Узы

POV Матвея       Спать на одной кровати с пятнадцатилетним братом, да еще и в обнимку, оказалось чем-то новым и неординарным для меня. Но я знал, что ему это необходимо, поэтому не стал отталкивать. И сам спал в эту ночь крепче, чем за весь год в армии.       Рассказ Кости о том, что у нас завелся педофил, заставил меня лихорадочно думать о будущем: надо было что-то решать. Да и жить с пьющим отцом не хотелось от слова совсем. Поэтому на следующее же утро я отправился на поиски работы. – О, вернулся… – пьяно пробормотал отец, наткнувшись тем же вечером на меня в коридоре. – Ну и как оно? Отслужил?! – Я-то отслужил. А ты долго еще собираешься терроризировать нас своим алкоголизмом? – раздраженно заглядываю в стеклянные глаза, пытаясь найти хоть отголосок прежнего человека. Но всё тщетно. – Еще сосунки меня жизни не учили! А ну брысь отсюда! – замахивается рукой, но лишь для показухи, драться со мной он не будет. Не теперь, когда я могу дать отпор.

***

      По счастливой случайности я очень быстро нахожу работу. Моя увлеченность компьютерами и неплохие школьные знания дают мне хорошую основу для перспективного начала. Уже через неделю испытательного срока, начальник охотно берет меня в штат, несмотря на юный возраст, за что я безмерно ему благодарен. Костя всё также ходит в школу, принося из нее хорошие оценки и массу положительных эмоций. Что-что, а мозгов у парня достаточно. И по складу своего характера он всегда нравился людям: добрый, отзывчивый, позитивный, что удивительно, учитывая нашу жизнь. С ним всегда было легко и интересно общаться. Надеюсь, его ждет светлое будущее. Ваня хоть и был тихим мальчиком, никогда не давал себя в обиду. Всегда во всем старался быть первым, а на грубость отвечал серьезностью. Невероятно было наблюдать за тем, как он, пятилетний малыш, рассудительно учит других ребят в группе, как нужно правильно надевать сандали. Моя семья заслуживает быть счастливой. И я хочу сделать всё, что в моих силах, для этого.       Вечера мы проводили в комнате, развлекая друг друга разными рассказами, играми, увлечениями и книгами. Гуляли в парках, когда отец особо сильно буянил. Я старался проводить с братьями как можно больше времени, чтобы наверстать упущенное и защитить, если вдруг что-то произойдет. И это что-то произошло очень скоро.       Немного задержавшись на работе, я вернулся домой на полчаса позже обычного. Еще на пороге я заметил, что что-то неладно, а услышав тихий плач Вани, рванулся в комнату. Распахнув дверь, я обнаружил, как какой-то здоровенный мужик огромной волосатой рукой вжимает Костю в кровать, удерживая руки за спиной, второй в то же время стягивая с него штаны. Брат отчаянно барахтается, но не может противостоять бешеной силе соперника. Он не кричит, не бьется в истерике, а скрипя зубами, пытается вырваться и ударить насильника. Ваня тихонько плачет, спрятавшись в углу комнаты. Брошенный в мою сторону молящий о помощи взгляд, вырывает из оцепенения, и, собрав всю ненависть в кулаке, я наотмашь бью в щетинистую харю урода. Тот отлетает от Кости, падает на пол и начинает орать благим матом, держась за поврежденную скулу. Вплотную подойдя к нему, я с силой давлю ботинком на его промежность, угрожая, но не калеча. – Считай, что ты уже сидишь в тюрьме, ублюдок, – жестко цежу сквозь зубы каждое слово. Подхватив за руку, поднимаю его на ноги и выталкиваю за входную дверь. Внутри все клокочет и пенится. Хочется размозжить его череп на мелкие осколки, а гениталии отрезать и скормить бродячим собакам. Гнев бушующей волной накрыл разум и не хочет отступать, хотя враг повержен и ничего непоправимого не произошло. Но сама мысль о том, что моего брата могли изнасиловать, выбивает почву из под ног. Вернувшись в комнату, захлопываю за собой дверь и только сейчас понимаю, в каком состоянии находятся мои братья: Ваня тихонько всхлипывает, покусывая от нервов маленькие кулачки, а Костя, уткнувшись в колени лицом, камнем осел на полу и подозрительно тихо сидит. Подойдя к нему, осторожно кладу ладонь на плечо. Парень вздрагивает всем телом, шарахается в сторону, но узнав меня, внезапно ударяется в истерику. Обхватываю его руками, притягиваю к нам за руку Ваню, и прижимаю к себе обоих. Костя истошно воет, цепляясь за меня скрюченными пальцами, как утопающий за спасательный круг. Ванюшка шокировано молчит, также вжимаясь в меня всем тельцем, а я огромными усилиями удерживаю себя в руках, не давая воли агонизирующим внутри эмоциям.       Прошло не мало времени, прежде чем Костя успокоился и ослабил хватку на моей спине. Ваня к тому моменту уснул, повиснув на моем плече, устав от столь сильной нервотрёпки. Кое-как переложив его на кровать, возвращаюсь к потерянному Косте. Обняв обеими руками, глажу по взмокшей спине и влажным волосам, тихо шепчу слова поддержки, почти укачивая его, как маленького ребенка. – Всё будет хорошо, Кость, я рядом, никто больше не посмеет тебя обидеть или даже пальцем тронуть. Слышишь? Я всегда буду рядом и никогда не дам тебя в обиду. Больше никто не причинит тебе вреда. – Всегда-всегда будешь рядом? – тихо шепчет на самое ухо, вжавшись мокрой от слез щекой в плечо, а носом уткнувшись в шею. – Всегда, – твердо отвечаю. – Обещаешь? – Обещаю, – с этим словом я зарекаюсь отдать свою жизнь ему и Ване, во что бы то ни стало защитить их. Оставшуюся ночь я провожу в беспокойных думах и напряженных объятьях братьев.

