Complete Maximum

«Хорошо, что хотя бы от физической боли можно сбежать, просто потеряв сознание».

flashback

— Пак Чимин? Чимин испуганно оборачивается, мысленно отругав себя за то, что дёргается последнее время постоянно. С этой работой никаких нервов не хватит. — Мы знакомы? — Можем переговорить? Это не займёт много времени, обещаю. — Ну... хорошо. Чимин, опасливо оглядываясь, усаживается в шикарный чёрный мерин E-класса. — Насколько мне известно, у вашего отца проблемы с алкоголем и вы едва-едва со своей зарплатой наскребаете матери на лекарства? Обидно, так мало лет, Калифорния, а на плечах мать с её дорогущими антидепрессантами да психотропами. Америка такая дорогая страна. — Какого хуя... — отшатывается как от удара. — Давайте будем сдержаннее в выражениях, я здесь не для того, чтобы издеваться, у меня небольшое деловое предложение. — Но вы почему-то издеваетесь. — Отнюдь. Скажи мне, пожалуйста, мой сладкий сахар, какова вероятность того, что я попрошу тебя помочь твоему другу воспользоваться одним приложением, взамен дав, ну скажем... пятнадцать тысяч долларов, а ты согласишься? — Чего? — Мне повторить? — С чего бы мне это делать? — Потому что тебе нужны пятнадцать тысяч долларов, очевидно. — Я понятия не имею о чём вы, можно я пойду? — Можно, конечно, Америка свободная страна. Но если решишься уже из дерьма выбраться, то вот на этом скриншоте приложение, там же в сообщении укажу ник, кого нужно будет добавить в друзья, — в подтверждение словам призывно пиликает айфон в кармане джинсов. — Откуда... — От верблюда, друга зовут Ким Тэхён, реквизиты твоей карты у меня есть, встречаться нам больше не нужно, жду твоего ответа, мой номер соответственно у тебя уже есть. — А что вы... зачем вам это? — Я просто хочу встретиться со своим старым другом. — Почему бы просто не встретиться? — Ну это уже моё дело, как мне и с кем встречаться. Хочу сделать... сюрприз. Поэтому не открывай свой очаровательный ротик лишний раз, хорошо? — Я пойду. Извините, ничем помочь не смогу, — по спине ползут противные мурашки. — Иди, иди, но для тебя я всегда доступен, если что. Чимин уже открыл дверь и вышел, но отчего-то задержался. — А как вас... — Ммм, Чон Минсок, да, пускай будет Чон Минсок. Звони, пиши. Машина срывается с места стоит Чимину только прикрыть ошарашено дверь. — Чего блять?

end of flashback

♥️

«Не надо, блять, так на меня смотреть» — мысленно бросает женщине метрдотелю, которая имела удовольствие наблюдать, как двое парней сначала сняли на двоих один номер и через полтора часа один выволок другого полуголым и связанным неизвестно чем по рукам и ногам, явно находящимся без сознания. Она уже положила трясущуюся наманикюренную пухлую ладонь на телефонную трубку и того и гляди ждёт, чтобы тот побыстрее убрался, поскорее вызвать полицию. Тэхёну нет до этого дела. Вызывайте, делайте, что хотите. «Какого хуя, Чимин, ну вот тебе я что сделал? Что?» Когда он его упустил? Может он об этом мялся и поговорить вечно звал? Хочется обвинить себя на манер Чонгука за невнимательность, за эгоизм, но хотя бы в этом Тэхён упрямо считает себя невиновным. Виноват, что врага в лице Джина нажил, да. Виноват в том, что с Чонгуком сегодня по дороге сделал, да. Но не в этом. Он всегда относился к Чимину хорошо, они прекрасно общались на работе, проводили вместе время, им нечего было делить. И тот ведь даже подойти пытался. Но винить себя в том, что не выслушал, тоже глупо. Потому что сильно бы хотел — подошёл бы и сказал нормально. Он же просто менжевался чего-то. Хер пойми сколько времени. Раздумывал, видимо: «А стоит ли?» А стоило. Тэ запрыгивает в авентадор, упирается лбом в руль и наконец даёт себе выдохнуть. Уже давно всё сам решил, уже всё, что решил, сделал, осталась вторая часть. Куда-то на затылок давит безумно сильно осознание того, что пару часов назад он думал о том, как прикипел ко всему, что было связано с казино. Почти успел начать страдать от ощущения потери чего-то важного. А теперь что? Хоть что-то было настоящим? Хоть что-нибудь? Только Джен или она тоже? Тоже продала его за пять центов, как только предложили? Следующую подлянку от кого ждать? От всех с кем Тэ спал? От Хосе? От родителей? Ото всех, кого не заметил и обидел? Каким образом нужно было ослепнуть и оглохнуть, чтобы не заметить, что люди вокруг тебя полностью гнилые? Что готовы продать тебя при первой же возможности. Ладно Джин... Окей, Тэ его обидел, возможно, сделал больно, возможно, очень больно. Но Чимин за что? «Ну, как это так вообще?» Не хотел привязанностей, не хотел ограничивать свободу, не хотел обрезать себе крылья. И вот к чему это привело. Окружил себя по итогу теми, кто готов был застёбы терпеть, да только кем эти люди оказались? Тэхён бьёт по рулю чужой тачки и вдавливает педаль в пол, выезжая с парковки мотеля. Теперь он один, абсолютно один, как хотел всегда. Бросает телефон на соседнее сидение. «Ну поехали, погоняемся, посмотрим насколько хватит». Совсем один. Не сидит рядом Чонгук готовый отрубиться в любую секунду, едва превысишь допустимую норму. Не страшно нарваться на полицию. Не страшно размотаться даже. Пускай догоняют, зато больше времени удастся протянуть. «Помчались». Внутри уже не просто дыра на месте сердца зияет, внутри будто умерло всё, ничего живого не осталось. Лишь маленькое напоминание о том, что было что-то настоящее, в виде крошечного Чонгука, пытающегося склеить остатки того, что некогда было его, Тэхёна, сердечком. Только он и осколки. И ничего больше внутри. Лишь снаружи фантомное ощущение тепла чужих губ на собственных. Прав был Тэ, работают все его правила. Ни к кому приближаться не надо было. Из-под колёс вырывается пыль. Тэхён улетает в темноту.

