Не оглядывайся назад

ПОВЕСТВОВАНИЕ: Диана       Эти несколько дней с Антоном пролетели как одно мгновение, и мне даже показалось, что их и не было вовсе. Мы все время проводили вместе, за исключением тех редких часов, когда его вызывали на съемки, как и сейчас. Шастун запускает новое шоу, и перед гастролями, на которые они уедут уже послезавтра, ему нужно успеть доснять несколько эпизодов. Насколько я поняла из его объяснений, это будет что-то вроде небольшого видео из разных зарисовок-пародий, и импровизатор пообещал, что я буду первой, кому он покажет его еще до выпуска на ютубе.       Решаю сделать уборку, чтобы отвлечься от мыслей о скором отъезде Шастуна в тур. Признаться честно, мне всегда было тяжело переживать его гастроли, но тогда он все же отсутствовал как друг, а сейчас все по-другому. Теперь я знаю, что значит быть его девушкой, по крайней мере, я себя таковой считала, и его прикосновения и поцелуи стали для меня настоящим наркотиком. Я понимаю, что так не должно быть, но на самом деле мне плевать. Беру в руки тряпку и, воткнув в уши наушники, начинаю протирать подоконники. Пританцовывая в такт любимой мелодии, обдумываю проект тому самому вредному заказчику, которого мы с Даней наставили на путь истинный. Однако мысль, ухватившись за имя друга, повела меня совсем в другую степь.       То, сколько он сделал для меня, не передать словами. Тем более, в период, когда мне было ужасно после того поцелуя с Антоном, Даниил был единственным человеком, который смог меня отвлечь. И кажется, делал он это совсем не из дружеских побуждений. Я всегда внутренне понимала это, но из-за боли в душе от молчания Антона, от осознания того, что я ему не нужна, и что скоро мы станем друг другу чужими людьми, я позволила себе почувствовать симпатию и заботу другого человека. Я хотела дать себе понять, что не только Шастун способен вызывать у меня такие эмоции. Но как оказалось, только он. Только сейчас понимаю, что Николаев не звонил мне все эти три дня, и решаю связаться с ним сама. Парень каждый день писал мне смс или звонил, чтобы поинтересоваться моим самочувствием, и его молчание наводило на не самые приятные мысли. Мне становится стыдно от того, что я настолько выпала из реальности и совсем забыла о существовании друга. Подхожу к телефону, откидывая тряпку в сторону, и набираю номер Даниила. Долгие гудки навевают ужасные мысли, и внутри образовывается маленький тревожный ком. Набираю парню еще несколько раз, но тот все также не отвечает. Пишу ему сообщение с просьбой перезвонить, как сможет. Прикусываю нижнюю губу, беря в расчет тот вариант, что он просто обиделся на меня за то, что игнорировала его все эти дни. Откладываю телефон обратно на стол и глубоко вздыхаю от чувства вины и дискомфорта внутри.       Дурочка, Ковалевская, ничего больше не скажешь.       День проходит достаточно быстро, потому что мне все-таки удается отвлечься от всех негативных мыслей, и с головой погрузиться в уборку. Веселая музыка в ушах создает нужное настроение, и я метр за метром выдраиваю свою квартиру до блеска. Не помню, чтобы я когда-то любила убираться, но почему-то сейчас это доставляет мне реальное удовольствие. Как будто вместе с квартирой, я обновляю свою жизнь, убираю грязь и пыль, расставляю все по местам. Может быть, это просто нелепая аллегория, созданная моим мозгом, а может это и правда так.       Когда на часах уже шесть вечера, и в воздухе витает приятный аромат чистящего средства с лимоном, я лежу в кровати и с искренним интересом пялюсь в экран телевизора. В моих руках китайские палочки с рисовой лапшой на них, и я с аппетитом поглощаю содержимое картонной коробки. На самом деле, я так устала от уборки, что не нашла ничего лучше, чем расслабиться в кровати с китайской едой и «Сексом в большом городе» на телевизоре.       