Я рядом

      Проведя с Вэй Усянем пару дней, Лань Ванцзи понял, что этот юноша совершенно неконтролируемый. Он напрочь игнорирует какие-либо запреты, поступает так, как хочет, даже зная, что за это последует наказание.       Вэй Усянь активный и шумный юноша, поэтому Лань Ванцзи, который родился и вырос в умиротворенном Гусу Лань, да еще и тринадцать лет был мертв, он кажется слишком ярким. От света его темно-серых глаз можно ослепнуть, а от его солнечной улыбки — сгореть.       Как только они прибывают в Пристань Лотоса, Вэй Усянь проводит экскурсию Лань Ванцзи. Он рассказывает о том, как вместе со своими шиди плавает в лотосовом озере, и хвастается способностями пловца. Рассказывает о «злом» дядюшке, который бьет их палкой, когда они воруют лотосы с его озера. На немой вопрос, Вэй Усянь просто отвечает: «Лань Чжань, отцветшие лотосы со стеблями намного вкуснее, чем без стебля!»       Когда они доходят до резиденции ордена Цзян, то первым делом идут на поле, где Вэй Усянь рассказывает о тренировках. Он не говорит прямо, но Лань Ванцзи понимает, что Цзян Чэн соревнуется с ним, так как у того сильное Золотое ядро, острый ум и блестящие знания, которые не ограничиваются способами борьбы с темными тварями. В общем, вопреки своей беспечной личности, юноша действительно талантливый заклинатель, у которого большие перспективы в будущем.       Что совершенно выбивает из колеи невозмутимого Темного Нефрита, так это меч Вэй Усяня. Лань Ванцзи еще раньше обратил внимание на то, какая сильная энергия исходит от меча на поясе юноши. Он смог определить, что тот был высокого качества, хотя не покидал ножен.       Когда Вэй Усянь заканчивает рассказывать об очередной проказе, за которую маленькие он и Цзян Чэн получили от мадам Юй Цзыдянем по пятой точке, он спрашивает:       — Как называется твой меч?       Вэй Усянь удивленно смотрит на него, потому что все это время Лань Чжань молчал, но быстро берет себя в руки и с улыбкой отвечает:       — «Какая разница».       Темного Нефрита сначала озадачивает такой ответ, а затем приводит в раздражение, которое заметно по сведенным бровям, небольшой складке на переносице и поджатым губам. Все-таки, несмотря на Путь Тьмы, он остается заклинателем, поэтому неуважение к собственному мечу, да и такому сильному, заставило его сдержаться и не дать себе наказать юношу за непочтительность.       Вэй Усяня, в свою очередь, озадачивает реакция Лань Ванцзи, поэтому он повторяет:       — «Какая разница».       Поблагодарив свою сдержанность, мужчина холодно произносит:       — Этот меч высочайшего качества. К тому же, у него есть душа, и говорить о нем столь фривольно крайне непочтительно.       Вэй Усянь недоуменно смотрит на него, а затем заходится смехом:       — Ха-ха-ха-ха, Святые Небожители, Лань Чжань, какой же ты серьезный!       Терпение Темного Нефрита на пределе, поэтому он уже думал схватить и все-таки научить этого юношу манерам, но Вэй Усянь, отсмеявшись, снимает меч с пояса и протягивает ему.       — Я не говорил о своем мече фривольно и непочтительно. Вот, посмотри сам.       И на ножнах, к огромному удивлению Темного Нефрита, действительно выгравированы иероглифы древнего начертания «Какая разница».       Брови Лань Ванцзи поднялись, и он просто смотрит и пытается осознать правду, поэтому Вэй Усянь улыбается и объясняет:       — Думаю, ты хочешь узнать, почему я так назвал свой меч. Все думают, что его имя имеет скрытый смысл и особое значение, но тут они ошибаются. Просто так вышло, что когда дядя Цзян преподнес мне это меч и спросил, как я хочу его назвать, я перебрал больше двух десятков имен, но все равно не остался доволен ни одним из них. Тогда я подумал, что может быть, дядя Цзян подберет для него имя, и сказал: «Какая разница!», заранее согласившись с его вариантом. Но кто же знал, что на мече действительно отчеканят эти иероглифы! Дядя Цзян сказал: «Раз такое дело, то почему бы не оставить ему это имя?» И не так уж оно оказалось плохо. Весело наблюдать за реакцией людей, когда они узнают его имя.       Вэй Усянь снова смеется, а Лань Ванцзи возвращает ему меч и тихо бормочет:       — Вздор.       Хоть он и не горд, но неприятно осознавать, что, являясь когда-то Вторым Нефритом ордена Лань и нося титул Ханьгуан Цзюня, а после став основателем Пути Тьмы, Темным Нефритом, которого боится заклинательский мир, его дразнит юноша младше возрастом, но самое обидное, что он повелся на это, будто глупый ребенок.