flashback

Какая ирония. Наивно полагает снова, что в чём-то виноват. «Чонгук, невозможно предугадать кого и когда ты встретишь. Нельзя себя винить только за то, что мы вместе оказались. А вот меня винить за то, что окружил себя уёбками, через которых всякие пидорасы до тебя пытаются добраться, вполне себе можно». Эта растерянность во взгляде, паника в голосе и полнейшее неверие в то, что происходит. «Не верит и не поверит пока не сделаю». Грубо за локоть, грубо «не рыпайся», грубо поддых, а больно как будто бы сам себе врезал. Приглушенное «за что?» «Да ни за что, дурачок, а для чего, вдвоём, пока мы кидаемся в панике защищать друг друга, мы всё равно далеко не уедем, а вот в разные стороны если разбежимся, то вполне себе есть все шансы хотя бы твою задницу спасти, а там уже будь, что будет». Тяжелеет в руках, медленно переставая дышать, пока не отключается полностью. Тэхён укладывает его осторожно на кровать. «Как же ж блять до такого дошло?» — зарывается пальцами в волосы обреченно, наклоняется, целует нежно-нежно в губы, которые не отвечают совершенно, гонит от себя отвратительные мысли и ассоциации, у него всего несколько минут, чтобы разобраться со всем этим. — Когда-нибудь ты простишь меня за это, но другого выхода я не вижу, а времени ждать, пока ты его найдёшь, у нас нет. Секунд тридцать уходит на то, чтобы брюками связать ему ноги и руки, стараясь вообще ни о чём не думать, стараясь не смотреть на умиротворенное выражение лица, с которым Чонгук отключился. Связывает его и молится, чтобы получилось так, как задумал. Надеется, чтобы этот финт с кислородным голоданием обошёлся Чонгуку без последствий со здоровьем. И торопится, торопится, потому что если тот придёт в себя, то ничего уже не получится, он не сможет ему сейчас объяснить зачем всё это было нужно, второй раз вырубать слишком опасно, а время идёт. Просовывает между узлами чонгуков телефон на всякий случай, выуживает из кошелька пару тысяч, поблагодарив всех богов сразу, что Чонгук снимает и возит с собой много наличных, убирает ему под резинку трусов под рубашкой кошелёк и, подняв на руки, выносит из номера, быстро спускаясь по лестнице не обращая внимания на то, как люди смотрят. По-прежнему стараясь не смотреть на его лицо, потому что это слишком. На удачу рядом стоит сразу несколько такси, Тэ выбирает самое дальнее, водитель — темнокожий мужчина с самым миролюбивым выражением лица. Не спросив, открывает заднюю дверь и укладывает безвольного Чонгука назад, пристегивает под оклики таксиста, вялые попытки дотянуться с водительского назад, чтоб постучать по плечу, и нескончаемые глупые вопросы. Закончив, Тэхён подлетает к водительскому окну, замечает страх в глазах мужика, поражается тому, что жизнь докатилась до того, что он теперь уже людей пугает. — Он спит. Он живой, всё нормально, просто нужно увезти его подальше, пока не очнулся. Не важно зачем, просто сделайте это, — суёт в руки купюры замолчавшему водителю, который моментально округляет глаза, — Побыстрей, пока спит, и подальше, желательно в сторону севера. Как очнётся, ещё минут тридцать не давайте ему выпутаться, хорошо? И ни в коем случае не везите сюда обратно. Сделаете? Таксист не дурак, он уже прикинул сумму, которую ему всучили за ерундовую, по сути своей, поездку и кивает головой заторможенно, но согласно. — А что он сделал то? И почему полуголый? — Он просто не трезв и пытается нарваться на неприятности, пожалуйста, приятель, давай быстрее. А, и как очнётся... больше сотки не гони, — и суёт вдобавок ещё пятьсот. Тот озадаченно сдвинув брови, кивает и резво выезжает с парковки, бросив «развелось же психов, ну, мы люди простые...» напоследок. Тэхён наконец выдыхает, и бежит в мотель забрать свой телефон. Именно он ведь источник проблемы сейчас. «Решили погоняться, давайте погоняемся».

end of flashback

♣️

— Алло, Тэхён, это ты? — А ты уже небось похоронил меня? — ... — слишком громко дышит в трубку. — Мне одно покоя не даёт, что я тебе сделал, Чимин? — Тэхён... — Что я тебе, блять, сделал?! Что? — резко закричав на него, практически явственно видит, как бывший друг вздрагивает. — Я пытался сказать... — Плохо пытался, Чимин, да и смысла в этом не было, ты ведь давно меня на бабло променял, зачем сожалеть и говорить что-то? — Я не променивал, Тэхён, у меня были проблемы... — У всех бывают проблемы, Чимин, но никто не идёт продавать друзей. Только ты. Скажи мне, сколько я стоил? Пять тысяч баксов? Десять? Сколько? — Да не в этом дело... — Нет уж, скажи, сколько?! За сколько ты меня продал? Сколько по-твоему стоила моя никчёмная жизнь? — Тэхён едва удерживает руль, чуть не вписавшись в фонарный столб, шины скрипят, он возвращает машине устойчивость и продолжает, не получив ответа: — Ну так сколько, Чимин-и? М? Сколько для тебя стоит человеческая жизнь? — забив на то, что повторяется. — А что случилось? Мне сунули кучу бабла, сказали установить тебе приложение, типа старый друг твой хочет сюрприз сделать, что в этом такого? Мне показалось странным, я попытался сказать, но ты бегал, как заполошный, весь этот месяц от меня, что я должен был сделать?! — У меня никого нет и не было, Чимин, в Америке вы с Джен были единственными, кому я открылся. И сука, как же я теперь об этом жалею. Ты мог прийти со своими проблемами ко мне, я бы попробовал помочь хоть как-то. Но видимо продать меня было проще. Тебе хуй его знает сколько уже лет, а ты веришь, что дяденьки, которые суют в твои очаровательные ручки пачки зелёных, готовят старому другу сюрприз? В ответ тишина. — А знаешь, нет, ни о чем я, блять, не жалею, не в моих это правилах. Спасибо, что был в моей жизни, Чимин, несмотря на то, что она катастрофически быстро заканчивается сейчас благодаря тебе. Бывай. — Что? Тэхён?! Да в чём дело? Ты скажи что случилось, я помогу! Я не знал... — обрывок фразы тонет в гуле, Тэхён сбрасывает звонок, он заехал в тоннель. И по иронии, в конце тоннеля какой-то свет. «Это что...» «А, да, понятно». «Недолго музыка играла». Тэхён сколько бы не хорохорился и в «Агента 007» сегодня не играл, но останавливаясь, при виде забаррикадированного машинами выезда из тоннеля его накрывает по-настоящему парализующим страхом. Он отправлял Чонгука с таксистом, чтобы дать ему возможность уехать подальше, встретить уже своих головорезов и оказаться в безопасности. Сам же собирался с помощью дебильного приложения и своего телефона повести преследователей по своему следу и оттянуть время, необходимое Чону, чтобы убраться. И вроде бы всё относительно по его плану. Только Тэ не думал о том, что будет, когда его таки догонят, как случилось сейчас. А случилось это быстро, словно он сам им в руки приехал. В голову лезут страшные мысли о том, что Чонгука могли перехватить. Он мог очнуться раньше времени и заставить таксиста вернуться в мотель, где его бы сразу приняли. А Тэхён, получается, просто сбежал. К машине приближаются четыре амбала и до Тэхёна доходит. Он не хочет и не собирается умирать. Он устраивал всю эту погоню на манер голливудских фильмов для того, чтобы изначально попасться и огрести пизды, что карты спутал. Но умирать он не собирался. Он даже не думал о таком, для него любое рассуждение по теме смерти за последние два дня так и оставалось рассуждением, как бы Чонгук не доказывал, что всё серьёзно, ведь не будут же они его убивать? Чимина он просто хотел напугать и заставить почувствовать себя виноватым. Зачем им его убивать? Цивилизованные же все люди. Не будут же? И неожиданно становится стыдно за трусость. Теперь уже поздно бояться, уже накуролесил. Но Чонгука то спас, по крайней мере, хочется на это надеяться. А значит шансы есть. Нужно только дать ему знать, куда своих решал отправлять. Это ведь отличный шанс, попасть к ним в штаб и привести туда на хвосте остальных. Вот только как? Как посадить его на след? «Что ж я блять его в это приложение сраное не добавил?» — последняя мысль, телефон под ворот рубашки, «спасибо» самому себе, что удосужился натянуть жилет, резко за шиворот и прекрасное лицо Тэхёна впервые в своей жизни здоровается с асфальтом. И... перестаёт быть страшно. «А это больно».