Даниил мне так и не ответил, а Антон до сих пор был на съемках, поэтому я недолго попереписывалась с Лушей, чтобы сбросить с себя эмоции. Я не рассказала ей, что происходит между нами с Антоном, посчитав это темой для личной встречи, однако получила кучу подробностей про их отношения с Арсением. Я и подумать не могла, что Попову удастся завоевать сердце Воронцовой, ведь я как сейчас помню, как негативно она была настроена в его сторону. Я помню, как она запрещала мне давать ему ее номер телефона, не желала с ним встречаться, однако теперь девушка отправляет мне фото панно, которое Арсений подарил ей, чтобы повесить в комнату. Может быть, я ошибаюсь или что-то не понимаю, но мне кажется, что это самое панно это намного более близкий и личный подарок, чем какое-нибудь украшение или цветы. Если парень дарит предмет быта, что-то для дома, это уже говорит о новой ступени отношений. Это уже как-то по-семейному. Радуюсь вместе с подругой и мы ненадолго созваниваемся по фейс-тайму, и я все-таки доедаю свою лапшу, над чем смеется девушка по ту сторону камеры.       Воронцова просто заставляет меня отвесить челюсть, когда рассказывает, какое свидание ей устроил Попов, когда мы с Даней сидели с Ксюшкой. Я помню, что как-то упоминала в разговоре, что у Луши разряд по бальным танцам, но никогда бы не подумала, что Арсений потащит ее в парк Горького на вечерние танцы под открытым небом. То, с какими эмоциями подруга рассказывает мне об этом дне, вызывает у меня на лице искреннюю улыбку, и я даже пару раз чуть не давлюсь лапшинкой.       Когда у меня уже заканчивается еда, телефон у подруги выхватывает Ксюша и начинает мило рассказывать о том, как ее подруга Аделина дала ей на время свою куклу, и она ей очень понравилась. Внимательно слушаю ребенка, замечая тихий смех подруги на заднем фоне, и улыбаюсь. Я просто обожаю эту девочку.       Через несколько минут Луша заявляет, что им тоже пора ужинать, и что из-за меня у них обеих уже заныли животы. Мы прощаемся друг с другом, и я спешу выбросить пустую коробку, и продолжить смотреть сериал. Однако, когда оказываюсь на кухне, слышу как хлопает входная дверь. Пока споласкиваю пару тарелок, стоящих в раковине, чувствую на своей талии родные руки и приятный запах парфюма, вмиг окутавшего мои внутренности.       – Привет, коротыш. – слышу мягкий шепот и тут же чувствую на своей шее нежные поцелуи, заставляющие развернуться к парню.       Поднимаю взгляд наверх, встречаясь им с тепло-зелеными глазами и расплываюсь в улыбке.       – Привет. – разглядываю его морщинки, обнимая Шастуна за шею и придвигаюсь для поцелуя. Антон пылко отвечает мне, покрепче прижимая мою талию к себе. Снова чувствую, как в животе вспархивает стая бабочек, и я уже успеваю привыкнуть к этому ощущению за эти три дня. – На ужин у нас только фунчоза, но если хочешь, я могу что-нибудь приготовить.       Вижу на лице импровизатора широкую улыбку и искрящиеся глаза, отчего на душе становится очень тепло. Неужели его улыбка может так на меня влиять?       – Я не голодный, мы с командой зашли в мак. А ты, - парень загадочно приподнимает брови и берет меня за руки, – не готовь, а иди переодевайся.       Хмурю брови, не припоминая, что мы куда-то собирались. Вопросительно смотрю на него, однако тот не спешит раскалываться, и мне приходится задать вопрос.       – Куда переодеваться?       Шаст недолго молчит, но потом прячет свою руку в кармане огромной толстовки и спустя секунду достает оттуда две бумажки, протягивая их мне.       С интересом смотрю на билеты, но увидев на них название любимой группы, взвизгиваю, тряся руками.       –  Господи, Антон! – я соскакиваю с места, кидаясь в его объятия и ощущая себя самой счастливой на свете. Чувствую его теплые руки на своем теле и легкий смех, отчего трясусь вместе с ним.       – Концерт через час, так что у тебя всего двадцать минут на сборы. – предупреждает Шастун, и я быстро чмокаю его в щеку, бегом направляясь в спальню.       Перерыв почти весь шкаф, понимаю, что ничего лучше обтягивающего черного топа и светло-голубых джинс, я не найду и останавливаюсь на этом. На макияж совсем не остается времени, а замазывать свои веснушки, на удивление, совсем не хочется, поэтому я быстро надеваю выбранные вещи на себя и завершаю образ небольшим серебристым кулончиком. Взбиваю волосы, чтобы придать им объема и улыбаюсь своему отражению, находясь в предвкушении от будущего концерта.       Когда вместе с Антоном спускаемся на улицу, парень крепко держит меня за руку, а я пытаюсь узнать, как ему удалось достать билеты в день концерта, ведь их не было еще несколько месяцев назад, когда я и хотела их купить.       Шастун никак не сдается и не спешит рассказать мне, как он провернул эту авантюру, и я сдаюсь, потому что мысли занимают только строчки из песен любимой группы, которые нескончаемым потоком крутятся в голове.       Буквально через час я уже во весь голос вместе с толпой пою свой любимый трек, а глаза заполнены влагой от переполняющего меня счастья. Спиной чувствую тепло груди Шастуна и его большую ладонь, сжимающую мою руку. По коже бегут мурашки, потому что я не помню, когда я последний раз была такой одухотворенной и счастливой. Сториз в инстаграме уже переполнены видео с концерта и моей счастливой мордашкой в отсветах от люминесцентных ламп. Голос срывается уже на первых минутах концерта, но я все равно во все горло кричу песни, выплескивая все, что накопилось на душе за последнее время. Антон поет вместе со мной и каждые несколько минут заглядывает в глаза, чтобы одарить меня своей широкой улыбкой. Я целую его в губы и притягиваю к себе, шепчу на ухо, что я счастлива, что он рядом со мной, и получаю в ответ еще более крепкие объятия. На последней песне, артист просит нас всех включить фонарики на телефонах и поднять вверх на припеве, и я считаю, что каждый хотя бы раз в жизни должен увидеть эту красоту и испытать те же эмоции. Трек настолько грустный, что пробирает до слез, и вместе с ними из моей души выходят все переживания. Речь, которую произносит певец в заключение концерта, я запоминаю слово в слово, потому что ощущаю то же самое. Он говорит о том, что жизнь слишком коротка, чтобы молчать и прятаться. Нужно говорить близким о своих чувствах и побольше целоваться, и эти слова плотно врезаются в мою память. К машине идем в тишине, потому что каждый, я уверена, впечатлен концертом и переполнен мыслями о заключительных словах артиста. Антон весь вечер не выпускает меня из объятий, а я не чувствую собственного веса, настолько окрыленной себя ощущаю.       Пока едем по темным широким улицам, освещенным только светом фонарей, я прикрываю глаза, потому что чувствую, как на плечи наваливается усталость и чувствую на своей руке теплую ладонь Шастуна, отчего на губах расплывается улыбка. Если бы неделю назад мне кто-то бы сказал, что это прикосновение будет значить больше, чем просто дружеская поддержка, я бы покрутила ему у виска. Но теперь, полностью убедившись, что все это реальность, я готова кричать от счастья. Я никогда не чувствовала ничего подобного.       Когда заходим в квартиру, у меня совсем нет сил. Мне кажется, что концерт выжал из меня все эмоции и жизненные ресурсы, что я не хочу ничего, кроме как завалиться в кровать и уснуть крепким сном. Однако, в сотый раз за сегодня почувствовав родные руки на своей талии, я расплываюсь в широкой улыбке.       – Как думаешь, я заслужил десерт? – мурлычет Шастун мне на ухо и прижимает ближе к себе, и я таю. Таю, как фруктовый лед на солнце.       – Боюсь, что десерт ты получишь только завтра. Я ужасно устала, Тош. – разворачиваюсь к парню и дарю ему свой теплый поцелуй, в который вкладываю все свои оставшиеся силы. Шастун вдыхает мой аромат и залезает прохладными руками под футболку, и я вздрагиваю от холода. – Ауч!       Шастун смеется, но никак не хочет выпускать меня из объятий, а ноги могут перестать держать меня в любой момент, и он рискует завалиться на пол вместе со мной.       – Думаю, что мне достаточно и этого. – парень заглядывает в мои глаза и чмокает меня в нос, наконец, позволив мне доползти до кровати. У меня нет сил даже сходить в душ, потому оставляю это дело на завтра. Шастун, как мне кажется, еще бодр и свеж, поэтому оставив телефон на прикроватной тумбочке и захватив с собой полотенце, парень отправляется в ванную.       Я, насколько это возможно в моем состоянии, быстро переодеваю одежду на любимую шелковую пижаму, и искренне радуюсь, что я не успела накраситься перед концертом, и теперь мне не нужно еще и смывать макияж. Заваливаюсь в кровать, не забыв поставить будильник на семь утра, ведь завтра мне нужно будет заглянуть в офис, чтоб согласовать детали проекта с Даниилом, заодно и поговорить с ним и расставить все на места. Меня немного потрясывает от одной мысли о том, что я могла его обидеть, ведь он сделал для меня столько хорошего. Хотя я понимаю, что по большому счету я просто дала ему ложную надежду, лишь чтоб убедиться, что мне способен понравиться кто-то кроме Антона. Но счастье и окрыленность, которые я чувствую рядом с Шастуном, перекрывают чувство вины. Я счастлива рядом с ним, поэтому уверена, что точно не поступила бы по-другому.       В мыслях о том, что мои мечты наконец превратились в реальность, я засыпаю, обнимая свободный кусочек одеяла. Из душа доносится музыка, и улыбаюсь, вспоминая моменты с концерта. Вспоминаю, как горели мои глаза на видео и как Шастун во все горло кричал со мной песни, хотя я не знала, что он тоже слушает эту группу, не говоря уже о том, что он знает слова наизусть. На губах снова расплывается улыбка, и снова прислушиваюсь к музыке и шуму воды, однако он вдруг резко прерывается звуком вибрации телефона. Хмурюсь, потому что уже почти уснула, а еще понятия не имею, кто может писать мне так поздно. Не глядя беру в руки телефон и снимаю блокировку, однако открыв глаза, понимаю, что взяла не свой телефон. Хочу положить мобильник Шастуна обратно, но глаза цепляются за новое сообщение, которое пришло ему, а не мне. И я бы положила его телефон на место. Я бы правда положила. Если бы это сообщение было не от Ангелины. И если бы не первые слова, которые я успела мельком прочитать. 01:24 Геля:       Антош, прости меня. Возвращайся. Поссорились, со всеми бывает, но нашему ребенку нужен отец. Я тебя люблю       В глазах вмиг становится темно, и мне кажется, что я отключаюсь от реальности, однако несколько раз проморгавшись, снова пытаюсь вчитаться в сообщение. В голову приходит мысль, что я что-то не так поняла. Что это мое воображение, которое никак не может привыкнуть к тому, что мы с Антоном вместе, рисует такую ужасную картинку. Однако сделав глубокий вдох и прочитав сообщение еще раз, понимаю, что мне не может так сильно казаться.       Руки начинают дрожать, как только я понимаю, что значит это сообщение. Мысли в голове начинают сменяться одна за другой с бешеной скоростью, и внутри возникает жуткое чувство накатывающей на меня паники, потому что я не в силах ухватиться ни за одну. Понимаю, что не могу вдохнуть в себя воздух, и от этого начинает кружиться голова. Может быть, я уже сплю?       