Самое главное

Ничего еще не произошло, и он ничего не сделал – они просто обсудили с Ли Минхёком детали работы над проектом, обменялись телефонными номерами и разошлись. Они ни о чем еще не договаривались, и даже не упоминали о том, что почувствовали, хотя теперь Хёнвон знал точно, что Минхёк испытывал то же самое, что и он. Однако они оба решили не торопиться, причем, не сговариваясь. Наверное, это тоже было частью их взаимной предназначенности – то, что они мыслили в какой-то степени одинаково. Но даже при том, что ничего настоящего еще не случилось, Хёнвон все равно боялся возвращаться домой. Он думал об этом по дороге – о том, что рядом с Кихёном он всегда чувствовал себя неуверенно, дискомфортно или, по меньшей мере, странно. Может быть, дело было в самом Кихёне – у него был сложный и порой грубоватый характер. А может быть, дело было в том, что они просто не должны были жить вместе. Но почему тогда, несмотря на страх, Хёнвон все равно хотел вернуться к нему и увидеть его? Кихён не всегда успевал встретить его у двери – поскольку его комната находилась на втором этаже, иногда он даже не слышал, как Хёнвон возвращался домой. В последнее время забота о Хёбин стала отнимать больше сил, и он стал совсем рассеянным, что было необычным для него. Хёнвон вошел в дом, оставил портфель прямо на полу у двери, снял плащ, пошел в ванную комнату и помыл руки, после чего, не задумываясь и не позволяя себе совсем струсить, поднялся наверх. Он немного постоял у двери, а потом все-таки постучался – не потому что Кихён запирался, а потому что его нужно было предупредить. – Ага, я слышу, – ответил Кихён из-за двери. Судя по голосу, он не спал и был в хорошем настроении. Он взял ручку и потянул створку на себя, зная, что первым делом увидит кроватку, а потом самого Кихёна – когда он не спал, то сидел рядом с Хёбин, и даже столик с ноутбуком подтащил поближе к ней. Кихён повернулся к нему, держа в руках какую-то старомодную погремушку и улыбаясь. С его улыбкой тоже ничего не произошло, но Хёнвон как-то понял, что он все увидел. Кихён не изменился в лице. За секунду до этого он смотрел на Хёбин, и его взгляд даже не успел остыть – он был теплым и мягким, совсем не таким, каким становился, когда Кихён улыбался чужим детям в парке. Хёнвон помнил, как он умилялся над малышами и как старательно снимал их на камеру, чтобы они выглядели красивыми и счастливыми, но когда он смотрел на Хёбин, он как будто начинал сиять изнутри. С этим светом ничего не случилось – он был таким же нежным и спокойным. Даже несмотря на то, что Кихён теперь все знал. – О, – только и выдохнул он, наблюдая за тем, как Хёнвон входил и выбирал место, чтобы усесться. – Мда… Как ты и говорил. – Надо же, – возвращаясь к Хёбин, вздохнул Кихён. – Это как смерть – сколько ни готовься, все равно неожиданно. – Вроде того. – Но ты должен быть счастлив. – Слова «счастье» и «должен» не очень хорошо сочетаются. – Не в этом случае. Это девушка? – Нет. – Он красивый? Хёнвон кивнул, не зная точно, видел ли Кихён – он смотрел в окно и не знал, как вернуть свой взгляд к кроватке. Казалось, будто он в чем-то провинился, хотя на самом деле уж Кихён-то точно знал, что это было неизбежно. – Это хорошо. Тогда… я думал… неважно, мы решим этот вопрос немного позже, да? – Что ты хочешь решить? – все-таки переводя на него взгляд, спросил Хёнвон. Кихён улыбнулся – теперь уже точно адресуя эту улыбку ему. – Что нам делать дальше. Как нам жить. А теперь подойди к кроватке, она не видела тебя целый день. И не запрещай себе быть счастливым, господи, что ты сидишь с таким лицом. Я ведь знаю, что это такое. Мы ведь равны? Так что я не считаю, что в твоей жизни не должно быть чего-то такого, что было у меня. А у меня был человек. И это было так… я не могу объяснить, но теперь ты и сам знаешь. Хёнвон встал и подошел к кроватке – Хёбин не спала, но поскольку сидеть еще не умела, радостно дернула ножками, увидев его. Голос она слышала уже несколько минут, так что наверняка ждала. Конечно, Кихён утверждал, что в будущем она могла