Complete Maximum

Caught in a lie Please find the me who was innocent I can’t escape from inside this lie Please return my smile. Jimin - «Lie»

Unknown Caller: Ты не можешь вечно от меня прятаться, Гуки. Поменял ник? Мило. jk: Джун, я в последний раз предлагаю, давай поговорим нормально. Unknown Caller: Твоя СБ, конечно, нечто, но рано или поздно ты проколешься. Ты уже почти... jk: Блять, мы не знали, я клянусь тебе, мы не знали ничего о том, что происходит. Вини кого угодно, себя, своих сообщников, Хоби, если он причастен, но никак не нас, ты нас кинул! Мы в душе не ебали, что у тебя там происходит. Unknown Caller: И ты не представляешь, насколько я близко... jk: Ты неадекватен. Unknown Caller: Распусти охрану и просто подожди, пока я за тобой приду. Зачем этот цирк? Или приди ко мне сам и ответь за всё, что случилось по твоей вине, тогда всё закончится хорошо для остальных если ты понимаешь, о чем я. Чонгук трясущимися не от страха, от злости пальцами нервно жмёт на кнопку вызова. «Абонент недоступен». — Сука! — досталось ни в чем не повинному рулю Мерседеса, который ещё хранит тепло их с Тэхёном прощальных объятий, когда тот уходил на работу. Чонгук делает скрин диалога и отправляет его Юнги. Пора уезжать отсюда. Он битый час стоит возле казино с тех пор, как высадил Тэ. Зачем вызывать лишние вопросы. yoongi: пиздец. jk: По-другому и не скажешь. Я связался с братьями, встреча на следующей неделе. yoongi: Держи меня в курсе. У меня всё готово. Неделя затишья. Неделя. С Тэхёном. В работе. На проводе с Юнги.

♥️

jk: Тэ, где ты? Полчаса с конца смены прошло((( Не день, а пиздец. tae: Забери меня возле «Walmart», тут рядом. jk: Что ты там забыл? tae: Сюрприз. А Чонгуку сегодня уже не до сюрпризов. Чонгук вообще их, если честно, в последнее время не любит. Да ему и одного по горло хватило. Он давит внутри раздражение, повторяя себе, что Тэхён явно не тот человек, на котором стоит сейчас срываться. Снова лупит по рулю ни в чём неповинного мерина. Медленно выезжает с парковки казино. «Сука, как хочется раз в жизни, блять, педаль в пол положить, раз в жизни». Мало-мальски привести нервы в порядок получается спустя минут десять и, когда загадочно улыбающийся Тэхён, шебурша пакетами, усаживается в машину, Чонгук уже почти спокоен. Тэхён не так давно начал работать в дневные смены, потратив крайние ночные на больничный. Док, к слову, сказал, что иммунитет упал и позволил Тэ слечь с простудой от обычных кондиционеров, как раз потому что организм переутомился работать в ночное время, и нужно больше отдыхать. Соответственно и их ночной образ жизни, наконец, сменился на нормальный. Тэ ныл по утрам, что вставать так рано невозможно, но зато его вечные синяки под глазами за несколько дней ощутимо посветлели, а вечную усталость, как рукой сняло. Чего не скажешь о Чонгуке. Того помимо собственных не озвучиваемых проблем, совершенно выматывал за день и вечер более активный, чем раньше, бойфренд, в хорошем, разумеется, смысле. И ему бы валиться спать без задних ног, растворяясь в ставших родными объятиях. Но Чонгука начала одолевать начальная стадия паранойи. Мало того, что он стал дёргаться при звуке любого уведомления на телефоне, так ещё и срывал триггеры каждый раз, когда просыпался ночью и не обнаруживал Тэхёна рядом. Тот, конечно, оказывался в туалете или на кухне, куда ушёл попить, а Чонгук за пару минут пока судорожно искал его по дому успевал придумать себе тысячу и один вариант того, что могло случиться. Тэхён хмурился каждый раз, когда случалось подобное, перехватывал шатающегося, полуспящего на ходу Чонгука, бормотал бесконечные свои вопросы: «Ну чего ты? Ну я же тут рядом, куда бы я делся?», тащил обратно в кровать, где, уложив снова спать, прижимал к себе теснее. А на утро все чаще заводил разговоры, стараясь выяснить, что его малыша беспокоит. Но пока они ни разу не привели к какому-либо объяснению. Тот лишь отмахивался и звучало вот это его обычное: «Да не помню я такого, никуда я не ходил» или «Ну просто поискать пошёл, че бубнить то». Тэхён раздражался из-за состояния Чонгука. Он не слепой и давно заметил эти его вечные взгляды, которые он бросал по сторонам, стоило им появиться где-то на улице. К чему это вообще? Потому что он миллионер? Боится, что конкуренты наймут киллера? Он не слепой и прекрасно видел, что последнюю неделю Чонгук подпрыгивает от каждого звука, что издал его телефон. Он не слепой и прекрасно видел, как Чонгук уходит подальше, когда ему звонит Юнги. А Юнги ли это вообще? Истерить не хотелось, но Чон только поводы давал для подобных мыслей. — Что за сюрприз? — улыбается почти искренне, устраивая руку на бедре парня. — Чонгук, послушай меня, это важно. Для меня. Очень. Я никогда не понимал, почему ты против, но ты вечно отнекивался от этого, будто это мерзость какая-то. А мне это нужно, я очень хочу. — О чем речь, Тэ? — выдыхает почти устало. — Давай мы сейчас поедем ко мне. Там сюрприз. — Детка, сейчас не самое удачное время... — Оно никогда не удачное. Чонгук, ну пожалуйста, я же готовился. — Малыш, я не могу, как бы не хотел, — по лицу и правда видно, что не может, присмотрись Тэ повнимательнее и увидел бы концентрацию растерянности и боли, наполнившую взгляд. Но тот не смотрел в его глаза. — Блять, я купил идиотские эти ароматические свечки, — швыряет пакет назад, — сейчас под дверью охуеют пару курьеров с китайской едой, потому что им никто не откроет. А ты не можешь. Чего ты не можешь, Чонгук? Поехать ко мне домой? Дай руль, я тебя сам отвезу. В чём проблема? — Тэхён ни разу ещё, к слову, не сидел за рулём машин Чонгука. Сколько бы тот не предлагал. — Тэхён, блять, сказал — не могу. Для нас обоих лучше, чтобы мы сейчас как обычно поехали домой, — одёргивает руку, впиваясь обеими в руль. Потом, словно опомнившись, легким движением с мелодичным щелчком блокирует двери и окна и прибавляет газу. Не сильно. До приемлемых для него 100км/ч. Тэхён удивлённо озирается, он заметил манёвр Чонгука. — Объяснишь? — а в голосе не то сталь, не то лёд. — Что именно? — усталое. «Может пора?» — Всё, Чонгук. Объясни всё от начала до конца. Нахуя вот, например, ты сейчас двери заблокировал? Ты думаешь я настолько ебанько, что на ходу буду выпрыгивать или что? Что происходит