Глава 8. Мелодия любви. Часть 3-я
21 октября 2020 г., 22:12
Рыбак живет в стареньком домике, расположенном на самом берегу озера. Рядом пристроена небольшая деревянная пристань. Сам мужчина занимается ремонтом лодки и что-то ворчливо бормочет себе под нос.
Вэй Усянь подходит чуть ближе.
— Здравствуйте. Вы господин Ван? — с приветливой улыбкой спрашивает юноша.
Мужчина поднимает взгляд и встает, вытирая руки об штаны.
— «Господин Ван»? Как интересно. — Хмыкает он, смерив Вэй Усяня взглядом. — Давно меня так никто не называл. Особенно такой состоятельный молодой господин, — в голосе проскальзывают язвительные нотки.
Лань Ванцзи, до этого находившийся чуть поодаль, неожиданно появляется за спиной Вэй Усяня и с ледяным спокойствием смотрит на мужчину в ответ, от чего тот заметно сникает.
Вэй Усянь тихо хмыкает и с недрогнувшей улыбкой продолжает:
— Мы заклинатели и занимаемся делом исчезнувших юношей. Нам сказали, что последний пропавший был Вашим подопечным.
Взгляд старика Вана мгновенно меняется. Потерянный и печальный.
— Ааа… Так вы пришли поговорить про малыша Лю, — Медленно кивает мужчина, а затем тяжело вздыхает. — Что ж, и чем могу помочь?
— Скажите, были ли какие-то странности в последние дни перед исчезновением? Может, он говорил что-то или вел себя необычно? Любая мелочь важна.
Мужчина трет щетинистый подбородок, задумавшись на время, и переводит взгляд на заклинателей:
— За четыре дня до пропажи он пришел утром и был подавлен: глаза и нос красные, голос дрожал, а на все вопросы отмахивался, — задумчиво говорит мужчина. Взгляд его отстранен, будто он сейчас пребывает в своих воспоминаниях, — На следующий день ситуация повторилась. Я хотел узнать, в чем дело. Встряхнул парнишку. Тогда он мне сказал: «Мелодия звучит фальшиво. Он будет разочарован.» Думаю, сами догадываетесь, о ком шла речь, да?
— Господин Цай, — Вэй Усянь переводит взгляд на Лань Ванцзи и замечает, что тот о чем-то сосредоточено думает.
— Больше не о ком, — презрительно усмехается мужчина, — его тут все почти Богом считают, кланяются так, что удивляешься — как спины до сих пор не болят.
— Все говорят, что поселок смог выжить и начать процветать только благодаря неравнодушию господина Цай. Но Вы, видимо, их мнение не разделяете, — улыбается Вэй Усянь.
— Они много чего скажут, слушайте больше. Не спорю, он действительно помог и спас нас от голода и болезней, но не совсем по доброте душевной, — хмыкает мужчина и переводит взгляд в сторону поселка, — одного сгубил, так теперь и за других взялся…
— Про кого Вы говорите? — Вэй Усянь тут же оживляется.
— Неужто никто не рассказал? Хм, в прочем неудивительно, — качает головой мужчина. — У предыдущего хозяина поместья был сын — Чэнь Бао. Отец погиб на войне, юноша остался один. Он с детства рос болезненным и почти никогда не покидал стен поместья. Управленец он, к слову, был скверный — слишком мягкий характер — поэтому и загибались мы все, пока не прибыл господин Цай. Он помог жителям и молодому господину Чэнь, после чего уехал, но правда совсем скоро вернулся с вещами и поселился в поместье вместе с молодым господином. Дела наладились: люди перестали болеть, голодать, работа пошла лучше, поэтому дома быстро восстановили. Также стали обучать неграмотных чтению и письму, делать инструменты и играть на них. Как сумасшедшие все бросились свистки вырезать. — Усмехается старик Ван. — Охотников и рыбаков стало мало, но зато музыкальных лавок на каждом шагу.
Вэй Усянь кашляет, привлекая к себе внимание.
