Complete Maximum

Проблемы не ходят по одиночке. Они терпеливо дожидаются, пока твоё лучшее время не настанет, а потом обрушиваются всем скопом, чтобы уничтожить тебя, выбивают воздух из лёгких, вынуждают в панике искать решение всем им сразу.

Тэхён просыпается от солнца, нещадно палящего сквозь шторы в глаза. Следующее, что он чувствует — лютая жажда. Тэ разлепляет глаза, отмечая, что выпитый алкоголь не прошёл мимо — голова болит. Тэхён чувствует на бедре чью-то тёплую руку и постепенно начинает восстанавливать в голове события прошедшего вечера. Он, болезненно морщась от неприятных ощущений в спине, поворачивается лицом к человеку, спящему на соседней подушке. «Красивый». Чонгук, и правда, очень красивый. Нежные розовые губы алеют в нескольких местах — там Тэхён вчера перестарался с поцелуями, по шее тянется россыпь аккуратных засосов, густые ресницы подрагивают, бросая тень на щёки. Тэхён одёргивает себя, выдыхает, переставая пялиться, и приподнимается на локте, чтобы выбраться из-под одеяла. — Ты куда? — сиплый ото сна голос, Чонгук мягко сжимает бедро Тэхёна, не открывая глаза. — Мне домой нужно успеть съездить. — Я же сказал, отвезууу, — канючит Чонгук, перекидывает руку через Тэхёна и притягивает его за живот ближе. — Хорошо, можно я хотя бы попить схожу? Чонгук приоткрывает один глаз. Мычит что-то похожее на «сейчас» и сам выползает из-под одеяла. Через пару минут он, явно до конца так и не проснувшись, снова появляется в спальне со стаканом воды и двумя таблетками обезболивающего. — Это... — Это обезбол, сто процентов же башка болит, — Чонгук протягивает Тэ воду, дожидается, пока тот съест таблетки и попьёт, и снова ныряет под одеяло, удобно устраиваясь у Тэ на плече. — Давай ещё пару часиков поспим, ладно? — голос постепенно сходит на нет. Рука крепко обвила торс, и Тэхён понимает: даже если «не ладно», тот его всё равно не выпустит. Тэ растерянно смотрит на стакан от воды на тумбочке, переводит взгляд на тёмную макушку, мирно посапывающую у него на плече — Чонгук уже успел снова вырубиться. Под рёбрами что-то шевельнулось. Тэхён чувствует тепло чонгукова дыхания на груди. «Надо бежать и не оглядываться» — мысль лейтмотивом пролетает у Тэхёна в голове, прежде чем он снова проваливается в сон, зарывшись носом в чёрные мягкие волосы. Парни просыпаются только к пяти часам вечера. Тэхён потягивается в кровати. Чонгук, не моргая, смотрит на него. События прошлой ночи не прошли для Чонгука даром. Поясницу немного тянет, задний проход пощипывает. Но в голове настолько кайфово пусто, что он не обращает внимания на эти мелкие неурядицы. Что тут произошло ночью? Во-первых, он сделал важный для себя шаг. Во-вторых, кажется, Чонгук бы хотел повторить. В-третьих, Тэхёна отпускать не хочется. Странный набор после первого свидания. — Доброе утро. — Нормальное такое утро, — усмехается Тэ и, почувствовав, что горло болезненно садануло, слегка сморщился и инстинктивно потёр пальцами шею. — Что такое? — Чонгук моментально встрепенулся и приподнялся на локте. — Горло болит. — Заболел? — Сосал кому-то всю ночь, — задорно отзывается Тэхён, вовремя вспомнив фразочку и наблюдая, как на лице у Чонгука поочередно сменяется целый спектр эмоций. — Это из-за меня, прости, пожалуйста, вообще себя в руках держать не умею, — Чонгук подползает ближе, тянется к нему и нежно целует под подбородком. Аккуратно обводит пальцем алые отметины засосов, — бля, ещё и засосов понаоставлял. Выглядит при этом слегка расстроенным. «Ты же и так до последнего держался, дурачок». — Да ладно тебе, боже, ничего страшного, — усмехается Тэхён, ероша его волосы. На то, чтобы заставить себя подняться с кровати, не спеша позавтракать и принять душ, уходит полтора часа. Тэхён стоит в одних трусах, любезно предоставленных Чонгуком, у большого платяного шкафа. На лице — крайняя степень задумчивости. Чонгук, положив руки ему на бока, приближается и нежно целует его в место, где затылок переходит в шею, носом зарываясь в волосы. Просто хочется так. — Чонгук, не заводи, повторить не получится, я на работу опоздаю, — почти недовольно бормочет Тэхён. Хотя по ощущениям готов расплавиться прям на месте. Чонгук, стушевавшись, отдаляется, но руки не убирает. — Да я даже не думал ни о чём таком. Я понимаю, что тебе на работу. Просто поцеловать захотелось, — немного обиженно. Тэхён делает вид, что не заметил его интонации, бросает взгляд через плечо, намереваясь увидеть проказливое лицо, но Чонгук недоумённо свёл брови к переносице. Будто бы и правда ни о чём подобном не думал. — Окееей, что мне из этого выбрать, это вообще всё не в моём стиле, — тянет Тэхён, поворачивая голову обратно, в сторону шкафа. Взгляд скользит по десятку рубашек, развешанных на рейле. — Выбирай, что хочешь, можешь себе потом оставить, — Чонгук снова доверительно прижимается со спины. Тэхён опять бросает на него скептический взгляд. — Решил шмотками подкупать? — Да я... — Меня не интересуют твои деньги, Чонгук. Чонгук