Я рядом

      — Вэй Ин, вставай. Уже утро. — Тихий голос звучит над ухом, а теплое дыхание заставляет покрыться мурашками.       Схватившись за край одеяла, Вэй Усянь натягивает его на себя, оставив торчать лишь темную макушку.       — Еще немного… — слышится неразборчиво из-под одеяла, а потом вновь сопение.       — Ты уже говорил это. Вставай. — В спокойном голосе недобрые нотки.       И они были благополучно проигнорированы.       — «Что ж…» — думает мужчина, пройдясь медленным взглядом по «комку» на кровати. Он тихо хмыкает, а затем резко хватается за край одеяла и дергает его.       Крик. Грохот. Недовольное сопение. Обиженный взгляд глаз цвета громовых облаков.       — Лань Чжань! Ты что творишь? — юноша сидит на полу, потирая поясницу.       — Бужу, — невозмутимый ответ.       — Но не так же! Почему нельзя было просто сказать?       — Говорил.       — Я не слышал!       — Знаю, — на краткий миг губы мужчины изгибаются в легкой усмешке, но затем вновь он становится спокойным.       — Вот же. Ну и вредина ты, гэгэ, — недовольно сопя, Вэй Усянь поднимается с пола, и тут же его нос улавливает аппетитный запах, — Ты заказал завтрак?       — Мгм.       — О! Это очень кстати! — довольно проговаривает юноша и уже собирается сесть за стол, когда на его плечо опускается рука, — Что такое?       — Сначала умойся.       — Ну-у-у, — словно ребенок, выпячивает нижнюю губу Вэй Усянь, но увидев абсолютную непоколебимость Лань Ванцзи, обреченно вздыхает и уходит за ширму, чтобы привести себя в порядок.       Проводив его взглядом, мужчина проходит к столу и располагается за ним. Еда стояла еще на подносе, поэтому он размеренными движениями расставляет ее. Когда все было готово, Вэй Усянь уже был собран и сел за стол.       Ванцзи заранее приготовился к новому словесному потоку со стороны юноши, но того не последовало, что очень удивило. Подняв взгляд, он видит, что Вэй Усянь мыслями находится где-то далеко, а брови сведены к переносице. Уже достаточно изучив его, Темный Нефрит понял — дело серьезное.       Он решает не отвлекать юношу и продолжает пить чай, ожидая, пока тот сам не поделится с ним своими мыслями. И это произошло довольно быстро.       — Мы уже почти неделю в Биане, но так до сих пор ничего не узнали о нашем деле, — тяжелый вздох срывается с губ Вэй Усяня. Одной рукой он подпирает голову, а второй катает по столу спелую локву.       — Как проходят твои «занятия»? — голос мужчины абсолютно спокоен, как и весь его вид, но Тьма готова вырваться наружу в любой момент.       — Ничего. Абсолютно. Совершенно обычные занятия, а мелодии далеко не похожи на ту, что мы слышали раньше.       — А сам господин Цай?       — Тоже ничего подозрительного.       Вэй Усянь вновь вздыхает. Столько времени потратили, а по-прежнему ничего не узнали. Он уже чувствует фантомную боль от ударов Цзыдяня, обрушающихся на его спину. Мадам Юй и так строгая женщина, а, узнав об их провале, всех учеников на тренировках до изнеможения доведет.       Неожиданная мысль заставляет юношу подскочить.       — Как мы сразу не поняли!       Он переводит взгляд на своего духа и видит, что тот удивлен его поведением.       — У господина Цай ведь есть и другие ученики!       На смену удивлению приходит понимание, и Лань Ванцзи мысленно ударяет себя по лбу. Вэй Усянь тем временем продолжает:       — Я прихожу после обеда и занимаюсь там до вечера. Значит, остаются утро и вечер. Идем, Лань Чжань! — он подскакивает на ноги.       — Мгм.