вообще? Что ты скрываешь от меня? Почему ты дёрганный такой последнее время? Что ты вечно с этим телефоном? Юнги без тебя жить не может? Это Юнги вообще или меня тут за дебила держат? Почему ты не хочешь ехать ко мне домой? Я может просто хочу тебе показать свою студию, тебе совсем не интересно? А я блять, извините, чувствую необходимость. Почему у меня ощущение, что я все время пытаюсь тебя узнать, а ты дальше буйков заплывать не разрешаешь? Почему когда я сам иду на контакт, ты меня вообще будто бы узнавать не собираешься? Блять, было же всё нормально! — Тэхён почти перешёл на крик. А Чонгук продолжает молчать. За окнами пролетают пляжи, дома, уютные магазинчики, торговые центры и открытые бары, спортивные площадки, снова дома, снова бары, снова магазинчики. Постепенно дорога начинает петлять вдоль линии берега, где выкупили землю богатые и знаменитые, обосновавшись в своих коттеджах. До дома Чонгука на этом побережье буквально рукой подать. Тэхён остервенело пялится на напряженный профиль Чонгука. «Скажи, блять, хоть что-нибудь». — Я сам с собой поговорил? Не ответишь? — Потерпи до дома, там постараюсь ответить. Мы зайдём и после уже сам решишь остаться или вернуться к себе домой. «Вернуться к себе домой... Это что значит вообще?» Тэхён принимается гипнотизировать дорогу перед собой. Этот день явно обещал быть лучше. Тэ подозревал, что из-за тараканов Чонгука его может быть сложно уговорить поехать, раз он столько раз отнекивался. Но, блять, не настолько же. Заехав во двор, Чонгук не спешит как обычно отправить Тэ домой, сам задержавшись с телефоном. Он, ещё сидя в машине, при парне набирает что-то в смартфоне и включает громкую связь. — Как обстановка? — Всё чисто, господин Чон, мы на районе, один экипаж рядом с особняком, второй ниже по трассе встанет. — Хорошо, добавьте с сегодняшнего дня ещё один экипаж, поступила прямая угроза. — с тех пор, как с ситуацией ознакомился Мин, охрана и главный секретарь с сутью проблемы наконец были ознакомлены, чего не скажешь о Тэ, за что Чонгук продолжал себя винить каждую минуту каждого дня, но рот свой открыть и признаться не решался. Тэхён смотрит удивлённо. Он уже слышал урывками странные фразы и всё такое, но не придавал значения, и не приставал с расспросами, чтобы не показаться мнительными или ещё что-то, мало ли, почему Чонгуку требуется охрана, в конце концов гости казино часто приходят с собственными вышибалами, и то, как за Чонгуком в Премиум или ВИП-залы заходит три лба и держатся будто бы на отдалении, Тэхён тоже заметил. Но опять же, в этом нет ничего странного, учитывая положение Чонгука в обществе. Но сейчас шла речь о каких-то угрозах. «Что-то новенькое». А ещё Тэхёну почти стыдно за то, что он опять вспылил. По правде говоря, стыдно стало ещё тогда, когда Чонгук на его тираду ответил молчанием. Тэ точно не перегнул? Но в силу своего характера снова порыва не сдерживает и едва Чонгук успевает сбросить вызов: — Это что, блять, значит? — Пожалуйста, давай войдём. Тэ отмечает краем одурманенного нарастающим конфликтом сознания, что сейчас снова похож на истеричку, а Чонгук на психиатра, который спокойно, мудро, взвешивая каждое слово, ведёт диалог. Чонгук наконец снимает всё с блокировки, не взглянув на Тэ, выходит из машины. Тэхён выскакивает следом и рассерженной фурией летит прямо к дверям. А Чонгук не торопится догонять. Тэ уже оборачивается, чтобы снова наорать на нерасторопного парня, с которым назревает серьёзная ссора, но то, что видит перед собой заставляет задуматься и отложить это в памяти на всякий случай, как аргумент для самого себя в будущем. Чонгук вместо того, чтобы сразу пойти домой, открывает заднюю дверь машины и быстро собирает в пакет рассыпавшиеся по полу, совершенно потрясающе пахнущие арома-свечки, какие-то ароматические палочки и прочие штучки купленные Тэхёном. Потом, все также не глядя, Тэхёну в глаза, бережно прижимая к себе пакет, проходит мимо, открывает дверь и скрывается в доме. — Да что происходит, мать твою... — приглушенно бормочет Тэхён и, войдя, по памяти нажимает на пульте кнопки, активируя сигнализацию на заборе и блокируя двери особняка. Тэхён наблюдал, как Чон это делает, несчетное количество раз. И только сейчас почему-то бьётся в голове смутная мысль, что это важно. Чонгук обнаруживается в спальне сидящим на краю кровати и опустившим голову на сцепленные в замок руки, локтями которых тот упирается в колени. Тэхён подходит молча и останавливается на небольшом расстоянии от Чонгука, ожидая пока тот скажет хоть что-то. — Пожалуйста, только не перебивай меня и дослушай. Потом я приму любой твой выбор. — поднимает взгляд и останавливается глазами на карих чуть выше напротив, больше не отводит, —Ты наверное заметил, — голос предательски хрипит, Чон прочищает горло, — наверное заметил, что у меня немного странный образ жизни. У меня повсюду воткнуты всевозможные сигнализации и системы безопасности дома и в офисе. Около моего дома постоянно дежурят два экипажа личной охраны. Из публичных мест я посещаю только казино, тоже с охраной, не знаю заметил ты их или нет. В этот дом, — неопределенно махнув рукой вокруг себя, — за последнее время из посторонних людей зашёл только док. Ни доставка еды, ни курьеры, ни клининг — ничего из этого здесь ты не мог наблюдать. Продукты и еду закупает и привозит мой секретарь, либо я сам захожу с охраной в определённые магазины. Убираюсь тоже сам. Это ты знаешь, за последний месяц не раз мне с этим помогал. Тэхён молча слушает. Отмечая каждый раз, что все утверждения верны и на подкорках сознания запечатлены моменты, где они подтверждаются. Тэ вспоминает стильного, дорого выглядящего мужчину в хорошей одежде, который пару раз привозил им пиццу и суши, на доставщика он явно не был похож. А ещё пока Тэ отсыпался днём после смен, кто-то привозил продукты, он то думал, что Чон сам за ними съездил, либо он заказал доставку. Впрочем, когда Тэ свои предположения озвучивал, Чонгук их и не отрицал. — Мы месяц фактически живем вместе и встречаемся. И я, человек, который может показать и подарить тебе всё, что угодно, ни разу не сводил тебя ни в ресторан, ни в кино, ни на какое-нибудь светское мероприятие. Мы ни разу не выбрались на вечеринку, не ходили вместе по магазинам, не