Complete Maximum

Если боль мучительна, она не продолжительна, а если продолжительна, то не мучительна. Цицерон Марк Туллий

Чимина трясёт. После разговора с Тэхёном он несколько раз пытался снова ему позвонить, но в ответ раздражающее, как никогда прежде, «абонент не отвечает». Среди всех доступных человеку ощущений есть одно неприятное до скребущих кошек на душе. То самое ощущение, когда ты заранее знаешь, что накосячил. Знаешь, борешься с самим собой, чтобы попытаться исправиться, с переменным успехом. Потом правильная часть твоей души побеждает. Ты идёшь каяться, но стоит встретить на своём пути незначительное препятствие и ты выдыхаешь, потому что «Ну я попытался, у меня не получилось». А потом просто ждёшь, надеясь, что всё-таки пронесёт и никаких твой поступок последствий за собой нести не будет. А не проносит. С Чимином случилось именно так. Он ожидал чего угодно. Того, что какой-нибудь бывший парень Тэхёна его найдёт внезапно, того, что очередной из использованных мальчиков с Тиндера его таки выловит, чего угодно. Даже самых абсурдных вещей вроде того, что действительно кто-то очень богатый сюрприз задумал. Но он даже не допускал мысли, что всё может быть настолько страшно и сложно. «У всех бывают проблемы, Чимин, но никто не идёт продавать друзей. Только ты». «Сколько по-твоему стоила моя никчёмная жизнь?» «Спасибо, что был в моей жизни, Чимин, несмотря на то, что она катастрофически быстро заканчивается сейчас благодаря тебе». Чимина трясло несколько часов после этого разговора. Ему никогда не было так страшно. Он понятия не имеет, что происходит. Одно понятно точно — у Тэхёна из-за него проблемы. Он сверлит взглядом телефонную трубку, входит и выходит из этого злополучного приложения, наблюдая за тем, как иконка с именем Тэхёна движется по карте. Сначала она перемещалась очень быстро, неслась куда-то в сторону Санта-Марии, но не доезжая несколько километров остановилась, потом таки доехала до окраины города, вернулась обратно и последние пару часов больше не двигалась, замерев в одной точке. Чимин успел посмотреть по карте, что именно находится на точке с такими координатами. И... ничего. Просто тоннель. Ни одного строения рядом. Что Тэхён мог делать в таком месте непонятно. Чимин безуспешно пытается гнать от себя мысль о том, что слова о том, что жизнь Тэхёна заканчивается, могли оказаться правдой и поэтому Тэхён остановился. В голове набатом. «Что я тебе сделал, Чимин?» Чимин сгрыз себе все ногти, наплевав на то, что завтра ему на работу, выпил даже успокоительные, спёртые из аптечки у матери. Ничего не помогает. Потому что ничего ему Тэхён не делал. Они не были супер близкими друзьями. Чимин очень общительный, у него полно друзей. Тэхён лишь один из них. Но к нему он относился всегда с какой-то особой любовью. Тэхён жил в Корее, успел поработать в Китае, на Филиппинах, он представлял собой всё то, на что у Чимина никогда бы не хватило смелости и знаний. Пак знал всего один язык, английский, с которым он родился. Не имел ни опыта, ни малейшего представления о том, каково это — работать в другой стране. Он мечтал однажды побывать в Корее. Мечтал начать жить, как Тэхён. Свободно. Интересно. Сегодня здесь, а завтра там. Не жить от зарплаты до зарплаты, отдавая всё по большей части родителям. Хотел представлять из себя хоть что-то. Именно поэтому Тэхён для него был кем-то особенным, примером для подражания, если угодно. Но Чимин никогда ему не завидовал. Никогда не думал о нём плохо. Смеялся иногда по-доброму над его причудами с этими всеми правилами, но понимал: Тэхён огромный молодец, раз умеет жить так, как Чимин, возможно, никогда не будет. Чимин и так переживал после сцены вечером в казино. Слухи расползлись быстро, обросли такими невероятными подробностями, что Чимин буквально был в шоке от произошедшего. А потом этот звонок. А сейчас Чимин выстукивает по столу какой-то непонятный ритм пальцами. И пытается понять, что же ему сейчас делать, как поступить? Он называл его своим единственным другом. Чимин и так кругом перед ним виноват. Так ещё и сообразить теперь не может, придумать выход из ситуации. Ему бы только убедиться, что с Тэхёном всё в порядке, как извиниться он позже придумает. Обычными способами нервы успокоить не получается, Чимин решает таки прибегнуть к старому, давно забытому способу и собирается, чтобы сходить за сигаретами в магазин. Он вообще-то бросил. В такой семье, как у него, где отец от бутылки до бутылки, а мать все соки уже из всех вытянула своими депрессиями да попытками выпилиться из этого мира, наглотавшись чего-нибудь, хочется быть нормальным. Хочется быть правильным. Отец сидит на кухне, уставившись в экран телевизора. «Лучше бы на работу вернулся». Матери дома нет. Она снова в больнице, как и каждый год в общем-то. Ближайшие пару месяцев она будет под строгим наблюдением психиатров. Потом её выпустят. Пару месяцев она побудет нормальной на своих антидепрессантах. Отец рядом с ней адекватной снова расцветёт, а потом она опять из-за какой-нибудь мелочи сломается и начнётся долгий период рецидива. И Чимин снова каждый раз будет прятать острые предметы и закрывать под замок таблетки, уходя на работу, а отец начнёт снова спиваться. Чимин знает, так и будет, не один год уже всё повторяется вот так по кругу. Он не жалуется, он привык давно. В целом у них нормальная семья. Просто сложно иногда чуть больше чем обычно. И плохим человеком себя Чимин не считает, он устал просто немного, а скоро больничные счета опять оплачивать. Вот только в этом году Чимин не успел накопить. Что теперь машину продавать? Но он так долго на неё зарабатывал. А тут подвернулся этот мужик с пятнадцатью тысячами баксов. Ну кто в здравом уме бы не воспользовался? Чимин, погрузившись в размышления, в которых отчаянно пытался себя оправдать, опускает руку в карман, нащупывая телефон, собираясь набрать Тэхёна ещё раз по дороге, выходит из дома. Не успевает пройти и пары шагов, как оказывается прижат лицом к холодному металлу чьего-то капота. Он даже увидеть не успел, кто его заломал и что это вообще за машина. Чимин больно ударился лицом и перепугался до жути. У него впервые в жизни буквально затряслись колени от страха. — Телефон, быстро.