♦️

Чонгука мутит. Глаза открывать совершенно не хочется, мерный звук шуршащего под колёсами гравия убаюкивает. «Какие колёса? Какой гравий?» Чонгук пытается восстановить в памяти события предшествующие тому, что он где-то уснул. Пробует пошевелиться, понимает, что нихрена у него не выходит, руки и ноги стянуты чем-то. И вспоминает. Тэхён его вырубил. Его Тэхён его просто взял и вырубил. А сейчас его везут куда-то. Рядом что-то не перестаёт противно жужжать. Чонгук решает уже наконец открыть глаза и посмотреть в какой багажник его закинули. Хуже уже не может быть. Чон разлепляет веки. Первое, что он видит — это собственные руки перетянутые штаниной собственных брюк, второе — что-то, что продолжает противно жужжать, оказывается телефоном просунутым под узлы на запястьях, третье — он ни разу не в багажнике. На водительском обычный темнокожий мужчина, озабоченно уставившийся на дорогу. — Эй. Водитель буквально подпрыгивает от неожиданности. — Слава богу! Я уж думал обманул и труп подсунул! Ну как вы? Сильно перебрали? — Что? — Чонгук тупо уставился в глаза водителя, отражающиеся в зеркале заднего вида. — Ваш друг сказал вы перебрали с алкоголем и попросил увезти вас подальше. Хорошо заплатил. — Мой друг? — Ну да, блондин такой. «Блондин такой...» — А сам он где? — Понятия не имею, убежал обратно в гостиницу, как вас мне вручил. «Блять... нет». — Развяжите, пожалуйста, меня, я не пьян, мне нужно срочно позвонить. Сколько мы едем? — Мне велено было не развязывать вас, как проснетесь ещё минут тридцать. А едем, ну, минут двадцать наверное, может, больше... — Развяжите сейчас же, иначе я подам на вас в суд. — Так велено же было... — Это противоречит абсолютно всем, блять, моим правам, сидеть хочешь за похищение?! Развяжи, сказал! — Хорошо, хорошо, — испуганно паркуется у обочины. Открывает дверь и неловко помогает развязать узлы. Чонгук отбрасывает мешающие брюки подальше. Телефон беспрестанно звонит. Юнги. — Юнги, пиздец. — Куда ты пропал, блять?! Крис приехал к мотелю, там полиции куча, женщина в панике орет, что кто-то кого-то связал, убил и вывез, потом приехали какие-то амбалы перевернули весь мотель, искали кого-то. И ты на связь не выходишь, че там произошло? — Я сам не понял. Оказалось, что Джун всё это время через приложение у Тэ на телефоне за нами следил. — Нахуя такие приложения? — Да это уже вообще не важно! Он меня вырубил! — Да кто?! — Да Тэхён, блять! Вырубил, засунул в такси, дал бабла водителю, меня увезли хуй пойми куда, тут темно, где мы вообще? — последнее опешившему водителю. — Окраина Бейкерсфилда. — Ёбаный рот... — Что? — До Лос-Анджелеса почти два часа пилить. — А зачем тебе туда? — А куда мне сейчас?! Этот придурок наверное у них, либо там у мотеля, мне нужно к мотелю! — Нет, его там нет. — Да с чего ты так уверен? — Крис был там, баба, которая полицию вызвала сказала, что парень вынес второго связанного, вернулся за телефоном и уехал, потом приехали ещё какие-то ребятки и перевернули весь мотель, когда полиция приехала, там уже никого не было. — А где Крис? — Очевидно на пути за тобой, у них есть возможность отследить твой телефон по спутнику, он выехал сразу тебя искать, когда понял, что в мотеле тебя нет. — Телефон! Тэхён забрал с собой телефон, сначала нужно его найти, я в безопасности. — Один посреди дороги ты в безопасности?! У нас нет столько людей чтобы делать всё одновременно! — Да он у них, твою же за ногу! Юнги, он убьёт его нахуй. — Он сам выбрал действовать так. Сам виноват, что хуйни в телефон понакачал. — Он не качал ничего! — Чонгук, что ты хочешь, чтобы мы сейчас сделали? Что? Мы тоже не всемогущие. Свяжись с Крисом. Он где-то рядом с тобой. Твой дом, его квартира, давно всё проверили, там пусто. Если он и у них, то нужно искать теперь уже самого Намджуна и делать то, что изначально собирались. — Это долго, Юнги... А если мы не успеем и ему что-то сделают? Он мне второй раз за сутки жизнь спас... — голос предательски срывается. Мин смягчается наконец. — Чонгук, мы будем очень стараться. Соберись, сейчас нужно просто собраться. — Тебе легко сказать, ты в Корее и не твоего любимого человека сейчас, возможно, убивают! — Да ты охуел?! А кто меня сюда засунул и умолял остаться?! Моего единственного любимого человека преследует долбаёб, а тот к нему сам по своей тупости в руки суётся, блять! Не знаешь, о ком я?! — Прости... прости, у меня уже нервов не осталось, не знаю, что несу. — Успокойся, нормально всё будет с твоим Тэхёном, может он действительно съебал в закат и не попался. — «Опуская, конечно, тот факт, что это очень маловероятно, потому что скорее всего, кем бы этот Тэхён не был, действовал он достаточно понятно и логично» — разумеется не вслух. — Ладно, до связи. Чонгук отключается. И набирает Криса. — Я вижу тебя, Чон, уже вот почти подъехал, не рыпайся, подожди там. — Окей, — без лишних слов. «Не рыпайся». «Какой же ты придурок, Тэхён, где же мне тебя теперь искать». Чонгук выскакивает из машины, заполошно ходит около двери, пытаясь успокоить нервы и перестать представлять, что сейчас может с Тэхёном происходить. «Все хорошо, он выкинул телефон, он спрятался где-нибудь, он уехал». «Тогда почему не вместе со мной? Почему отдельно отправил?» «Блять!» — Вы бы это... — Что?! — Оделись. До Чонгука доходит, что он носится вдоль дороги в рубашке и трусах. Он быстро подходит к машине, натягивает помятые брюки, берёт в руки телефон. Бездумно пялится в экран. Несколько десятков пропущенных входящих вызовов от Юнги и Криса, ни одного от него. Позвонить? А если... Уведомление в твиттере. «Не до этого... хотя стоп. Винсент?» Чонгук нажимает на уведомление. Некто Винсент оставил комментарий под последним постом. У Чонгука в тви достаточно много фолловеров. Но он знает только одного Винсента. Руки впервые в жизни хватает тремор. «Чимин». — Что, блять, значит Чимин? Кто такой Чимин? Он у Чимина? Чонгук почти собирается набрать Тэхёна, забыв о том, что это может быть опасно, когда рядом тормозит серый джип и из открытого окна высовывается бородатый Крис. — В машину, быстро! Чонгук подлетает к джипу и забирается внутрь. Не обернувшись на находящегося в замешательстве таксиста. — Какой план? — Вы можете отследить местонахождение Тэхёна с помощью его телефона? — Разве мы не Намджуна ищем? — Сначала Тэхён, я должен убедиться, что с ним всё хорошо. — В любом случае, не получится. — Со мной же получилось! — У меня был доступ к твоему телефону и мы с Юнги заранее подготовили согласие абонента для мобильного оператора и он предоставил нам доступ к отслеживанию. Это много времени заняло и куча мороки с бумагами. Нам нужно действовать быстро, мы не сможем сейчас ничего придумать, чтобы можно было его отследить. С Намджуном проще. Машины, которые предположительно принадлежат ему и свите, удалось засечь около доков в Санта-Марии. — Ну надо же... — А как ты хотел? Он толкает дурь, где ему ещё обосноваться? — Значит, мы туда? — Мы ждём отмашки от Лиама, он собирает ребят, не поедем же мы туда втроём пизды огребать. — Блять, как же с Тэхёном быть, а если его поймали? Может позвонить? Как думаешь безопасно? — Да не кипишуй так, Чон, он явно понимал, что делал, надолго он тебя выключил, похвально, я бы его к нам позвал с