредничестве между инвесторами и авторами проектов – они с Хосоком выбирали наиболее перспективные на их взгляд идеи и убеждали других людей вкладывать в них деньги, получая определенный процент от прибыли, выходившей в итоге. Иногда это были разовые платежи, иногда нечто вроде комиссии в течение первых лет, если проект становился действительно успешным и прибыльным. За время своей работы они успели свести уже двадцать разных проектов, потому что умели вкладываться в свое дело полностью и не отвлекаться, но теперь настало время позаботиться не только о деловой репутации – компания нуждалась в рекламе на социальном уровне. Хосок уже давно говорил об этом – о том, что им предстояло взять один проект в форме благотворительности. Просто свести людей с инвесторами, ничего с них не взяв. Разумеется, речь шла не о коммерческом проекте или каком-нибудь стартапе, лучше было взять что-то творческое или общественное. В конце концов, они остановили выбор на проекте по выбору лечения для детей с хроническими заболеваниями, поскольку оба сочли его наиболее важным и полезным для людей. К тому же, судя по всему, автор проекта был в этом деле новичком, а значит, еще не успел «осучиться», как это называли в их деловых кругах. Не успел озвереть и научиться искать везде лазейки для наживы, если говорить интеллигентно. Хосок созвонился с этим человеком, назначил встречу и заранее предупредил, что они еще не полностью утвердились в решении взяться за сотрудничество, и многое все еще зависело от того, насколько проработанной и вообще разумной была идея. Автор пригласил их в свой скромный офис, находившийся на первом этаже жилого дома и соседствовавший с продуктовым магазином, и само его расположение уже тоже о многом говорило. Оставить машину следовало на парковке, отведенной для покупателей, поскольку никаких специальных мест у офиса не было. Заезжая на парковку и выбирая подходящее место, Хёнвон вдруг почувствовал нечто вроде удара в солнечное сплетение – он даже на секунду сбился, и Хосок еще схватился за руль со своего места, чтобы они не врезались в чужую машину. – Ты чего? Сердце колотилось как перед смертью, и Хёнвон, ощущая, как лоб вмиг покрылся холодным потом, опустил голову на руки, придавив их к рулю. – Дай мне минуту собраться. Что-то мне нехорошо. – Да хоть час, только не умирай. «Он здесь». Вот и все. Хёнвон поднял лицо и стал оглядываться, стараясь найти этого человека. Мысль была такой резкой и четкой, что он даже не сомневался в ее правдивости. И в том, что его омега был парнем, а не девушкой. Откуда он это знал? Его никто не предупредил, ему просто вложили в голову эту мысль и вытянули душу одним выдохом. Нет. Кихён предупреждал его. Так все и произошло – никто ему не говорил, он просто знал, что его омега здесь, совсем близко. – Ты что? Ты никого не сбил, не бойся, – неправильно понимая его беспокойство, улыбнулся Хосок, хлопая его по плечу. – Все нормально, Хёнвон-а, это же… – Ладно. Пойдем, чего время терять. – Ты хоть немного успокойся, ладно? А то испугаешь его, еще не захочет с нами работать. Мы долго его выбирали, помнишь? Хёнвон кивнул и все-таки вышел из машины – захотелось подышать. И вот оно произошло – из здания, в которое они должны были войти, выбежал парень. Красивый и тонкий, с открытой улыбкой и светящимися глазами. Он смотрел на Хёнвона, и его лицо было физическим воплощением счастья. Ноги как будто сами понесли к нему. – Добрый день, я Ли Минхёк, – поклонился парень, протягивая руку. – Добрый день, приятно познакомиться, я Че Хёнвон. Когда их ладони соприкоснулись, Хёнвону показалось, что мир, который до этого был словно в беспорядке, наконец, приобрел последнюю деталь, без которой гармония была невозможна. И все мелкие элементы, складывавшиеся в картину мироздания, вдруг нашли свои законные места. Все стало правильным. Как будто он нашел то, чего ему страшно недоставало – то, о чем сам не знал, но без чего теперь уже не мог представить свою жизнь. Хосок, вышедший из машины чуть позже, уставился на них со своего места, не решаясь подойти. Минхёк очень быстро, почти незаметно пробежал взглядом по руке Хёнвона и, не найдя на ней кольца, вздохнул – даже плечи опустились. Правда, он сразу же извинился, будто сделал что-то плохое, хотя все было правильно. – Прости, я не должен был… – Все хорошо, я… Свободен? Может быть, поэтому Минхёк испытывал лишь радость от встречи, а Хёнвона этот момент в самом начале почти убил. Но сейчас его сознание тоже наполнялось счастьем, и он ничего не мог с этим поделать, даже при том, что понимал – Кихён и Хёбин ждали его в доме.