— Так что случилось с молодым господином Чэнь?
— А, точно. Где-то год назад его не стало. Говорят, что болезнь, но только какая — непонятно.
— А Вы что думаете?
— Думаю, что этот Цай Линг и изжил его со свету. До этого молодой господин Чэнь хоть в садах появлялся, читая книги, но последние года его жизни мы его почти не видели, а если и замечали, то он был на призрака похож!
— Но зачем ему это? Господин Цай богатый человек, поэтому корыстные цели вряд ли преследовал, — задумчиво рассуждает Вэй Усянь.
— Пф, ясно дело зачем. Просто он сумасшедший монстр и обрезанный рукав, — плюет с отвращением старик Ван.
Вэй Усянь молчит и нервно улыбается. Дело принимает интересный поворот. Он уже собирается попрощаться, как раздается голос Лань Ванцзи.
— На каком музыкальном инструменте играл Лю Донг?
Старик Ван выглядит растерянным и слегка напуганным. Все-таки чувство самосохранение истошно вопит, что этого человека стоит опасаться, да и до сих пор не по себе от воспоминаний, как тот на него посмотрел, стоило нагрубить юноше, с которым он пришел. Странная парочка. Лучше не спорить с ними.
— На дудке какой-то. Не знаю я, не разбираюсь.
— Вы слышали мелодию, о которой говорил юноша? — спокойно спрашивает Ванцзи.
— Хм, — задумчиво протягивает мужчина, — Что-то вроде… — грубым голосом он неумело пытается повторить звучание мелодии, что слышал однажды, когда они с Лю Донгом отправились за рыбой.
Лань Ванцзи внимательно слушает и хмурится, но причина этому в плохом звучании или в самой мелодии — непонятно.
— Благодарю, — он кланяется мужчине.
Вэй Усянь повторяет его действие. И это вызывает недоумении на лице старика Вана. Все-таки не каждый день простому рыбаку оказывают уважение богатые господа, да и заклинатели к тому же.
Попрощавшись, они уже хотят уйти, когда их окликает старик Ван:
— Пожалуйста, господа заклинатели, разберитесь в этом деле и найдите причину. Малыш Лю… он был мне как сын.
Вэй Усянь переглядывается с Лань Ванцзи, после чего кивает мужчине.
— Обязательно. Можете на нас рассчитывать.
***
Комната постоялого двора оказывается небольшой, но вполне уютной. Окно с видом на лотосовое озеро, а около него низкий столик с подушками. За ширмой стоит бадья для омовения, а кровать скрыта балдахином. Хозяйка покосилась на них, когда Вэй Усянь заявил, что им нужна одна комната, а наличие в ней только одной кровати совершенно не смущает, как и его спутника. Хотя по лицу последнего вообще сложно что-либо определить — самый настоящий камень. Сейчас юноша восседает за столиком и с довольным видом разливает вино, пока Ванцзи довольствуется чаем. Вэй Усянь начинает первым: — Итак, нас обманули, — насладившись фруктовым ароматом вина, он делает глоток. Взгляд золотых глаз поднимается на юношу. — Слуга из поместья сказал, что господин Чэнь и его сын погибли на войне, — на последнем слове он как бы невзначай бросает взгляд на мужчину, видит, что тот спокоен, поэтому продолжает, — и, соответственно, не упоминал об их совместном проживании. Также мы узнали, что из-за болезненного состояния молодой господин Чэнь не покидал территории поместья, но затворником не был и его можно было встретить в садах, что располагаются рядом. Но стоило Цай Лингу поселиться и его почти не было видно. В итоге умер от какой-то болезни. — След вновь ведет к господину Цай. — Заключает Ванцзи, наблюдая, как Вэй Усянь осушает очередную чарку. От него теперь будет пахнуть фруктами. И эта мысль слегка будоражит, но вида мужчина не подает. — Да, но мы по-прежнему не знаем мотивов, да