такими умениями и мозгами. Звонить я думаю не стоит, мало ли. — Как думаешь, зачем он это сделал? — Вам позвонили и сказали, что следили через приложение, а потом он тебя вырубил и исчез, правильно? — Угу, засунул в такси и отправил хуй пойми куда. «А я почти подумал, что он тоже с ними и предал меня» — Чонгука передёргивает от одной только мысли, что он мог такое предположить. — Эти приложения, конечно... Запретить вообще надо. Ну логично предположить два варианта. Первый: он просто попытался отправить тебя подальше оттуда, куда за вами уже ехали, а потом со своим маячком повёл их в противоположную сторону, что довольно стремно, потому что противоположной стороной Бейкерсфилда является как раз Санта-Мария. Если двинул туда, то скорее всего он уже у них. Второй: просто не стал связываться, отправил подальше, выкинул теху и слинял, решив, что по отдельности точно получится сбежать. — Пожалуйста, пускай второе. Крис краем глаза наблюдает за Чонгуком. Они уже встречались когда-то. Юнги любитель организовать «полезные» встречи. Тогда он был совсем другим. Очевидно этот Тэхён много значит для него. Удивительно для людей с таким доходом иметь такой силы привязанности. — А мы вообще куда едем? — Пока обратно в Лос-Анджелес. — Зачем? — Уладить остальные вопросы и дождаться пока Лиам закончит. Юнги кстати уже приготовил самолёт, он ждёт у нас на базе, а ещё ваш док с бригадой там же. — Окей. — Мы убираем обоих? — Хосок точно там? — Информация стопроцентная. — Постарайтесь... обезвредить. Намджун, думаю, не совсем адекватный, может удастся его просто в психушку закрыть? — Чтобы он потом вышел и всё повторилось? А со вторым что? — Действуйте по ситуации, но если есть хоть малейшая возможность обойтись без убийств, то пожалуйста... — Я понял тебя. Двадцать минут проходит в полнейшем молчании, Крис ведёт машину бросая изредка взгляды на Чона. Ехать ещё примерно час. Чонгук судорожно пытается сообразить, что значит это его «Чимин». Надеется, что он у этого самого Чимина и прячется сейчас. Пытается вспомнить, что ещё было на экране телефона с открытым приложением. Пока безуспешно. Но кажется отчего-то таким важным. Прокручивает в голове каждое действие Тэхёна, надеясь, что хоть что-то его натолкнёт на то, чтобы понять, где искать. Опять же безуспешно. — Крис. — М? — Нужно будет уничтожить полностью все следы, все трупы и всё, что будет сопутствовать. Сделать так, чтобы это не просочилось никуда. — Понятное дело, но Чонгук, мы как-то не обговаривали, потому что встречи так и не было, это будет дорого тебе стоить. А если мы ещё и собираемся не всех убирать, то очень дорого. — Я понимаю. Разговор прерывает звонок. По видео-связи. — Тэхён! Вот только номер не определился. Да и на экране далеко не Тэхён. Крис сбрасывает скорость. — Посмотри прямо в камеру, красотка, папочка явно хочет тебя увидеть. Сердце пропускает удар. «Нет, это не он». — Улыбайся, сучка. «Не может быть он». Чонгук холодеет. Пальцы сводит. — Фу блять, у него мясо уже вместо лица. «Нет, пожалуйста». А потом Чонгук умирает. В буквальном смысле умирает внутри. Потому что он ошибся. Хуже чем сейчас не может быть, до этого были цветочки. Потому что с тем, что он сейчас видит перед собой, невозможно будет жить дальше. Проще действительно умереть прям здесь и сейчас. — Нет... — Оууу, дааа, Гуки, я немного подпортил парнишке лицо. Кто это? Твой парень? Быстро ты нашёл мне замену. Мне даже почти обидно. Я ведь иногда скучал. И эта улыбка. Улыбка, которая всегда заставляла трепетать. Раньше от окрыляющей влюблённости и счастья рядом с этим человеком. Сейчас от праведного страха, потому что за спиной того, кто держит сейчас телефон, за светлые волосы от пола отрывают его Тэхёна. Лицо в крови, некоторая ещё сочится откуда-то, оставляя дорожки по уже запёкшейся, губы разбиты, глаза не открывает... Прошло полтора часа, когда они успели это с ним сделать? — Нет... — Ну что ты заладил, нет и нет. Да, Чонгук, да. Чувствуешь себя виноватым? Какое противное чувство, правда? Ещё не нашёл куда тебе ехать? Я бы подсказал, только Намджун-и хочет сам с тобой поиграться. А я пока с твоим парнишкой позабавлюсь, нам тут очень весело. Мило поболтали. Ну ладно, если что звони, я скажу куда приезжать за его трупом. Если Намджун раньше не привезёт твой собственный положить рядом. Звонок прерывается. Чонгука накрывает. Он тупо уставился в одну точку. Мысли лихорадочно мечутся. Туман в голове рассеивается. А все сомнения и страхи отчего-то пропадают мгновенно. А ещё наконец доходит, что это за Чимин. И к чему было его упоминание. Удивительно, как резво работает мозг в ситуациях, когда боишься за любимых людей до потери сознания. — Чонгук, посмотри на меня, никаких необдуманных действий, слышишь, Чонгук? Они не убьют его, им нужно заманить тебя туда, он нужен им живым. — Хосок... С ним можете делать всё, что угодно. Не на моих глазах только, иначе я начну жалеть. И, кажется, я знаю, как их найти и кто нам в этом поможет. Пак Чимин, найди его адрес, едем до него и сразу потом выезжаем, — если бы мёртвые умели разговаривать, у них были бы такие голоса, как сейчас у Чонгука. Ни одной эмоции. Теперь он уверен, что фамилия у первого из трёх аккаунтов была Пак. А внешность, которую Чонгук видел лишь мельком пару раз, теперь въелась подкорку. Если с Тэхёном что-то случится, этот полетит в топку следом за Джином. Перед глазами образ окровавленного любимого лица. Въедается в сетчатку глаза и навряд ли когда-нибудь теперь оттуда получится его вывести. «Малыш, как же ты умудрился такой хуйни в окружение напускать?» — Но мы не обговорили детали, Намджун здесь тоже не последний человек, у нас будут, возможно, проблемы, это Америка тут все друг другу должны. Для начала нужно обсудить это всё, сам понимаешь, нам с братом нужны гарантии, потому что разгребать потом пиздец сколько. Чонгук отвлекается на телефон. jk: Подготовь мою долю в компании, я отдаю её Хэмсвортам. Я не хочу чтобы меня с этими что-то связывало. yoongi: Уверен? jk: Давно было пора её продать. Нужно сделать в форме завещания, сможешь? yoongi: Боже, я не буду спрашивать почему завещание. Хорошо. Будь острожен, ладно? jk: Всё нормально будет не очкуй, будь на стрёме. — Никаких деталей, Крис. Выживает Тэхён — «Эйфория» ваша. — Что? — Полностью вся моя доля, я думаю остальное можно будет договориться с Юнги и выкупить у него. Сами решите, что с ней делать. Продавать, развивать, мне похуй. Согласен? — Но я не гарантирую того, что парнишка выживет, мы всё ещё далеко. — А мне нужно, чтобы выжил. Мне нет дела до того, что будет с остальными. — Я должен сначала переговорить с братом. — Боже, просто сообщи ему об этом и всё, это лучше чем пятьдесят, сто или сколько вы там собирались взять за это всё дерьмо тысяч баксов. Он будет согласен и начнёт наконец быстрее шевелиться. Он не может не согласиться. — Но... — Юнги подготовит завещание. — Что? Всмысле? Чонгук, ты сам сказал парнишка должен выжить, какое завещание? Мы профессионалы, сделаем так, чтобы ты уж точно остался живым. — Нет, Крис. Ты должен сделать так, чтобы мы погибли. Оба. Крис отвлекается от дороги и нарывается на его взгляд. И что-то есть в этих глазах, говорящее о том, что лучше с ним сейчас не спорить.

