Узы

POV Матвея – Матвей? Ты меня слышишь? – неожиданно близко раздался женский голос. Кажется, я слишком глубоко ушел в раздумья. – А? Да, слышу, Свет, - смущенно улыбаюсь, как бы прося прощения за невнимательность. – Что-то ты зачастил уходить в свои мысли с головой. Что-то случилось с братьями? – обеспокоенная девушка заглядывает в глаза. – Нет, с ними, к счастью, всё хорошо. Просто с Костей с недавних пор натянутые отношения. Его просто не узнать: молчит, избегает меня, пропадает неизвестно где. Переживаю, всё ли у него хорошо, – присев на стул в комнате отдыха, делюсь накопившимся с подругой.       Света отличный слушатель и собеседник, всегда готова помочь и оказать поддержку. Её появление в моей жизни было весьма кстати, потому что справиться с психологическим напряжением на работе бывало крайне трудно, а посвящать во все эти неприятные подробности семью не было никакого желания. – Может, он ещё не привык к изменениям? Ты говорил, он нашел работу. Может, он не слишком хорошо с ней справляется и нервничает на этой почве? Дай ему время. Ты делаешь всё, что в твоих силах. Я каждый день вижу, как ты выкладываешься на работе, а потом бежишь в сад за братишкой. Уверена, тебе тоже не дается все легко. Ты даже рецепт приготовления оладий у меня взял! Так заморачиваться ради братьев будет далеко не каждый, – положив руку на плечо, уверенно объясняет девушка. От её слов постепенно становится легче. Наверное, она права. Костя очень открытый парень, ему сложно скрывать свои истинные чувства, но если он это делает, значит, на то есть причина. Надо дать понять ему, что я всегда на его стороне. – Ты уже готовил их? – улыбается Света. – Ещё нет. Скоро у Кости день рождения, хочу сделать небольшой сюрприз. Сам-то я не умею готовить от слова вообще. А вот у Кости большой к этому талант, – улыбаюсь, вспоминая вкусные кулинарные изыски. – Но просить его помочь было бы слишком предсказуемо, поэтому пришлось напрягать тебя, извини. – Да о чем ты! Мне было в радость. У тебя чудесные братья, один Ваня чего стоит. До чего чудесный ребенок! – Это да, с ними мне невероятно повезло. – Эх, мне бы такую семью, как у тебя… Слушай, а может, Костя влюбился? От этого предположения моё поднявшееся немного настроение резко возвращается к исходному. Костя влюбился? – С чего ты взяла? – отчего-то помрачнев, довольно грубо спрашиваю я. – Ну, ему же пятнадцать! Самое любвеобильное время! Да и его поведение очень напоминает последствия неразделенной любви. Тогда всё еще проще: немного пострадает и забудет, поверь мне, – завершая на этом разговор, девушка возвращается к работе. Неразделенная любовь? У Кости к кому-то? Но к кому? Когда он успел? Всё своё время он проводит в школе и на работе. Работа… Неужели, кто-то из коллег разбил ему сердце? Почему же он мне ничего не сказал? Разве я не самый близкий ему человек? Ничего не понимаю.       Загрузившись еще больше, совсем потерял основную нить всей ситуации и напортачил в работе. Еле успев исправить всё к концу рабочего дня, пулей полетел в сад за Ваней. Забрав братишку, выслушав его рассказы о прошедшем дне, задержался на детской площадке. Ваня весело щебетал с местными детишками и с воплями радости катался с горки. А я вновь ударился в размышления. В последнее время наши отношения с Костей стали весьма напряженными. Сначала он нашел подработку, несмотря на то, что я был против, затем устроил драму из-за нехватки личного пространства, чего никогда не было за всю его жизнь, а потом и вовсе перестал со мной разговаривать. Все наши краткие беседы вращались исключительно вокруг Вани, только тогда Костя отвечал, а не отмахивался извечным «я занят». Да, он был крайне обеспокоен экзаменами, допоздна задерживался на работе, и даже на выходных пропадал неизвестно где, забирая с собой мелкого. Всё это заставляло не на шутку волноваться и искать причины таких глобальных изменений. Неужели, Света права и это любовь? Влюбился в кого-то из коллег и теперь ведет себя совершенно непредсказуемо? Странное ощущение жжения в груди заставило отогнать всплывшие перед глазами картины Костиных страданий от неудачной любви. Стало немного неуютно от мысли, что в один «прекрасный» день Костя найдет девушку, женится и будет жить своей жизнью, позабыв о нас. И видеться мы будем исключительно по большим праздникам, а то и вовсе не видеться. Такой расклад совсем не устраивал. Было необходимо всё обсудить и объяснить, что торопиться с любовью нельзя, ведь не всегда она приносит счастье и радость, тем более в пятнадцать лет.       