было ни театров, ни прогулок, мы даже не ездили на пляж. Мы вообще фактически из дома не выходили. Ты ездил по началу пару раз домой, мы тусили у меня и всё. Я кстати поражён, что ты ни разу этим не возмутился, — Тэ отмечает про себя, что за последний месяц задумался об этом мельком один раз, но никогда этим фактом особо недоволен не был. Ему просто нравилось быть с Чонгуком рядом. — Более того в тот день на пляже, в который... с которого всё началось, мы разговаривали и целовались больше часа, и это было единственное наше свидание. Но и там неподалёку от нас находился экипаж с охраной. — Чон ненадолго затихает. Тэ по прежнему смотрит нечитаемо. — Как это к нашим проблемам относится? Я это всё и так знаю. Ну кроме некоторых моментов, но не суть. — У нас нет проблем, Тэхён. Проблема есть только у меня и так уж вышло, что ты и не подозревал, но и тебя она тоже коснулась. Я влюбился в тебя по уши, но с того самого первого дня, когда ты меня отшил, — Чонгук не звучит раздражённо, эмоционально, обиженно — нет. В голосе только усталость, грусть и какая-то обреченность во взгляде. Словно он узнал, что неизлечимо болен, и смирился. — точнее я ещё тогда не знал, что ты меня отшил. С того, дня, как мы впервые переспали, мне начали угрожать. Причину угроз и обстоятельства в полной мере я узнал буквально, наверное, неделю назад. — Я по-прежнему не понимаю нихуя... — Ну так не перебивай, я же просил. В общем, всё, что я перечислял раньше — это вытекающие последствия из того, о чём я расскажу сейчас. Чуть больше трёх лет назад случилось три вещи. Во-первых, я потерял свою маму и впал в глубокую депрессию, из которой Юнги меня еле вытащил вместе с психотерапевтом. Не нужно меня жалеть, это было важно упомянуть, чтобы ты понял, что во-первых, я говорю правду, во-вторых, я действительно не заметил ничего из того, что происходило вокруг, просто потому что мне было не до этого. — об этом Тэ частично знает. — В-третьих, в то время, как я пытался справиться с потерей матери, мой старший товарищ, которого я считал братом, один из моих лучших друзей решил подставить нас с Юнги, пока мы были заняты похоронами и всем остальным, и подумал, что перегнать через океан хуеву тучу кокса с поставкой наших компьютеров — это охуенная идея. Мы не имели ни малейшего понятия о его мутках. Но в наркобизнес красиво и без проблем можно войти только в кино, в жизни так нихера не бывает. Его в итоге въебала полиция. Поставками техники занимался он же, поэтому, решив нас подъебать, он переоформил доставку на стороннюю компанию, подъебал, конечно, с компами, но зато по поводу наркоты к нам претензий у полиции не было. Недавно выяснилось, что наркоту, которую полиция перехватила ещё на границе, не успели оплатить. Намджуна уже повязали и выхода на него или на нас у людей, которым он был должен, не было. А на его молодую жену был. Я не буду вдаваться в подробности, скажу коротко: её долго и упорно пытали, пока она не умерла, выбивая деньги неизвестно из кого, так как Намджун уже был за решеткой. — челюсть Тэхена пробила бы сейчас пол если бы действительно умела отстёгиваться. Не такого он ждал, когда начинал ссору. «Пытали? Убили? Что? Мы в дораме? Это как вообще?» — Сразу после всего этого, а может и во время, я уже не помню, пропадает ещё один человек из нашей компании. Мой бывший лучший друг и человек, с которым мы на тот кон уже как четыре года состояли в отношениях. Мы долго его искали с Юнги. Но он просто пропал будто его и не было. И если на тот момент я чуть не сдох, когда потерял его вместе со всеми этими пиздецами, то сейчас, опираясь на факты, могу сделать вывод, что именно он — Хосок — был сообщником Намджуна во всем этом дерьме. И скорее всего именно из него выбивали бабки поставщики, но раз есть труп жены — значит не выбили. Возможно, поэтому тот из чувства вины уже здесь, в Америке, три года толкал дурь, чтобы Джун вышел на готовый бизнес, ну и обеспечивал ему подвязки на свободе. А ещё, судя по всему, каким-то образом заставил его поверить, что мы с Юнги его сдали и мы виноваты в смерти его жены. А мы, повторюсь, в душе об этом всём не ебали. И теперь он четыре месяца следит за мной, кидает фотки моей тачки, тип «я тебя вижу», пишет всякую хуйню и обещает завалить. И если бы не моя охрана и тот факт, что я перестал появляться даже в офисе, может я бы уже и сдох, — у Тэхёна кружится голова, он чувствует себя словно попал в какой-то тупой, совершенно тупой фильм про наркотики, убийства и любовь на фоне катастрофы, а Чонгук говорит об этих вещах так, будто о погоде рассказывает, даже взгляд не отводит. — Выбрался он, сто процентов дав кому-то на лапу, и в Корею ему путь пока заказан, поэтому я обманом отправил туда Юнги. Сейчас Мин уже обо всем знает, но я месяц ему пиздел, чтобы удержать там и защитить от Намджуна. Потому что завалить он изначально обещал нас обоих, а начать хотел с него. Опережая вопросы — полиция не вариант. Мне прятаться от него в Корее — тоже. Это всё ненадолго. И к самому главному... Хоть Чонгук и старался говорить спокойно и размеренно, а произнести всё это вслух, глядя в ставшие родными глаза, в которых на протяжении рассказа отчётливо непонимание сменялось ужасом, было очень сложно. Чонгук сам не заметил, как в груди начало безумно сильно давить, уши словно заложило, в глаза будто насыпали песка. — Когда ты отшил меня окончательно около твоего дома, тогда ещё не было ничего понятно с Намджуном. Но когда у нас начались отношения я уже точно знал, что меня будут пытаться убить. И сознательно подверг тебя опасности. Хоть и пытался всё это время оберегать. Поэтому я не ездил к тебе домой и нигде с тобой не светился, не потому что меня там поймать могли, а потому что вышли бы на тебя и постарались бы меня достать, навредив тебе. Исключением было только казино, потому что в таких заведениях уровень безопасности выше, чем в Белом Доме. Вот такой я пидорас, Тэхён, — грустно улыбается напоследок и опускает вниз глаза, после снова уткнувшись лицом в руки, — я, блять, обманывал тебя все это время, врал тебе, что всё хорошо, но я правда хотел рассказать, я Юнги пообещал всё тебе рассказать ещё неделю назад, когда инфа про его жену всплыла, но ты мне шансов не оставил, я слишком, я не мог тебя