Глаза застилает пелена из слез, потому что теперь мне все становится понятно. Понятно, что произошло тогда вечером, когда Антон пришел ко мне пьяный и зашел ко мне в душ. Он напился, потому что Ангелина сообщила ему о ребенке, они поссорились, потому что мне очевидно, что парень не готов к детям. И он приехал ко мне. К девочке, по уши влюбленной в него, и на тот момент он уже знал об этом, я уверена. Он знал, что я его не отвергну и не выгоню, что позволю ему быть рядом, и сама буду рядом с ним. Но неужели все, что он говорил мне уже несколько дней просто чушь собачья? Неужели он мог со мной так жестоко обойтись? Я считала его своим самым близким человеком, самым дорогим другом и самым любимым парнем, и я не ожидала от него такого удара в спину. Такого обращения. Я считала, что заслуживаю знать правду, даже если она такая горькая. Оказывается, что нет.       Чувствую себя каким-то запасным вариантом, к которому можно прийти, когда проблемы со своей девушкой. Его девушка беременна. Ангелина беременна.       Смахиваю слезы со щек ладонью, но они продолжают литься, словно внутри меня нескончаемое водохранилище. Шмыгаю заложенным носом и продолжаю тупо пялиться в сообщение, горящее на экране его телефона.       Я буквально ощущаю, как ломаюсь напополам, как меня накрывает новая волна истерики, и руки трясутся уже намного сильнее. Я вскакиваю с постели, потому что уже не могу сидеть на месте. Сердце дрожит, а кровь отливает от щек, когда слышу, как шум воды прекращается, а потом как Шастун шлепает по ламинату голыми ногами.       Не могу смотреть на него, потому что мне больно. Очень больно. Невыносимо больно, и это даже в один ряд не стоит с той болью, когда я мучилась от неразделенной любви. Сейчас все по-другому. Теперь он сам все начал и все испортил. Теперь именно он ответственен за произошедшее.       Антон останавливается в дверях и вопросительно смотрит на меня с его телефоном в руках. Я все же поднимаю на него взгляд, и вижу в зеленых глазах одно замешательство. Не раскаяние, не чувство вины. Замешательство. Что его поймали на преступлении.       – Господи, Диана, что случилось? – парень подходит ближе и тянет руки, чтобы обнять меня, но я отстраняюсь, покрепче прижимая плечи к себе. Он в одном полотенце, обернутом на бедрах, и в другой ситуации я бы наверняка соблазнилась, но теперь я не могу думать ни о чем больше, как о его обмане. – Что происходит?       – Уходи, Антон. – эти слова срываются с моих губ сами по себе, и я не узнаю свой голос, таким опустошенным и безжизненным он мне показался. Я всегда думала, что Шастун – единственный человек, который никогда, никогда не сделает мне больно. Что ж, очень обидно осознавать, что я ошибалась.       – Ди, ты можешь объяснить, что стряслось? – Антон снова тянется ко мне, но я просто отбрасываю телефон на кровать и поджав губы уворачиваюсь от его рук и выхожу из комнаты. Я не хочу ничего ему объяснять. Он взрослый мальчик, и все прекрасно понимает. Но, черт возьми, как же жжет в груди от обиды и разочарования. От осознания того, что тебя обманул самый близкий человек.       Я была уверена, что у них с Ангелиной все кончено. Что он бы не признавался мне в любви, если бы на их отношениях не была поставлена точка. Но мало того, что они не расстались, а просто поссорились, что делает меня любовницей-разлучницей, так я еще и отбираю отца у их еще не родившегося ребенка. Это просто не может быть правдой.       Я сажусь на кухонный стул и обнимаю себя за колени, уткнувшись в них лицом. Вся моя пижама уже промокла от нескончаемых слез, которые впитались в тоненькую ткань, и от этого меня начинает морозить. Я не жду от него никаких объяснений, я просто хочу, чтобы он ушел. Мне противно смотреть на него. Противно и больно, потому что я понимаю, что я все равно люблю его.       Чувствую, на своих плечах его теплые руки, но сбрасываю их с себя, однако парень продолжает сжимать меня в своих объятиях, чуть потряхивая.       – Диана? Диана, посмотри на меня. – слышу его сорванный от эмоций голос и про себя усмехаюсь. На что он рассчитывал? На то, что этот ребенок исчезнет сам по себе? Что все само как-нибудь разрешится? Внутри вдруг появляется что-то большее, чем просто обида. Я начинаю жутко злиться на Шастуна. Поднимаю на него свой зареванный взгляд и вижу вместо зеленых глаз два испуганных огонька. Он по-прежнему держит меня за плечи и сидит на корточках перед стулом.       – Ты вообще собирался мне сказать? Как-то оповестить? Или так и держал бы меня за последнюю дуру? – внутри все закипает от агрессии, и я вообще не помню, когда последний раз так на кого-то злилась. Хочу спрыгнуть со стула и начать бить посуду. Наверное, я бы даже швырнула в него чем-нибудь. Но сдержалась. А не стоило.       – Диана, я клянусь тебе, я не знал. Я не знал… – не могу слышать его, поэтому просто отключаюсь, погруженная в свои мысли. В голове полная каша, однако, одно мне теперь ясно. Что с Антоном нам никогда не быть вместе. И видимо, эту правду мне все-таки придется принять.       – Уходи. Уходи, Шастун. Ты нужен Ангелине и вашему ребенку, а я не хочу тебя видеть. – выдавливаю из себя те правильные слова, которые должна была сказать. Как бы мне ни хотелось дать ему высказаться, найти тысячу оправданий его поступку, его лжи, крепко обнять и сказать, что я все равно люблю его, я не смогла. Не смогла переступить через себя и свою гордость.       Кажется, третий раз повторять Антону не приходится, и парень недолго побуравив меня взглядом, встает на ноги и уходит из кухни.       Спустя несколько минут слышу, как хлопает входная дверь, и я остаюсь одна в квартире. Опустошение. Дыра внутри, которая с каждой секундой все больше разрастается до масштабов Вселенной. Захожусь в новой истерике и безумно всхлипываю, каждые три секунды вытирая с лица новую порцию слез.       Я не понимаю, почему он так поступил со мной. Почему это все происходит со мной? Неужели я не заслуживаю счастья? Неужели все хорошее всегда должно так ужасно заканчиваться? Еще пару часов назад я таяла в его объятиях и была абсолютно счастлива, во все горло крича любимые песни, но сейчас я не чувствую саму себя. Меня как будто потрепали и выбросили как старую куклу. И все это сделал самый важный в моей жизни человек.       Этим вечером я не помню, как я дошла до кровати и как уснула, но я точно запомнила одно. Антон Шастун теперь для меня совсем другой человек. ПОВЕСТВОВАНИЕ: Лукерья       Перешагиваю порог квартиры, открыв дверь своим ключом, и чувствую в воздухе запах лекарств. Меня передергивает от одной мысли, что могло случиться с подругой, потому что я помню, каким надломленным был ее голос по телефону. Не тратя время на то, чтобы скинуть с себя одежду и обувь, я бегу на кухню с дрожащим сердцем и конечностями.       Нахожу девушку живую, стоящую у окна в огромном одеяле, и облегченно вздыхаю, отметая все самые ужасные мысли о произошедшем. Опускаю плечи, до этого зависшие в напряжении, и мелким шагом иду к Ковалевской, надеясь, что она услышала, как я вошла и не испугается моего присутствия.       – Диана? Все в порядке? – глупый вопрос. Лучше было бы молча подойти и обнять девушку, давая ей время переварить все произошедшее и выговориться, когда она будет готовой. Однако, как только я задеваю ладонью плечо русоволосой, девушка резко разворачивается и кидается мне в объятия, крепко обнимая за шею. Чувствую, как ее худое тело содрогается от немых рыданий, и прижимаю ее ближе к себе. Одеяло падает на пол, потому что девушка перестает его держать, и я кладу руку на ее голову, жалостливо сдвинув брови. Меня саму пробирает до слез то, как она мучается, и я удивляюсь, что она не рассказала мне все сразу. Полагаю, что если бы я не позвонила ей сама, я бы даже не узнала, что что-то произошло. А в этом уже не было никаких сомнений. На кухонном столе стояли три пустых бутылки вина и один бокал, что на самом деле, говорит о многом.       