резко отстраняется, на лице уже явно проглядываются обида и растерянность. — Да господи, зачем ты в каждом слове подвох ищешь? Мне просто было бы приятно увидеть тебя в своих вещах, не знаю, я так подумал... Ладно, — Чонгук нервно проводит рукой по волосам и устремляет взгляд в пол, поджав губы, — я кофе пойду ещё сделаю. Тэхён мысленно ругает себя за своё поведение. И ловит разворачивающегося к двери, явно выглядящего озадаченным и расстроенным Чонгука за запястье. — Подожди, — мягко притягивает обратно к себе, — извини, у меня когнитивный диссонанс, до сих пор не вяжется твой образ из казино с тем, что я сейчас перед собой вижу, — бормочет ему уже прямо в губы. А ещё не вяжется, как он, такой большой, плечистый, ничем не уступающий по размерам Тэхёну, так удобно умещается у него в руках. Не вяжется, как он из противного вечно пьяного Чон Чонгука, который швырялся чаевыми и мерзкими подколами в казино, превратился в этого ласкового, боже упаси, котёнка. Не вяжется образ мега-богатого чувака, который может себе кого угодно позволить, с тем уязвимым, запыхавшимся парнем, отдавшимся первый раз ему, непонятному, грубому, мудаковатому Ким Тэхёну. Не вяжется ощущение абсолютно глупой теплоты, разливающейся в этот момент по собственным венам, с ощущением безудержной ярости пару недель назад, когда он, казалось, готов был этого высокомерного придурка стучать головой о стену, пока тот не отрубится. Многое, на самом деле, не вяжется. Он обязательно объяснит себе это всё, но потом, не сейчас. Впереди и так куча абсолютно дерьмовых дней, Тэхён чувствует это уже сейчас. Чонгук ему нравится. И многое случилось за эти сутки. Справляться с последствиями будет сложно, поэтому нужно остаток сегодняшнего дня провести так, чтобы потом хотя бы об этом не жалеть.

♥️

Чонгук целует его. Жадно, нежно, прикусывая. Всё вместе. Одна рука покоится у него на щеке. Другой он нежно сжимает ляжку и поглаживает бедро. Тэхён сидит в пол-оборота в чёрном тонированном мерине. Не самая незаметная машина, но хотя бы не авентадор. Тэ разрывает поцелуй и бросает взгляд на часы. 7:43 p.m. Ему бы поторопиться, но он возвращает губы Чонгуку, нежно поцеловав его под нижней, там, где прячется родинка, и, постепенно утягивая его в новый, глубокий поцелуй. Тэхён, если честно, не останавливался бы. Голова идёт кругом. Руки путаются в мягких волосах на затылке. Он давно не целовался с кем-то вот так — с языком, не скрывая ничего, никак себя не ограничивая. Скользит по его губам, нежно сдавливая их своими, сплетается языками, углубляя поцелуй, постепенно возвращаясь обратно к медленному, нежному темпу, легонько покусывает нижнюю губу, лаская место укуса проколотым языком. Млеет сам от ощущения того, что Чонгук буквально тает под его губами. Даже от своих собственных рамок и правил рано или поздно можно устать. Но это не значит, что от них нужно отказываться. Чонгук первым прерывает поцелуй. Его сбивчивое дыхание всего в паре сантиметров от губ Тэхёна. Проводит языком по его нижней губе, убирая ниточку слюны, протянувшуюся между ними. Тэхён снова льнёт за поцелуем, но Чон мягко останавливает его. Он расстроенно вздыхает и совершенно нежно целует Тэ в уголок губ. Тэхён медленно моргает, хочется закрыть глаза и подставлять лицо под приятные, нежные поцелуи снова и снова. — Беги, опоздаешь. — Затуманенный взгляд из-под ресниц напротив. — Угу, — на выдохе. Тэхён не двигается с места. «Ещё минуту». — Тебя забрать вечером? Или... позвонишь? — Чонгук смотрит доверчиво, явно не ожидая никакого подвоха. — Дааа, я позвоню тебе, давай там уже потом решим... че, кого, — уклончиво отвечает Тэхён, прочистив горло. Он на пару секунд залипает на растрёпанного, зацелованного Чонгука. Поправляет его торчащие волосы, которые сам до этого разлохматил. — Ладно, я побежал, — нежно целует его в щёку, выходит из машины и быстро скрывается за углом здания, поспешно закрывая за собой дверь чёрного входа. «Главное — не оборачиваться». Они не обсуждали тот факт, что Чонгуку следует помалкивать о том, что между ними произошло. Нельзя, чтобы это дошло до работы Тэхёна. Служба безопасности не одобряет любые контакты с посетителями вне казино. Но Тэхён отчего-то уверен — что бы ни произошло дальше, Чонгук ему не навредит. Тэхён не помнит, как преодолел расстояние от входа до раздевалки, как переоделся в форменные брюки и остановился у зеркала. Он рассматривает коллекцию темнеющих засосов, которую оставил ему Чонгук. Ему нужно подумать. Нужно взвесить все «за» и «против». Чонгук не предлагал ничего. Не намекал на продолжение. Но дал понять, что не собирается обрывать связь. Тэхён запутался. Ещё в тот самый момент, когда услышал это его «осторожнее». На самом-то деле своими ограничениями он довёл себя сам и давно изголодался по простым человеческим чувствам и ощущениям. По возможности не только принимать, но и дарить. «Ты что, робот, блять?» — нет, он не робот. Далеко, к сожалению, не робот. Тэхён жуёт