отпустить, не хотел пугать, хуй пойми на что надеялся, ты меня буквально на плаву всё это время держал, а я пользовался и обманывал каждый ёбаный день. — голос сильно дрожит и постепенно сходит на нет. — Я понимаю, как это выглядит: спрятал Юнги, а тебя осознанно втянул, но я просто не мог уже без тебя, с первых дней, когда это всё началось, я даже подумать боялся, что тебя рядом не будет. Я надеялся предложить тебе просто остаться со мной, я бы продолжил тебя защищать, через неделю у меня встреча с ребятами и они возьмутся за Намджуна, я вижу, что на контакт он не идёт, а значит выбора нет и мы, наверное, будем его убирать... — Не видит, как Тэхен вздрагивает на этих словах и глаза его отчего-то темнеют, — но я готов к тому, что ты захочешь держаться на расстоянии от всего этого дерьма. Я готов к этому, Тэ. Это правильно. Ты будешь в безопасности. Только вернись потом ко мне... пожалуйста, я со всем разберусь, — почти шёпотом, но Тэ слышал каждое слово. — Раньше надо было, — Чонгук вздрагивает от низкого голоса, разрезавшего тишину. Тэхён пока не уверен, что он ощущает. После всего, что на него тут вывалили, в голове сумбур. С одной стороны, его наглейшим образом обманули и подвергли его жизнь опасности. С другой стороны, если поставить себя на место Чонгука он бы не факт, что с таким справился, и уж точно хуй бы когда в жизни такое сумел бы сказать. Тем более своему парню. «Несколько месяцев слежки и угроз, как тут не ёбнешься? Конечно, он дёрганым будет, конечно, от каждого звонка и смс будет подпрыгивать». В голове постепенно отпадают вопросы, копившиеся всё это время. Казалось бы, всему есть объяснение. Некстати всплывает образ разбитого парня, который собрал все Тэхёна покупки и мимо прошёл с этим пакетом. Когда это было? Пятнадцать минут назад или вечность? Чонгука жалко до боли. Жалеть не хочется, всё-таки многого не договаривал, да и плохое это чувство, но стоит представить, что столько говна и на одни плечи... — Что раньше? — подозрительно шмыгает носом. — Предлагать мне держаться на расстоянии или уходить там, хуй знает чего ты сейчас добиваешься. Вот это надо было раньше. Это нужно делать было до того, как успел стать мне самым дорогим, что у меня есть. — Чонгук судорожно выдыхает услышав это, — Сейчас, зная это всё, даже не переварив до конца, я не смогу уйти просто потому что... я не могу тебя оставить с этим всем. Я слишком долго вёл себя, как мудак, со всеми. Мне, как минимум, совесть не позволит. Поэтому не решай за меня, что будет правильно, а что нет. Я сам выберу, где мне безопаснее. — Тэхён опускается рядом на кровать. Внутри такой коктейль из чувств. Одно из ведущих — злость за обман, но насчёт этого они поговорят позже. Тёмная макушка дрожит. И стоит Тэ закончить говорить, как раздаётся тихий душераздирающий всхлип. Тэхён опешивает, понимая, что Чонгук настойчиво прячет лицо в ладонях не просто так. «Не ломайся, Чонгук, теперь тебе точно нельзя». Встаёт, не без труда отрывает чужие локти от коленей, усаживаясь парню на бёдра, слегка сжимая их своими коленями по бокам, намерено не смотря в лицо, чтобы не стать свидетелем чужой слабости и не смутить ещё больше, и тянет голову Чона к себе за затылок, заставляя уткнуться в шею, что тот и делает, повозившись и зарываясь под ворот лёгкой рубашки надетой поверх футболки. На шее моментально чувствуется влага, Тэ запускает пальцы в чужие волосы, другой рукой гладя обманщика по спине. Чонгук в ответ сильно сжимает его в объятиях. И кажется изо всех сил глушит рыдания. — Ты очень сильный, малыш, самый сильный из всех, кого я знаю, я не представляю, как ты все это вынес один. Я не брошу тебя, слышишь, я останусь здесь. Мы потом обязательно придумаем, как это все решить. Всё будет хорошо. Я не позволю тебе сломаться, понял? Чонгук что-то неразборчиво мычит, сильнее вжимаясь лицом в шею и, перестав давиться всхлипами, тихонько начинает плакать, мелко сотрясаясь плечами, всхлипывая иногда. И каждый всхлип Тэхёну лезвием по сердцу. Чонгук плачет. Не потому что слабак. Потому что устал безумно. Может Юнги прав и это для него уже слишком? Внутри у Тэхёна буря бушует, он вроде бы принял ситуацию, которую невозможно было принять. Эмоций вагон. Непереваренной информации столько же. Новых вопросов миллион. Но это всё потом. Сейчас нужно хотя бы успокоить Чонгука. Внутри Чонгука просто пусто. Он так долго этот груз на душе нёс. Слишком долго. И сейчас, рассказав наконец всё от и до, он правда чувствует себя пустым, внутри только тёплое нежное чувство по отношению к человеку, который его сейчас должен был оттолкнуть по идее, а он все равно обнимает, и настолько оно всеобъемлющее, что Чонгуку буквально больно от этого и хочется плакать ещё сильнее. Множество событий вызывают негативные эмоции, невозможность выразить их правильно заставляет их копиться внутри нас, они копятся годами, откладываясь невыраженными в долгий ящик. И мы уже, казалось бы, давно забыли о существовании тех эмоций. Но стоит только вспомнить то или иное событие и проговорить его вслух, как одно за одним переживания начинают всплывать из глубин сознания, тянут остальной запас по цепочке и ломают, ломают, ломают тебя. Заставляя вспоминать, проживать все эти события в своей голове снова и снова. И хорошо, когда есть возможность плакать... Чонгук затихает спустя минут десять. — Чонгук, а по поводу того парня... С которым вы четыре года встречались? Он кто вообще, я так и не понял? Чон напоследок шмыгнув носом, вытирает лицо о ворот рубашки и приподнимает его, моментально пряча в руках, и нервно смеётся. — Чёрт, как стыдно. Тэ мягко отводит руки от чужого покрасневшего и припухшего лица. Берёт его в ладони и покрывает поцелуями влажные щёки, красный нос, оставляет нежные поцелуи на переносице и веках. Чонгук возвращает руки на тэхёнову талию, когда Тэ, закончив покрывать лицо поцелуями, слегка отстраняется и смотрит вопросительно, никак, к счастью, не прокомментировав слова о том, что Чонгуку стыдно. — Он был моим лучшим другом. Это как раз с ним и его старшим братом я на гонки тогда попал. Лет в пятнадцать я начал подозревать, что чёт со мной не так... — Ааа, это тот самый который нравился, когда ты типа к девочкам катал и косички плёл? — Да, всё верно. — И он в