Не оглядывайся назад

      ПОВЕСТВОВАНИЕ: Лукерья Через три дня после событий, описанных в предыдущей главе       Голова немного кружится от едкого запаха, окутавшего мои легкие, однако я даже не думаю об этом. Несмотря на мое не очень хорошее самочувствие, на душе наконец-то спокойно. Спокойно, потому что Ксюша вчера наконец-то увиделась с отцом, и на мой взгляд, все прошло неплохо. Воронцов свозил нас в тот самый парк аттракционов, в котором я прошлый раз нашла их. На душе все равно остался осадок от нашей прошлой встречи, когда я чуть не сошла с ума, почти потеряв своего ребенка, однако вчерашний вечер, признаться, немного смягчил все углы. Мне было некомфортно находиться рядом с ним, но самое главное, что я видела, как Ксюша светилась от счастья, и уже несколько раз прокляла себя, что почти целый год не давала ей видеться с Глебом. Ребенку нужен отец, и так было и будет всегда. Даже если у меня с ним отвратительные отношения, я не имела права лишать Ксюшу общения со вторым родителем. А было видно, как ей этого не хватает. Девочка от души хохотала и жадно пожирала сладкую вату и мороженое, крепко держа нас с Глебом за руки. Мы все вместе прокатились на колесе обозрения, и хотя я не хотела, дочке удалось меня уговорить. Я просто не могла ей отказать, какой бы строгой не выглядела со стороны. Потом Ксюше захотелось покататься на лебедях, и тут уже я осталась непреклонна, поэтому они с Воронцовым бились друг о друга этими самыми лебедями, брызгались в меня, после чего оба получили в свою сторону пронзительный взгляд, и смеялись на весь парк. Каким бы мерзким я не считала Глеба, ребенок не был виноват в наших проблемах.       Ксюшино общение с отцом было не единственной причиной моего хорошего настроения. Я, наконец, занялась ремонтом, и была в приятном предвкушении обновленного интерьера. Теперь меня ждут постоянные встречи с Глебом, потому что я по-прежнему не доверяю ему, и не хочу оставлять Ксюшу с ним вдвоем. И каждый раз, когда я буду видеть его, перед глазами будут всплывать картинки, напоминающие о его предательстве. И если со своим сознанием я была в состоянии справиться, то с подсознанием – нет. А оно включалось каждый раз, когда я входила в эту квартиру, в которой начинались наши отношения. Здесь все напоминало о нем, и о его измене. Каждый уголок, каждая полка в шкафчике, каждый цветочный горшок. А мне эти воспоминания теперь совершенно не нужны.       Рука уже устает от постоянного движения, и я выдыхаю, откладывая валик с грунтовкой в ведро. Ксюшу я отправила к бабушке, чтобы она не дышала здесь краской и клеем. Специально начала ремонт именно с ее комнаты, чтобы побыстрее закончить с ней и освободить жилплощадь ребенку.       Поправляю красную повязку на волосах, которую надела, чтобы не мешались мои короткие волосы. Беру свою футболку за подол и начинаю размахивать ей, чтобы хотя бы немного освежиться. Даже открытое нараспашку окно не помогает. Однако мне становится еще жарче, когда вокруг моей оголенной талии обвиваются крепкие мужские руки.       – Предлагаю передохнуть. – тихим, но глубоким голос произносит Арсений, уткнувшись носом в мою макушку. На лице так и расплывается улыбка, как происходит каждый раз, когда Попов обнимает меня.       – Надеюсь, ты не ошибся с ударением. – подшучиваю над импровизатором, прикусив нижнюю губу. Я очень устала, но думаю, что Арс утомился даже больше моего. Шпаклевать стены намного труднее, чем грунтовать, однако, Попов взял на себя самую тяжелую часть, как истинный джентльмен. Признаться, видеть его у себя в квартире, в домашней одежде, в дурацкой розовой футболке и коротких шортах, не оказывается непривычно, как я рассчитывала. Но не сказать, что мне не нравится его красивый профиль в стенах моего дома. Даже наоборот. Он влился в атмосферу моей квартиры еще сильнее, чем я сама. И я солгу самой себе, если не скажу, что в животе вспыхивает огонь каждый раз, когда я смотрю, как усердно он работает шпателем, заставляя мышцы на спине напрягаться.       – Передохнуть? – с усмешкой спрашивает мужчина, и я разворачиваюсь в его руках, заглядывая в темно-синие глаза, в которых тону каждый раз, как в первый. Его лицо измазано белой шпаклевкой, и я спешу стереть ее с его лба и щек. – Юмор - это явно не твое, лучок.       Поджимаю губы от дурацкого прозвища, которое просто ненавижу, и шлепаю его по груди, отчего он хохочет, закидывая голову назад. Цепляюсь пальчиками за его шею и возвращаю ее на место, шутливо-агрессивным взглядом смотря на его лицо, обрамленное кучей родинок.       – Тогда почему Вы смеетесь, Сеня? – задаю ему вопрос, в отместку назвав его Сеней, стреляя в него глазами. И, как и предполагалось, лицо мужчины искажает маска раздражения вперемешку с веселостью. Зная Арсения, это взрывная смесь.       – Сеня, да? Вы чего добиваетесь, Лукерья Вадимовна? – мужчина вдруг крепче обхватывает меня за талию, и буквально пригвождает к месту своей цепкой хваткой. Чувствую, что нужно бежать, но не могу пошевелиться. Заглядываю в его горящие глаза и уже в следующее мгновение чувствую его пальцы под своей футболкой, которые начинают нещадно щекотать меня. Я смеюсь и кричу, брыкаясь ногами и шлепая его по плечам, однако тот и не думает меня отпускать, как будто даже не чувствуя моего сопротивления.       – Отпусти! Отпусти, Арс! – громко хохочу, чувствуя, как его тело в унисон с моим вибрирует от смеха. Но вдруг мужчина останавливает свои руки, замершие у самой косточки бюстгальтера, и я обмякаю в его руках, оставшись без энергии после этой ужасной пытки.       – Никогда. – шепчет он, встречаясь со мной взглядом, и я буквально растворяюсь в их глубине, тут же почувствовав, как тело как будто вспыхнуло в ответ на его молниеносный поцелуй. Попов терзает мои губы, и я закрываю глаза от наслаждения и тяну его на себя. Мужчина крепко держит меня, не позволяя упасть, и я каждой клеточкой тела чувствую его поддержку. Чувствую его заботу, чувствую привязанность, благодаря которой он сразу после съемок едет не к себе домой, а сюда. И я совсем не против, потому что Арсений Попов – человек, которому я всегда буду открывать двери. Именно он развеял мое мнение о мужчинах в том ключе, в котором я думала о них после развода. Именно он дал мне понять, что меня можно любить просто так, ни за что, не за красивую фигуру или вкусные блинчики, а просто за то, что я – это я. Каждый его комплимент в мою сторону, нежно греет душу, освобождая Попову все больше и больше места в моем сердце. Если вспомнить все его приятные слова в мою сторону и собрать вместе, то получится сборник толще томика стихотворений Бродского. Он делает мне сюрпризы, которые заставляют всю мою душу вспыхнуть, как яркий огонек, и взорваться в ярком калейдоскопе красок. Чего стоило одно только свидание в парке Горького, когда он привел меня на набережную, где люди разучивали танго. Мы танцевали с ним до самого заката, и так чувственно, что от забытой нагрузки болели суставы на ногах. Он крепко прижимал меня к себе и хватал меня за ноги, что, конечно же, было частью хореографии. Но признаюсь, что мне хотелось, чтобы это было не так. В тот вечер мы были настолько близко друг к другу, что мне не хотелось заканчивать все это и ехать домой. Одному Богу известно, откуда он научился так танцевать, но если несколько лет назад, мне бы дали его как партнера, мы бы взяли с ним все возможные награды. Да, мне было жутко страшно открываться новому мужчине, но сейчас я не жалею ни о чем, ни об одном своем шаге навстречу к нему. И я совру, если скажу, что он нравится мне. Нет.       Теперь я окончательно и бесповоротно влюблена в Арсения Попова.       