губу, продолжая гипнотизировать отражение в зеркале. Он не может продолжать просто проводить время с Чонгуком, как было с тем же Джином. Не сможет просто спать с ним иногда, исключительно по потребности. Не сможет целовать небрежно одними губами. Не получится просто. Хотя бы потому, что внутри начинает опасно трепетать, он даже не уверен, что сможет спокойно отработать смену в казино без происшествий. Прошлая ночь грозит тем, что он вполне может уйти в свои мысли тогда, когда не нужно, и не миновать проблем. Тэхён, выдрессированный самим собой, своими же ограничениями и правилами, давно научился дифференцировать каждую эмоцию и чувство и сейчас объективно оценивает своё к нему отношение. От прошлой злобы не осталось и следа. Чонгука хочется оставить себе, но не так, как Джина. Хочется узнать его поближе. Изучить полностью. Выучить наизусть. С другой стороны, пойти на поводу у своих импульсивных желаний, общаться с ним и проводить время с расчётом на то, что у них зародятся отношения, а они не могут не, он тоже не сможет. Как минимум — Тэхёну не нужны отношения. Он прекрасно знает, что это такое, когда ты хочешь двигаться дальше, но для этого приходится оставить что-то дорогое позади. И речь не о его прошлой жизни в Корее, не о родителях, не об оставленных друзьях. Речь о страстном красивом филиппинце, с которым Тэхён познакомился, как раз в тот звёздный вечер у кафе, когда размышлял о своих мечтах. Несмотря на наличие недоотношений в универе, первый секс, первый оргазм, первый терпкий поцелуй, который навсегда отложится в памяти, первое настоящее свидание — это всё подарил ему он. Загорелый, высокий, с выгоревшими на солнце волосами. Хосе. Он работал барменом в том кафе. Тогда, получив от менеджера отмашку, чтобы проходить собеседование и двигаться дальше, Тэхён, не раздумывая, выбрал карьеру. Именно за этим он и уехал из Кореи. Быть свободным. Искать себя. Хосе понял его, хотя и был далеко не силён в английском. Их последний поцелуй был со вкусом морской соли, с обещаниями навещать друг друга и с послевкусием не оставленных друг другу контактов. Уезжая, Тэхён понимал — больше они никогда не увидятся. Но он выбрал этот путь сам. Ему долго было больно. Полгода он безумно скучал по нему. Делал странные вещи в память о своей первой яркой влюблённости. И придумывал свои первые правила. Он далеко не мудак, как бы ни убеждал себя и других в обратном. Он помнит, какими тогда были бездонные карие глаза — самыми грустными на свете. Сблизиться с Чонгуком означало попасть от него в зависимость. Тэхён не сможет продолжать работать, помня о своей ненасытности и беря в расчёт образ жизни Чонгука. Он будет хотеть проводить с ним время постоянно. Будет зависеть от его командировок и рабочего графика. Чонгук ведь тоже не живет в одной стране. Кто знает, куда он направится через месяц. Окунуться в него с головой — потерять себя, свою идею, всё, чего добился. Да, его успех маленький, он не построил международную компанию, но ведь тоже успех. Он нашёл свою цель в жизни, нашёл то, что ему нравится. И строит свой мир и фундамент для будущей жизни аккуратно, медленно добавляя кирпичики в основание. Всё, что у него сейчас есть: его работа, его свобода, его страсть — это всё будет живо только в его, Тэхёна, мире. У Чонгука мир совсем другой. А если случится так, что он потеряет Чонгука, то что от него самого останется? Разбитые желания, мечты и недостроенный фундамент будущей жизни. — Огооо, это кто так тебя? — полуголый Чимин застёгивает пуговицы на рубашке и смотрит на шею Тэхёна в отражении зеркала. — Кое-кто не совсем из этой вселенной. — А что с лицом? Всё плохо? — Хуже, чем на 11 туз открыть, бро, — Тэхён проводит рукой по лицу. Чимин усмехается, натягивает брюки и протягивает Тэхёну его рубашку. Он знает о странных принципах Тэ и давно предполагал, что рано или поздно они ему через задницу выйдут. — Тэхён, десять минут до планёрки, давай быстрее. Тэхён принимается одеваться. Сосредоточиться будет сложно. — Ты где, кстати, был? Мы с Джен задолбались тебе названивать. Пропал и не отвечаешь. — Я... — Короче, предлагаю сделать так, — Чимин тянет свой телефон и указывает на ярлык, — вот приложение, «Lookapp» называется, скачивай, добавляй меня и Джен в друзья, и будем там общаться. Если что, видно, кто, где. Классно же? — Нужно геолокацию включать? — Ну да. — И нахера... — тянет Тэ. — Не знаю... просто показалось прикольно, ты совсем отдалился в последнее время. — Чимин сверлит пол взглядом. — Ну, ладно, не хочешь, не надо. Тэхён улавливает знакомую интонацию. Ну только Чимина ещё осталось сегодня обидеть, и будет просто комбо. — Да стой, малой, на, скачай мне сам. Настроения просто никакого, прости, — бормочет Тэхён, взъерошив волосы на макушке Чимина. Тот просиял и схватил айфон из рук Тэ. Этого миниатюрного пупсика обижать совсем не хочется, он слишком добрый и ранимый, на самом деле. Ему и так сложно бывает на работе постоянно выслушивать негатив от гостей.