итоге взаимностью ответил, круто. — Ну да, в восемнадцать я рассказал пацанам о своей ориентации, они всё норм приняли более-менее. А вечером, когда по домам шли, я ему признался, он сказал, что подумает, и в итоге четыре года вместе были. — Чон вперивает взгляд в потолок. — Прости если на больное. — Спрашивай, что угодно, ты имеешь право знать. — Тогда давай немного не в тему. Что бы ты мне в первую очередь хотел показать если бы была возможность? — Закат на пляже El Matador, сто процентов. А можно выбирать только места, которые в Малибу находятся? — Нет, любые. — Тогда... Цветение сакуры на Хоккайдо, мы ещё кстати успеваем, — грустно улыбается, смотрит в глаза. — Запомнил? — Конечно. Я бы вообще тебе всю Японию показал. Ты там не был же? — Неа. — Ну вот протащил бы тебя от Отару до Фукуока через все острова, это совсем другой мир, я обожаю Японию всем сердцем. Вот всё в ней люблю от культуры, мультиков и еды до природы и архитектуры. — Забавно да, когда-то наша страна была от неё в зависимости и каждый кореец ненавидел Империю, а сейчас мы сидим в другой совершенно стране, свалив подальше от Родины, и болтаем о прелестях Японии. — А ещё знаешь, что забавно? — Что? — Забавно, что я обещал дать тебе столько свободы, сколько ты себе не сможешь позволить, а теперь ты сидишь тут связанный чувствами с человеком, который связан по рукам и ногам обещанием другого человека его угробить. Без свободы передвижения. Без свободы выбора. Мы начали отношения с борьбы со свободой в твоём её понимании. Но то, что происходит сейчас — это в принципе антоним к слову «свобода», не находишь? И чем больше я это понимаю, тем сильнее осознаю, что ты не заслуживаешь того, чтобы с тобой так поступали. Хочешь уедем? Кто знает насколько, но это решит проблему, Намджун не всемогущий, не везде сможет достать. — Чонгук, — самый нежный взгляд в глаза, — это сейчас. А потом что? Какова вероятность, что он адекватный? Мне кажется, ничтожная. И если ему помогает твой бывший парень, о котором к слову тоже нельзя сказать, что со стороны он выглядит нормальным, извини, это просто вывод от стороннего слушателя. Ни один человек не способен просто взять и бросить любимого человека в одночасье, зная, что он в дерьме по уши. Да и не бывает таких совпадений. И психи, они, знаешь... С ними нужно разбираться сразу. Сколько ты будешь бежать, прятаться и оглядываться? Постоянно? Вот это антоним к слову «свобода». А мы со всем разберёмся. Чонгук порывисто выдыхает и снова прячет лицо в изгибе смуглой шеи. — Тэхён, почему ты такой? Это ненормально. Я первый месяц, когда это всё только началось, вообще не особо осознавал, что происходит, на уровне инстинктов обеспечивал охрану, тип ну мало ли. А ты вот так просто это всё взял и принял. — Я не принял, Чонгук. Такое невозможно принять. Я в тебя тоже, знаешь, по уши. Думаешь, мне легко это всё было услышать? Ну просто, а что я могу? Разораться, как обычно? Психануть и уйти? Ты разорвал мне все рамки и шаблоны, послал нахуй все мои принципы и правила, все обстоятельства и прочую хуйню. А я сам себя заебал быть истеричкой. Да, у меня есть выбор, я могу уйти. Только смысла в этом выборе маловато. С тобой я не отделаюсь пирсингом и полугодом страданий. Я не хочу это всё выносить и терять тебя, если есть шанс разобраться со всем и оставить всё как есть. Я тоже молодец, я ведь всё замечал, но думал, что это хуйня всё и мне кажется. Тип я вот сейчас понимаю, что мы реально месяц провели тупо у тебя дома. И у меня даже вопросов не возникло. Это как вообще? — пальцы ласково перебирают чужие волосы. Чонгук не отвечает, поднимает голову и накрывает чужие губы своими. Целует сначала нежно, будто бы стараясь хоть как-то отблагодарить за всё, что Тэ для него сейчас сделал и готов сделать. Потом настойчивее, словно обещая, что всё однажды наладится, нужно только подождать. И постепенно начиная распаляться, потому что Тэ отвечает, отвечает также нежно, чувственно, с придыханием, словно понимает посыл каждого касания. Руки Чонгука блуждают по чужой спине. Тэхен спускается с поцелуями к шее, заставляя порывисто выдохнуть и блаженно замычать, оставляет влажные поцелуи по нежной коже, снова поднимается выше, целует за ухом — Чонгук дрожит, пальцами слегка натягивает волосы, ласкает губами хрящик уха и... внезапно сильно прикусывает за мочку. — Айщщщ, — Чонгук вздрагивает, болезненно зашипев, отстраняется, смотрит совершенно обиженно. — Тэ, больно же. — А мне не больно? — смотрит, а во взгляде... Что это? Злость? — Что... что ты имеешь в виду? — Чонгук теряется, вот только что всё было относительно хорошо, что произошло то? — Я могу стерпеть всё, Чонгук, — больно надавливает на подбородок, — и у всего есть свои причины. И у твоих поступков тоже. Но это не отменяет факта, что ты врал мне весь месяц. Врал в мелочах, когда говорил, что все хорошо, недоговаривал, умалчивал, врал глобально, не сказав о важном. А я, сейчас если перенестись назад, скажи мне на том блядском пляже правду сразу, а не ответь своё вот это «у меня просто чуть больше проблем, чем обычно», я один хуй бы попробовал, Чонгук. Чонгук смотрит загнанно, из глаз исчезла обида совершенно, сменившись всепоглощающим чувством вины и болью, что прям из берегов карих выплёскивается. Смотрит на злого Тэхёна, не отрывая взгляда от глаз напротив, что разве что молнии не мечут. И просто слушает, не возражая. Потому что прав. Глупо было полагать, что Тэхён вот так просто, мягко и плюшево простит ему всё на свете. И к чему бы сейчас не вёл, будет прав. — Так вот, я всё могу стерпеть, кроме того, что самый близкий мне человек меня обманывает. И просто потому что ситуация такая, в которой я бы сам не знал, как себя бы повёл и что было бы правильно, только поэтому я сейчас всё спущу на тормозах. Но с этого момента ты больше никогда не будешь мне пиздеть, понял? — едва заметный кивок головой. — Все звонки, сообщения, всё что происходит, я хочу быть в курсе всего. Не нужно пытаться меня оберегать и заниматься прочей хуйней без моего ведома. Ты меня понял? — Я понял. — сдавленно, рука тянется потереть уже наконец пострадавшую нежную кожу мочки, Тэ перехватывает её заводя к себе за спину. Взгляд смягчается, отпускает подбородок, гладит большим пальцем покрасневшую