♥️

Чонгук пытается сдерживаться. Но увидев миниатюрного парнишку, который вышел из небольшого домика в спальном районе, не выдержал, оттолкнул руки Криса, пытающиеся его ухватить за плечи и не дать ничего сделать, и стоило тому только выйти за калитку, как Чонгук моментально кинулся, заломив ему руку за спину, с силой впечатал его лицом в капот машины. — Телефон, быстро. — Кто... — Быстро, я сказал, — пристукнув его, поторапливая. — Чонгук, полегче, вызовет полицию, нам это сейчас вообще ни к чему. Парнишка трясущейся свободной рукой лезет в карман толстовки и осторожно кладёт потрёпанный айфон на капот. — Пароль — четыре нуля, — сдавленно. Чонгук отпускает его оттолкнув с силой, чтобы тот снова к капоту припечатался. Хватает телефон и готовится судорожно искать приложение, молясь, чтобы тот его не удалил, но стоит только разблокировать и приложение оказывается открытым, а на экране приближена карта с яркой иконкой с именем Тэхёна. Чонгук поднимает взгляд на паренька, что уже успел повернуться лицом и отойти подальше, чтобы не схватили ещё раз. — Ты понимаешь, что ты наделал? — ровным безэмоциональным голосом. — Не понимаю, пытался понять, но... — Сколько тебе заплатили, чтобы ты ему это втюхал? — Пятнадцать тысяч, — опуская глаза в пол и звуча совсем тихо, понимая, что нет смысла отнекиваться. Глаза тут же щиплет. Перед ним тот самый игрок из казино, в связи с которым он так долго и упорно подозревал Тэхёна. И, кажется, Чимин, правда, совершил страшную ошибку. — Если он сегодня умрёт, я не дам спокойно жить ни тебе, ни твоей семье. У меня хватит денег и связей, чтобы уничтожить тебя. «Умрёт? Откуда такие слова вообще? Что происходит?» — Я не знал... Я представить себе такого даже не мог. У меня были проблемы, я хотел сказать, — сбивчиво, и плотину прорывает, по щекам побежали тёплые дорожки. Страшно. — У всех бывают проблемы. То, что ты сделал, это ни разу не выход. У меня нет времени разговаривать, поехали Крис, он где-то в районе Санта-Марии, как ты и говорил. — Возьмите меня с собой, я не понимаю, что происходит, пожалуйста, я помогу! — неожиданно даже для самого себя хватает Чонгука за рукав. Тот смотрит с нескрываемой угрозой в глазах. — Ты уже помог кому посчитал нужным. Теперь иди и молись тем, в кого ты веришь, чтобы твоя помощь не отобрала у меня человека, которого я могу назвать своей семьёй, — буквально выплёвывая слова, с отвращением отрывая вцепившуюся в рукав руку. — Пожалуйста... Чонгук не выдерживает, резко подаётся вперёд, хватает его за грудки, парнишка сжимается, но не отбивается даже. Чон поражается своему шаткому эмоциональному состоянию, когда осознаёт, что при виде слёз, отчаянно срывающихся из глаз-полумесяцев, которыми парень уже начинает давиться буквально, внутри защемляет что-то. Расшаталась психика, другого объяснения внезапной вспышке жалости нет. — Чонгук, время. Чон отталкивает его от себя, рвано выдохнув, и бросается к дверям машины. — Никакой полиции, приятель, ты уже и так накуролесил. — добавляет высокий бородатый парень в бронежилете, которого Чимин даже не заметил изначально. Минута и джип, резко сорвавшись с места, скрывается в переулке. Чимин опускается на корточки, вцепляется руками в волосы. Домой он сегодня не пойдёт. И на работу завтра не пойдёт.