♠️

flashback

— Ну привет, привет, маленький любитель посылать взрослых незнакомых дядюшек по телефону. Тэхёна отрывают от асфальта. Щека безбожно саднит. — Обивку попортили, Чонгук расстроится, ну ничего. — Ну и нахуя я вам? — Фу, как грубо, — наручники защёлкиваются за спиной у Тэ и страх, удивительно, отступает полностью. Осталось только раздражение. И дикое желание что-нибудь уже наконец выяснить. — Видишь ли, Гуки отчаянно сопротивлялся все эти месяцы тому, чтобы просто прийти. А твой брошенный, вечно обдолбанный, экс-бойфренд ломался до последнего, пришлось перекрыть ему все поставки, чтобы убедить помочь. Я буквально поражён, что у нас с ним получилось провернуть. И всему, как видишь, своё время, пока он думал, вы друг к другу привыкли, а сейчас ты снова приведёшь его к нам. Теперь уже окончательно. Отдельный респект за эффектный уход, я успел лицезреть. Тэхён скользит взглядом по лицу человека, с которым разговаривает. Красивый, обаятельная улыбка, хорошая стрижка, дорогие вещи. Больше напоминает профессора или успешного IT-разработчика из Кремниевой долины, чем наркодилера, начинающего маньяка и убийцу бывших лучших друзей в перспективе. — Ну, чё ты до него доебался? Он же ничего плохого не сделал, разобрался бы хоть сначала по чьей действительно вине кого завалили, а потом уже хуйней страдал. Сам, блять, влез в дерьмо, а виноватых ищешь. По лицу прилетает ощутимый удар куда-то в область челюсти. Тэхён чувствует металлический привкус во рту. Упасть ему не дали, держат со спины. А он мог бы. Бьёт сильно. Тэ проводит языком по внутренней стороне губы, сплёвывает кровь на асфальт. Устало выдыхает и поднимает не менее наглый, чем до этого, взгляд. В нём ни грамма сожаления. — Ццц, давай немного больше уважения, я всё-таки постарше буду. Совсем растерял всю культуру, свалив из Кореи? — И как мне к тебе обращаться? Хён? — Можешь и так. В любом случае у нас с тобой диалог будет недолгим. Лично мне ты ничего плохого не делал, и раздражает только твой кривой базар. Я подожду Чонгука здесь, потому что ты хоть и подпортил планы, но тот дурачок импульсивный и всё равно поедет за тобой, когда поймёт, что ты у меня. А тебя я бы вообще отпустил если честно. Но нельзя, слишком много знаешь. Отправлю поболтать с Хосоком, у него с Чонгуком свои счёты, они сегодня тоже встретятся, но немного позже. — Ты же знаешь, что он не виноват. — Продолжаешь защищать, зачем? Он ведь тебя во всё это втянул. Ещё и обманом небось. Смотрю ты хорошо осведомлён. Только почему ты ему так веришь? Он ведь любит прикрываться слабостями и врать, доказывая, что ни словом, ни делом. — Да это же даже не логично. Присмотрелся бы к своему Хосоку, он тебе пиздит, а ты и ведёшься. И че у вас у всех за прикол виноватых искать. Никто меня ни во что не втягивал, заебали. — Ладно, нет у меня времени по полочкам тебе раскладывать. Не повезло тебе в общем, не в то время, не в том месте, не с теми людьми. К Хоби его. — Стой. — Ну что ещё? — Сколько... сколько вы заплатили Чимину за приложение? — Это так важно? — Один хуй сдохну, хотелось бы понимать, сколько моя жизнь по мнению других людей стоила. — А мне нравится твой настрой, — усмехается, — Да хуйню совсем, пятнашку вроде ему Хоби дал. — Ясно, — грустно улыбается в ответ. «Приложение, Чимин, точно». Тэхёна почти деликатно провожают к машине, усаживают вовнутрь и закрывают дверь. Тот быстро начинает выдирать рубашку, заткнутую под ремень брюк. «Быстрее, быстрее, быстрее». — Звонить не вариант... — открыт Твиттер, искать что-то другое времени нет, взгляд цепляется за шкафа, который приближается к машине. Тэ быстро, насколько это возможно, под первым же постом в комментарии пишет одно слово. «Поймёт, если не совсем дурак». Заталкивает телефон между сидушек машины, щёлкнув рычажком для выключения звука, помогает себе протолкнуть его бедром, и когда амбал усаживается на водительское, окинув подозрительным взглядом через зеркало заднего вида, широко ему улыбается, несмотря на разбитую губу. — Ёбнутый? — Очевидно. «Чимин» — отправлено.