кожу, перемещает ладонь на чужую щеку, склоняется к повреждённой ранее зубами части тела и нежно сминает её губами. Ласкает языком, снова губами. Отрывается чтобы подуть и снова губами прижимается, просто задержавшись в таком положении. — Не больно больше? — поцеловав напоследок, отрывается. — Нет. — Чонгук. — М? — Я люблю тебя, давай сделаем так, чтобы я никогда не пожалел о своём выборе. — слова вылетели сами по себе, просто отчего-то решили, что сейчас самое время для них. — Больше, чем уже жалеешь? — дурацкое сердце внезапно решило проломить грудную клетку к чертям. — Я не жалею. — Даже не думаешь сейчас о том, что будет если ничего у нас с тобой не получится? — Какой смысл начинать отношения если в чем-то сомневаешься, я перестал это делать ровно тогда, когда позвал тебя встретиться возле того дебильного кафе. — Я тоже люблю тебя, Тэ, и хуй его знает, почему меня моя жизнь волнует всё это время меньше, чем факт того, что я могу тебя потерять. Тэхён чувствует себя конченным придурком. Дураком. Дебилом. Кем угодно, но только не адекватным человеком. Какой адекватный человек после всего, что было сказано и понято, будет сидеть и совершенно глупо улыбаться обычному признанию. Но он сидит улыбается совершенно счастливо, квадратной своей улыбкой. Не понятно, что будет завтра, что произойдёт через неделю, станет ли их жизнь нормальной. Но раз уж вышло всё так, как вышло, остаётся просто ждать. И Чонгук улыбается наконец тоже. Слабо, едва приподняв уголки губ, больше глазами. Но внезапно он дёргается, испортив момент, и глаза округляются от испуга. — Что случилось? — хмурится Тэхён, когда его пытаются спихнуть с бёдер. — Я сигналку не включил! — Да успокойся, я включил всё, не дёргайся ты так, уронишь меня на пол нахрен. — Чонгук облегченно выдыхает и, поправив парня, которого чуть не спихнул на кровать, на коленях, целует Тэ в кончик носа. — Как мы будем себя вести эту неделю? Всё остаётся также или ещё какие-то меры предосторожности? — Ты можешь носить с собой телефон на работе? — Вообще нет, но технически, если смогу его спрятать в форме, то да, можно попробовать. Я игры сейчас особо не веду, мешать не будет. — Хорошо, тогда эту неделю держи его при себе, чтобы в случае чего... — Чонгук замолкает, а действительно чего? Тэхён, находясь в зале, всё равно не сможет им воспользоваться, его уволят. — ну просто пусть будет. Хуй знает, так спокойнее. — Хорошо, я что-нибудь придумаю. Тэхён переводит взгляд на окно, там начали сгущаться сумерки. — Чонгук, давай сегодня наверху поспим? — А ты хочешь? Ну давай, — кивает головой. — И прости, Тэхён, прости, что я с тобой случился, прости, что обманывал тебя, прости за твой сюрприз, за всё прости, ладно? Я всё потом исправлю, обещаю. — Ладно, — вот так вот просто, без лишних разговоров, снова нежно целует, — пойдём в душ.

♣️

Их окутывает облако пара от горячих струй воды, разбивающихся о пол за спиной у Тэ, они не выключили душ, когда увлеклись поцелуями и, чтобы вода не заливалась в нос и рот, просто отошли из-под неё. Чонгук свободной рукой проводит Тэ по волосам, убирая назад мокрую чёлку. У них не было времени заплести Тэхёну косичку и сейчас Чонгуку приходится постоянно отвлекаться, чтобы позаботиться о глазах своего парня. Тэхён льнёт к прикосновению, Чонгук спускается рукой по затылку, по шее, по спине, устраивая ладонь в районе очаровательных ямочек на пояснице. Другая рука заставляет Тэхёна приоткрывать губы и ловить ртом воздух, постанывая. Чонгук и сам в похожем состоянии, губы блестят, припухшие от поцелуев, по телу бегают мурашки, перед глазами самое красивое, что доводилось видеть — Тэхён на грани кульминации. Он снова проводит рукой по его члену до основания, возвращает руку назад, очерчивая большим пальцем выступающую вену, контрастно нежно ласкает головку, слегка надавливая на уретру, всхлипывает, чувствуя, что чужая рука проделывает с ним самим похожие махинации. Тэхён напротив облизывает высохшие губы и Чонгука почти накрывает, он тянет Тэ ближе, от чего рукам становится неудобно, ускоряется на чужом члене, тянется к губам, влажно, развязно целует и: — Детка, я не могу, я всё почти. — Я тоже, малыш. Чонгук, чувствуя приближение неизбежного, спешно тянется к губам, до боли впивается в них, но поцелуй прерывается низким стоном из чужих губ, Чонгук лишь через пару секунд осознаёт, что вторит ему, а вязкое, тёплое попавшее на его руку, это кончил Тэ. Но и он сам содрогается от прикосновений и пытается свести колени. — Бля, малыш, мы одновременно, — задыхаясь, смеётся Тэ, замедляя движения рукой и прекращая терзать чужое естество. «Черт, да мы, и правда, одновременно, это как вообще, он кто вообще?» Чонгук тянет парня на себя, аккуратно вталкивая под душ. Горячие струи не дают долго целоваться и им приходится разорвать уже поцелуй и закончить наконец с водными процедурами.

♦️

— Какую самую странную вещь ты делал, которая потом сильно повлияла на дальнейшую жизнь? — Не считая того, что влюбился в парня, которого преследует маньяк? — Да, не считая этого, — усмехается, прижимая к себе тёплое, разомлевшее от долгих поцелуев и ласк в душе, тело, одетое в мягкий лонгслив и шорты, под одеялом. В Малибу второй месяц весны, по ночам уже намного теплее, чем было зимой, но всё равно прохлада ощущается. Они лежат на мягком матрасе в куче подушек и одеял на большой открытой террасе на втором этаже чонгукова особняка. Соорудить это всё придумал Тэхён пару недель назад, вытащив матрас из спальни на втором этаже и собрав отовсюду подушки. Ну, а кто такой Чонгук, чтобы ему отказывать? Спать на свежем воздухе, и правда, очень круто. Перед взглядами песчаный пляж и море, переливающееся лунными бликами, небесный свод, такой чистый и такой, кажется, низкий сегодня. Тысячи звезд. Красивее этого только парень, устроившийся в его, Чонгука, объятиях. — Хмм, — Тэхён задумчиво жуёт губу, — да много было моментов, которые можно так назвать. Хотя подожди, если именно странные вещи вспоминать... Точно. Я красил бабушке ногти на ногах. — Воу, серьёзно, и как? — Не противно, если ты об этом. — Прости. — Да нет, это нормально, я бы если бы сам такого не делал тоже бы думал, что это ну... не самое приятное, что может быть. — И как это на дальнейшую жизнь