♣️

Чонгук нервно теребит чужой телефон в руках, в сотый раз, кажется, разблокирует экран в надежде неизвестно на что. Чон ясно видит перед глазами картинку. Тэхён в таком состоянии не может никуда перемещаться сам. А значит, если иконка и начнёт шевелиться, это не будет гарантией того, что это Тэхён куда-то движется. Крис стоит неподалёку. Около поворота на Санта-Марию собрался настоящий консилиум. Похоже на сцену из боевика. Два грузовика с крытыми багажниками, пара джипов. И куча, куча народу. Чонгук уже подошёл поздороваться со вторым Хемсвортом. Таким же здоровым, таким же похожим на голливудского актера, таким же внушающим одновременно страх и доверие, парнем. С виду и Крис, и Лиам отличные, добрые ребята. Всегда спокойные, уравновешенные, имеющие в запасе два и более решений на каждую из предоставленных проблем. Но на деле профессия у них чересчур интересная, чтобы верить в миролюбивый образ. Сколько крови у них на руках — представлять страшно. Вот и сейчас после короткого разговора Чонгуку ясно дали понять, что им нужно быстро переговорить с глазу на глаз. Чонгук старается вести себя сдержанно, потому что понимает: вот он момент икс. Настал. Истерики будут только мешать и тратить время, а Тэхён всё ещё у Хосока. Сегодня то, что Чон так долго оттягивал, наконец закончится. Каким образом непонятно. Присутствует твёрдая уверенность, что с Намджуном будет покончено. По этому поводу Чонгук почти не беспокоится. Он поставил на это слишком многое. Трясёт его физически от страха по другому поводу. Тэхён у них. До сих пор неизвестно в каком именно он состоянии. Если опираться на то, что Чонгук видел. То всё более чем плохо. Раздражает невозможность что-либо сделать. Как-то помочь. Тэхён рядом, в километрах пяти-семи дальше по трассе. Но не дотянуться пока не разрешат, иначе хуже будет. Странно, что на карте не было ни одного строения, а судя по картинке со звонка Хосока они на каком-то складе. Неизвестность давит. Перспектива встретиться с ними лицом к лицу давит. Бездействие давит. Вокруг куча народу. По ощущениям целый отдел спецназа. Снуют туда сюда не обращая внимания на Чонгука ни малейшего. Им нет дела до того, кого валить, а чью жопу спасать. Чонгук, отвлекая себя от назойливых мыслей, размышляет о том, что заплати Намджун этим парням, они бы сейчас его, Чонгука, труп где-нибудь закапывали. От этих мыслей не легче ни разу. Звонит телефон. — Привет, док. — Ну как ты? Держишься? — Угу. Тебе Юнги подробности рассказал? — Да, мы тут рядом если что. — Хорошо, там Тэхён... — Я знаю, Чонгук, соберись сейчас, обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы он в порядке был. — Мне нужно будет как-то вывезти его из США на время, как думаешь это будет возможно? — Я не могу ничего гарантировать, Гук, я его ещё даже не видел, — оба понимают, что никто не может гарантировать даже того, что сейчас вообще осталось ещё кого вывозить, озвучивать этого никто не хочет, оба пытаются заверить в том, что всё в порядке, одного человека — Чонгука. — Ты главное на рожон не лезь. Никому не будет проще если мы тебя потеряем. Не забывай, пожалуйста, что у Юнги больше нет никого, да и я твоей матери обещал, что погуляю за неё на твоей свадьбе. Чонгук усмехается. Нет, он не собирается сдаваться, умирать сейчас тоже не собирается. Он уже один раз сдался за эти сутки. Тэхён смотрел на него в этот момент, как на дерьмо. Нет уж, с ним всё в порядке, с ним обязательно будет всё в порядке. — По машинам! — Хорошо, док, мне ещё есть за что побороться, обещаю быть адекватным. Только, пожалуйста, держитесь близко, ладно? — Хорошо, до связи.

♦️

Намджун нетерпеливо подкидывает в руках пистолет. Пушка холодная, металл приятный на ощупь, удобно ложится в руку, тяжелая. Он смотрит на часы. Они торчат в этом дибильном тоннеле, фактически перекрыв движение, уже несколько часов. Пришлось оставить свободной одну полосу, имитировав аварию, чтобы никто не догадался вызвать копов. Намджун, если честно, устал чертовски. Чонгук сто процентов появится. Слишком много времени потрачено на всё это дерьмо. Он всегда был таким. Где-то то он умный, догадливый и всё такое. Где-то мозгов не хватает на элементарное. Намджун прекрасно понимает, что просто нашёл виноватого. Но осознание того, что он себя сам с Олимпа сбросил, в воспалённый мозг поступать не желает совершенно. Если бы он был не прав, Хосок бы сказал обязательно. Хосок по-любому мыслит трезво. Хосок на свободе был всё это время, налаживал его дела, чтобы Джун вышел и у него уже был готовый бизнес, капитал и не нужно было думать, как бывшему заключённому из дерьма самому выбираться. Хосок в этом плане молодец, позаботился. Единственный его прокол — Мунбёль не уберёг. А Намджун ведь только благодаря мыслям о ней в ебучей тюрьме держался. Только о ней. И как прикажете жить если её теперь нет? Давно оказывается нет. А он так ждал встречи, так верил и недоумевал, почему она на свидания не приходит. Хотелось верить, что она просто на дно залегла, потому что мужа поддержала в его незаконном начинании. Поэтому и не появлялась, чтобы тоже не загреметь. Не потому что нашла себе кого-то, точно не поэтому. Вот в этом Хосок прокололся. Как бы не отмазывался, что покрылся и на связь с ней не мог выйти, он тоже виноват. Как и Чонгук с Юнги. А значит к ним ему и дорога. У Намджуна сегодня два варианта, как будут развиваться события. Первый: Чонгук приедет сюда, в тоннель, и тут он и останется, Хосок отправится следом. У них же такая любовь была, так пусть и умирают в один день. Хотя Намджун, если честно, никогда в них не верил. Если Чонгук и смотрел на Хосока с обожанием в глазах, то у того искренности было хуй да маленько. Джуну вообще периодически казалось, что Хоби Чона ненавидит. И сейчас, когда у него неожиданно тоже