♥️

— Так, так, так. Кто это у нас тут? Моя замена? — Ой блять, как вы меня все заебали. — Воу. В солнечное сплетение прилетает с ноги пиздец как больно. Тэхён сгибается пополам на полу. — Давай повежливее. Можем поболтать. На том свете расскажешь Чонгуку, почему ж всё так вышло, если я сегодня не успею. — Да что он вам сделал? — сдавленно, потратив минуту на то, чтобы отдышаться. — Вооот, уже интереснее, а то сразу на матах. Тэхён поднимается с пола и опирается спиной о стену. «Это было больно». — Знаешь ли. Смотря с какой стороны посмотреть. Ты многое знаешь о Чонгуке и его прошлом? — Ммм, дай подумать, ты очевидно Чон Хосок? — дожидается ответного кивка, — Я знаю, что вы встречались, что ты его бросил, как последний пидорас, когда он в дерьме оказался, а ещё вы его кинули с наркотой. А... точно. Ещё и с гонками перепугали так, что стоило мне чуть-чуть ускориться сегодня, как его вывернуло к хуям. Аааа, и ещё кое-что, — Тэхён не знает, когда перестал отдавать себе отчёт в том, что говорит, и в том, что прикуси он сейчас язык и проживёт, может быть, подольше. Снова душит злоба, он человек вспыльчивый, а тут перед лицом некто, кто разломал ему всю его жизнь, да ещё и отобрать пытается единственное, что у него осталось из настоящего. — Ты вроде как бедную жёнушку намджунову на произвол судьбы бросил, бабло зажав, это ж за твой косяк по факту Чонгука Намджун ёбнуть всё пытается. Да ты тот ещё гандон, получается, конченный, — последнее слово буквально выплюнув в лицо присевшему напротив Хосоку. Тот рвано раздраженно выдыхает, встаёт и следующий удар ногой приходится Тэхёну прямо в лицо. Голову пронзает острой болью. Нос моментально перестает ощущаться, по лицу бегут первые тёплые струи, нижняя губа очевидно лопнула снова. Тэхён бы отделался полегче не сиди он, оперевшись о стену, а так ещё и влетел затылком в неё настолько сильно, что в глазах моментально потемнело. Хосок снова садится напротив и наматывает на руку светлые пряди, с силой потянув на себя. Поворачивается к охранникам и показывает головой на дверь, те моментально удаляются. — Ты меня раздражаешь, Тэхён, не пизди слишком много, я хочу повеселиться сегодня, а если ты так продолжишь, я завалю тебя раньше, чем твой дружок допетрит, где тебя искать. А я бы хотел последнюю пулю всадить тебе в бошку у него на глазах. — Ну это же ты во всем виноват, — упрямо гнёт свою линию, растеряв остатки страха и здравого смысла. — Одного не пойму, у вас же там пиздец любовь была, — губами двигать тяжело и больно. — Такая редкая удача. Он гей, ты гей. Встречались так долго. Чем он тебе не угодил по итогу? Трахал плохо? — Ты во всем прав, — натягивает волосы изо всех сил, заставляя болезненно сморщиться. — Это я во всём виноват. Я подбил Намджуна попробовать толкать дурь, я нашёл поставщиков, я надоумил везти с нашими же компами через границу, я выбрал момент, когда мамашка Чонгука наконец откинулась и они с его щенком полудетдомовским отвлеклись на то, чтобы сопли на кулак мотать, я у истоков этого всего стоял. В одном ты ошибся. Я не гей. И никогда им не был. Я терпеть не могу педиков и всё, что с ними связано. Поэтому это своё «любовь» и «встречались так долго» засунь себе в свою раздолбленную задницу, понял? — Чего блять? — Того блять, — следущий удар опять же в лицо, только уже кулаком в бок, по касательной, голова безвольно отлетает в сторону, пронзённая новой вспышкой боли, Тэхён валится на пол. «Сколько в нём дури, что он, сидя на корточках, так бьёт?» — Но как тогда... — задыхаясь, упрямо пытаясь подняться, что делать безумно сложно со сцепленными за спиной руками. — Обычно, — Хосок подскакивает на ноги, — Чонгук такой молодец, рассказал тебе всё, блять, — с ноги по рёбрам, — рассказал, как на гонки его несчастного притащили, напугали до седины, до сдвига по фазе, такие злые мальчики напугали, — другой ногой снова в область рёбер, Тэхён сворачивается калачиком, пытаясь прикрыться и перевести дух, понимает, что навряд ли получится снова разогнуться. — Да только он легко, блять, отделался, нихуя с ним страшного не случилось, даже не поцарапался, истеричка ебаная, — другой ногой несколько беспорядочных ударов, куда придётся. — А меня потом отец пиздил так, что я две недели в школу ходить, сука, не мог, но он этого не знал, он же, блять, на больничном у нас был, дохуя пострадавший! Снова присаживается рядом, поднимает Тэхёна за волосы с пола. — А мне нравится, что ты не сопротивляешься. — Он же... не виноват, что... испугался. «А нет, вот сейчас больно». Тэхёну никогда не было так больно, болит буквально всё, в груди что-то жжёт и щиплет, живот противно режет, болят руки, выкрученные и стёсанные от падений на пол, болят предплечья и бёдра, по которым Хосок попадал ногами, лицо вообще одна сплошная концентрация боли, собственная кровь забила нос и мешает дышать. Хосок наклоняется к нему и выдыхает совсем близко, обдав лицо запахом арбузного леденца изо рта, Тэхёна тут же начинает мутить от этого сладкого запаха смешанного с металлической отдушкой крови. — Конечно, не виноват, Чонгук никогда ни в чём не виноват. Тебе интересно, почему я так с ним? Хорошо, я тебе расскажу. Как ты думаешь, как чувствовал себя человек, когда по его якобы вине покалечился бедный мальчик, который сам, между прочим, в машину сел? Человек, которому запретили общаться с братом, с единственным нормальным, блять, членом семьи, потому что «вы же старше, как вы допустили, что он сел»? Человек, которого сделали кругом виноватым, в ссоре между предками, в чонгуковой псевдофобии, во всем нахуй! Хоби такой плохой, Хоби всю жизнь перед ним виноват будет! Ты вообще знаешь, что это такое, когда на тебя вешают всю вину и заставляют каждый раз чувствовать, что ты один во всём виноват? Заставляют потакать постоянно бедному Чонгуку, несчастному, который когда-то из-за тебя перепугался. Защищать его видите ли надо ото всех, дружить с ним, пидорасом, обязательно продолжать. Ведь Чонгук такой хороший, великодушно всё всем простил. А Хоби всю жизнь ему обязан будет! И когда его в бизнес великий и добрый Чонгук позовёт, он пойдёт обязательно, не начав ничего своего, как же, он ведь перед ним виноват и обязан. И в жопу ему даст через боль, слёзы и отвращение, потому что он перед ним всю жизнь виноват и обязан! И сосаться с ним будет, чтобы от него все отвернулись, потому