повлияло? — Ну, я довольно рано понял, что мне не нравятся девочки. Раньше, чем ты. И мне прям безумно сложно было с этим справляться. Я пытался душить в себе это всё. Дрочить старался на обычное порно, на девочек. Вообще не работало. А потом мы сидели с бабулей в один из подобных вечеров, она тогда болела сильно и я чёт решил её порадовать, давай, говорю, тебе педикюр сделаем. Сделал. И признался ей в итоге, что у меня проблема. Я думал, пиздюлей даст. Ну знаешь, старое поколение, все дела. Но она поняла тогда, сказала, что главное любить, что у любви ни пола, ни цвета и лав из лав, и все дела. Я проще к этому стал относиться и когда вырос и готов был пробовать отношения у меня уже была твёрдая уверенность, кто мне и как нравится. Без этих всех метаний, детских травм и психологов. Даже предки, которые меня захуесосили, в целом моё моральное состояние не пошатнули. В общем, в том, что моя жизнь не сломалась в самом начале, её заслуга. Ну и это я считаю более чем повлияло на дальнейшую жизнь. — У вас, наверное, прекрасные отношения. — Чонгук внезапно задумался, а не скучает ли хоть немного Тэ по тем, кого оставил в Корее. — Да, были. — Блин, прости. — снова жмёт его к себе сильнее, целует макушку. — Хватит с тебя на сегодня извинений, — Тэ приподнимается на локте и оказавшись лицом напротив Чонгука аккуратно, легонько целует в губы. — всё нормально, ты же не знал. — Ты сильно любил её? — Больше всего на свете. А ты? Как сам ответишь на свой вопрос? — Ой сложно... — Тэ устраивается поудобнее в объятиях, чтобы была возможность смотреть на Чонгука. — Наверное, когда с Юнги заобщался. Я в общем, малой когда был, я вот вообще никогда не дрался. Ни с кем. Боялся всех этих кулаков, пацифистом до зубного скрежета был, добрым пиздец, ходил котят на улице собирал, пока все в войнушки играли. У меня проблем с друзьями как-то не было особо. У мамы были друзья, у них дети и мы общались как-то с детства. Они сначала меня шпыняли от себя, тип самый мелкий, а потом мы не разлей вода стали. Это вот как раз Джун и Хоби были... — Хоби — это... — Да, Хосок. Вот, а лет в тринадцать я жуть как захотел с одним парнишкой подружиться, из параллельного класса, он игры писал, постоянно чёт там мутил в своём планшете, но вообще внимания не обращал. А у него друзей вообще не было. И дрочили его в школе постоянно. У него волосы ещё такие были, ярко-синие. И вот короче однажды я увидел, как его толпой пиздят, серьёзно, человек семь. И пошёл зачем-то помогать, напоминаю, драться вообще не умел никогда... Я такой пизды тогда огрёб, ты не представляешь. Хотя по лицу старались не бить. Потом кто-то сказанул, что я с Джуном вечно ошиваюсь, они испугались, взяли обещание, что я не расскажу ему и отвалили. А я тут же нажаловался пошёл. И им потом пиздец приснился. — усмехается. — Ну и с тех пор у меня и появился человек, оказавший огромное влияние на мою жизнь, и единственный теперь, как показало время, настоящий друг. Как-то так. — Охуеть, вот у тебя жизнь реально интересная, ты не задумывался? Я такой скучный. — Да ну тебя нахрен с такими интересностями, я бы предпочел существование потише, поспокойнее и поменьше проблем. И ты не скучный. — Тэхён замечает, что настроение парня снова катится вниз. — Эй, детка, ну ты чего? Ну у тебя я есть теперь, не надо грустить, ты мне сердце разбиваешь. — выпячивает нижнюю губу капризно. — Скажи мне что-нибудь приятное. Почему ты меня тогда на свидание позвал, когда я в казино приперся? — Да я сам не знаю. — Это не приятно, — улыбается уголком рта. — Хорошо, мне просто казалось, что я разгадаю тебя, как судоку, как любого другого до тебя, но я в итоге прогадал. И хорошо, что понял это пока ещё время было. Знаешь, что это такое? Такой странный вид головоломок, там упустил одну цифру и всё. Дальше уже не получится. Как в химии, пропустил одну тему, не понял её, всё, дальше дебри непроглядные. Такой ответ устроит? — Судоку? Любишь цифры? — Естественно, не просто же так я дилер. — Шулер ты, а не дилер, ну-ка, Вуазан по 75? — 675, зараза, блин, — шлёпает по ягодице, обтянутой мягкими шортами. Чонгук звонко смеётся. Тэ чувствует себя почти счастливым. Так уютно. Сейчас только они двое имеют значение. То, что творится за стенами этого дома. То, во что превратилась жизнь Чонгука. То, что Тэхён оказался во всё это вмешан. Это всё кромешный пиздец. Но вот он — Чонгук, смеётся, тянет к себе ближе, шепчет: «Химия значит» в самые губы, сплетает пальцы, и заводя их руки Тэ над головой, припадает к его губам, целует, опьяняет, заставляет мелко дрожать. — А почему ты решил тогда всё-таки прийти? У тебя же и так проблем было выше крыши. — Ну я тебя себе по-прежнему хотел. Вот и решил в последний раз попробовать. Ну знаешь, как у вас там в казино говорят «да — да, нет — нет». — Со щитом или на щите, в общем. — улыбается. — Ну да. Кстати, надо будет потом поговорить о твоей импульсивности, я тебя сегодня испугался, ты меня точно потом за носки разбросанные пиздить не будешь? — Прости, правда, вспылил очень, не хотел больно сделать, но вообще не знал, как донести то, что хочу донести. Обещаю больше не делать так. Веришь? — целует нежно в подбородок. — Верю. — Эй. — М? — Отче, я согрешил. — В смысле? — Я пока тебя не было всё-таки подписался на твой аккаунт в тви и прочитал кучу твитов. Прости. — смотрит котом из «Шрека». — Вот засранец, никакого доверия в этой семье, а ну показывай, кто ты там, сталкер сраный, — бормочет Чонгук сжав в руках чужое бедро, и шарит другой рукой в поисках телефона. — Вот, вот этот, — тычет пальцем спустя несколько минут скроллинга списка подписчиков. — Винсент? Ван Гога любишь? — Ну да, немного, вообще живопись люблю. — А меня? Меня любишь? — новое хобби — слушать, как Тэ своими губами невероятными и низким этим хрипловатым голосом слова любви шепчет. — И тебя люблю, придурка, — рукой по щеке нежно. — Хорошо, обещаю сводить посмотреть на его «Звёздную ночь». — и целует его, целует неистово, чтобы губы утром болели. А потом Чонгук засыпает первым, мирно, тихонько посапывает, уткнувшись носом Тэхёну в щёку. Тэ водит аккуратно, мягко пальцем по выступающим ключицам. А в голове этот дурацкий Дункан Лоуренс, с его дурацкой «All I know, all I know Loving you is a losing game».