***

– Извините, Юрий Петрович, я понимаю, что прошло ещё слишком мало времени, но не могли бы вы дать мне аванс в половину зарплаты сейчас? Мне очень нужно, – сидя у начальника в кабинете, сразу перехожу к вопросу на миллион, рассчитывая только на его доброту и веру в меня. – Хорошо, – кратко соглашается он, обескураживая. – Эм… И это всё? Так просто? – неуверенно усмехаюсь, мысленно давая себе подзатыльник за такие слова. – Я просто вижу, что тебе действительно нужно. И ты все равно будешь должен отработать. – Спасибо вам, огромное спасибо. Естественно, я отработаю!       Пулей прилетев домой, первым же делом собираю совет: то бишь нас троих в комнате. – У меня новости. С какой начать? – навожу интригу, настроение просто отличное. – С плохой, – обеспокоенно просит Костя, приобняв Ваньку. – Кто сказал, что есть плохие? Собирайтесь, мы переезжаем! – свечусь от счастья, понимая, какая на самом деле это великолепная новость. Не веря своим ушам, Костя тормозит с реакцией, что немного снижает уровень моей радости. Неужели не хочет? – Ты шутишь… – Нет, не шучу. Вот адрес, по которому я снял нам небольшую однушку. Прямо сейчас можем заселиться. Кость, ты чего? Не рад? – беспокойство нарастает. – Серьезно? Обалдеть, я… Я не могу поверить, – зажав ладонью рот, он вглядывается в бумажку, что я дал, и снова заливается слезами. «Маленькая принцесса» - вдруг мелькает в моей голове сравнение, и я умиляюсь ему. Такой нежный и мягкий, беззащитный и открытый. Так хочется схватить в охапку, спрятать от всего мира и защищать. Тряхнув головой, сбрасываю морок. Взлохматив Костину шевелюру, улыбаюсь: – Собирайся, принцесса. Едем в новый замок.       Буквально через три часа мы уже были на месте. Денег хватило даже на такси, ехать на автобусе с вещами, коих было не так уж и много в принципе, было не очень удобно. Войдя в небольшую прихожую, мы скинули сумки и прошли в зал. Комната была большой, светлой и сияющей, из-за падающих в окно лучей закатного солнца. – Это волшебная комната? – удивился Ваня, разглядывая солнечные блики на стенах. – Да, малыш. Вся эта квартира волшебная, – взяв его на руки, тихо ответил Костя, светясь от счастья ярче солнца. От этой картины в душе разлилось невероятное тепло, а сердце забилось чаще.       Квартирка была небольшой и весьма старой: узкий прямой коридор, ведущий в раздельные ванну и туалет; первая, справа от входной, дверь вела на небольшую кухню, в которой из мебели были стол с двумя стульями, справа у стены холодильник, и вдоль стены шли раковина, маленький гарнитур коричневого цвета и плита; дальше был зал, также справа по коридору: в нем слева у стены стоял большой шкаф, переходящий в небольшую советскую стенку со стареньким телевизором-коробкой, вдоль правой стены стояла большая, видавшая виды софа, и небольшой письменный стол. Вера Павловна - милая старушка лет семидесяти, сдала эту советскую квартирку мне с большой охотой. Её собственные внуки разъехались кто куда, а квартира, доставшаяся за отличную службу на заводе, простаивала без дела, мешая лишь счетами, что приходили каждый месяц. Услышав, что я буду жить с двумя братьями, она осведомилась, не против ли родители. А узнав о нашем положении, даже снизила цену за съем. За что я пообещал иногда навещать её и помогать в случае необходимости.       Разложив вещи, нехитро поужинав и уложив Ваню спать, мы с Костей сидели на кухне, обдумывая дальнейшие планы. – Может, мне тоже работу найти? – предлагает вдруг брат. – Я думаю, тебе сейчас лучше будет уделить всё время учёбе, вдруг получится потом поступить на бюджет. Это же круто! Получишь высшее, найдешь хорошую. – Да, но ведь сейчас нам нужны деньги. Во сколько обходится эта квартира? – Не так уж и дорого, как тебе кажется. Хозяйка – пожилая женщина на пенсии, ей эта квартира не особо нужна, можно сказать, почти задаром сдает, чтобы покрыть счета. Так что можешь не волноваться и спокойно учиться, я смогу сам потянуть, – совершенно честно всё выкладываю. Теперь нам предстоит самостоятельная взрослая жизнь, нужно быть максимально честными друг с другом, чтобы всё хорошо сложилось. – Если мне подвернется что-то хорошее, то я соглашусь, – стоит на своём Костя, удивляя своей упёртостью. Не давая конкретного ответа на его высказывание, меняю тему. – Завтра пойдем и напишем заявление, – спокойно, чтобы не напугать, оповещаю я. – Какое заявление? – округляет глаза. – На того… ублюдка. Мы не можем позволить ему продолжать творить подобное…, – от переизбытка эмоций теряюсь в словах. Кулаки сжимаются, желваки напряженно сокращаются. Накрыв мой кулак своей теплой ладонью, заглянув в глаза, успокаивает он, соглашаясь: – Хорошо, сходим.       Когда пришла пора укладываться спать, неловко улыбнувшись, Костя напряженно выдал: – Что, снова спим вместе? – Тебе некомфортно? – Нет, что ты. Я думал, может, это тебе некомфортно. Всё же мы уже не дети, – подозрительно краснеет он. – Если хочешь, могу лечь на полу, – совсем не горя желанием спать на бетонной плите, предлагаю, понимая, что после всего, Косте наверняка очень тяжело прийти в себя. – Нет, будем все вместе спать на софе. Главное, чтобы не развалилась, – смеется, пытаясь скрыть истинные чувства, но заметив мой понимающий взгляд, серьезно добавляет. – Мне так спокойнее.