что не ожидали, что педиком вырастет, потому что всю жизнь, сука, виноват и обязан! Он то своей мамаше не сказал нихуя, а меня просто из-за него отпиздили в очередной раз и на улицу выкинули нахуй, не оставив выбора кроме как к нему, Чонгуку, пойти, перед которым виноват и обязан и помочь попросить с жильём, чтобы ещё больше обязан был! Как я себя должен был чувствовать? Это он тебе рассказал?! А? Сука! — снова ногами куда-то в живот, Тэхён заходится кашлем и сплёвывает кровь. Из последних сил собирая себя по кусочкам, отрывается от пола, перед глазами красная пелена. Хосок моментально наклоняется и сдавливает рукой его шею. Воздух покидает лёгкие слишком быстро. Тот давит всё сильнее и сильнее, Тэ чувствует — давление стало настолько сильным, что чужие ногти впились в кожу до крови. И сипит: — А он... любил тебя, идиот. Хосок отталкивает его, моментально подавившегося жадно хватаемым воздухом, отскакивает и переводит дыхание. Пропускает фразу мимо ушей. Не спешит добивать, видимо и правда повеселиться хочет и растягивает удовольствие. — А жена Джуна не такая уж и невинная была. Она была в теме, поэтому не стоит удивляться, что её мочканули. Просто её смогли поймать, а меня нет. И связи у них со мной не было. Завалили и завалили, — беспечно проводит рукой по волосам. — Но мне же нужно было что-то делать. Я начал бизнес здесь, прикрываясь именем Джуна на всякий случай. Уладил потом всё с теми ребятами, чей товар мы тогда потеряли. Жалко, конечно, Мунбёль, но ребятки за вспыльчивость процентов семьдесят от суммы скинули. И всё зашибись пошло. Но тут Намджун заявляется и говорит, что получилось откупиться через три года. И что я должен был делать? — смотрит выжидающе в глаза, ответа, естественно на вопрос не следует и Хосок продолжает. — Я просто решил отдать Чонгуку долг. Я же всю жизнь ему был обязан. Поэтому я и возвращаю ему долг тем, чем брал. Болью. Потому что только этим за последние двенадцать лет он меня и пичкал. Я не собираюсь его убивать, это слишком просто. Пускай этим старший занимается, а я уничтожу тебя, чтобы он мучился. А Намджун, он, знаешь, сейчас уже пришибленный очень, в тюрьме его поломали, про Мунбёль узнал, как вышел. Всех по факту потерял, предкам тоже бывший зэк не нужен. Он привык во всем быть лучшим. Он всегда им был. И представляешь такому человеку, прирождённому лидеру, повернутому на том, чтобы всё было идеально, всё потерять. Вот он и поехал немного кукушкой. Он ведь умный пиздец, бизнес тут помог быстрее поднять. Он в первый раз то на наркоту согласился, только потому что, как и я, устал под Чонгуком ходить. Стоило только идею подать, чтобы процесс в его голове запустился, он ведь ведомый, знаешь, когда дело друзей касается, мне ничего не стоило ему в уши нассать, что это Чон с собачёнком нас полиции слили, хотя это по факту случайность была, ну а раз они слили, то им и ответственность за смерть Мунбёль нести. Если ты понимаешь о чём я. Поехавшие они чем хороши? Им только дай навязчивую идею. Я и дал. Всё хорошо складывается определённо. А Джун... как только разберётся с Чонгуком, нужно будет его припрятать куда-нибудь, где рубашки за спиной завязывают. Ну его нахуй, от греха подальше. А Чонгук не умеет любить. Он только думает, что ему все обязаны и должны. Так что не надо мне тут хуйню нести, — закуривает, а голосом таким говорил, словно с лучшим другом пообщался. — Не понимаешь, зачем я тебе всё это рассказываю? — в ответ тишина. — Считай это простым снисхождением, выжить у тебя сегодня навряд ли получится, но, я думаю, ты имеешь хотя бы право в последние свои минуты понимать, почему и из-за кого для тебя всё так закончилось. Если коротко. Чонгук сломал мне жизнь. Я сломаю её тебе. А Намджун просто поехавший. У Тэхёна, который уже и не пытается подняться особо, только опирается головой на холодную стену, холодок по спине бежит, и в этот момент он окончательно осознаёт в какой заднице оказался. Из такой не выбираются. Он ему ножку стула в глаз воткнёт, улыбаясь, и ничего тут уже не поделаешь. Ненормальные это перепады настроения. Ненормально о погибших людях с такой лёгкостью говорить. А ещё он наконец понимает, понимает всё от и до и ему бы молчать, но: — Так ты же не лучше, ты же ёбнутый, повёрнутый нахуй полностью. Ты псих, — совсем тихо, насколько хватает сил при разрывающей боли в грудной клетке. — И кто в этом виноват? — Ты. — Ответ неверный, сука, виноват этот ебучий педик, который, блять, всего на свете пугается! Хосок в мгновение ока оказывается рядом с едва пытающимся сгруппироваться, ожидая очередной удар, Тэхёном. Усаживается сверху. Смотрит задумчиво. — Слезь с меня, уёбище, — вяло брыкается в ответ. — И откуда же ты такой дерзкий... А потом тушит сигарету Тэхёну о предплечье и тот не выдерживает, впервые за всё время, пока тот его избивал, вскрикнув. Хосок улыбается совершенно безумно, отбрасывает бычок в сторону и снова бьёт кулаком в лицо, заставляя окончательно, безвольно повалиться на спину. А потом ещё, разбивая губы в мясо окончательно. И ещё, забрызгивая кровью пол и стену. И ещё, выбивая буквально душу из тела. Тэ совершенно некстати понимает, что кроме как на соревнованиях никогда и не дрался то по-настоящему. Его никогда не били. Он бы и сейчас наверное мог ногами помахать, вспомнив старые приёмы, не зря же первый киу по джиу-джитсу. Но так бы он правды не выяснил никогда. Потому и сносил каждый удар смиренно по началу. А сейчас уже не осталось сил сопротивляться. Только вот толку опять же от этой правды? Выживет — ни в жизнь Чонгуку не расскажет. Не такую правду. Это будет для него слишком. Тэхён чувствует, что сознание немного уплывает, когда понимает, что звуков он не слышит, изображение затягивается дымкой, физическая боль притупляется, а кулаки, швыряющие его голову ударами из стороны в сторону, постепенно перестают мелькать перед лицом, хотя всё ещё чувствует, как его мотыляет туда-обратно, а значит тот и не думал прекращать бить. Глаза сами собой закатываются, грудную клетку сдавливает, впервые так больно за кого-то, под закрытыми веками сумасшедшая безумно широкая улыбка отпечаталась, в носу запах арбузных леденцов, а на задворках сознания Чонгук аккуратно опускает его в тёплую воду, устраивая у себя на руках. «Хорошо, что хотя бы от физической боли можно сбежать, просто потеряв сознание».