какие-то предъявы к младшему появились, стало понятно, что Ким был прав. И второй вариант, не менее к слову желаемый: Чонгук приедет не один, а с нормальным эскортом, что, судя по его службе безопасности, которая ни на шаг не давала приблизиться все эти месяцы, вполне себе вероятно. И с чьей-то помощью или сам уже закончит наконец намджуновы мучения. Никто не гарантирует, что месть принесёт успокоение. Намджун, если честно, чертовски устал и готов, на самом то деле, давно холодную сталь к собственному виску приложить. Только это вообще не в его правилах. Он всегда был самым старшим и сильным. Всегда был первым. А значит и наказывать будет всех сам. Больше всех виноват Чонгук. Он знал, как Джун любил Мунбёль. Он не имел никакого права дружбу длиною в жизнь рушить и сдавать лучшего друга полиции. Все могут оступиться. Мог бы пойти навстречу. Обязан был. В одном Джун блефовал — Юнги ему даром не всрался. Его и так жизнь обидела. Да и Чонгук ведь сдал их. Не Юнги. Это мелкий вечно со своей справедливостью. «Что ж ты по справедливости не рассчитался с поставщиками? Пожалел бабло». Вот и Намджун будет действовать по справедливости. Они дружили всю жизнь втроём. Потом Юнги прибился. Втроём они и закончат. Все понесут наказание. Сначала умрёт Чонгук, потому что не уберёг. Потом умрёт Хосок, потому что не уберёг. А следом за ними и сам Намджун, потому что тоже не уберёг. Так будет справедливо. Так будет правильно. Либо сейчас умрёт один Намджун, что тоже не самый неприятный исход. Потому что у него ничего больше уже не осталось. Только месть его глупая, основанная на косвенных доказательствах и прочем дерьме. Да и устал Намджун катастрофически просто. Из мыслей вырывает звук приближающихся машин. Намджун почти радуется. «Боже, ну наконец-то». Отмечает в голове, что выбрал удачное место, потому что Чонгук, на чём бы сейчас не ехал, дальше их заставы не проедет. А потом Намджун с тоской понимает, что снова совершил ошибку. Ошибку, которых он никогда не делал, но три года назад его кто-то проклял и он начал делать их одну за одной. Машины едут с двух сторон. Они каким-то образом смогли объехать тоннель и сейчас зажмут их в тиски посреди него. Охрана рассредотачивается вокруг Джуна, прикрыв со всех сторон. «Да начнётся веселье».

♠️

Чонгук не прыгает от нетерпения на сидении. Не сгорает в ожидании. Он вперил взгляд в дорогу перед собой и в одном сейчас уверен точно — Тэхён обязан выжить, как бы оно в итоге всё не сложилось. Он за эти часы настолько вбил себе в голову, что Тэ жив, что уже сам в это поверил и даже не допускает другого исхода, в голове уже тщательно продумав ход дальнейших действий. — Всё, подъезжаем, — берёт рацию, — Лиам 361му, как слышно? — Это 361й, Лиам, мы почти на месте. — Отлично зажимаем их максимально с двух сторон грузовиками. Не дайте нашим машинам в первую линию выйти. Дальше всё по схеме, как и оговаривали. Меньше крови. Охрану обездвижить полностью, не убирайте по возможности, они тоже наёмные. Цель — Ким Намджун, держать на прицеле пока не откроет огонь, обезвредить, по возможности так же не убирать. — Что за операция такая миролюбивая, кэп? — усмехаются на том конце. Чонгук скрипит зубами, раздражаясь. «Конечно, блять, вам лишь бы мозги кому-нибудь выставить». — Давай без лишних вопросов. До связи. — Вас понял. Лиам откладывает рацию. И они заезжают в тоннель. — Не бери в голову, Чонгук, у нас просто редко такие масштабные операции с таким объёмом деталей. Обычно всё проще. Чонгук не хочет думать, что в их понимании «проще» и почему. Мерный гул, свет фар где-то далеко спереди и первые звуки громких хлопков. — Позади меня, Чон, без самодеятельности, без истерик. — Я могу хотя бы поговорить с ним если удастся его просто обезвредить? — Только после моей команды. Всё, собрался с мыслями... На выход! А дальше всё, как в замедленной съёмке, Чонгук поправляет бронежилет, выданный ранее, пригибается, как и было велено, выпрыгивает из джипа, что остановился позади двух, вставших плугом, грузовиков. От стен тоннеля уже грохотом отражаются хлопки, Чонгук, пригнувшись, оббегает джип, Лиам быстро оглядывается, оценив обстановку, и вытягивает руку вбок, Чонгук послушно становится ему за спину. В руку резво всовывают что-то холодное и тяжелое, Чонгук удивлено смотрит вниз. Micro UZI. Накатывает осознание. Это всё, мать его, по-настоящему. С противоположной стороны сквозь грохот от выпускаемых пуль прорезается голос Криса, усиленный мегафоном. — Ким Намджун, останови своих ребят, ты в меньшинстве, не надо больше крови чем уже есть, это бессмысленное сопротивление. — Где Чонгук? Вы вообще кто? — до боли знакомый голос совсем где-то рядом. Чонгук дёргается, но тут же оказывается остановлен чьей-то тяжелой рукой. Он оглядывается. Потрясающе, охранники с четырёх сторон. И как искать Тэхёна? Он только об этом всё это время и думал. Надеялся улизнуть от Лиама, как только возможность появится. И как прикажете это делать, когда самого в кольцо взяли, как преступника? «Вообще не доверяют». — Он что, блять, купил армию, чтобы с одним несчастным мной встретиться? — Отдай парням приказ опустить пушки и поговорим нормально, они не умирать за тебя пришли. — Где Чонгук, сука, я тебя спрашиваю?! — Пусти, Лиам, видишь же вообще дело не двигается, мне нужно к Тэхёну. — Чон, угомонись и следуй плану. Чонгук покрепче перехватывает рукоятку пистолета-пулемёта и в сотый раз за эту ночь скрипит зубами, сдерживаясь. — Он здесь, положи пушку, я дам вам поговорить. Ответом служит приглушённый звук от удара металла об асфальт. «Что вот так просто?» — За мной. Чонгук двигается за Лиамом, выставившим перед собой компактный UMP. Они осторожно выходят из-за кузова грузовика. Лиам слегка отклоняется в бок и Чонгук наконец видит его. Вот он. Намджун стоит напротив