***

      Сады, находящиеся за поместьем занимают довольно большую площадь, и их граница заканчивается лесом, поэтому редко можно кого-либо встретить. Последние дни Вэй Усянь находился здесь достаточно долго и успел их изучить, поэтому без труда проводит Лань Ванцзи по небольшим тропинкам.       — Погода хорошая, поэтому занятия будут в саду. Как говорит господин Цай: «Истинное искусство можно найти в природе. Она дает нам покой и помогает очистить разум от всего лишнего.» — с важным видом цитирует Вэй Усянь.       За его спиной слышится хмыканье.       — Что? Ты так не думаешь, Лань Чжань? — юноша оборачивается к нему и продолжает идти спиной вперед, — А вот я согласен. Природа действительно удивительна и разнообразна. Каждый в этом мире может найти свое место, — и после этой фразы он замолкает.       Найти свое место. Эта фраза сорвалась с языка так легко и просто, но смысл, вложенный в нее гораздо серьезнее, чем можно представить. И Лань Ванцзи с Вэй Усянем оба это понимают, хоть и делают вид, что ничего такого не произошло.       Из задумчивости их выводит тихая трель флейты. Она звучит неуверенно, слегка фальшиво — видно, что играет новичок. Переглянувшись, Вэй Усянь и Лань Ванцзи идут на звук.       В беседке оказалось два человека: Цай Линг и юноша, играющий на флейте. Ему можно дать от силы лет пятнадцать: невысокий, худой, с огромными темными глазами и длинными волосами, собранными в низкий хвост.       — Эй, Лань Чжань, — тихо зовет Вэй Усянь, — как думаешь, мы похожи с ним?       Темный Нефрит внимательно рассматривал юношу, подмечая чуть вздернутый, аккуратный нос, пухлые губы и миндалевидные глаза. Определенно, черты лица очень схожи, однако этот мальчишка совсем щупленький, похож на тень. Вэй Усянь же по мнению Ванцзи подобен солнцу, способному осветить весь мир вокруг или сжечь дотла.       — «Нет, — думает Лань Ванцзи, — никто не сравнится с Вэй Ином.»       — Достаточно, — мягко прерывает игру Цай Линг, — твой навык сильно возрос за прошедшую неделю. Конечно, пока неидеально, но даже так звучит хорошо.       Юноша краснеет и смущенно опускает голову.       — Спасибо, господин Цай.       — А-Тао, сегодня вечером ко мне на ужин придет старый друг. Когда-то мы учились вместе, но он остался, а я покинул родной дом. Не мог бы ты сыграть сегодня для него, чтобы показать, что даже такому маленькому поселку не чуждо чувство прекрасного?       Юноша вздрагивает и поднимает удивленный взгляд.       — Но господин, — его голос звучит неуверенно, — моя игра плоха. Я же опозорю Вас…       — Милый, тебе надо больше верить в себя. Ты только две недели, как взял в руку флейту, а уже достиг такого уровня. Эта мелодия, — на губах Цай Линга появляется мягкая улыбка, — важна для меня. И ты сыграл ее достаточно хорошо.       Румянец покрывает юношеские щеки. А-Тао кивает и улыбается.       — Я не подведу Вас, господин Цай!       — Я знаю, милый, — тихо смеется мужчина. — Тогда я не стану тебя больше задерживать и буду ждать к ужину.       Юноша встает и неуклюже кланяется, а затем убегает с счастливой улыбкой на лице. Когда его спина скрывается за поворотом, к беседке подходит мужчина. В нем Вэй Усянь узнает того слугу, которого они встретили здесь в первый день пребывания в Биане.       — Господин Цай, — мужчина кланяется.       — Подготовьте все к сегодняшнему вечеру.       — Господин… — неуверенно бормочет слуга, — а что делать с заклинателями?       — С ними я сам разберусь, — Цай Линг выглядит максимально спокойным, однако что-то в его голосе заставляет насторожиться.       Еще немного последив, Вэй Усянь и Лань Ванцзи принимают решение уйти.