***

      Когда все собрались в зале на ужин, Цзян Фэнмянь решает обсудить вопрос о том, где будет жить Лань Ванцзи. Хоть он и является духом, но никто не может проигнорировать, что он, вернувшийся к жизни, Темный Нефрит.       Казалось, что Вэй Усянь только и ждет этого вопроса, так как в тот же момент с сияющей улыбкой объявляет, что они будут жить в его комнате. Реакция у каждого своя.       Цзян Фэнмянь нервно улыбается и пытается намекнуть, что в резиденции комнат много и нет нужды жить вместе. Его все еще беспокоит, что основатель Пути Тьмы стал духом его воспитанника, но поделать с этим, к своему сожалению, ничего не может.       Мадам Юй же только фыркнула. Все-таки требуется, чтобы эта парочка не привлекала внимание, а кто и где будет спать ее не волнует.       Цзян Яньли же поддерживает его решение. Она знает Вэй Усяня так хорошо, как никто другой, поэтому от нее не укрылись переживания брата о том, что он не смог принять участие в Обряде призыва духа.       В шестнадцать лет, как и другие адепты ордена Цзян, Вэй Усянь готовился отправиться в Цинхэ Не, где должен был проходить обряд, но за неделю слег с жаром, поэтому его никто не отпустил. К слову сказать, в последний раз он болел только в раннем детстве. Жар не отпускал долго, Вэй Усянь был почти все время в бессознательном состоянии, чем напугал свою семью. Даже мадам Юй приходила и контролировала, чтобы он ел и принимал лекарства, а иногда сидела по ночам и меняла компресс, чтобы дать отдохнуть Цзян Яньли. Слугам заботу о больном она не доверяла.       Спустя неделю он уже был здоров. Хоть Вэй Усянь улыбался, говорил, что ничего страшного и он примет участие в следующем году, Цзян Яньли видела, что брат был расстроен, хоть и пытался скрыть это, поэтому она старалась его приободрить: готовила его любимый суп с корнем лотоса и ребрышками; расчесывала его длинные, непослушные волосы, которые он никогда не прочесывал толком, а просто собирал в высокий хвост алой лентой. Благодаря вниманию и заботе своей шицзе, Вэй Усянь смог успокоиться и стал дальше жить своей беззаботной жизнью.       Но сейчас не об этом, вернемся к реакциям.       Цзян Чэн, услышав идею своего шисюна, хмурится и говорит, что тот просто нашел себе новый объект для веселья, и скоро они найдут его бренное тело после очередной неудачной шутки. Вообще тогда шиди был очень раздражен и Вэй Усянь понимал в чем причина.       С появлением Лань Ванцзи и последующими событиями, которые были в Башне Кои, из головы совершенно вылетело то, что духом Цзян Чэна является собака! Конечно, это дух, да еще и навка, но для Вэй Усяня это не играет никакой роли.       Когда они присоединяются к семье Цзян, чтобы вернуться домой, большой черный волк, с искрящимися вокруг его тела молниями, не остается незамеченным молодым заклинателем. Его лицо стремительно теряет краски, став абсолютно белым, а глаза раскрываются от ужаса. Никто даже понять ничего не успевает, как Вэй Усянь уже сидит на верхушке дерева.       Услышав его пронзительный вой, заклинатели поблизости думали, что где-то рядом находится темная тварь, поэтому сразу прибывают на шум, но, вместо ожидаемого врага, видят Главу Цзян с его семьей и рыдающего Первого ученика ордена Цзян на дереве. Поняв, что угрозы нет, заклинатели решают, что это не их дело и тактично спешат уйти.       Мадам Юй, в итоге, «любезно помогла» ему спуститься, схватив его Цзыдянем и скинув вниз, в то время, пока Цзян Фэнмянь поспешил удалиться с сыном и Киангом, решив, что лучше разделиться и отправиться по-отдельности.       Как потом понял Вэй Усянь, видя хмурый вид Цзян Чэна, было принято решение держать духа от него подальше. И хоть он волновался за настроение шиди, но был этому решению очень рад.       Когда спросили мнение самого Лань Ванцзи о предложении Вэй Усяня, тот просто пожал плечами, мол: «Делайте, что хотите». Ему не был необходим сон или еда. Как и у всех духов, его тело поддерживается за счет энергии заклинателя, исходящей из Золотого ядра. Понять, как расходуется энергия, очень легко: если духу нет необходимости использовать энергию, то в его тело поступает совсем немного энергии заклинателя, чисто на поддержание духовной связи.       Духи используют духовную энергию только в двух случаях: для сражения или для своего особого умения. В таких ситуациях, энергия Золотого ядра заклинателя будет поддерживать не только связь, но и тело, чтобы в самый неподходящий момент дух не лишился сил или не мог регенерировать.       Однако, бывают случаи, когда духи впадают в «сон». Причина тоже проста — нехватка энергии. Если своя собственная энергия и заклинателя подошли к концу, то дух уходит в медитацию, восполняя свои силы и ожидая, пока заклинатель восполнит свои.       Решив, что, по крайне мере, в ближайшее время сражаться ему ни с кем не придется, да и риск потерять так много энергии слишком мал, Лань Ванцзи не видит сильной необходимости в комнате. К тому же, ему разрешили посещать библиотеку ордена, поэтому вполне может проводить время там.       После недолгих обсуждений, решили, что этой парочке одной комнаты вполне хватит. И с того дня началась их совместная жизнь.