♣️

jungkook: Я хочу увидеться, есть планы? jungkook: Могу забрать с работы. jungkook: А, блин, ты же будешь хотеть спать после смены... jungkook: Слушай, я просто заеду за тобой утром, отвезу тебя к тебе домой, ладно? По дороге поговорим? jungkook: Тэээээээээ? Ты чего не отвечаешь? jungkook: Я крч на парковке. Чонгук сидит в своём мерине, припарковавшись где-то позади автобусов для персонала. Мимо снуют люди. Он озабоченно уставился в экран телефона. «Почему он не отвечает?» Чонгук понимает, что ведёт себя слишком навязчиво сейчас, но ему нужно кое-что сказать Тэхёну. Прояснить сразу. Он должен знать, что Чонгук не собирается его к себе привязывать или что-то в этом роде, только из-за того, что случилось прошлой ночью. Он просто хочет общаться. И, чего греха таить, надеется рано или поздно попробовать что-нибудь, когда они узнают друг друга получше. Главное, сейчас его напористостью не отпугнуть. Но Тэхён упрямо продолжает молчать. Хотя вчера вечером, когда Чон отвёз на работу, он был таким нежным и отзывчивым. И явно не выглядел так, будто собирался сбежать после одной, проведённой вместе, ночи. Телефон оживает в руках: на экране вызов. Unknown Caller «Кто это? Тэхён? У него телефон сел, и он с чужого звонит?» — Алло, кто это? — Гуки, я наконец нашёл тебя, — хриплый, до боли знакомый голос. Но он не может его сейчас слышать. Это невозможно. Этот человек сейчас должен быть далеко, очень далеко. Сердце пропустило удар. — Не рад меня слышать? А я так долго искал тебя. Чонгук не дышит. — Ну ничего, скоро мы встретимся, и ты отдашь то, что забрал у меня, маленький сучёныш, — насмешливая, издевающаяся интонация, тянет каждое слово. Этого просто не может быть. Они, конечно, предполагали, что такое может произойти, но не так. Всё должно было быть не так. И эта интонация... Эти слова. Это явно не тот человек, которого Чонгук когда-то знал. — Ммм, продолжишь молчать, и я начну с Юнги, я не люблю неразговорчивых. — Намджун... — Узнал наконец? — Чонгук отчётливо слышит улыбку в его голосе. — Жди малыш, я уже совсем рядом. Гудки. Чон замер с телефоном у уха. Вызов давно закончился. Сердце стучит где-то в висках. Краем сознания он понимает, что минут пять назад Тэхён прошёл мимо него в автобус, явно заметив машину, но не подав виду. Но, помимо этого, теперь есть и другая проблема. Липкий иррациональный страх иголками пробирается от позвоночника к затылку. «И я начну с Юнги?»