***

      — Нет. — В который раз говорит Лань Ванцзи.       — Да почему?! — вскочив на ноги, спрашивает Вэй Усянь. Хорошо, что он догадался попросить Ванцзи накрыть комнату пологом тишины, а то их спор бы услышали даже в Пристани Лотоса.       — Это опасно.       Вэй Усянь взмахивает руками и начинает ходить по комнате.       — Лань Чжань, мы уже неделю тут торчим, а когда у нас появился шанс разобраться с делом, то ты запрещаешь мне действовать!       — Именно, тебе, — взгляд золотых глаз следит за его метаниями, — мы не знаем, с чем столкнемся. Поэтому я пойду один.       Как только он заканчивает фразу, перед ним возникает недовольный Вэй Усянь.       — То есть, ты мне предлагаешь сидеть здесь и, словно верная жена, ждать, пока ты борешься с темными силами?       — Мгм.       — Лань Чжань! — повышает голос Вэй Усянь. — Я заклинатель и не стану стоять в стороне, поэтому я пойду сегодня вечером в поместье господина Цай и, о Небо, поставлю точку в этой истории раз и навсегда, — решительным шагом Вэй Усянь направляется к двери, прихватив по пути Суйбянь.       — Вэй Ин, — Ванцзи встает следом, — ты не знаешь, что…       Юноша останавливается, но не поворачивается к нему. Какое-то время в комнате повисает тишина, пока ее не нарушает голос Вэй Усяня:       — Вот уж не думал, что Темный Нефрит, которого боится весь мир, на самом деле такой трус, — он выходит, не видя каким ошарашенным взглядом его спину провожает Лань Ванцзи.

***

      Солнце уже почти зашло, когда к воротам поместья подходит знакомый юноша. Признаться, выглядит он намного лучше, чем днем: простенькое, но чистое и целое ханьфу, а волосы собраны в косу, конец которой достигает поясницы. А-Тао взволнован, о чем свидетельствует закушенная нижняя губа и дрожащие руки. Вэй Усянь мысленно хмыкает, ведь такому человеку, как он, подобное поведение несвойственно — его редко что-то может вывести из равновесия.       Тихо вздохнув, он цепляет к своей груди талисман и подходит прямо к А-Тао. Удовлетворенно кивает.       — «Сработало. Он меня не видит.» — думает Вэй Усянь.       Он разработал талисман невидимости недавно. Признаться честно, Вэй Усянь всегда был любознательным, поэтому как-то в его голову засела мысль, что было бы неплохо, если бы можно было скрыть свое присутствие. Это помогло бы на ночных охотах, да и в личных целях. Например, скрываться от мадам Юй, когда она явно не в настроении (то есть, всегда).       На работу ушло целых две недели, которые он все время безвылазно проводил в своей комнате, а затем еще пара дней исправления ошибок и недочетов. В данный момент Вэй Усянь использует конечный результат, но даже так ему стоит быть острожным — его тело материально, хоть оно невидимо и его тепло не ощущается. Но стоит ему издать звук или задеть какой-то предмет, он тут же выдаст свое присутствие.       Ворота открываются, и оттуда выходит знакомый слуга. Он изучает взглядом А-Тао и кивает.       — Иди за мной.       Мужчина ведет их по дорожкам все дальше и дальше. Когда главное здание поместья остается позади, юноша неуверенно спрашивает:       — Куда мы идем?       — Господин пожелал провести ужин в старом доме. Оттуда открывается чудесный вид на лотосовое озеро, — спокойно говорит мужчина.       А-Тао кивает, принимая ответ. А Вэй Усянь задумчиво хмурит брови.       — «Старый дом? Почему я о нем ничего не знаю? Да и не видел его ни разу…»       Спустя пару минут перед их взором предстает двухэтажное здание с резными окнами и балконами. Признаться, выглядит оно очень даже хорошо и совсем не кажется заброшенным, хоть и находится вдалеке от поместья и поселка. И этот факт сильно цепляет Вэй Усяня — здание выглядит жилым.       Слуга открывает дверь и жестом приглашает пройти А-Тао внутрь, что тот поспешит сделать, а Вэй Усянь тенью прошмыгивает за ним. Дверь с тихим стуком закрывается.       — Добро пожаловать, А-Тао. Ты вовремя, — с улыбкой говорит Цай Линг. — Проходи, присядь. Здесь много еды и вина.       — Здравствуйте, господин Цай, — спешит поклониться юноша, — а Ваш гость…       — Он находится в покоях и скоро к нам присоединится, — мягко прерывает его мужчина и приглашающе хлопает по подушке. — Присядь.       А-Тао немного смущается, но все-таки подходит и садится за стол.       — «Святые Небожители, почему у меня мурашки по коже? — тем временем думает Вэй Усянь, наблюдая со стороны за происходящими событиями, — Что-то мне не по себе…»       — Выпей вина, а то ты так волнуешься, что я опасаюсь, как бы не упал без чувств, — тихо смеется Цай Линг, подавая юноше чарку с фруктовым вином.       — «Тоже хочу вина…» — печально думает Вэй Усянь.       Дальнейшие полчаса проходят в непринужденной беседе — Цай Линг рассказывает какие-либо интересные истории, а А-Тао восторженно слушает и иногда задает вопросы. В общем, Вэй Усянь скучал, подперев голову рукой, когда по его спине побежала стая букашек, а затылок обдало холодом.       — «Какого…» — сердце быстро стучит. Вэй Усянь уже думает обернуться, когда звучит голос Цай Линга.       — Милый, не мог бы ты сыграть ту мелодию, что мы учили?       — Конечно, господин Цай, — с улыбкой отзывается А-Тао и подносит сяо к губам.       Мягкая и нежная мелодия заполняет своим звучанием все вокруг. Она чиста и невинна, словно распустившийся цветок, чьи лепестки покрыты утренней росой. Однако в ней также чувствовалась страсть, способная сжечь собой абсолютно все. Но слух Вэй Усянь улавливает кое-что еще, что заставляет сердце невольно сжаться — горечь потери. Он сглатывает и опускает взгляд. Мысли ввозвращаются к Лань Ванцзи, и Вэй Усянь очень сильно хочет врезать себе за слова, что бросил ему в порыве злости.       — «Дурак…» — обреченно думает он.       От дальнейшего самобичевания его отвлекает душераздирающий рев, от которого все холодеет внутри. Вэй Усянь вскакивает и в этот момент видит, как с нечеловеческой силой нечто отталкивает А-Тао, и тот летит в стену. Хруст костей оглушает, а кровь, льющаяся из, кажется, всех отверстий покрывает все вокруг.       Вэй Усянь стискивает зубы, смотря в мертвые глаза юноши. Маска ужаса замерла на его лице.       — Дорогой, что случилось? Почему ты разозлился? — будто сквозь воду до Вэй Усяня доносится голос Цай Линга. Медленно переведя взгляд, он сталкивается с абсолютно черными глазами, что смотрят точно на него.       Вэй Усянь замирает в оцепенении, потому что ему удается разглядеть существо, которое убило А-Тао. «И всех остальных…».       Серая иссушенная кожа. Тонкое, с Вэй Усяня ростом, тело с длинными руками, скрытыми под широкими рукавами ханьфу. Скрюченные пальцы с обломанными ногтями. Длинные спутанные темные волосы напоминают стог соломы. Некогда прекрасное лицо покрыто морщинами, а под глазами темные круги.       — «Это не лютый мертвец, — похолодев, думает Вэй Усянь, — это дух…»       Дело плохо. Очень плохо. Поэтому Вэй Усянь вынимает меч из ножен как раз в тот момент, когда дух бросается на него, и успевает заблокировать атаку.       — «Сильный. В нем многолетняя энергия злобы, мне не справиться!» — думает Вэй Усянь, уклоняясь от атак духа.       Он достает талисман, чтобы задержать ненадолго духа и выиграть момент для побега, когда чувствует пронзительную боль в ноге. Едва успевает уклониться и опускается на одно колено. Взгляд метнулся вниз и Вэй Усянь, не сдерживаясь, выругался — в бедре торчит нож.       — «Отвлекся и забыл, что противник не один… — он бросает мимолетный взгляд на абсолютно спокойного Цай Линга, а затем возвращает его к духу и с ужасом понимает, что его лицо прямо перед ним, — Черт!..»       Стиснув зубы, Вэй Усянь отскакивает, но его хватают за раненную ногу и та отзывается болью. Он падает на спину, когда к нему приближается Цай Линг.       — Господин Вэй, неожиданная встреча, — с улыбкой говорит мужчина, и Вэй Усянь понимает, что талисман невидимости слетел во время боя.       — И очень неприятная… — усмехается юноша.       — Не стоит быть таким категоричным, все-таки это именно Вы тайно проникли в мой дом, — взгляд Цай Линга переходит на духа и его губы изгибаются в нежной улыбке, — в наш дом.       — Полагаю, так «мило» я смог познакомиться с молодым господином Чэнь.       — А-Бао любит знакомиться с новыми людьми.       — Правда, делает это очень неудачно. Тут бы не помешал учитель этикета.       — Все существа разные, молодой господин Вэй, — с улыбкой говорит Цай Линг, — разная внешность, характер и судьба. К сожалению, как Вы видите, А-Бао погиб и вернулся в этот мир духом. Но разве справедливо ли это? Природа наградила его слабым телом, и Чэнь Бао всю жизнь страдал от болезней. Он даже боялся покидать поместье, потому что не знал, где сможет упасть без чувств. Всю жизнь прожил в лишениях, а я, Небеса тому свидетели, пытался ему помочь: привозил лучших лекарей, искал интересные книги, вкусную еду и играл ему каждый день, помогая на мгновение отречься от жестокого мира. Но даже так все было напрасно… Его просто забрали у меня! — срываясь, кричит Цай Линг, — Он был здесь, в этом доме, когда почувствовал себя плохо и хотел принять лекарство. Но тело оказалось слишком слабо, и А-Бао упал, ударившись и разбив себе голову. Слуги нашли его слишком поздно — он был уже мертв…       — И Вы решили вернуть его к жизни, — отзывается Вэй Усянь, напряженно наблюдая с замершим духом. — Только при чем тут юноши, которых Вы заманили сюда и убили?       — Пару лет назад мне в руки попал интересный труд по темному заклинательству. Там описывался обряд, с помощью которого можно пожертвовать тело душе в обмен на желание.       — И как Вы собирались уговорить тех юношей пожертвовать собой? Неужто надеялись, что те будут такими благородными и, выслушав историю молодого господина Чэнь, согласятся отдать ему свое тело?       — Нигде не говорится, что нужно согласие. Достаточно лишь правильно провести ритуал, выполнив все условия, а для этого необязательно жертвующему быть, так скажем, в сознании, — Цай Линг ловит удивленный взгляд Вэй Усяня и поясняет, — его можно ввести в бессознательное состояние, управляя при помощи музыки.       — Марионетки… — мрачно говорит Вэй Усянь.       — Именно так, — кивает Цай Линг, когда слышится воющий звук со стороны духа. — Да, ты прав, А-Бао. Мы заболтались, и раз уж молодой господин Вэй почтил нас своим присутствием, то почему бы ему не быть столь благородным молодым господином и не отдать свое тело?       Это заставляет Вэй Усяня вздрогнуть. Он пытается отскочить вновь, но ногу все еще крепко держит мертвая рука. Поэтому он хватается за Суйбянь, чтобы отбиться с его помощью, но оказывается медленнее — Чэнь Бао прыгает на него и прижимает его руки к полу.       — «Черт!»       — Не стоит так упорствовать, молодой господин Вэй. Как заклинатель, Вы должны знать, что духи достаточно проворны и сильны. А Вы ранены, да и находились изначально в проигрышном положении, — говорит Цай Линг, поднимая из лужи крови сяо и обтирая ее.       — «Я не могу сбросить его! Черт!.. — он извивается в хватке духа, но все без толку. Отчаяние накатывает волной, — Почему я не послушал Лань Чжаня? Почему не попытался найти компромисс? Накричал и наговорил ужасные вещи… и ведь даже извиниться не успею» — думает Вэй Усянь, сопротивляясь воздействию мелодии, что играет Цай Линг.       Дух, видя его попытки, пытается вторгнуться в его разум, но натыкается на защиту в виде темной ци, которую, даже с его уровнем злобы, ему не пробить.       Сознание начинает утекать от Вэй Усяня. Он чувствует слабость во всем теле — все конечности будто свинцом налились. Охрипшим, еле слышным голосом, он шепчет:       — Лань Чжань…       Звук гуциня заглушает мелодию флейты. Тяжесть, сидящего сверху тела, исчезает.       Вэй Усянь чувствует холодные руки, что бережно поднимают его с пола, прижимая к сильной груди. Над ухом раздается тихий, глубокий голос:       — Вэй Ин.       Темнота принимает его в свои объятия.