ГЛАВА 12.
4 декабря 2020 г., 08:38
ПОВЕСТВОВАНИЕ: Лукерья
В ушах негромко играет музыка, и я мысленно подпеваю исполнительнице, пытаясь настроиться на волну хорошего настроения, хотя получается не очень. На удивление, в Москве снова похолодало, и конец мая выдался совсем не таким, каким мы ожидали его видеть. На улице всего десять градусов, поэтому я чуть глубже кутаюсь в свое бежевое пальто и прячу нос в теплом шарфе. На плече висит тяжелая сумка, в которой помимо моей спортивной формы еще уютно устроился шоколадный торт, который, признаться, все же немного подбадривает своим присутствием. Я давно зареклась не есть ничего сладкого, чтобы держать себя в форме, но отказать своему ребенку не смогла. Ксюша слезно молила меня купить ей тортик, как награду за окончание подготовительной школы. Однако торт был не единственным ее условием, дочь попросила, чтобы к ней на выпускной пришел папа. Как бы мне ни хотелось отказать дочери, сказать ей этого я все же не смогла. Поэтому, увы, но мне придется потерпеть противную морду бывшего мужа ради счастья собственного ребенка. Когда я уже подхожу к школе, поправляю сумку на плече и спешу развязать шарф на шее, заодно убирая наушники в сумку. Зайдя в помещение, сначала даже не могу сориентироваться, куда идти, потому что в холле носится целая куча детей, готовящихся к первому важному мероприятию в их жизни. Легко улыбаюсь, замечая, с каким воодушевлением дети повторяют номера и беспокоятся о том, чтобы не забыть слова.
Аккуратно подхожу к охраннику и предупреждаю, что я на выпускной вечер в подготовительный класс, как вдруг среди шума, слышу тоненький родной голос.
– Мама! Ты пришла! – охранник лишь кивает мне, и я отхожу в сторону, чтобы обнять несущегося в мою сторону нарядного ребенка. Ксюшка впечатывается в меня с размаху, и мне приходится присесть на корточки, чтобы прижать ребенка к себе.
– Конечно пришла, зайчик. Скоро у вас тут все начнется? – держу дочку за ручонки и широко улыбаюсь, когда вижу в ее глазах воодушевление и легкое волнение от предстоящего вечера. Розовое платье, в которое я с утра наряжала дочку, немного помялось, а тоненькие косички слегка растрепались, но когда я тянусь заправить Ксюшины волосы за ухо, девочка отскакивает от меня и смотрит, выпучив глаза.
– Мама! Не надо, я не маленькая. – вдруг заявляет ребенок, и я согласно киваю ей, убирая руки на колени, и широко улыбаясь.
– Конечно. Ты у меня уже очень большая девочка. – встаю с корточек, когда Ксюша берет меня за руку и ведет в сторону нужного кабинета, и мы с ней весело переговариваемся о том, как долго они готовились к выпускному, и что Ксюша будет выступать в целых двух постановках, а еще будет петь в хоре с другими ребятами. Не подаю вида, но внутри все трепещет от осознания того, что дети очень быстро растут, и уже через несколько месяцев моя дочь пойдет в первый класс, а сейчас с таким воодушевлением рассказывает про свое первое в жизни выступление.
Телефон в кармане снова вибрирует, оповещая о входящем звонке, которых за последние пару дней на моем телефоне перевалило за несколько десятков. Смотрю на экран телефона, но увидев на нем имя Попова, скидываю звонок, не желая разговаривать с импровизатором. На душе до сих пор лежит камень от недосказанности и жуткой обиды на мужчину. За эти несколько дней я окончательно поняла, что слишком рано доверилась незнакомцу и впустила его в свою жизнь. Я слепо влюбилась в Арсения Попова, хотя почти ничего не знала о его личной жизни, которой, как он уверял меня, у него по сути и не было. Но как оказалось, очень даже было, да так было, что плод этой личной жизни зовут Кьяра, и она всего на пару лет старше Ксюши. Я не понимаю, почему Арсений ничего не говорил мне про бывшую жену и дочь. Видимо, я была не настолько близким ему человеком, с которым стоит делиться такими подробностями своей жизни. Только поле того, как я узнала, что у Попова есть дочь, я поняла, почему он так быстро поладил с Ксюшей. От его вранья внутри снова становится обидно и горько, а на глазах наворачиваются слезы, но я решаю оставить свои личные переживания на потом, а сейчас просто насладиться стараниями дочери. Запрещаю себе плакать из-за этого мужчины, потому что он этого не стоит, а я достаточно сильная, чтобы справиться со своими эмоциями. Он просто наглый обманщик, который сильно подорвал мое доверие, и я не хочу разговаривать с ним. Арсений Попов оказался далеко не таким идеальным, каким я его нарисовала. И это только моя ошибка.