♦️

Две недели. Ровно столько Чонгук донимал его звонками и смс. Тэхён ни разу не взял трубку, но сообщения читал. Чон не писал ничего сверхъестественного. В основном это были просьбы встретиться и поговорить. Чонгук уже не рассчитывал продолжить общение. Теперь ему уже просто хотелось узнать, что он сделал не так. Когда тебя бросают после первого же свидания, без единой предпосылки к такому исходу, естественно, возникают вопросы. Чонгук не был чересчур навязчивым. Он звонил раз в два дня, сопровождая непринятый звонок сообщением. Две недели в полнейшей прострации. Две недели ожидания неизвестно чего. Именно так Тэхён ощущал себя это время. Чего именно он ждал? Того, что в голове прояснится и он решится уже поднять наконец трубку и сказать Чону, что не готов продолжать общение. Он совершенно полностью ушёл в себя и свои дилеммы, не заметив, что Чимин прячет от него глаза и сам отстраняется. Тэхён начал делать ошибки. Джин вёл себя на работе так, будто бы ничего не происходило пару недель назад, лишь немного внимательнее начал смотреть на Тэ, будто бы пытаясь разглядеть что-то. Но Тэхён и этого не замечал. Он старался не думать о Чонгуке. Но с завидной периодичностью прокручивал в голове ту злополучную ночь, когда его принципы пошатнулись. Это не было похоже на чувство, когда он прощался с Хосе. Это было что-то другое. Тогда, уезжая с Филлипин, Тэхён не сомневался в правильности выбора. Грустил, но не сомневался. Сейчас Тэхён вообще не хотел стоять перед выбором. Периодически Тэхён замечал один и тот же чёрный мерин, который стоял неподалёку от казино, бывало попадался на глаза где-то в районе его дома. Тэ, разумеется, не запомнил, какой именно мерин был у Чонгука и какой у него был номер. Но что-то подсказывало, что это он. Это немного пугало. Тэхён, в который раз заметив чёрную машину, стоящую на парковке казино, почти принял решение: если Чонгук позвонит — поднять трубку и разобраться уже со всем этим. Тэ вышел из автобуса на остановке у своего дома. Он медленно брёл в сторону многоэтажки, в которой снимал студию, считая в голове вымышленные ставки на комплиты на рулетках с разными максимумами. Занимая мозг хотя бы чем-то. Внезапно его взгляд зацепился за большое чёрное пятно, стоящее у его дома. За ночь глаза совсем устали, Тэхён фокусирует зрение и понимает, что он видит перед собой. Чёрный авентадор. На капоте сидит Чонгук и курит. Утреннее солнце бликает от поверхности машины. Чонгук одет в обычную серую футболку и чёрные узкие джинсы. «И куда он носит все эти рубашки, которые у него в шкафу понавешаны, только в казино что ли?» — совсем не кстати возникает в голове. Тэхён останавливается в добрых двадцати метрах и смотрит на Чонгука. И судорожно соображает, как бы ему проскочить незамеченным и избежать разговора, при этом краем сознания отмечает, что хочет, чтобы Чонгук его заметил, он, кажется, впервые сам устал от того, что от кого-то бегает. Чонгук затягивается в последний раз, закидывает голову наверх и выдыхает дым. Тэхён засматривается на его шею. Внутри что-то противно заныло. Чон бросает непотушенный окурок в урну, стоящую неподалёку, не поднимаясь с капота, наклоняет голову, проводит рукой по волосам. Белая прядка упрямо падает на глаза, и он снова пытается убрать её. Тэхён гонит от себя навязчивее видение из прошлого, в котором он нежно пальцами отводит ещё не успевшие высохнуть после душа прядки с покрытого испариной горячего лба. «Нет, это невыносимо». — Пожар тут решил устроить? Чонгук резко поворачивает голову в его сторону. Ну вот он, Тэхён, стоит растрёпанный, сонный, в клетчатой мятой рубашке и странных шортах. Чонгук понимает, что прождал его здесь час не только ради разговора, он правда скучал. Всё недовольство, которое он хотел высказать, на мгновение улетучивается из головы. — Что ты здесь делаешь? — снова задаёт вопрос Тэхён, подходя ближе. Он решительно настроен предъявить Чонгуку за его новую привычку поджидать его у работы. Спасибо, что хоть не вышел и не спалился. Тэхён подходит всё ближе: чем больше сокращается расстояние, тем больше деталей удаётся разглядеть. Чонгук выглядит разбитым и уставшим. Под глазами залегли тени, меж бровей виднеется морщинка, взгляд совершенно нечитаемый. При каждой их встрече Чонгук был ярким, странным, наглым, эмоциональным. Сейчас он стоит тут, смотрит пустым взглядом и молчит. Но человек не может быть в таком состоянии только из-за того, что его кто-то упорно динамит. Что-то тут ещё. «У него что-то случилось». А ещё засосы прошли. Ни следа от того единственного, что их, казалось бы, связывало. Тэхён удивляется странному чувству разочарования, возникшему при взгляде на совершенно девственно чистую шею, на которой когда-то красовались его, Тэхёна, отметины, оставленные в порыве безумной страсти. С его собственной шеи синяки тоже давно сошли. А он ведь никого никогда так не целовал. Ну, почти никого. Чтоб до исступления. До засосов. До болезненного желания сделать настолько приятно, чтобы ноги сводило и отбивало малейшее желание сопротивляться. Тэхён сам не знает, почему это ощущает. Это же просто