end of flashback

В большое, полностью пустое складское помещение возвращается пара охранников, едва окинув взглядом белокурого, безвольно лежащего на полу в луже крови, растекающейся в районе головы, некогда острого на язычок паренька и человека, который их нанял, что спокойно себе восседает на бездыханном теле. Высокий, симпатичный молодой парень, с потрясающей улыбкой и слегка растрепавшейся укладкой, достаёт немного дрожащими от напряжения руками телефон из кармана и набирает давно выученный номер по фейстайму, заляпав кровью экран совершенно. Встаёт. Ногой переворачивает избитого парня на живот. Кивает одному из охранников, мол нужно будет продемонстрировать. Присаживается рядом на корточки. — Тэхён! — спустя пару гудков и глаза расширяются в ужасе. «Не рад видеть?» — Посмотри прямо в камеру, красотка, папочка явно хочет тебя увидеть. Тэхён уже не чувствует боли, в голове до странного пусто, он не чувствует пальцев, не чувствует лица, не чувствует себя живым. Тёмно-красный свет перед глазами сменяется ярко-красным. Тэхён понимает — его подняли за волосы с пола. — Улыбайся, сучка. По лицу прилетает пощёчина. — Фу блять, у него мясо уже вместо лица. — Хосок брезгливо вытирает испачканную в его крови руку о штаны. Тэхён не поднимал век. Лишь почувствовал, что чёлка отчаянно в глаза лезет. И почти явственно через пару секунд ощутил, как Чонгук нежно пальцами, как обычно, прядки со лба отвёл. «Показалось? Нет, всё нормально, Чонгук здесь, можно засыпать».