Проходит несколько минут, и девушка хоть немного успокаивается и отрывается от меня. Не лезу с расспросами и терпеливо жду, когда она сама захочет все рассказать. Меня саму немного потряхивает от эмоций, и от того, какой тусклой я вижу подругу. Мне кажется, что это вообще первый раз, когда я вижу ее такой разбитой. Теперь я на сто процентов уверена, что это связано с Шастуном. И что теперь между ними все кончено. Неужели он узнал о ее чувствах и отверг? Неужели она сама все выложила ему, и он признался, что любит Ангелину?       Девушка глубоко вдыхает, пытаясь собраться в кучу, хотя на самом деле в настоящий момент это невозможно. Ковалевская поднимает с пола одеяло и откидывает его на маленький диванчик в углу, после чего открывает холодильник и достает оттуда еще одну бутылку вина. Девушка ставит на стол второй бокал, и я без приглашения сажусь за стол, обеспокоенно глядя на ее безжизненный цвет лица.       – Как твои дела? – спрашивает девушка, присаживаясь на стул напротив и открывая бутылку, тут же трясущимися руками наполняя наши бокалы. Не знаю, правильно ли будет отвечать, что у меня все хорошо, поэтому просто молча пронзаю ее взглядом, давая понять, что она все равно не отвертится и не отвлечет меня разговорами.       – Диана? – обращаюсь к девушке, чувствуя, какая она на самом деле пьяная, но не спешу отобрать у нее бутылку. Знаю, что она воспримет это как вызов и непонимание. Пусть лучше она поболеет одно утро с похмелья, чем убедит саму себя, что лучшая подруга не может ее поддержать.       – Она беременна. – произносит девушка и громко стукнув донышком бутылки о стеклянный стол, берет в руки бокал и не чокаясь выпивает залпом.       Я буквально проглатываю язык от шока, без имен понимая, о ком идет речь. Я понятия не имею, как ей хреново сейчас. Боюсь даже, что внешне она выглядит намного бодрее, чем чувствует внутри. Беру в руки бокал, пока девушка снова наполняет свой.       – Когда он тебе сказал? – сглатывая, тихо спрашиваю у подруги, боясь сделать ей еще больнее одним тоном своего голоса. Когда девушка поднимает на меня свои зареванные глаза, вижу в них пропасть и она заставляет меня ужаснуться. Я жутко за нее переживаю.       – А он мне не говорил. И видимо, не собирался рассказывать. Я случайно увидела сообщение от Ангелины. – девушка снова делает крупный глоток, и я вспоминаю, что на момент нашего последнего с ней разговора, Антон не выходил с ней на связь несколько дней, избегая любого контакта с девушкой после их поцелуя. Видимо, предчувствуя мои вопросы на эту тему, девушка продолжает свой рассказ заплетающимся языком. – Мы с ним вроде как были вместе несколько дней. А вчера вечером ему на телефон пришло сообщение от его возлюбленной. – девушка подпирает лицо левой рукой, другой обхватив бокал за ножку и возя им по столу.       – Были вместе? Вы помирились? – вопросительно смотрю на девушку, делая глоток из хрустального бокала.       – Луша, были вместе это значит переспали. Переспали, понимаешь? Он сказал, что любит меня. А потом оказалось, что он в ту ночь поссорился с Ангелиной и пришел пьяный ко мне.       Отвесив челюсть, молча слушаю рассказ подруги с самого начала и пытаюсь понять, почему девушка не оповестила меня сразу. Спустя несколько бокалов красного полусладкого, мысли в моей голове путаются, и я не успеваю уследить за потоком слов Ковалевской. Не представляю, как она будучи намного пьянее, держит все это в голове. Единственное, что я понимаю из ее стремительной истории, это, что Антон – запутавшийся дурак, который зная, что его девушка беременна, переспал с Дианой, навешав ей лапши на уши, которую никогда не сможет осуществить. Я не понимаю, почему он так поступил. Я бы никогда не подумала, что Шастун способен на подобное. Я долго отказывалась верить в это, но Ковалевской удалось меня убедить.       