случайная случайность была. Даже не свидание. — Привет? — тихо обращается к нему Чонгук, когда Тэ сокращает оставшееся расстояние до приемлемого. Чонгук устал. Ему страшно. Он цепляется за последние островки адекватности. — Зачем приехал? — практически повторяет вопрос Тэхён. — Мне казалось, я не заслужил такой грубости, хотя ладно, это за то, что было в казино, верно? — Чонгук, я устал, я хочу спать. Давай ближе к делу. — В животе что-то встрепенулось и противно тянет. Тэхён почти боится, что Чон сейчас опешит и уедет. Чонгук вздыхает, в сотый раз проводит рукой («да оставь ты их в покое») по волосам и устремляет взгляд куда-то вправо, вглядываясь в пустоту утренних улиц. — Тэхён, я, если честно, не знаю, зачем я здесь. Мне, вроде как, ясно дали понять, что больше, чем на одну ночь, я не в состоянии заинтересовать. Но мне бы не хотелось делать таких выводов о своей никчёмности самостоятельно, я бы хотел услышать напрямую от тебя. — Чонгук резко возвращает Тэ очень обиженный, почти злой взгляд, сопровождаемый поджатыми губами и сведёнными к переносице бровями. — Какого чёрта ты бегаешь от меня, блять? Нам по шестнадцать? Я думал, что ясно дал понять, что хотел бы продолжить общение. Так трудно было хотя бы раз взять трубку и объясниться? Всё же было нормально, неужели я не стою хотя бы того, чтобы мне прямо сказать, что я нахер не всрался? «Так вот откуда эта морщинка». — Чонгук, не ори. Ты разбудишь нахуй всю улицу сейчас. Ты сам сказал, что тебе ясно дали понять, что продолжения не будет. Ты хотел меня, ты долго хотел — сам говорил. Ты получил. Что тебе ещё нужно? Только не говори, что у тебя там какие-то чувства, я сто раз эту шарманку слышал. Ты знать меня не знаешь, чтобы что-то чувствовать. Теперь Тэхёну совершенно ясно: это не то, что он хотел бы сейчас говорить Чонгуку. Слова оседают на языке противной горечью. — Так ты и шанса не дал узнать, — вскидывает руки Чонгук, поднимаясь с капота, — ни одного шанса, Тэхён, я настолько сильно тебе не нравлюсь? Тогда зачем... зачем всё это было? Сделал бы всё, как хотел изначально, изнасиловал бы меня, отомстил, или что ты там планировал, — голос предательски срывается, Чонгук прочищает горло, прежде чем продолжить. — Оставил бы лечить нервы и задницу. Зачем это было делать для меня? Всё это... Побоялся ранить чувства? Так а какой смысл был их подогревать, если потом ты собирался о них ноги вытереть? Я понимаю, что сам виноват, что доверяю всем подряд, но блять, это такой у тебя способ людей насиловать? Морально? — Чонгук всё так же практически кричит. Он сделал пару шагов в сторону Тэ. На лице явственно виднеется откровенная ярость. Внутри своего сознания один маленький, запутавшийся Ким Тэхён сидит в тесном тёмном углу, закрывает уши руками и исступленно повторяет одно лишь слово. «Нет, нет, нет». — Чонгук, у тебя никогда не было связей на одну ночь или что? — собственный голос отчётливо кажется чужим. При взгляде на Чонгука самообладание Тэхёна трещит по швам, вместе со всем этим враньём, в котором он начинает путаться. В какой момент он врёт Чонгуку, а в какой — самому себе? — Ладно, раз уж, блять, по-другому не получается, буду откровенен. Не рассчитываю, что ты поймёшь, но хотя бы попытайся. Чонгук, я не завожу отношений. — Тэхён делает паузу, останавливая взгляд на тёмных радужках глаз напротив. — Я не ищу постоянных связей. Я избегаю тех, кто может меня действительно зацепить, понимаешь? Я должен извиниться за то, что дал повод для того, чтобы какая-то привязанность появилась, окей, я извиняюсь, я раньше всегда держал себя в руках, но ты был таким... — Тэхён не произнесёт слово, которое просится наружу. — В общем, у меня не такая жизнь, как у всех. Я в любой момент могу взять и уехать в другую страну, если там будут лучшие условия. Понимаешь? Я не хочу быть Золушкой. Мне не нужен богатый парень. Я не могу и не хочу ни привязываться, ни привязывать кого-то к себе. Это пригвоздит меня к одному месту или конкретному человеку. Мне комфортно в моём блядском одиночестве, окей? — «Сказал», — он сказал это. — Тэхён, ты дурак? — Чонгук едва сдержался, чтобы дослушать его бред до конца. — Я тебе свадьбу предлагал с кольцом от «Тиффани» на берегу Атлантики что ли, с отношениями к тебе лез, говорил, что ты мне чем-то обязан после того, что произошло? Я понимаю, что ты, скорее всего, уверен, что мы там из разных миров, и прочая вот эта вот хуета. И понятное дело, свой образ жизни ты не изменишь ради кого-то. Я отлично понимаю, что нам было бы сложно что-то строить, учитывая то, насколько по-разному мы живём. Но, сука, я же вижу, что тебе тоже не всё равно, что тоже что-то ёкнуло тогда, почему нельзя просто попробовать? Тэхён отмечает, что, несмотря на то, что тут сейчас происходит серьёзный конфликт, они достаточно конструктивно спорят, Чонгук не перебивает, и Тэхён, подсознательно следуя его примеру, даёт договорить. «Забавно». — Нахера тогда ты приезжал в казино? Я видел твой мерин несколько раз, ты понимаешь, что спалил бы меня? Ты понимаешь, что это вторжение в частную жизнь? — Что? — Чонгук выглядит ошарашенным. — Ты