очень измениться, но пока что она была почти точной его копией – даже улыбалась как он. Хёнвон подумал, что было бы удивительно, если бы с возрастом она приобрела какие-то другие черты и стала бы походить на него самого – они с Кихёном даже отдаленно друг друга не напоминали. – Привет, рыбка, – улыбнулся Хёнвон, забывая обо всем. Даже о том, что случилось днем на парковке. Родительская любовь перевешивала все, и это тоже было естественно. – Мне-то хорошо, – вздохнул Кихён, отходя от кроватки и убирая ноутбук на подоконник. – А тебе придется разрывать себя по разным местам. * Еще два дня вообще ничего не происходило, даже Хосок ни о чем не говорил, и Хёнвон подумал, что Минхёк, наверное, тоже был напуган. В их возрасте встретить своего истинного было сложно. Это Кихён увидел своего еще школьником, и они имели возможность сложить свои жизни взаимно, опираясь друг на друга. Хёнвон и Минхёк встретились уже взрослыми людьми, выбрали профессии и жизненный путь, не зная друг о друге ничего. Может быть, их случай был другим? Может быть, этот всплеск ощущений был таким сильным, потому что они увиделись впервые? Может, встречаясь позже, альфа и омега уже не имели той самой связи, о которой говорил Кихён? Хёнвон все чаще думал, что мог бы поставить точку и просто договориться с Минхёком – просто обсудить с ним то, что они почувствовали, и продолжить жить дальше, как до этого. Или не как до этого – может быть, поняв, что между ним и его появившимся истинным нет связи, Кихён мог бы хоть немного сбросить свои шипы? Потому что Хёнвона все еще волновало его присутствие – не тревожило, а именно волновало. Он все еще радовался тому, что Хёбин была похожа на Кихёна, он все еще думал о будущем вместе с ними. Однако ничего не получилось. Кихён его опередил. В том, что в комнате был идеальный порядок, не было ничего необычного – скорее, было бы странно, если бы Кихён жил среди вещей, разбросанных как попало. Однако порядка, больше похожего на пустоту в этой комнате не было уже очень давно. Наверное, с тех пор, как Кихён вообще в ней поселился. – Что это? – находя взглядом сложенные в углу чемоданы, спросил Хёнвон, останавливаясь в дверях. – Куда-то собрался? Кихён поднял голову от кроватки и приложил палец к губам. Ну, да, сегодня Хёнвон вернулся чуть раньше, и Хёбин еще спала. – Выйдем? – предложил Кихён, поднимаясь и разглаживая складки на домашнем свитере. Хёнвон засмеялся, отказываясь верить, что это действительно происходило – Кихён собрал вещи, даже детские. И они еще собирались об этом говорить. – А это что-то изменит? Зачем тебе со мной разговаривать, если ты все решил? И куда ты уедешь? К Хосоку? Так он еще тоже истинного не встретил, какая разница. – Выйди, – повторил Кихён, уже не предлагая, а требуя, чтобы к нему прислушались. – И не паясничай. – Не говори со мной, как с ребенком. Мне больше пяти месяцев, если ты не заметил. – Выйди и подожди меня там. – Со мной выйдешь, – хватая его за руку и вытягивая из комнаты, прошипел Хёнвон. Ему очень хотелось сделать Кихёну что-нибудь плохое. Он вытащил его за дверь и почти швырнул дальше в коридор, так что Кихёну пришлось сделать еще несколько шагов, чтобы затормозить. – Хочешь уехать, значит? – Да. Я уже снял квартиру, это недалеко. Хёнвон ударил кулаком по перилам лестницы, не зная, куда деться от своей злости, и как выплеснуть ее так, чтобы Хёбин не проснулась. Его почти трясло от желания закричать или сделать что-нибудь еще более безрассудное, но все, что он мог – это просто стоять и смотреть на Кихёна, отвечавшего на его взгляд прямо и твердо. Эта маленькая зараза уже все решила. – Я не хочу, чтобы ты уезжал. – Давай-ка я кое-что тебе объясню, – отходя еще на несколько шагов и увеличивая расстояние между ними до безопасного, удивительно спокойно заговорил Кихён. – Ты этого не знаешь, и твои родители тебе не рассказали, поэтому ты сделал то, что сделал. Но теперь тоже не поздно все исправить, поскольку жизнь впереди длинная, и никто не может застраховать тебя от других, еще более серьезных ошибок. Хёнвон-а, дай