Почувствовав, что мужчине становится мало одних моих губ, я откидываю голову назад, предоставляя для его поцелуев свою изогнутую шею. Попов тут же набрасывается на нее, как голодный зверь, и у меня внутри все сжимается от забытых чувств. Все тело пылает, и уже чувствую, как на шее остаются следы от его жарких поцелуев и укусов. Я не помню, когда я в последний раз так хотела мужчину, что глаза буквально застилала пелена, и я не видела ничего кроме него. С губ вырывается стон наслаждения, и кажется, Арсений все понимает, хватая меня за бедра и подбрасывая наверх. Обвиваю ногами его торс и зарываюсь пальцами в кучерявые темные волосы, чувствуя, как он губами спускается все ниже и ниже. Кажется мы оба понимаем, к чему все идет, и Попов начинает двигаться в сторону моей комнаты. Я сильно тяну его волосы на себя, когда тот покусывает кожу вокруг груди, и прикусываю нижнюю губу от наслаждения.       – Боже, Арсений…       Попов, кажется, идет наугад, потому что не видит абсолютно ничего, кроме моего тела. И когда он спотыкается ногой об комод, который мы выставили в коридор вместе со всей мебелью из комнаты Ксюши, и мы чуть ли не падаем, он чертыхается, а я тихо похохатываю, крепче обнимая его шею, чтобы не выпасть из его рук.       – Сами создали себе преграды. – шепчет Попов, и когда наконец оказывается в спальне, вдруг отрывается от меня, но только для того, чтобы положить меня на кровать, вмиг оказавшись нависающим надо мной.       Его губы блуждают по всему моему телу, а мои стоны, кажется, в тысячном размере отражаются от стен, давно не слышавших ничего подобного. Я крепко цепляюсь ногтями в его спину, когда тот двигается внутри меня и заставляет мое тело покрываться мурашками от забытых ощущений. В этот самый момент я не думаю абсолютно ни о чем. Все, через что я прошла, стоит того, чтобы, наконец, найти своего человека. Человека, который будет дарить тебе свою любовь и такие ощущения, от которых хочется кричать. Не знаю, как нам удалось так долго держаться, обходясь одними поцелуями и объятиями, потому что я уже давно чувствую, как сильно его тянет ко мне, а меня к нему. Но я безумно благодарна ему за то, что он дал мне время. Время, чтобы понять, что он правильный человек, и ему можно довериться без всяких сомнений.       Смотрю в его искрящиеся глаза, лежащие напротив, и искренне улыбаюсь. Он отвечает мне тем же, проводя рукой по моему обнаженному телу. Одеяло запуталось в наших ногах, но нет ни сил, ни желания, натянуть его повыше. Кожа в местах его прикосновений покрывается мурашками, и я прикрываю глаза, чувствуя необыкновенное блаженство. Тело покрыто легкой испариной, а дыхание еще не до конца восстановилось. Это был самый горячий секс в моей жизни. И кто бы мог подумать, что он будет с Арсением Поповым. С мужчиной, с которым я случайно познакомилась у Шастуна на дне рождении.       – Ты самая чувственная девушка в моей жизни, Луш. – произносит Арсений, снова прильнув лицом к моим губам, и я тут же податливо прижимаюсь к его голому телу. В голове вдруг вспыхивает мысль о том, сколько же всего девушек было в его жизни, и были ли больше, чем просто девушки. Однако вспоминаю, что он говорил, что он никогда не был в браке, и верю ему. Я бы никогда не доверилась мужчине полностью, если бы не была уверена в нем до конца. Я знаю о нем, мне кажется, даже больше, чем я знала о Глебе. Я знаю, откуда он родом, и где он учился, знаю, как его любят родители, и как его отец долго сопротивлялся его актерской карьере, но когда в тайне пришел на его спектакль, вмиг передумал, посчитав сына гением. Я знаю, что у него есть замечательная племянница Надя, и полагаю, что именно поэтому он так заладил с Ксюшей. Знаю, что он переехал в Питер, потому что ему предложили там работать, но вскоре ему так понравилось, что он не захотел возвращаться в Омск. Я знаю, что он обожает сырники со сгущенкой и любит есть корочки от пиццы, которые я терпеть не могу. Знаю его любимые места в Москве и Питере, хотя в культурной столице я никогда не была. Мне кажется, я знаю о нем все, хотя подсознание поправляет меня. Все, кроме личной жизни.       