Скидываю еще один звонок от Попова, поставив телефон на беззвучный режим, чтобы меня ничто не отвлекало от просмотра выступления дочери. Однако, когда мы с Ксюшкой заходим в кабинет, где будет проходить концерт, в числе лиц, сидящих на первом ряду вижу физиономию бывшего мужа, и натягиваю на лицо фальшивую улыбку. А вечер обещает быть веселым.
Ксюша оставляет меня наедине с Глебом, но я не спешу садиться рядом, вешая пальто на спинку стула, которые расставили в кабинете полукругом, чтобы освободить место для выступлений детей. Воронцов как всегда выглядит представительно, в каком-то наверняка дорогом костюме и лаковых ботинках. Жаль, что внутренности у этой дорогой обложки гнилые.
– А ты ничего так выглядишь. Что-то я не помню, чтобы когда мы были женаты, ты так одевалась. – Глеб оглядывает меня с ног до головы, а мне настолько противно чувствовать его взгляд на своей фигуре, что я сдерживаю порыв тошноты.
- А у тебя просто были другие объекты для рассматривания. Своей женой ты интересовался последнюю очередь. – ядовито отвечаю ему и вынужденно присаживаюсь рядом, разглаживая складочки на своем шерстяном темно-коричневом платье. Ксюша просила меня надеть платье, и это было единственная теплая вещь, которая подходила под дресс-код дочери. Дополнив образ длинным кулончиком, я решила, что буду выглядеть достаточно торжественно. Признаюсь, что это платье действительно подчеркивало все мои выгодные места, но я никак не рассчитывала что это станет темой для рассуждений моего бывшего мужа.
– Если бы ты так одевалась, когда мы были вместе, я бы не искал себе другой объект. – ухмыляется мужчина, очевидно, посчитав свои умозаключения жутко веселыми, но я никогда не разделяла его чувства юмора, поэтому посчитав ненужным спорить и вступать с ним в перепалку. Лишь одариваю его убийственным взглядом, из которого он должен был понять, что на разговор с ним я не настроена. Но он упрямо отказывался понимать мои намеки. – Да ладно, знаю я, для кого ты так одеваешься, для актеришки своего. Знаешь, я не думаю, что у вас надолго, актеры же не серьезные. Да, и все-таки ты слишком скучная для него. Ты даже для меня была скучная.
Поджимаю губы, ухмыляясь его попыткам задеть меня. Не спорю, у него получилось. Ведь это тот редкий случай, когда он чертовски прав, Арсений действительно оказался недостаточно серьезным, чтобы рассказать мне о своей бывшей жене и дочери. На секунду мне даже кажется, что я готова психануть, соскочить с места, отвесить Глебу крепкую пощечину и плюнуть в эту наглую морду. Но я просто не могу себе этого позволить, я должна остаться здесь ради дочери. Поэтому я лишь медленно поворачиваю голову в его сторону и широко улыбаюсь, показывая этому идиоту, что его попытки обидеть меня совсем не беспокоят.
– А я не думаю, что твоя ненаглядная долго тебя вытерпит. Уверена, она не упустит возможности залезть на кого-то побогаче и оставить тебя наедине с твоими комплексами, которые ты сейчас выливаешь на меня в виде детских подколов. Но если тебе так комфортнее, пожалуйста. Как же я могу тебя осуждать?