и причины, почему нам врали, тоже, — задумчиво протягивает Вэй Усянь, а затем заинтересованно смотрит на своего духа. — Кстати, Лань Чжань, ты спрашивал про мелодию. У тебя есть какие-то мысли на этот счет? Лань Ванцзи молчит, задумчиво рассматривая юношу, но потом медленно говорит, обдумывая каждое слово: — Все юноши были учениками господина Цай — он обучал их музыке. Через время все они пропадают. Лю Донг, незадолго до исчезновения, был явно подавлен и говорил о мелодии, и что кто-то будет разочарован. — И этот «кто-то» — Цай Линг. — Понимающе отзывается Усянь, задумчиво рассматривая блики света, играющие в золотистом вине, — А что скажешь насчет мелодии? — на губах юноши появляется кривоватая улыбка, а в глазах играют смешинки, — кроме того, что звучало откровенно ужасно. Ванцзи сдерживается, чтобы не закатить глаза на этот комментарий, но все же терпеливо отвечает: — Точно сказать не могу, потому что мелодия, как ты отметил, звучала неправильно, — на последнем слове юноша хихикает, — поэтому нужно услышать ее правильный вариант. — И для этого нужен первоисточник — господин Цай, — подводит итог Вэй Усянь, довольно улыбнувшись. Все-таки он любит ходить на задания, а особенно такие интересные. Да и сейчас он не один, а со своим духом, поэтому энтузиазма у него полно. — И у меня даже есть идея, как это все провернуть. Темный Нефрит готов поклясться, что видит в темно-серых глазах его заклинателя пляшущих чертей. И это заставляет напрячься, словно на них нападут в следующий миг. А Вэй Усянь, тем временем, подперев одной рукой щеку и отпив вина, говорит: — Все исчезнувшие были похожи… Мужчина медленно ставит чашу на стол. — … и я внешне схож с ними… — Вэй Ин. — К тому же, ты сам сказал, Лань Чжань, что Цай Линг смотрел на меня… заинтересованно… Глаза становятся почти прозрачными… — Поэтому я пойду к господину Цай в качестве приманки. … и начинают сиять. — Нет. Вэй Усянь, заметив состояние своего духа, вздрагивает и тут же принимается объясняться: — Стой, Лань-гэгэ, не стоит так сразу отказываться от моего плана! Это наш шанс найти ответы на вопросы и разобраться со всем. — Я пойду с тобой. — Исключено! — заявляет Вэй Усянь и тут же замечает, что мужчина подается вперед, поэтому вскакивает и отбегает в другую часть комнаты, — Послушай, ты сам говорил, что я — заклинатель, поэтому смогу за себя постоять! — Мы не знаем, как, и из-за чего пропали юноши. Нельзя быть беспечными. — Говорит Ванцзи, надвигаясь на юношу словно хищник на добычу. — Со мной ничего не случится, ты сам говорил! — При условии, что я буду рядом, — отчеканивает он, оказавшись прямо перед Вэй Усянем. Тот оказывается в ловушке: сзади стена, а напротив злой Лань Ванцзи. Нехорошо, но Вэй Усянь берет себя в руки и смотрит в светлые глаза, улыбаясь своей прекрасной улыбкой — нечестный прием, да, но зато действенный — напряженные плечи мужчины заметно расслабились. — У нас есть преимущество — для всех мы простая пара заклинателей, и никто не догадывается, что ты — дух, к тому же, Темный Нефрит. Поэтому я верю, что все будет хорошо. По-другому не может быть, — говорит он, а потом хихикает, — да и нам от мадам Юй достанется, если опозоримся. Тихий и усталый вздох срывается с губ Ванцзи. Спорить с Вэй Усянем бесполезно, особенно когда он… такой: открытый, доверчивый, юный и обаятельный. Поэтому он прикрывает глаза, сдаваясь и принимая его план. — Нужно решить — игре на каком инструменте ты попросишь обучить тебя. — Хм, на самом деле, тут все проще, — неожиданно смущенно говорит