за кого меня держишь? За сталкера? Я был там один раз, ещё тогда, когда тебя на работу отвозил. Но я предупредил, что я приеду. Остановку, возле которой живешь, ты мне сам назвал. Дом не сложно было угадать. — Чонгук, я не дурак, это был твой мерин, — Тэ блефует, он не помнит, какой именно у Чона мерин. — Тэхён, машина в детейлинге, я везде езжу на авентадоре, ты с кем-то меня перепутал... — Не имеет значения, — вскидывает руку Тэхён, впервые не дав договорить, — давай... давай не будем, а? Я ничего тебе нового не скажу. Я не хочу тебя обижать больше, чем уже обидел. Но такой я человек. Такая у меня жизнь. Мне не нужны лишние заморочки. Тэхён не успевает подумать, прежде чем последнее слово срывается с языка. А потом доходит. Это было очень зря. — Лишние заморочки... — Чонгук опускает в пол глаза, грустно усмехается и, сделав пару шагов назад, поднимает руки в сдающемся жесте. — В смысле, Чонгук, я... Разворачивается и молча, даже не бросив взгляда в сторону Тэ, садится в машину и выезжает с парковки. — ... нихуя не это имел в виду. «Да, это было капец как зря». Тэхёну ничего не остаётся, кроме как остаться стоять на месте и смотреть вслед болезненно медленно удаляющемуся авентадору. Стыдно признавать, но ему паршиво. И дело не только в перепалке. Паршиво от самого себя, почти каждое слово ведь ни разу не правдой было. Он хотел, чтобы Чонгук не уезжал. Он хотел нормально поговорить. Он, чёрт возьми, хотел попробовать. Он ведь и правда задумывался: «а вдруг». Вдруг есть в мечте оплошность, и именно это был шанс сделать её идеальной. Вдруг он вообще не прав в своих поисках и суждениях. Вдруг он усложняет всё, как начальство, которое придумывает новые стандарты для переворачивания карт на привычном покере. Но своим же ртом, используя самые отвратительные слова, оттолкнул единственного человека, который смог его зацепить. Зацепить настолько, чтобы Тэхён после нескольких странных встреч, одной прекрасной ночи и жуткой ссоры почувствовал: он по нему скучал. Он болезненно сильно хотел к нему прикоснуться. Ему не просто льстило его внимание. Он действительно хотел его узнать. Но все свои шансы сейчас растоптал сам же. Уже не греет мысль, что это ради благих целей, ради идеи, ради свободы, ради мечты. Это уже не свобода. Свободные люди, в первую очередь, свободны от лжи. Может, он устал откладывать жизнь на потом? Может, он сейчас действительно херню сделал?

♠️

А Чонгук остался совершенно один. Он невидящим взором ведёт машину. Не знает, куда. Остался только Намджун, с завидной частотой присылающий угрозы, фотографии его дома, его офисов, его машины, припаркованной на обочине у кафе. Чонгук всё ещё очень боится. Он мало спит, заморочился с охранной системой дома, постоянно оглядывается. Но складывается впечатление, что Намджун решил брать его измором. Тихо, спокойно, без лишнего шума следя за ним. И как будто бы невзначай напоминая ему о себе раз в два-три дня. За две недели его жизнь превратилась в ад. В триллер. В то, на что в кино смотреть интересно, захватывающе, с замиранием сердца, но попади в такое пекло сам — и ты навряд ли сохранишь себе психику. И самое интересное — причины так и неизвестны. Чонгук пытался узнать — безуспешно. Он просто почему-то стал мишенью для человека, который когда-то чуть было своим поступком не разрушил его бизнес. А теперь за каким-то хреном взялся за его жизнь. Чонгуку правда страшно и больше от того, что он впервые не знает, что ему делать. Будто его жизнь и судьба уже далеко не в его собственных руках. Но одно он знает точно: то, что дорого, он сможет уберечь.

flashback

«и я начну с Юнги». — Привет, Юнги, слушай, я сразу к делу. У меня небольшие проблемы, ты можешь вернуться в Корею в ближайшее время? — Чего блять? Нахера мне в Корею? — Я тебе всё расскажу обязательно, но, пожалуйста, можешь сделать это для меня. Там куча каких-то непоняток с Сеульскими филиалами, нужно, чтобы кто-то этим занялся. — утаив от единственного лучшего друга тот факт, что он сам своими руками нанял хакеров из России, чтобы они ненавязчиво и осторожно крушили их сервера. И создавали эти самые непонятки. — Чонгук, я слышал, что в Сеуле проблемы, но там целая команда программистов, основной штаб в Корее же, нафига я там? — Юнги, это одни из первых наших контор, я не переживу, если что-то где-то безвозвратно упадёт, пожалуйста. — Ты чёт не договариваешь, Чонгук. — Блять, послушай меня один раз в жизни, вернись в Корею, разберись с этими сраными серверами, а я тебе потом всё объясню, хорошо? Молчание. Чонгук на расстоянии чувствует, как вспыльчивый и грубый Мин начинает злиться. Но он ему не откажет. Не откажет же? — Эм... ладно. Не думаю, что это много времени займёт. Я закончу за неделю максимум и жду объяснений, с какого хера ты меня туда гонишь, как будто я тебе мальчик на побегушках. Нет, в Корее он быстро не закончит. Восстановится Сеул, начнёт падать Тэгу, после него Пусан, и так по цепочке. «Эйфорию» будет словно что-то жрать изнутри. И дай бог, чтобы Юнги не понял, кто за этим стоит. Обмануть гения — это будет сложно. Но он должен оставаться