и смотрит безэмоционально. Руки опущены, пистолет у ног. От остального, что удаётся увидеть, Чонгука моментально начинает мутить, минимум шесть человек лежат на асфальте, в свете фар видно, что по асфальту растекаются лужи влаги. Это кровь. Не все ребята от Намджуна, кое-кто из них — парни Хемсвортов. Чонгук быстро отводит взгляд. «Все нормально, они не устроили бы бойню посреди дороги, они все живы, просто ранены, док скоро подъедет». — Где Тэхён? — Чонгук вцепляется взглядом в глаза Намджуна. Тот стоит расслабленно, лицо совершенно спокойное, смотрит осмысленно. — Даже не поздороваешься со старшим братом? — не обращая внимания на нацеленные на него дула, говорит размеренно. — Я проторчал тут несколько часов, тебя дожидаясь. Потратил кучу времени и сил на то, чтобы вообще до тебя добраться. А тебя интересует только твоя сучка? Чонгук инстинктивно дёргается, Лиам тормозит его рукой, бросив предостерегающий взгляд через плечо. Чон, кивнув, мол понимаю, зря это, поднимает руку с зажатым в ней UZI. ПП тяжелый, но Чон твёрдо держит руку приставив съемный приклад к плечу, показывая серьёзность своих намерений. Всё до безумия странно и покоя не даёт одно. Неужели Джун думал, что Чонгук настолько безмозглый, что пришёл бы один или с парой охранников? Он видел состав его СБ пока следил за ним, он видел, на что Чонгук был способен, чтобы оградить себя от всего мира, понимал какие деньги готов потратить, чтобы обеспечить свою безопасность от и до. Чон ведь в буквальном смысле мог позволить себе купить армию. Так почему Ким стоит посреди тоннеля, окружённый лишь полутора десятком людей, обычных наёмных охранников? Почему? Совсем не страшно? Или что-то тут ещё? Чонгук угрожающе прищуривается. — Братом? — шипит неожиданно даже для себя с ненавистью в голосе, — ты себя называешь моим братом? Я простил тебе, сука, всё, что ты наворотил. Простил то, что ты меня кинул, выбрав другую дорогу. Спустил всё на тормозах, потому что вроде как прошлого не вернёшь, а полицию от нас отвёл и ладно. А ты заявляешься, даже не отбыв положенный срок, и угрожаешь мне расправой ни за что, просто потому что тебе захотелось так, это ты себя братом моим называешь?! — Так уж и ни за что, Чонгук, мы оба знаем, на ком ответственность за смерть моей жены и за три моих потерянных года в тюрьме. Всё было идеально, нас некому кроме вас с Юнги было слить. «Оправдывается?» А до Чонгука доходит наконец что именно нужно ему сейчас говорить. — Намджун, ты всегда был самым умным. Лучший ученик в школе, лучший, блять, во всем. Сколько у тебя там айкью, 140? 150? Так почему твою светлую головушку не посетила мысль о том, что не может тебя сдать человек, который понятия не имеет о твоих планах. Ты потерял Мунбёль, её не стало, — лицо Намджуна тут же искажается гримасой, он дёргается поднять пушку, со стороны Криса кто-то делает предупредительный выстрел ему под ноги, тот отшатывается, а Чонгук, и не вздрогнув даже, продолжает, — больно тебе, блять, было осознать, что её больше нет? Намджун смотрит с нескрываемой яростью в глазах. Чонгук, оттолкнув рукой плечо прикрывающего его Лиама, выходит вперёд, осознавая, что стоят они совсем рядом, два метра буквально. Лиам матерится и уже было снова пытается оттолкнуть к себе за спину, но Чонгук упрямо дёргает плечом, сбрасываясь чужую руку. — Отвечай, больно тебе, сука, было?! — Чонгук нажимает на курок, пустив очередь под ноги охранникам, асфальтовая крошка разлетается в стороны, те сжимаются опасливо теснее, продолжая прикрывать Кима. В ответ не стреляют. Лиам отступает, бросает встревоженный взгляд в сторону брата. — Как ты такой умный, — шаг вперёд, — такой дохуя эрудированный, не смог сопоставить очевидные вещи? — ещё шаг, Лиам снова предостерегающе окликает, — Я потерял тогда единственного родного человека, похоронил собственную мать, она мучилась до последнего и умерла у меня, блять, на руках! Как ты думаешь, больно мне было, а, Намджун? Как думаешь? Думаешь, было мне дело до тебя и твоих заёбов? Да продай ты компанию полностью, убей сам свою жену, уведи у меня Хоби — мне было бы абсолютно похуй. Мне было, блять, не до вас и ваших муток! Я чуть не сдох тогда и когда предположительно я должен был бегать по полицейским участкам, сдавать тебя и следить за твоей женой, я в соплях валялся в психушке, потому что меня боялись наедине с острыми предметами оставлять! Может тебе тоже стоит поваляться, а, Намджун?! Если тебе больше заняться нечем, кроме как жизнь людям портить, ты иди полежи, полечись, там заново жить научат, проверено! — Чонгук уже кричит, с удовольствием отмечая, как лицо Намджуна постепенно искажается, закрадываются похоже какие-то мысли в голову, — Думаешь, я слабак, что не пришёл сам, что охраны нанял ораву целую? Ты прав, я слабак конченный и потерю близкого человека не вынес тогда, сломался. Но сейчас всё по-другому, я не собираюсь рыдать в сторонке, пока вы пытаетесь всё разрушить, если понадобится я тебе всю эту обойму в лицо всажу, мне плевать уже давно, для меня ни тебя, ни Хосока не существует после того, что вы сделали. Ори и доказывай тут свою правду сколько хочешь, если тебе нравится в это верить, но не мне. Мне ничего доказывать не надо. Мне похуй. Уйди с дороги, Намджун. Намджун молчит, лицо невозможно прочитать совершенно. — Ты ведь и не рассчитывал ни на что, да? Тебе поебать, как сейчас всё закончится, я правильно понял? — Правильно ты понял, Чонгук, мне давно похуй, кто прав, кто виноват. Даже если ты и не сдавал нас, даже если и не знал ничего. Мне плевать. Ты прав, я просто нашёл виноватого. Я просто всё потерял, Чонгук, и у меня была одна цель после отсидки, уничтожить всех, кто причастен. И сейчас, что бы ты не говорил, менять я свои планы не собираюсь. А потом он растягивает губы в такой улыбке, что