угадаю – ты уже со средней школы знал, что займешься бизнесом, а не пойдешь работать в офис к чужому дяде, да? – Какое это имеет отношение к нашему разговору? – Самое прямое. Так да или нет? – Да. – Скажем… в старшей школе ты узнал о том, что есть такой бизнес как поддержка инвестиций и посредничество. Я прав? – В самом конце старшей школы. – Один хрен. У вас было несколько вариантов благотворительных проектов – для больных раком, для получивших ожоги, для матерей-одиночек и детей-инвалидов. Именно ты выбрал последний. Я просто говорил с Хосоком об этом вчера. – И он все тебе рассказал? – А не должен был? – приподняв брови, улыбнулся Кихён. – Не вижу никакой вселенской тайны в этом деле. В том, что ты встретил истинного, нет ничего стыдного, даже при том, что сейчас у тебя есть ребенок. Ты можешь так жить, просто тебе будет очень тяжело. К тому же, я все равно узнал, что ты с ним познакомился. – Ладно, проехали. Дальше что? Кихён прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди, опуская голову. Казалось, будто ему было непросто говорить об этом. – Ли Минхёк мог выбрать любую профессию, но я уверен, что он с самого детства любил заботиться о других. В старшей школе он, скорее всего, выбрал социальное направление и готовился к работе в этой области. И даже не найдя партнеров, он продолжил развивать свою идею и искать поддержку, хотя это было непросто – подумай, он несколько лет работает совершенно один, и центры лечения и рекреации только ждут от него помощи, но никто не хочет его поддержать. Думаешь, у него не возникало мысли все бросить? Но он не бросил. – Ты сейчас знаешь о нем больше, чем я. – Я и еще больше знаю. О вас обоих. Понимаешь ли, Хёнвон, это так работает – система истинных, вложенная в нас кем-то или чем-то, что за гранью нашего понимания. Это не судьба, потому что в большинстве случаев мы многое можем решить сами, но в каком-то роде… ты ведь счастлив на своей работе? – Хёнвон кивнул. – И он счастлив заниматься тем, чем сейчас занимается. Но ваши пути изначально вели вас к этой встрече. Ты понимаешь? Ты выбрал бизнес, и он выбрал социальную сферу – потому что вы должны были встретиться. Вы как лучи одного угла – начали черт знает, где, но сошлись в одной точке. Вы годами строили свою жизнь ради этой встречи. Чтобы увидеть друг друга именно там, именно в тот момент. Именно после того, как твоя альфа-сущность пробудилась и стала абсолютно определенной. Поэтому ваша встреча случилась так поздно. Люди жили так тысячами лет до нас и еще столько же будут жить. Никто не может этому сопротивляться. Поступая так, как тебе хочется, следуя за своим дарованием или сердцем, ты в конечном итоге все равно встречаешь его. Так должно быть. Твои выборы, которые ты сделал с детства, твои интересы, которые ты выделил в школе – все это вело тебя к нему. Как я могу вмешаться? – Значит, ты уйдешь, несмотря ни на что? И заберешь нашу дочь? – Конечно. У меня только она, а у тебя еще все впереди. Хёнвон уселся прямо там, где стоял, и оперся спиной о перила. – Я так не хочу. Кихён подошел к нему и уселся напротив. В другое время, если бы Хёнвон швырнул его так, как он сделал это пару минут назад, Кихён обязательно сделал бы что-нибудь в ответ, но сейчас он был спокоен и доброжелателен. И это пугало больше всего. – Мы не расстаемся, потому что мы не вместе, – сказал он, стараясь заглянуть Хёнвону в глаза. – Тогда прикоснись ко мне. Тронь меня сейчас, если между нами все так просто. Тогда отмени тот поцелуй в моей детской комнате – аннулируй его как-нибудь, если ты такой умный. * Все-таки Кихён уехал и забрал с собой Хёбин. На следующий день, вернувшись в пустой дом, Хёнвон даже не удивился, хотя все равно поднялся наверх, чтобы посидеть в той комнате, где два с половиной года прожил Кихён. Пять месяцев вместе с Хёбин. В его жизни появился истинный, но Хёнвон не чувствовал, чтобы что-то приобрел. Пока что он только терял, причем самое главное в своей жизни. Утешало одно – тогда, сидя перед ним в коридоре второго этажа, Кихён к нему так и не прикоснулся.