Спустя много часов наших пьяных разговоров, я заглядываю в телефон и на удивление не вижу ни одного пропущенного от Арсения, хотя он обещал вернуться к шести, а сейчас уже далеко за девять. Решаю, что мужчина задерживается на съемках, и еще не приехал домой, поэтому опережаю его смс и отправляю сообщение о том, что сегодня остаюсь у Дианы.       С чистой совестью, направляюсь к уснувшей за столом подруге и с большим трудом поднимаю ее на ноги, намереваясь утащить девушку в спальню. Кажется, Диана еще не совсем отключилась и немного помогает мне, еле передвигая ногами. Зайдя в спальню, укладываю девушку в постель, накрыв эту пьяную мордашку пледом, а сама направляюсь обратно на кухню, навести порядок. Что-то мне подсказывает, что подруга не будет заниматься чем-то подобным ближайшие несколько дней.       Скидываю бутылки в пакет и протираю стол, после чего решаю протереть полы, ведь спать мне не хочется, и мне просто необходимо себя чем-то занять.       Спустя пару часов, когда комнаты сияют от чистых полов, подхожу к столу и смахиваю выбившиеся из гульки на голове пряди со лба. Снова смотрю на экран блокировки телефона, но не обнаруживаю там никаких сообщений от Попова. Начинаю нервничать, почему он до сих пор мне ничего не ответил. Думаю, что он точно бы написал мне, что задерживается, чтобы я не волновалась. В голове появляются самые страшные картинки возможно произошедшего, но я заставляю себя остановиться и позвонить мужчине, перед тем как начинать волноваться.       После нескольких звонков, каждый из которых заканчивался неприятным женским голосом, оповещающим о том, что «абонент не доступен для звонка», меня начинает потряхивать, и я начинаю экстренно перебирать варианты, кому можно позвонить, чтобы узнать, где может пропадать Попов.       Первый всплывший в опьяненном сознании вариант – позвонить Шастуну, я быстро отметаю, потому что не готова сейчас с ним разговаривать. У парня сейчас сложная ситуация, после которой у меня немного поменялось мнение о друге, и мне нужно проанализировать все, что мне рассказала Диана, чтобы разговаривать с ним.       Недолго пошарившись в своих контактах, нахожу там имя Димы Позова, с которым меня как-то знакомил Антон еще в Воронеже. Припоминаю, что Дима работает с Арсением и Шастуном на одной передаче, после чего тут же смахиваю его контакт для звонка. Если съемки уже закончились, значит Дима может мне об этом сказать.       – Да? – слышу на заднем плане звонкий детский голос, и хмурюсь, понимая, что звоню уже достаточно поздно, и Позов наверняка уже дома с семьей.       – Дима, здравствуй. Это подруга Антона Шастуна, Луша, мы с Вами познакомились в Воронеже на вечеринке в Вашей квартире. Извините, что отвлекаю, но я потеряла Арсения, вы случайно не знаете, где он?       – Здравствуйте, Луша. Да, я Вас помню. Арсения я видел последний раз на съемках часов в шесть. Он, по-моему, что-то говорил про встречу с Аленой и Кьярой, наверное, он с ними.       – Спасибо. Простите, а кто это, Алена с… – не расслышав второе имя, переспрашиваю Позова, прикусывая губу, услышав незнакомые женские имена. В голове тут же всплывают неприятные картинки, но я быстро отгоняю их в сторону, давая высказаться импровизатору.       – Алена - это бывшая жена Попова, а Кьяра их дочь. Чем-то еще могу помочь? – задает вопрос Дмитрий, а я молча плюхаюсь на кухонный стул, не моргая.       – Спасибо большое. До свидания.       Скидываю звонок и молча пялюсь в одну точку пустым взглядом. Оказывается, я действительно еще очень многого не знала об Арсении Попове.