По тому, как задергались морщинки вокруг его глаз и покраснели щеки, я понимаю, что наступила на больную мозоль. Не удивлюсь, если попала в точку, и любовь всей его жизни уже успела найти себе другого идиота. Ловлю себя на мысли, что еще полгода назад я ужасно страдала после развода и корила себя, что это я виновата в изменах мужа. Я ненавидела эту женщину, которая лишила меня семьи, ненавидела Глеба, потому что он нашел кого-то получше, посчитав меня недостаточно хорошей женой. Однако сейчас, когда я сижу рядом с ним и смотрю в его отвратительные глаза, которые раньше были для меня целой Вселенной, я понимаю, какая же я была слепая и глупая. Не верю, что я могла выбрать этого человека, как спутника жизни. Не верю, что я вообще могла любить его. Сейчас я вижу, насколько он неуверенный в себе и закомплексованный мужчина, который сам не знает, чего он хочет от жизни. Может быть, этот жизненный урок был нужен мне, чтобы понять, что мне действительно нужно?
Глеб замолкает и не решается продолжать разговор, почувствовав, что я уже не та зажатая девушка, которой была в браке с ним. Теперь я могу отвечать ему и не реагировать на его колкие фразы, которые уже давно перестала воспринимать как обидные. Его просто нужно пожалеть. Он не заслуживает ничего большего.
Следующие полтора часа бывший муж молчит и более того, даже не смотрит в мою сторону. Я считаю это победой и откидываюсь на спинку стула, улыбаясь своей замечательной дочери, которая изо всех сил старается показать себя среди десятка других людей, поющих в хоре.
Когда я смотрю на то, как мой маленький зайчик запинается, забыв очередную фразу в своей реплике, но не сдается и не расстраивается, продолжая играть с тем же самым рвением и настроем, все проблемы отходят на второй план. Я даже забываю про своего бывшего мужа, который вообще-то сидит через пару сантиметров от меня. Меня настолько завораживают старания и способности моего ребенка, что я радуюсь за нее, как маленькая девочка. С моего лица весь вечер не слезает улыбка, несмотря на то, как отвратительно он начался.
Когда выходим на свежий воздух после вручения грамот об окончании подготовительной школы, Ксюша вся светится от счастья. Она держит в руках небольшой картонный чемоданчик, наполненный сладостями, а я вспоминаю, что еще купила торт, поэтому со сладким в ближайшее время проблем быть не должно.
– А когда Миша должен был передать мне волшебную палочку, оказалось, что у него ее нет, он забыл ее в раздевалке, представляете? – Ксюша продолжает эмоционально рассказывать нам о подготовке к концерту, который, по моему мнению, прошел просто замечательно. Дочка идет между нами с Глебом и попеременно заглядывает каждому в глаза, чтобы удостовериться, что мы ее внимательно слушаем и реагируем на ее слова.
Я засовываю нос чуть поглубже в шарф, потому что к вечеру стало еще прохладнее, и ежусь от холода, проникающего под кожу. Поправляю на голове Ксюшки шапку, убедившись, что у нее прикрыты уши, и удивленно вскидываю брови, в ответ на ее вопрос.
– Да ты что? И что, он побежал за ней в раздевалку? – задаю вопрос дочери, когда та крепко цепляется за мою руку.
– Нет, Анна Михайловна сказала, что можно обойтись чем-то другим, и он протянул мне карандаш. Она потом ругалась, потому что Миша всегда все забывает. Он вообще дурак.
Я ухмыляюсь, замечая, как часто Ксюша упоминает Мишу в своих рассказах, и тепло смотрю в ее сторону, понимая, что он ей нравится, но она так сильно старается не показывать этого, заваливая мальчишку обидными прозвищами, что мне становится все ясно. Только в отличие от бесцеремонного Глеба, я не решаюсь расспрашивать у дочери подробности.
– А этот Миша, он тебе нравится, да? – спрашивает Воронцов, и я мысленно закатываю глаза, поражаюсь его бестактности. Это же девочка, идиот.