***

      — Лань Чжань.       – . . .       — Лань Ванцзи.       – . . .       — Господин Лань.       – . . .       — Лань-гэгэ!       Лань Ванцзи открывает глаза и смотрит на нарушителя своего спокойствия. Вэй Усянь лежит на кровати с совершенно невинной улыбкой, его ноги закинуты на стену, а голова свисает вниз, поэтому мир видит вверх ногами, но это не мешает ему заметить легкое раздражение на лице своего духа, которое перетекает в некую обреченность.       Прошло три дня после возвращения из Ланьлина. Вэй Усянь не может дождаться, когда он отправится на их первую совместную Ночную охоту с Лань Ванцзи. Но все его фантазии разбились о четкий приказ мадам Юй сидеть ровно и не высовываться, пока внимание всего заклинательского мира приковано к ним. И как бы Вэй Усянь ни старается убедить, что ничего не случится от того, что они поохотятся на парочку темных тварей в ближайших землях ордена, ответ оставался таким же. Даже шицзе попросила его быть послушным и пока не покидать резиденцию ордена. Видя виноватую улыбку на лице девушки, будто она была причиной этого вынужденного заточения, Вэй Усянь умеряет пыл и обещает, что не будет выходить, пока ситуация не улучшится. Но хватает его ненадолго.       — Не смотри на меня так. Ты не обращал на меня внимание, поэтому я и назвал тебя так. К тому же, ты ведь и правда гэгэ.       Голос плавно переходит на шепот, а на губах играет улыбка. Только хитрые прищуренные глаза не дают усомниться в том, что это очередная попытка Вэй Усяня подразнить его.       Лань Ванцзи, смирившись с тем, что помедитировать ему больше не дадут, тяжело вздыхает и выжидающе смотрит на Вэй Усяня.       — Лань Чжань, мне жутко скучно! Мы уже три дня тут и ничего не меняется: комната — главный зал (завтрак) — поле для тренировок — главный зал (обед) — библиотека — главный зал (ужин) — комната! Это невыносимо!       — И что ты предлагаешь? — равнодушно отвечает Темный Нефрит. Этот диалог происходит уже не первый раз, — Покидать резиденцию запрещено. — Добавляет он, заметив, как воодушевляется Вэй Усянь.       — Но никто ведь не узнает, если мы будем действовать незаметно. Да и я просто предлагаю сходить в лес. Ну же, соглашайся! — Вэй Усянь подскакивает на кровати, садится и всем своим видом пытается убедить Лань Ванцзи, что это самая лучшая идея и он просто обязан согласиться.       — Покидать резиденцию без разрешения запрещено. Врать запрещено.       Вэй Усянь на это лишь драматично вздыхает, а потом вновь хнычет и жалуется на несправедливость этого мира.       Темный Нефрит молча наблюдает за этим концертом и невольно жалеет, что все-таки не согласился на отдельную комнату. Он даже размышляет, не забыл ли за столько лет заклятие молчания ордена Лань. Оно бы ему сейчас весьма пригодилось.       — Почему три тысячи правил ордена Лань застали меня в собственной комнате? Я ведь поэтому не хотел в Гусу! Лань Чжань, не будь таким жестоким! — все еще лепечет Вэй Усянь, но в следующий миг его голову посещает мысль, — Точно!       Он спрыгивает с кровати и бежит к Лань Ванцзи, плюхнувшись на пол перед ним. Сев в позу лотоса, Вэй Усянь улыбается и смотрит в золотые глаза напротив.       — Лань Чжань, хочешь я тебе расскажу, что было, пока ты… — он заминается, тему смерти по-прежнему не хочется поднимать.       Темный Нефрит внутренне вздыхает. Он уже понял, что Вэй Усянь молчит только во сне и то, когда ему ничего не снится. Но все-таки ему и правда хочется узнать, что изменилось за тринадцать лет, которые он был мертв. Поэтому он кивает.       Вэй Усянь тут же оживляется.       — Ох, ну что ж, гэгэ, тогда приготовься, потому что рассказ будет довольно долгим.