Не хочу портить нам вечер, поэтому оставляю все вопросы на потом. В конце концов, возможно, мне и не нужно об этом знать. Если бы это было что-то важное, он обязательно бы мне рассказал. Я уверена.       Слышу, как под кожей стучит его сердце, потому что я лежу у него на груди, а он пальцами перебирает мои чуть влажные волосы. Мне настолько спокойно в его объятиях, что я потеряла счет времени. Он рассказывает мне истории из своего детства, как его первый раз побили омские хулиганы, как он тайком прогуливал уроки, чтобы расклеивать листовки и заработать денег на подарок сестре на день рождения. Меня настолько трогает, что он доверяет мне такие давние и важные для него истории из своей памяти, что на глазах наворачиваются мелкие слезинки, которые я стараюсь не пустить по его груди. Я расслабляюсь в его объятиях, и глаза слипаются от усталости и упадка сил.       – Мне кажется, в той комнате уже все высохло. – тихо говорит мне Арсений, однако я слышу его как будто сквозь стену. Сама не замечаю, как погружаюсь в царство снов, ощущая себя по-настоящему счастливой.

***

      Просыпаюсь с приятной тяжестью во всем теле и потягиваюсь, как вдруг в голове вспыхивают картинки из вчерашнего дня. Руки Арсения на моем теле и мои громкие стоны. Распахиваю глаза, шлепнув рукой по второй половине постели, но не увидев там Попова, я расстроено хмурюсь. Однако под рукой что-то шуршит, и я приподнимаюсь на локте, чтобы посмотреть что там. Вижу перед собой длинную черную футболку, и беру в ее руки, чтобы получше рассмотреть. Она очень простая, но надпись на ней заставляет меня прыснуть от смеха.       - Лучок--       Беру в руки записку, которая лежит рядом, и читаю сообщение, написанное непонятным почерком.       «Я же обещал тебе оригинальную футболку. Уехал на съемки, буду часам к шести. Продолжим все, что не успели закончить»       Думаю, что он имел ввиду не только поклейку обоев, и заливаюсь краской, расползаясь в мечтательной улыбке. Господи, я превращаюсь в школьницу. Напяливаю новую футболку прямо на голое тело и встаю с кровати, заметив, что край одежду доходит мне до середины бедра, что меня вполне устраивает. Если надевать ее с чем-нибудь еще, то можно завязать подол в узел. Обнимаю себя за плечи, и мне хочется смеяться от того, насколько радостно я себя чувствую. И влюбленно.       Захожу в комнату Ксюши, чтобы определить фронт работы на сегодня, однако удивленно ахаю, прижав ладонь к слегка припухшим губам.       Обои наклеены, хотя я точно помню, что мы вчера этого не делали. Внутри все теплеет от одной мысли о том, что Арсений наклеил все сам, пока я спала. Господи, если этот мужчина не идеален, то существует ли вообще такой?       Провожу рукой по шершавым виниловым обоям, и нелепо улыбаюсь, прибавив к навыкам Арсения, о которых я даже не подозревала, прекрасное умение наклеивать обои. У себя в воображении рисую, как все будет выглядеть, когда Диана нарисует в углу огромное дерево с птицами. Вспоминаю, что она просила написать ей, когда комната будет готова для декора, и бегу за телефоном, чтобы дозвониться до подруги. Спустя десяток долгих гудков, уже собираюсь сбросить звонок, подумав, позвонить позже, однако слышу голос подруги. И он мне кажется крайне надломленным.       – Да?       – Ди, привет. У тебя все хорошо? – хотела спросить совсем о другом, однако опустошенный голос Ковалевской меняет мои планы.       – Да. Что ты хотела? - тихо спрашивает девушка, и мне кажется, что она сдерживает судорожный всхлип, который вот-вот вырвется из груди. Внутри все сжимается от переживаний за подругу, и я не даю ей ответа на вопрос, задавая свой.       – Диана, что стряслось? Я слышу, что что-то не так. – испуганно говорю я, по голосу понимая, что все намного серьезнее, чем обычно. Случилось что-то по-настоящему ужасное.       – Все в порядке, правда. – на этот раз девушка уже не может сдержать рыданий, поэтому я не раздумывая произношу следующее:       – Жди меня дома, я сейчас к тебе приеду. Сбрасываю звонок и бегу в ванную, чтобы привести себя в порядок и поехать к Ковалевской. Что-то мне подсказывает, что ее слезы напрямую связаны с Шастуном. И по ее голосу я понимаю, что на этот раз между ними все закончилось по-настоящему. ПОВЕСТВОВАНИЕ: Диана Два дня назад       К моей спине прижимается горячая грудь Шастуна, а его рука крепко обвивает мою талию. Чувствую, как он глубоко дышит, из чего делаю вывод, что парень еще спит.       Никогда бы не подумала, что мое утро может быть таким добрым.       Под одеялом и рядом с ним жарко, поэтому стараюсь незаметно для Антона выбраться из его объятий и из-под одеяла, разворачиваясь в его сторону. Его лицо настолько спокойное и умиротворенное, какого я давно не видела. Я вообще его очень давно не видела, но таким, голым, в моей постели – никогда.       На губах расплывается улыбка, когда я незаметно провожу рукой по его лицу, и он слегка морщится и дергает носом. Я и подумать не могла, что такое могло случиться. Ночью, когда я увидела его на своем пороге, мне и в голову не приходило, что на следующее утро он будет лежать в моей кровати, крепко обнимая меня за талию.       Я думала, что между нами все кончено. Я думала, что потеряла его. Что отдала Ангелине. Что наш поцелуй оттолкнул его. Но теперь я не имела даже малейшего понятия, где я ошиблась в своих просчетах.       Когда он ворвался ко мне в душ, я была настолько шокирована и потеряна, что не смогла придумать ничего лучшего, кроме как поддаться ему. Прильнуть к его телу, поцеловать его, почувствовать его руки на себе, почувствовать его внутри, в каждой клеточке моего тела. Почувствовать Антона так, как я мечтала последние одиннадцать месяцев своей жизни, но просто не могла себе позволить.       Я не знала, что такое возможно. Что такое вообще может быть. Что мы, лучшие друзья с детства – он, который был влюблен в меня больше года, но сумевший побороть свои чувства, и я, которая схожу по нему с ума уже почти целый год, и настолько привыкшая к тому, что он никогда не будет мне больше, чем другом – мы сейчас лежим в одной постели, и у меня в голове летают картинки о ночи, в которою мы практически не спали. Он выжал меня как лимон, и сейчас я не могу найти в себе силы, чтобы подняться с кровати. Я не знаю, что случилось с ним. Что сподвигло его на этот шаг, но была уверена, что у них с Ангелиной теперь все кончено. Если бы они все еще были вместе, он бы никогда не сделал этого – я знаю Антона, он слишком порядочный. В голове мелькают мысли о том, что он говорил мне ночью, когда крепко обнимал и перебирал пальцами волосы после очередной разрядки. Он шептал мне извинения, тихо рассказывал, как страдал, как скучал по мне, как ему чертовски стыдно за то, что он игнорировал меня после поцелуя, и что это лучшее, что случалось с ним за последнее время. Он сказал, что любит меня. Черт возьми, он правда сказал, что любит меня. И не смотря на то, что мы оба были пьяны, я верила ему. Я верила каждому слову, которое он произносил.       – Я люблю тебя, Ди. – вдруг произносит Антон, пока я лежу у него на груди, обнимая его ногами. У меня бешено стучит сердце и вмиг потеют ладошки. Я поднимаюсь с него и заправляю длинные волосы за уши, которые спадают мне на грудь, однако он отбрасывает их за спину. – Я тебя люблю. И мне чертовски жаль, что я понял это так поздно.       