– Папа, ты что?! Нет, конечно! Я же говорю, он дурак! – восклицает дочка, и я нисколько не удивляюсь ее реакции.
Пока идем до машины Глеба, дочка рассказывает нам еще пару историй о том, какой Миша неуклюжий и вообще очень странный парень. Надеюсь, что Глеб больше не будет задавать дочери тупых вопросов, и к счастью в этот раз мои надежды оказываются оправданы. Когда подходим к парковке, я беру Ксюшу за руку и собираюсь прощаться с Воронцовым, потому что остановка находится в другой стороне.
– Давайте я вас довезу, чего вы будете в маршрутке тащиться? – предлагает Глеб, и я уже хочу отказаться, как Ксюша тянет меня за руку к отцу, пронзая меня своими щенячьими глазами.
– Ма-ам, ну пожалуйста! Пусть папа нас довезет, пожалуйста! – девочка отчаянно тянет меня за руку, и я перевожу взгляд на бывшего мужа, который одобрительно кивает и открывает нам дверцу машины сзади.
Я поджимаю губы, и все-таки соглашаюсь, рационально решив, что так действительно будет удобнее и быстрее, тем более, Ксюша так этого хочет. Не хочу сегодня расстраивать ребенка и портить ей праздник, поэтому сажусь в машину Глеба, в которой привычно пахнет яблоком и корицей. Бывший муж сажает Ксюшу в детское кресло и пристегивает ее всеми ремнями, после чего сам садится на водительское сидение и отъезжает с парковки.
Я решаю, что самое время проверить телефон на предмет важных звонков, кроме входящих от Попова, конечно. Как только достаю мобильник из кармана вижу, звонок от Дианы и поспешно смахиваю его.
– Да? Что-то случилось, Ди? – спрашиваю у подруги, пока Ксюша о чем-то весело переговаривается и хохочет с Глебом.
– Это я у тебя хочу спросить. Что у вас там с Арсом происходит? У меня уже мобильник разрывается от его звонков. Ты чего ему не отвечаешь? Он там с ума сходит, недоумевает, что случилось. – возмущенно спрашивает подруга, и у меня глаза лезут на лоб. Мало того, что он мой телефон закидал пропущенными, так он еще переключился на Ковалевскую.
– Вот и спроси у него, что происходит. – отвлеченно говорю я, не собираясь сейчас обсуждать жену и дочь Попова в машине своего бывшего мужа, который только и ждет, чтобы у меня все пошло через одно место. Хотя оно уже пошло, ему знать об этом совсем необязательно.
– Господи, вы два дурачка! Разберитесь там как-то между собой уже! – девушка тяжело вздыхает, и я закусываю нижнюю губу от осознания того, что Попов атаковал звонками мою подругу, лишь бы узнать, что происходит. – Как там у Ксюхи выпускной? Уже домой едете?
– Да, как приедем, созвонимся, все расскажу.
– Окей, жду.
Скидываю звонок подруги, и в раздумьях о Попове, который с такими успехами скоро поднимет всю Москву на уши, чтобы выяснить, что происходит, не замечаю, как мы подъезжаем к дому.
– Все, приехали. – произносит Воронцов и тормозит прямо у подъезда. Тянусь к дочери, чтобы отстегнуть все ремни на ее кресле, как та вдруг задает мне вопрос.
– Мама, а ты купила тортик? – девочка всю дорогу разговаривала с отцом на тему своих успехов в подготовительной школе и о том, как она рада, что скоро пойдет в настоящую школу. Воронцов, как последний идиот, начал рассказывать, что в школе не все так хорошо, как ей кажется, и придется проводить там много времени и делать домашние задания, и это очень скоро надоест. Но Ксюша отчаянно отстаивала свою позицию, и я по-настоящему горжусь ей за то, что она так же, как и я, может не согласиться и поспорить с папой.
– Конечно, купила, зайчик. Я же обещала тебе. – целую дочку в лоб, но когда оказывается свободна, не спешит выходить из машины.