***

      Мы написали заявление, вместе составив фоторобот. Вскоре я получил остатки своей первой зарплаты и устроил небольшой праздник. Постепенно мы привыкли к расписанию дня, обязанностям и жилью. Влились в новый образ жизни, спокойный и уверенный, и стали обретать душевное равновесие. Всё шло даже лучше, чем я мог себе представить. Мы обрели настоящий дом, во всех смыслах этого слова. Но идиллия длилась не долго.       Не прошло и месяца, как Костя решил провести совет. – Мой одноклассник сказал, что у его родственника есть кафе, в которое требуется официант. Работа не слишком сложная, трудовые часы можно согласовать, зарплата.. Ну, для первого времени достаточная. Ванюша сидел тихо, скрестив ножки и сложив ручки на коленях. Он не особо понимал наши взрослые разговоры, но мы всегда всё обсуждали вместе – таковы были правила. Я хмуро пялился в маленькую трещинку в плинтусе, не зная, как реагировать. Моя работа совпадала с расписанием садика, то есть я мог забирать мелкого и оставаться с ним по вечерам. Но какое-то непонятное чувство не позволяло мне просто взять и согласиться. – Мить, ну? Не молчи. Я хочу помочь тебе, ты ведь один нас троих на себе тащишь. Это не справедливо! – запальчиво выдает тот, не дожидаясь ответа. – Я не хочу, чтобы твои оценки ухудшились, – не совсем честно, но довольно уместно возражаю. Ведь это тоже важно! – Да ладно, я лучший в классе! Когда это что-либо мешало мне в учебе? У нас бывали времена гораздо хуже, чем работа, которые мешали учебе, помнишь? – Помню, - мрачно бурчу, стараясь выкинуть из памяти ужасные картины прошлого. – Матвей, ну пожалуйста, позволь мне помочь тебе, – умоляюще заглядывает в глаза, строя щенячьи глазки. Маленький хитрец! Знает, что я ни в чем не могу ему отказать, когда он так просит. – Ладно. – Ура-а-а!!! Спасибо, Митенька! – кидается обнимать, сияя, как медный грош. – Эй, не зови меня так! И вообще, одна тройка – и о работе можешь забыть! – Хорошо, Матвей Анатольевич! Как прикажете! – все равно обнимает, не слушая угроз. Прижимает мою голову к своей груди, за которой быстро и гулко бьется сердце. И моё собственное тут же ускоряется. Странно… – Ваня, слышал? Я теперь буду работать, и мы купим тебе велосипед! – разошелся вдруг брат. – Ура-а-а!!! – теперь уже орал Ваня. – Это что, бунт на корабле?! – громче всех кричу я, сваливая двух зарвавшихся мальчишек на софу, неистово щекоча обоих. – Я вам покажу, как не слушаться старшего брата! Хохот разразил всю комнату, волнами отдаваясь от стен. Теплый, счастливый смех радостных и беззаботных людей. От него по телу медленно расползалось умиротворение, а сердце наполнялось уверенностью в завтрашнем дне. Пусть работает, если так страстно того желает.