Я мечтательно улыбаюсь, не веря, что это вчера все происходило в реальности. Однако подтверждение этому прямо сейчас мило посапывало на расстоянии вытянутой руки. Он рассказал мне, как страдал по мне, когда я была с Кириллом, как держался изо всех сил, лишь бы не мешать мне быть счастливой. Как пытался совладать с собой, когда каждую ночь ночевал здесь и обнимал меня, лежа на этой кровати, чтобы меня не мучили кошмары. Как был готов убить Кирилла за то, что тот поднял на меня руку. Я лежала, слушала все это и поражалась, как я ничего не замечала. Видимо, Шастун намного лучший актер, чем о себе думает. Он рассказал мне, что если бы Ксюша не сообщила ему о нашем с Лушей разговоре, то все это никогда бы не произошло. Он тоже понятия не имел, что я влюблена в него, и долго не мог поверить в то, что ему сказала Воронцова младшая. И я молчала по тем же самым причинам, что и он тогда. Два идиота. Неужели это все действительно произошло с нами? Что мы со всем разобрались? Я уже настолько привыкла к постоянным проблемам и переживаниям, что просто не могу поверить, что все хорошо. Что мы теперь вместе. Что Антон со мной, а я с ним. Не как друзья. По-настоящему.       Когда слегка двигаюсь в кровати, внизу живота появляется приятная боль, и я задумываюсь о том, что даже не подозревала, что Антон настолько хорош в постели. Я столько раз за ночь кричала его имя, что, кажется, все соседи уже наизусть выучили, кто у меня ночевал. От этой мысли щеки заливаются румянцем, и я продолжаю разглядывать спящее лицо импровизатора, лежащего напротив.       Русые волосы беспорядочно взбиты, кажется, моим пальцами, на лице нет ни одной морщинки, хотя когда он не спит, вокруг глаз всегда собираются мелкие складочки от постоянной улыбки. Губы немного опухли от моих поцелуев, которыми я вчера его замучила. Я просто не могла насытиться им. Хочу провести ладонью по его щетинистой щеке, но понимаю, что могу его разбудить. Однако уже в следующее мгновение он подает голос:       – Может, хватит пялиться, Ди? – хриплым голосом спрашивает он, и я немного вздрагиваю от неожиданности, на что тот улыбается сквозь полудрему. Не знаю, как я смогла пропустить момент его пробуждения, но рада, что он проснулся, потому что теперь могу прикасаться к нему. Тянусь рукой к его щетинистому подбородку, однако парень быстро открывает глаза и молниеносно перехватывает мое запястье, притянув меня к себе. Одно легкое движение, и сижу на нем верхом, наблюдая за тем, как внимательно он рассматривает мое тело. В его взгляде ничего не поменялось, хотя сейчас он абсолютно трезвый, и меня радует тот факт, что алкогольное опьянение не изменило его отношения к своему поступку. Ко мне. А я очень боялась. Что он уйдет, отвернется от меня, спрячется. Однако ни того ни другого, к счастью, не произошло.       – Хочу и пялюсь. Ты теперь от меня не отвяжешься. – произношу я, нагибаясь к нему и припадая его губам.       – А я и не собирался отвязываться. – шепчет Шастун, и у меня от его прикосновений к обнаженному телу, по коже бегут мурашки. Его огромные ладони крепко держат меня за талию и тянут к себе, и я податливо нагибаюсь, осыпая его тело поцелуями.       Стою у плиты, пританцовывая какой-то неизвестной мне песне на музыкальном канале. Я не помню, когда последний раз чувствовала себя такой окрыленной. У меня как будто неожиданно исполнилось все, о чем я мечтала. Я поняла, что сейчас, стоя у сковородки, где жарится омлет с травами и специями, танцуя в длинной толстовке Шастуна и слушая, как в душе льется вода, чувствую себя по-настоящему счастливой. Я счастлива, и оказывается, для этого нужно было всего лишь рассказать все Антону. Не прятаться, не скрывать и делать вид, что все в порядке. Просто рассказать и получить в ответ такую же не менее неожиданную историю.       Когда чувствую на своей талии влажные руки импровизатора, который всем телом прижимается к моей спине, на губах растягивается улыбка, а в животе пляшут бабочки.       – Кстати, теперь я могу сказать то, что всегда хотел. Ты чертовски сексуальная в моей одежде. – ухмыляется парень, утыкаясь губами в мою шею, и я тут же закатываю глаза от удовольствия, разворачиваясь к нему. Мне тут же становится его мало, мне хочется получить все то, что я не могла иметь почти целый год. Обнимаю Шастуна за шею, и он легким движением подбрасывает меня вверх, усаживая на кухонную столешницу. Я прикусываю губу, когда парень целует мои щеки, заглядывая мне в глаза. – Никогда больше не прячь свои веснушки. Они прекрасны, Ди. Ты прекрасна.       Его слова заставляют меня таять, а когда он своими губами начинает пересчитывать все мои родинки на лице, я вдруг чувствую запах горелого.       – Антон! – резко отрываюсь от него, спрыгивая на пол и убирая сковородку с дымящимся омлетом с плиты. – Ты спалил мои яйца! – недовольным тоном взвизгиваю я, наблюдая за тем, как мой завтрак стремительно превращается в горелки.       – А ты – мои, но я ведь молчу. – смотрю в его сторону с широко раскрытыми глазами, но когда вижу его ухмылку на лице, прыскаю от смеха, отставляя сковородку в сторону.       – Какой же ты оказывается пошляк. – снова подхожу к нему, чувствуя приятный аромат геля для душа и дезодоранта.       – Ты еще очень многого обо мне не знаешь. – шепчет Шастун, притягивая меня в свои объятия.       По понятным причинам, мы пошли завтракать в кафе. Травить ни себя, ни Антона своей неудавшейся стряпней мне не хотелось. Через пару дворов от моего дома, есть отличная кофейня, в которую я уже не раз ходила завтракать. Пока парень внимательно изучает меню, которое нам только что принесла миловидная официантка, я разглядываю импровизатора.       Надо же, мне до сих пор кажется, что все это просто мой сон. Я до сих пор боюсь проснуться и проплакать все утро, потому что это был просто плод моего воображения. Но с каждой новой секундой я понимаю, что это все происходит на самом деле.       Пока Шастун снова не поймал меня за слежкой за ним, я утыкаюсь взглядом в свое меню, пробегаясь глазами по блюдам. В итоге, я останавливаюсь на бельгийских вафлях с грушей и большом латте, а Антон, кажется, намного голоднее меня, поэтому уже через несколько минут у нас на столе помимо моей скромной тарелки стоит еще яичница, большой цезарь и блинчики с вареньем. Вопросительно смотрю на Антона, на что тот делает точно такое же удивленное лицо, и я прыскаю от смеха.       – Ты как будто только что узнала, что я прожора. – ухмыляется парень и так тепло смотрит на меня, что у меня внутри расцветает целая аллея из цветов. Я прикусываю губу, разглядывая его немного заспанное лицо, на что он улыбается и кладет руку поверх моей ладони. – Ди, я люблю тебя.       – И я тебя, Тош. – на губах расплывается искренняя улыбка, потому что я мечтала услышать эти слова целый год, и вообще не рассчитывала, что это когда-нибудь случится. Всегда считала, что это что-то из разряда фантастики. Однако сейчас я слышу их в реальности. И не верю своим ушам. Он сказал, что любит меня. Мне кажется, я еще очень долго буду привыкать.       Наш день проходит достаточно быстро, и мне кажется, это потому что мы ничего не делаем, за исключением постоянных поцелуев и прикосновений друг к другу. Антон не выпускает меня из своих объятий, а я не отпускаю его руку. Когда мы идем домой после вкусного завтрака, Шастун крепко прижимает меня к себе и целует в шею, шепча на ухо, как долго он хотел это сделать.       Дома мы решаем посмотреть сериал, однако когда ставим ноутбук в ноги, оба отрываемся от экрана, оставляя на коже друг друга горячие прикосновения. Я чувствую себя живой. По-настоящему, ни перед кем не притворяясь, не ощущая недосказанности или тяжести в груди. Я счастлива. И могла бы я еще несколько дней назад представить такое?