– А может папа с нами поест торт? Он давно у нас не был. – Ксюша смотрит на меня своим любимым умоляющим взглядом, и мне всегда очень трудно отказать ей. На самом деле, я совсем не строгая мама, но терпеть Глеба еще пару часов, это выше моих сил.
– Мама, наверное, устала, Ксю. Да и ты тоже, вам надо отдохнуть. – на удивление, Воронцов спасает меня, и мне даже не приходится отказывать ребенку и выступать в роли плохого полицейского, но дочка никак не сдается.
– Но мы так давно не виделись. Когда папа уехал от нас в другую квартиру, я стала очень скучать. – Ксюша опускает взгляд на носки своих туфелек, и у меня уже не остается других аргументов, как позвать Глеба к нам попить чай. Ксюша очень тяжело переживала первое время после развода, от части еще потому что они с Воронцовым почти не виделись. И мне всегда было невыносимо больно от осознания того, что это мы с Глебом причиняем ей эти страдания. Когда я вижу ее понуро опущенное лицо, мне не остается ничего другого, как согласиться.
– Ну, хорошо, папа может зайти к нам, попить чай с тортиком. Только если папа не занят? – беру дочку за ручонку и чуть сжимаю ее, ободряюще улыбаясь. Как я могу судить дочку за то, что ей не хватает отца и полной семьи? Я сама росла без папы, и прекрасно понимаю ее состояние. Обещала себе, что у моего ребенка будет полная семья, но и тут не сложилось.
Ксюша поднимает голову и вопросительно смотрит на Глеба, ожидая от него ответа.
– Я зайду, но ненадолго, хорошо, котенок? – спрашивает Воронцов, и она много раз кивает, а на лице расплывается улыбка. Я облегченно выдыхаю и выхожу из машины, не забыв прихватить с собой сумку. Морально готовлюсь к присутствию Глеба в нашей квартире, надеясь, что это не вызовет ненужных воспоминаний, но надеюсь, что ему не придет на ум выяснять отношения при дочери.
Когда все вместе заходим в квартиру у меня не возникает никакого дежавю, и я знаю, почему. Потому что Глеб, который сейчас кажется лишним, разрушил все, что мы так долго строили. Он теперь для меня совершенно чужой человек, и я делаю все это только ради Ксюши, которой просто необходимо общение с отцом.
– Ремонт сделали? Симпатично. – сразу замечает Воронцов, и у меня в голове тут же вспыхивает картинка, как Арсений шпаклюет стены, и на его спине перекатываются мышцы, а потом я чувствую его руки на своей талии. Встряхиваю головой, пытаясь отогнать навязчивые и совершенно ненужные мысли.
– Да, решили обновить интерьер. – стаскиваю с ног сапожки, и забрасываю Ксюшкины шапку и шарф на верхнюю полку, чтобы не мешалась на комоде. Отправляю дочку мыть руки, а сама, раздевшись, спешу на кухню с тортом в руке.
– Дианка помогала? – спрашивает Глеб, заходя на кухню следом за мной.
Дианка. И еще кое-кто.
– Ага. – стараюсь как можно меньше контактировать с бывшим мужем, поэтому молча ставлю чайник и начинаю разрезать торт.
– Видно. У нее со вкусом всегда было не очень. – морщусь от того, какой же он противный. У Дианы самый гармоничный вкус из всех, кого я знаю, а Глеб просто пытается задеть меня, и поняв, что мне на это наплевать, он решил докопаться до моей подруги. Уже перевожу на него свой убийственный взгляд, готовая вступиться за подругу, но на кухню забегает Ксюшка и с восторгом смотрит на свой шоколадный торт, в честь окончания подготовительной школы.
– Какой он красивый! – восхищенно произносит дочь и прикладывает руки к своим розовым щечкам.
– Да, и очень вкусный. Мой любимый торт. – вставляет Глеб, и я лишь поджимаю губы, жалея, что не смогла высказать ему все, что я о нем думаю.