♠️

Они лениво гоняют фишки по полю в VIP-зале. Чонгук через раз забывает ставить ставки, без конца пялясь на Тэхёна, который постоянно, столкнувшись взглядами, смущается, краснеет и не знает, куда глаза отвести. «Ёбаный Чонгук, перестань ты так палить». А Чонгук не перестаёт. И ведь не скажешь же ему тут ничего. Тэхёну немного мешает телефон, заткнутый под ремень форменных брюк под жилетом; Чимин взбесил в начале смены, уговаривая пойти на улицу постоять с ним пока он курит и поболтать, и обижаясь, когда Тэ отказался, потому что нужно было время спрятать телефон, а Чимин всё давит: отдалился видите ли сильно, есть, что обсудить; Чонгук напротив заставляет краснеть, бледнеть, потеть и заикаться, когда мимо идёт пит-бос. Не Джин, к слову, что не может не радовать. Атмосферу относительного спокойствия нарушает телефонный звонок. Чонгук моментально, став серьёзным, когда увидел, что номер не определился, начинает подносить его к уху, когда: — Громкая связь, — железным, не терпящим возражений, голосом, наплевав на то, где они находятся. Чонгук послушно принимает вызов и ставит на громкую. — Ты наивно полагал, что можешь от меня прятаться в каком-то сраном казино? — оба уставились в экран. Чонгук чувствует, как позорно похолодел от страха. Пальцы сжались на корпусе телефона. Тэхён вздрагивает, впервые услышав этот голос. — Пора раскрыть пару карт, так уж и быть. Я выловил тебя в США в первый же день, когда ты в это казино припёрся. Слава богам, у меня много друзей. И так обидно думать, что ты считаешь меня настолько тупым, что думал, что спрятал от меня свою принцессу? Оо, ты так быстро заменил Хоби, ему, наверняка, обидно. — Чонгук вскидывает испуганный взгляд на Тэхёна, тот отвечает напряженным. Они были уверены, что о Тэхёне никто не знает, да они палились сто раз, но... — Я был в курсе каждого его шага с момента второй вашей встречи, малыш. Каждого шага. Я, конечно, до последнего не хотел прибегать к этому способу, но ты усложнил мне задачу, когда перестал пускать его к нему домой, и мне пришлось таки наведаться в казино, использовав нашего общего теперь знакомого. Так забавно, твой парень сам привёл тебя ко мне в руки... — Какого хуя ты несёшь?! — по спине ползёт холодок. — Оу, не разговаривай так со старшими, и не смотри на него такими виноватыми глазами, я ведь всё сейчас вижу и прям сердце кровью обливается. Да прекрати ты озираться по сторонам, ты меня не увидишь. Подними голову, — Чонгук не может не повиноваться, — давай, а теперь правее, ещё правее, отлично, теперь ты буквально смотришь мне в глаза. — Чонгук с Тэхёном смотрят на тёмный овал плафона скрывающего камеру видео-наблюдения. — Казино на самом деле такие неприступные организации, никогда бы не подумал, что у меня может получиться. Я ведь даже не президент. Но брошенные, использованные, обиженные бойфренды — страшная сила, а если они ещё и героиновые наркоманы с приличным стажем, так тем более, да, малышка ТэТэ, — Тэхён вздрагивает, когда к нему обращаются. — Видишь, как забавно вы друг друга погубили, сюжет достойный «Оскара». «Нет, не может быть, не может» — Чонгук медленно отводит взгляд в поисках своих телохранителей. — Ты ищешь своих мальчиков, Куки? К сожалению, ты так усиленно втыкал в лицо своей подружки последние полчаса, что не заметил, как твои мальчики сменились моими, и моих чуть-чуть побольше. Какая жалость. — Чон распахивает глаза, если это всё его парни, Чонгуку тут уже никто не поможет. Охраны полный зал. Тэхён стоит ни жив, ни мёртв. С лица Чонгука сидящего перед ним постепенно сошли все краски. Вот теперь Тэхён чувствует. Чувствует то, чего не осознал вчера. Он влип. Давно влип. И пути назад нет. И вчера не было. Он уже давно не мог просто вернуться домой. Он всё это время получается, по лезвию ходил, чудом не попавшись. Вот чьи это были чёрные тачки тогда, сто лет назад, кажется, у казино. Вот почему Джин отстал и смотрел так задумчиво. «А ты хоть раз подумал, что мне это рано или поздно может надоесть? Да, Джин такой классный, можно приехать потрахаться, если нет варианта получше и кинуть его опять на сто лет. А потом вернуться. Тэхён, у меня тоже есть своя жизнь, и чувства тоже есть, я не робот». «Я тебя позвал просто, потому что мне нужно разрядиться, ты ведь сам говорил. У нас только секс». «Мне нужно было кое в чём убедиться. Теперь я вижу, что я для тебя был просто куском мяса. Были бы хоть какие-то чувства, ты бы реагировал совершено по другому». Джин просто ждал и взвешивал. И очевидно, принял решение не в его, Тэхёна, пользу. В этот момент Тэхён впервые чувствует такую сильную вину за то, как он поступал с людьми. Если это и должно было аукнуться, то это самый жестокий способ, как оно в итоге могло произойти. Он, и правда, своими действиями в прошлом привёл опасность к Чонгуку в будущем? Как это возможно? Как вообще работает эта вселенная? — Ладно, мне надоело с вами болтать. Вы, конечно, очаровашки и всё такое, но время идёт. — Чонгук поднимает полный боли взгляд на Тэ, Тэхён в ответ смотрит нечитаемо. — Сейчас у тебя есть два пути. Взять принцессу и попытаться с ней сбежать, но вам не дадут, как видишь, охраны полно. Тогда ему тоже придётся умереть. А мы ведь этого не хотим. Да и шума много. Либо второй путь: ты спокойно подходишь к моим ребятам и они цивилизованно проводят тебя ко мне, не нарушая правил и стандартов работы этой прекрасной обители денег и азарта, что так любезно приняла нас в своих стенах. Тогда малышка останется невредима, если будет молчать, я обещаю. Несмотря на то, что ты у меня мою забрал. Ты, конечно, можешь попытаться бросить его тут и сбежать, но тогда обещаю, его прикончат тоже. Бежать тебе, к слову, всё равно некуда, выходы заблокированы. Чонгук всё смотрит на Тэхёна. Он всё это время смотрел. Чон давно для себя всё решил, как бы оно там ни было. У Тэхёна на лице ни одной эмоции. У Чонгука миллион сразу. — Прости меня, Тэ, прости, всё обязательно будет хорошо, — шепчет, опуская телефонную трубку на сукно стола. Того самого стола, за которым они впервые играли вместе. В глазах океан боли и страха плещется. Не так всё должно было быть, не так. В голове кадры, где он пьяный и веселый, рядом Юнги, напротив красавчик с платиновыми волосами и слегка подведёнными глазами. Все началось с этого зала. С этого стола. Тут оно всё и закончится. «— Извините, а можно, пожалуйста, вашу карту гостя? — Разумеется». «— Поменяйте мне дилера. — Хорошо, через пять минут уже будет смена. — Поставьте этого». «— Крути, принцесса». «— Ты что робот, блять? — Нет, сэр». «— Да ладно, я же вижу, что ты гей. — Прощу прощения, у меня это на лбу написано или как вы это поняли?» Охрана в начале зала начинает шевелиться, заметив телодвижение Чона. Чонгук, услышав шум за спиной, в ответ приподнимает руки в сдающемся жесте. Вот и всё. «Добегался, теперь всё кончено. Прости меня, Тэ, я так сильно тебя полюбил». — Свяжись потом с Юнги, сообщи, как всё вышло.