Чонгук убеждается в своих догадках. Он неадекватный. — Все должны понести наказание. Все. За мою Мунбёль. За всё. Мы неправильно жили, нет смысла это всё продолжать. — С чего ты взял, что тебе решать, что правильно, а что нет? Кто ты такой, чтобы принимать какие-то решения? — Потому что так будет справедливо, ты же так любишь справедливость, Гуки, вот она, держи. — разводит руки в стороны, — Заканчивайте с этим! — Намджун резко кидается вниз, подхватывает пушку, Чонгук не успевает ничего понять, снова слышится грохот выстрелов, он цепляется взглядом за обезумевший Намджуна напротив, когда получает сильный толчок с ноги между лопаток, и ощутимо прикладывается головой и конечностями об асфальт, упав плашмя на землю, сверху что-то придавливает, он моментально начинает вырываться. Грохот заканчивается также быстро и неожиданно, как начался. Чонгук отчаянно пытается спихнуть с себя тяжесть сверху. — Спокойно, я не собираюсь отскребать твои мозги потом с асфальта. Без обид, но мне не заплатят если ты помрёшь сейчас тут. — незнакомый английский говор. Как только становится совсем тихо и слышится лишь какая-то возня совсем рядом, Чонгуку наконец дают приподняться с асфальта. Воздух наполняется запахом крови и звуками чьих-то стонов. Чонгук стряхивает наваждение. Столько людей с простреленными руками он даже в фильмах не видел. «Намджун... где он?» Ким обнаруживается хрипящим там же где и стоял, в паре метров от Чонгука, тот подползает к нему на коленях, не став тратить время на то, чтобы подниматься с асфальта. На периферии слуха Крис с Лиамом отдают какие-то команды, звучит сирена подъезжающей скорой. Чонгук не задумывается что это и откуда. Не задумывается и почему в тоннель не заехала ни одна машина за всё это время, хотя это дорога связывающая два города. Он лихорадочно быстро подползает к Джуну, отмечая, что обе руки у того прострелены по предплечьям, но почему он не встаёт? Не бежит? Ответ находится сразу же. Во-первых одна нога тоже обильно сочится кровью, во-вторых он, кривясь от боли... усмехается. «Он не собирался сегодня выживать, он просто хотел всё закончить». Чонгук склоняется над ним и, не отдавая себе отчета в том, что делает, хватает его лицо в ладони, которые уже умудрился где-то уделать в крови. — Чёрт, чёрт, чёрт... — глаза лихорадочно блестят, Чонгук выпускает его лицо из рук, в панике ищет, что бы ему прижать к кровоточащим ранам, на лице почти истерика. — Да оставь... — болезненно морщится. — Какого хуя, Намджун, какого хуя, ну зачем ты это всё начал? — Не знаю, Чонгук, ошибся просто, а я ведь никогда... никогда раньше не ошибался, — снова улыбается, на лбу испарина, дышит прерывисто. — Ты же знаешь, что я ни при чем. — упрямо прижимает ладони к кровоточащим отверстиям на руках. Вокруг возня, кто-то носится, кого-то куда-то тащат, слышится голос дока. — Сейчас знаю, а десять минут назад представлял, как буду пичкать тебя свинцом. Перестань собирать бездомных котят на улице, когда нужно кулаками махать, мелкий. Где-то ты смелый. Закончи уже со всем этим, раз у меня не получилось. Чонгук замирает. — И что изменилось? Почему сейчас знаешь? — опустив остальное. — Это, — кивает головой в сторону безвольно лежащей руки, — отрезвляет. Соберись, Чонгук, ты не там задержался, здесь нет твоего Тэхёна, навряд ли ты уже вообще успеешь. Надо было к Хосоку приглядеться изначально. Я кстати его следующим за тобой планировал. — А потом кого? — Себя, — отворачивается. Чонгук всматривается в лицо бывшего друга. Ему не нужно спрашивать, почему речи о Юнги не идёт. Намджун просто решил закончить с теми, с кем начинал. Даже если это его болезненная навязчивая идея, крупица логики в этом есть. — Посмотри на меня. — не откликается. Чонгук берёт друга за подбородок и с силой надавив, заставляет посмотреть в глаза. — Хуй ты здесь сегодня умрешь, тебе придётся за всё это ответить. — А где обещанная обойма в лицо? — Обойдёшься, слишком много хочешь. — Я не буду извиняться. — Мне плевать. — Чонгук, — на плечо опускается крепкая ладонь. Чон оборачивается, из темноты тоннеля выныривает док, около Намджуна на землю опускаются носилки. — Времени мало, нужно ехать в доки, сигнал телефона был отсюда, Тэхён привёл нас к нему, самого его здесь нет. — обладателем ладони на плече оказывается Крис. — Выезжаем. — Док, ты с нами? Джуну тут помогут? — Да, я следом за вами буду, своих ребят тут оставлю разбираться... тут есть несколько, кто... кому не поможешь в общем. Чонгук морщится при этих словах. — Сдохнуть и то не дают, — тихое снизу, но Чонгук уже не обращает внимания и кидается следом за Крисом в машину. Вот теперь начинает трясти. Руки в крови. Она ни в какую не оттерлась, сколько бы Чон не елозил руками о штанины. Машины срываются с места и длинной вереницей объезжают место потасовки, выезжая из тоннеля. На выезде стоит экипаж копов. Чонгук бросает испуганный взгляд на Криса. — Всё нормально, это наши. Нужно было как-то оцепить тоннель. Ты с той стороны не заметил их? Чонгук отрицательно качает головой и сжимает руки в кулаки. UZI, поднятый в спешке с асфальта, тоже перепачкан кровью. Холодной тяжестью давит Чонгуку на ноги, на которые тот его устроил. — А ты не промах, Чон, чуть не сорвал всё, конечно, но я приятно удивлён, признаться другого поведения от тебя ожидал. Чонгук лишь усмехается. — Я тоже другого ожидал. И не только от себя. — В доках строго за мной, любое движение и пострадать можешь не только ты. Если паренька и удастся вытащить, то только действуя аккуратно. Не провоцируй никого больше. В этот раз это было простое везение. — Я постараюсь, — внутри всё холодеет, когда подкрадывается осознание. Тэхён рядом. А если они не успели? Если Намджун прав был и слишком поздно? И там... Хосок. К встрече с ним Чонгук не готов изо всех сил.