Время идет очень быстро, и когда Ксюша доедает уже второй кусочек торта, Воронцов рассказывает дочери какую-то забавную историю из своего первого класса. Признаюсь, что ситуация действительно смешная, и я даже позволяю себе похохотать над шуткой бывшего мужа. Ксюша весь вечер не сводит глаз с нас двоих и все продолжает делиться впечатлениями о своем выпускном вечере. Дочка несколько раз показывает нам свою грамоту, хотя мы подробно рассмотрели ее еще в школе. Чувствую, что она счастлива и вся светится изнутри, и радуюсь, что мои мучения в компании бывшего мужа хоть немного оправдались.
– А Миша свою грамоту потерял! Какой же он глупенький! – Ксюша продолжает рассказывать нам про этого загадочного Михаила, и я мило улыбаюсь ее детским эмоциям и жестам.
Ксюшкин рассказ вдруг прерывается дверным звонком, и я непонятливо хмурю брови, не ожидая никаких гостей. Могу лишь догадываться, что ко мне мог нагрянуть Арсений, и сердце заходится в неровном ритме.
– А кто это? – удивленно спрашивает девочка, и я встаю со стула, заявляя, что сама открою дверь, а она может продолжать свой рассказ о глупом Мише.
Шлепаю босыми ногами по чистому ламинату, который до блеска намыла после окончания ремонта в Ксюшиной комнате и коридоре. Мысли уносятся далеко вперед, и я гадаю, как мне стоит отреагировать, если все-таки пришел Арсений. Наверное, не стоит вообще с ним разговаривать, просто закрыть дверь и все. Разговаривать с обманщиком нет никакого желания.
Не заглядывая в глазок, щелкаю замком и открываю дверь, увидев на пороге ни кого иного, как Арсения Попова. Да еще и с букетом из маленьких пионов и киндер-сюпризов.
Хлопаю глазами, немного удивленная его приходу, хотя я думала над этим вариантом. Заглянув в его серо-голубые глаза, выражающие крайнюю степень негодования, опускаю взгляд вниз, чувствуя, что начинаю тонуть. Скрещиваю руки на груди, опираясь на дверной косяк и отстраненно смотрю в его сторону. Выглядит мужчина как всегда прекрасно, в бежевой рубашке-поло, коричневых брюках в мелкую клеточку и отутюженном светлом пиджаке под пальто. На переносице устроились мои любимые его очки, и я сдерживаюсь, чтобы не стянуть их с его лица и надеть на себя. Ругаю себя за то, что не злюсь на него достаточно, чтобы не допускать таких мыслей и снова леплю на себя невозмутимое выражение лица.
– Что тебе нужно? – спрашиваю я, чувствуя, как пальцы ног начинают подмерзать от холодного воздуха лестничной клетки, и я поджимаю их.
– Может, впустишь меня, и мы нормально поговорим? Ты замерзнешь. – спрашивает мужчина, поправляя очки на переносице и лишний раз провоцируя меня. Глубоко вздыхаю, все же не освобождая ему проход в квартиру. Мало того, что я просто не хочу с ним разговаривать, у меня на кухне еще сидит бывший муж, который будет рад сказать какую-нибудь очередную колкость при виде Попова в моей квартире.
– Чтобы я не замерзла, быстро говори, что тебе нужно, и уходи. – стараюсь говорить серьезно и твердо, и надеюсь, у меня это поучается. Хотя я в этом очень сомневаюсь, потому что невозможно смотреть в глаза этому человеку и злиться на него одновременно. Заставляю себя вспомнить, что я почувствовала, когда Дима Позов сообщил мне о том, что Арсений гуляет со своей семьей, о которой он мне никогда не говорил. Хотя я считала, что наши отношения зашли уже достаточно далеко, чтобы делиться такими подробностями. Значит, мне просто казалось.
– Что происходит, Луш? Два дня назад все было нормально, а потом ты перестала отвечать на мои звонки. Тебе футболка не понравилась? – ухмыляется мужчина, и я еле сдерживаю смешок, вспоминая, как смеялась, когда обнаружила в своей постели новую футболку с надписью Лучок