в Корее настолько долго, насколько у Чонгука хватит сил врать и скрывать правду. Юнги пока нельзя подпускать к информации о Намджуне: во-первых, он слишком деятельный и нетерпеливый, он не будет спокойно ждать — это может повлечь за собой непоправимые последствия, во-вторых, его мозг и связи пригодятся позже, в том случае, если Намджун действительно настроен разобраться с Чонгуком раз и навсегда. Для этого Юнги нужно будет оставаться на нейтральной территории. Чонгук никогда не марал руки. Но если понадобится, Юнги и бизнес он отстоит любой ценой. Юнги давно предлагал продать компанию, они уже заработали огромные деньги. Можно открыть любой другой менее проблемный оффлайн-бизнес. Но Чонгук слишком сильно любит дело своей жизни. «Эйфория» для него словно первый и единственный ребёнок. Безумно любимый, самый дорогой. Навряд ли бы он стал просить Юнги о вмешательстве, если бы там не было ничего серьёзного. Намджун, совершенно очевидно, сейчас в Америке. За Чонгуком следят. Он точно здесь. Да и появляться в Корее он навряд ли бы смог беспрепятственно. Пока ещё неизвестно, что будет дальше, и до того момента, пока понятнее не станет, он будет держать Юнги подальше от этого всего. Три года. Три года за хранение, распространение и транспортировку наркоты через границу, серьёзно? Даже если помогла матушка-коррупция, прародительница Корейского экономического чуда, он не мог так быстро законным путём выйти из тюрьмы. Открытым оставался и тот вопрос, почему он так радикально настроен. Совершенно очевидно — ему нужны не деньги. Ему нужен сам Чонгук. И он достанет его любым способом. Чонгук не знает, что делать. Он будет ждать действий от Намджуна и от этого будет отталкиваться. Самому прятаться в Корее — не вариант. Он уже начал действовать. Добрался до него здесь. Рано или поздно доберётся и в Корее. Сейчас главное — обезопасить Юнги.

end of flashback

Долларовый миллионер, завидный холостяк, парень с лицом, по которому плачут обложки глянца, один. Совсем один. Он цеплялся за последний островок адекватности. За последнее непредвзятое знакомство в Америке. За человека, которого в отличии от остальных, не интересовали его деньги. За того, к кому так быстро появились какие-то совершенно тёплые чувства. Не то чтобы все знакомые Чонгука охотились за его деньгами. Отнюдь нет. Но, с другой стороны, ему плевать в общем-то было, за чем они охотились. К серьёзным капиталам подобраться возможности всё равно ни у кого не было. А мелкие затраты — ради бога. Куда-то же нужно их тратить. Проблема в том, что почти все, кто был с Чонгуком. Не на одном свидании, а сколько-нибудь подолгу. Не доставляли. Вот вообще. После Хосока и пубертатной бешеной влюблённости Чонгук подобного больше не испытывал. А Тэхён доставил. Максимально. Какие-то смешанные чувства, желание утянуть его с собой то ли на вершину, то ли на дно сразу. И уже потом узнавать. Себе оставить, а потом узнавать. Несмотря ни на каких демонов. У него были тысячи знакомых. Но только им никогда не было дела до того, что он может слепо кому-то довериться и ему сделают больно, до того, что он чувствует, до того, каким он запомнит тот или иной момент. Однако из этого следует, что люди, открыто демонстрирующие тебе своё около-безразличное к твоим чувствам отношение, ведут себя гораздо честнее, нежели люди, которые дарят какую-то надежду, а потом отбирают её, не дав даже насладиться толком. Чонгук чувствует себя жалким. Ну что это такое, потёк, стоило только кому-то разок сыграть на эмоциях. Осознавать, что всё, что говорил и делал Тэхён, было обманом ради приятного перепиха на одну ночь, почти так же больно, как понимать, что кто-то извне, кто-то, кто был дорог раньше, собирается рушить твою жизнь. Тэхён на самом деле повёл себя, как настоящий козёл. Разговаривал сейчас с ним, как козёл. Чонгука швыряет из одной эмоциональной волны, где его душит страх неизвестности, подаренный старым другом, неожиданно решившим стать маньяком. В другую волну, где его топит непонимание, как, каким образом Тэхён мог оказаться таким козлом. И оказался ли? Возможно, Чонгук подумает и придумает ему оправдание. Он снова чувствует себя жалким. Но ему самому оправдание имеется. Эта порочная слабость обуславливается простым и лаконичным желанием получить поддержку. Он сам не ожидал, что в стрессовой ситуации без Юнги будет так тяжело. В конце концов, хочется немного понимания, чтобы по голове погладили и пообещали помочь. И он в тысячный уже, кажется, раз чувствует себя жалким. Чонгук принимает окончательное решение. Он пропадёт. На время, возможно. Постарается решить свои проблемы, он справится сам и будет спокойно себе существовать в своём мире. Где не будет свихнувшегося, преследующего Намджуна. И козлины Ким Тэхёна, который топчет всё светлое в душе. И то, что было до него, и то, что поселил там сам. Отдалённой частью сознания Чонгук понимает, что, может, это и к лучшему, что Тэхён мудаком оказался. Сейчас Чон явно не в том положении, чтобы заводить себе новые знакомства и строить отношения. Свою бы задницу понять, как прикрыть. «Лишние заморочки...»