он, а потом отвязывает от пояса мешочек Цянькунь. Бросив один короткий взгляд на Лань Ванцзи, он развязывает его, чтобы в следующий момент достать изделие из черного бамбука с подвешенной на конце красной кисточкой. — Флейта? — брови мужчины слегка приподнимаются вверх. — Я, конечно, не мастер, но играю неплохо. Думаю, у господина Цай кровь из ушей не пойдет, — с улыбкой шутит Вэй Усянь, прокручивая флейту между тонких пальцев. Ванцзи разглядывает его нечитаемым взглядом, а затем тяжело вздыхает. — Я буду неподалеку. Настроюсь на тебя с помощью медитации. — Хорошо, — кивает Вэй Усянь, — тогда я пойду вперед, чтобы нас не видели вместе, а то мало ли — у господина Цай могут быть глаза и уши везде, ведь мы пока ничего о нем толком не знаем. — Мгм, — он провожает юношескую спину взглядом, пока ее обладатель не покидает комнаты. У Темного Нефрита есть пару минут, чтобы обуять свои чувства. Ведь он не слышал игры Вэй Усяня, как и не знал, что тот вообще чем-то подобным увлекается. И вот он собирается играть, но не для него. Тьма грозится вырваться, чтобы разнести все вокруг.***
Вэй Усянь неторопливо мерит шагами просторную комнату, в которую его привел слуга, оставив дожидаться господина Цай. Видимо, им дали указание, чтобы их беспрепятственно впускали и относились как к дорогим гостям. Что ж, это могло быть приятно, если бы не обстоятельства, почему он находится здесь. Да уж, а ведь он повелся на его обеспокоенный происходящим вид. А заинтересованность в нем объяснялась не его талантами, а… Святые Небожители, но Вэй Усянь мужчина! Он хмурится и мучает флейту в своей привычной манере. — «Нет, я, конечно, не имею ничего против обрезанных рукавов, но я же сам не такой! Мне нравятся девушки, — думает Усянь, — я о мужчинах вообще не думал в таком плане, они меня не привлекают.» Неожиданно перед глазами встает образ высокого мужчины в просторных черных одеждах. С длинными шелковистыми волосами, бледной кожей и золотистыми глазами. Затем ханьфу меняется на синее, что тоже подчеркивает сильные руки, широкие плечи и узкую талию. Красивый, что тут спорить. Вэй Усянь вдруг задумывается: — «Интересно, а как Лань Чжань выглядел в традиционных одеждах клана Лань? Наверное, у него не было отбоя от поклонниц. Хотя, если характер был такой же… Мда, ледышка, но все равно интересный.» Он хихикает и тут же замолкает, когда в комнату входит Цай Линг. Они обмениваются поклонами. — Молодой господин Вэй, Вы, признаться, удивили меня нашей скорой встречей. А где Ваш спутник? Что-то случилось? — спрашивает мужчина, когда они располагаются напротив друг друга за низким столиком. — Прошу прощения, что отвлекаю Вас от дел. Мой спутник сейчас проверяет одну версию и попросил ему не мешать. — Не думаю, что такой талантливый юноша может хоть чем-то мешать, — с улыбкой говорит мужчина. Вэй Усянь улыбается в ответ, стараясь выглядеть как можно более непринужденно. — Благодарю за комплимент. На самом деле я хотел Вас попросить о небольшой услуге, — он бросает короткий взгляд на флейту и этого было достаточно, чтобы глаза мужчины тут же впились в нее взглядом, — но если я Вас отвлекаю, то… — Нет, молодой господин Вэй, это совершенно не так, — он вновь смотрит на него, но уже по-другому. Взгляд будто закрадывается под кожу. — Я музыкант и призван нести искусство в этот мир. А также должен помогать всем, кто к нему питает те же чувства, что и я. — Тогда, господин Цай, — Вэй Усянь улыбается и проводит кончиками пальцев по корпусу флейты, — согласитесь стать моим учителем?