♥️

Чонгук ожидал чего угодно. Стоило только покинуть тоннель, оставив позади Намджуна и всё, что между ними произошло, как Чонгука накрыло. Он ожидал чего угодно, но не того, что накроет настолько. Он сам не понял в какой момент перестал слышать то, что говорил ему Крис, понимая, что тот что-то настойчиво говорит, лишь когда тот начинал тормошить его за плечо. В голове поселился странный гул, вокруг всё одновременно стало резким до невозможности и подёрнутым дымкой. Через десять минут Чон понял, что без конца повторяет про себя «Он в порядке», как мантру, через пятнадцать успел в своей голове извиниться перед всеми известными религиями и всеми сопутствующими им божествами, попросив буквально у каждого «Пожалуйста, пусть будет в порядке». Чонгук никогда ни во что не верил. Так сложилось, что он в какой-то момент понял просто, что атеист. Чон не верил ни в Иисуса, ни в Будду, не верил в Аллаха, не верил в духов, чем так любят заниматься в Корее, не верил в Шаманов и силу гор, не наделял предметы сущностью, на манер японского синтоизма. Корея — светское государство, и несмотря на обилие исповедуемых в стране религий, большая часть населения остаётся атеистами. Как и Чон Чонгук. И до сегодняшнего дня его это волновало в последнюю очередь. Сейчас же мыслями он загнался настолько, что, правда, готов был принять уже любую религию и верить хоть в Будду, хоть в инопланетян, если это поможет. Чонгук искусал себе все губы, оторвав от обветрившейся нижней внушительный кусок подсохшей кожи, во рту сразу почувствовался металлический привкус. Стало больно, но вопреки тому, что сказал Джун, это ни разу не отрезвило. Только затуманило мозг ещё больше. Через двадцать минут из темноты показались очертания доков. Склады, вагончики, гаражи — хозяйственные помещения на любой лад. Ещё через минуту, после быстрого инструктажа, во время которого Чонгук кивал, как болванчик и чувствовал, что нарастающее внутри напряжение велико настолько, что ощущается физически, ему наконец позволили выйти из машины. И закрутилось. Из багажников снова выпрыгивают облачённые в броню, совершенно безликие сейчас, ребятки и рассредотачиваются по территории, где стоят машины. Был приказ действовать как можно тише, и, о чём Чонгука, конечно, в известность не поставили, не мелочиться и не жалеть никого. А Чонгук собственно и не заметил бы сейчас даже если бы они взорвали тут всё к чертям. Последнее, что он успел проанализировать — людей куда больше, чем было в тоннеле, а значит, там даже не все повыходили. Совершенно некстати возникает мысль, а сколько вообще такая операция должна была стоить. Сколько бы он заплатил Хемствортам за всё это действо? На деле они получат готовый бизнес, многомиллионную компанию с офисами по всему миру. Это не десять и не двадцать миллионов долларов. Закончат ли они предоставлять услуги, которыми сейчас занимаются? Или просто перепродадут «Эйфорию» не понятно. Понятно одно — не жалко. Если всё получится, ничего не жалко. О том, каким образом они будут с братьями расходиться если главное условие договора всё таки не получится сегодня спасти, Чонгук подумать не успевает. В и без того воспалённый паникой и напряжением мозг врезается: — Правый отсек, они на складе, снаружи охрана в минусе, 361й прочёсывают остальные склады, начинаем штурм. — механический голос Лиама из рации в руках Криса. И самое мучительное в жизни Чонгука ожидание заканчивается. И мысли заканчиваются. Последнее, о чём Чонгук успел подумать — он за себя уже не отвечает. Чонгук покрепче сжимает ручку ПП в ладони и бесшумно, пригибаясь за спиной Криса, прикрытый со всех сторон, подбегает к двери склада. А потом всё взрывается. В прямом смысле, потому что парни буквально выносят двери склада, гремят выстрелы, чьи-то вскрики, а Чонгук понимает, что вот оно, не выдерживает нервная система и напряжение вырывается на свободу, затмевая здравый смысл; вокруг падают люди, свои или чужие уже совершенно непонятно; у кого-то в глазах испуг и непонимание, потому что ожидали увидеть здесь Намджуна, а ввалилась целая ватага абсолютно левых людей; у кого-то злость, потому что пули, которые врезаются в тело явно не заслужены, они ведь просто наёмники; а у кого-то, с кем Чонгук наконец сталкивается глазами, и кто держит на вытянутой руке пистолет, направленный вниз, туда, где через мельтешение можно увидеть светлые, склеенные запёкшейся кровью волосы, рассыпавшиеся по полу, ничего не отражается во взгляде. Сначала его глаза, такие теперь до боли чужие, удивлённо расширились, а потом просто потемнели и по губам поползла улыбка. Чонгук пытается протолкнуться вперёд, его продолжают теснить внутрь за спины охранников, вокруг всё рябит, трясётся и рушится, кто-то валится на пол, охранники двигаются согласованным заранее строем, откуда-то слышится приглушённый вскрик Лиама, которому попали пулей в бедро и куда-то в район живота, что на удачу защищён бронежилетом. А Чонгук не видит этого всего, стоило только зацепиться глазами. Он не контролирует свои конечности, что отчаянно пытаются прорвать стену из охранников. Не контролирует себя совершено, когда не своим голосом вопит: — Нет! И Чонгук прорывается, растолкав стену перед собой локтями. Окружающий шум накатывает внезапно, Чонгука отчего-то отбрасывает назад, словно в плечо толкнули. Он не акцентирует на этом внимания, а потом резко становится очень больно, рука, держащая до этого UZI, безвольно падает, роняя ПП. А потом Чонгука второй раз за день швыряют на пол и придавливают сверху. — Не надо тебе, приятель, на это смотреть, — тихий голос Криса. Остальные звуки словно отходят на второй план, когда слышится выстрел, один единственный выстрел, который Чонгук почему-то вычленил из общей какофонии, куда и кем он был сделан непонятно, но Чонгук отчего-то уверен, что этот тот самый выстрел, который закончит для него сейчас всё. Именно поэтому тот не помня себя от страха за Тэ, вопя не своим голосом, не обращая внимания на раздирающую на части боль в плече, снова брыкается, стряхивая с себя тяжелое тело, с неизвестно откуда взявшейся силой и рвётся вперёд. Все происходит слишком быстро. Чудовищно быстро. — Тэхён, нет, пожалуйста, — не замечает, что Хосок пропал из виду. — Держите его, блять! — Нет, Тэхён, нет, — горло дерёт буквально от собственных воплей. — Держите, сказал! Чонгуку заламывают руки за спину сразу два охранника. Он мечется, лихорадочно блестя глазами. — Нет, нет, пожалуйста, пустите к нему, — снова вырывается, ударив одного локтём поддых, а второму саданув с ноги по колену. Бежит, и вот он, вот рядом совсем лежит, всё лицо в крови, пол в крови, слишком много её вокруг, разве может столько из одного человека вытечь? «Это ведь не его. Не его же?» Губы разбиты, ресницы слиплись, и чёлка... чёлка прилипла к этому всему, упав в последний раз на глаза. И Чонгук понимает, что всё, не выдерживает. Прав был Юнги, для него это слишком. Вот он Тэхён, дайте дойти только до него. Добежать. Но Чонгук спотыкается обо что-то, не поняв даже, что это тело бывшего лучшего друга и парня, падает, перед глазами плывёт, боль в плече нестерпимая, но вот же уже почти дошёл. Всего метр остался. Ползёт на коленях. Второй раз за день к кому-то на них ползёт. — Держите его, мы не знаем, что со вторым, не нужно, чтобы он его трогал, — железный, безэмоциональный голос дока. И Чонгука, обхватив поперёк груди, не поднимая толком с пола кто-то сдавливает в руках, отворачивая от тела парня. Не давая смотреть. Что они от него прячут? А Чонгук ничего с собой поделать не может. Ни о каком трезвом уме и успокоении и речи не идёт. Он за себя уже давно перестал отвечать. Он не думает, не анализирует, не оглядывается даже по сторонам. Только вырывается из последних сил, отчаянно пытаясь пелену с глаз сморгнуть. — Пожалуйста... пожалуйста, ему... ему волосы в глаза лезут... пожалуйста, — хрипит, потому что сил говорить не осталось, — прошу... волосы... — а потом Чонгук затихает, свесив голову, так и стоя на коленях, под ошарашенным взглядом сжимающего его Криса, до которого, кажется, только что дошло, что Чонгук не друга сюда спасать пришёл. Далеко они с этим парнем не друзья. «Ему чёлка в глаза лезет, ему нужно убрать чёлку, нужно убрать...» Чонгук отчаянно цепляется за собственное сознание, но оно упрямо уплывает то ли потому что для него это и правда слишком, то ли потому что он весь пол уже кровью из собственного простреленного плеча залил. «— Не больно больше? — Нет». «Очень больно, Тэхён, безумно». «— Чонгук. — М? — Я люблю тебя, давай сделаем так, чтобы я никогда не пожалел о своём выборе. — Больше чем уже жалеешь? — Я не жалею». «А я жалею, малыш, не представляешь, как жалею, что доставил тебе эти все... лишние заморочки». «— Я тоже люблю тебя, Тэ, и хуй его знает, почему меня моя жизнь волнует всё это время меньше, чем факт того, что я могу тебя потерять». «Я не могу тебя потерять. Я не смогу без тебя уже». А потом он выключается, моментально потяжелев в руках Криса, с твёрдой уверенностью, что тот единственный выстрел пришёлся Тэхёну куда-то прямо в светлую голову. С твёрдой уверенностью, что от этой боли не сбежать, потеряв сознание, и единственным желанием — никогда не просыпаться больше. Выключается, потому что не может такая боль продолжаться долго. Просто не может.