Совсем замотавшись с ужином и играми с Ваней, да и бессонные из-за переживаний ночи не прошли даром, только коснувшись головой подушки - я моментально вырубился, совсем позабыв о намерении поговорить с братом.       Утром, с трудом разлепив глаза, подскочил с раскладушки, как ошпаренный. Будильник завести забыл! Но глянув на часы, расслабленно выдохнул: проснулся как раз вовремя. Умывшись и переодевшись, столкнулся на кухне с взъерошенным полусонным Костей. Вспомнив о вчерашних планах, решил начать разговор прямо сейчас. Кто знает, когда я еще сумею его поймать. – Как экзамены? – начал издалека, хотя это тоже очень важно. – Пока всё отлично, последний остался. Через два дня будет, – совершенно спокойно отвечает, но в глаза не смотрит. – Хорошо, – не зная, что дальше сказать, застопорился и неосознанно стал разглядывать Костю. Среднего роста, худощавого телосложения, с растрепанными волосами темно-русого цвета - сейчас он напоминал упавшего с ветки воробья. Съехавшая майка открыла вид на выпирающие ключицы, переходящие в хрупкую шею, под бледной кожей которой проглядывались струящиеся зеленые венки. Тонкие губы слегка приоткрыты, а в уголке рта осталась капля варенья, которую почему-то на секунду захотелось слизать. Чуть курносый, покрытый едва заметными веснушками, нос вызывал непроизвольную улыбку, а острые скулы и синие впадины под серыми омутами глаз, печально уставившихся на меня, заставляли задуматься о скудном питании парня. Только через секунду до меня дошло, что впервые за долгое время, Костя смотрел мне прямо в глаза, не прячась и не увиливая. От той тоски и грусти, что волнами плескалась в них, стало безумно тяжко и горько. – Кость, у тебя всё хорошо? Почему ты меня избегаешь? – всё же выдавил из себя животрепещущий вопрос. – Всё хорошо. Я не целенаправленно тебя избегаю, так получается. Знаешь, экзамены, работа, все дела. Извини, если тебя это задело, – говорит, вроде, честно, но так натянуто и фальшиво, что это заводит меня с пол-оборота, и я решаю сразу задать контрольный вопрос. – Ты влюбился? Ошарашенные, полные недоумения глаза впериваются в мои, пытаясь найти в них что-то, что помогло бы дать верный ответ. Длится это всего минуту, Костя быстро берет себя в руки. – Нет, – кратко и жестко. – Ты же врешь. Почему ты боишься рассказать мне? – тон моего голоса повышается. Он еще и врать мне будет? – Потому что нет смысла об этом разговаривать, даже если так и есть. Всё равно, мне ничего не светит, – говорит так обреченно, что мне становится плохо. Всё настолько серьезно? Я и понятия не имел! – Костя, послушай. Я твой брат, я всегда выслушаю тебя и поддержу. Ты можешь доверять мне. Я желаю тебе только счастья, – смягчаюсь, пытаясь доказать искренность своих слов. – То, что ты мой брат, только все усложняет. Если хочется поболтать, позови свою подружку, она явно не откажет, – допив чай, он обдает меня непроницаемым взглядом, резко встает и выходит из кухни. – В смысле? Что это значит? – выбегаю следом за ним. – Мне пора на работу. – Подожди, давай спокойно всё обсудим. Я ничего не понял! – умоляюще смотрю в его холодные глаза, приостанавливая за руку. – Ах, да, совсем забыл сказать. Через полтора месяца мне исполнится шестнадцать, я хочу начать самостоятельную жизнь, без всеконтролирующего брата, – открыто указывая на меня, Костя скидывает мою руку и выходит за дверь. Страшная паника охватывает всё мое существо. Он бросает нас?! Кое-как переборов накативший волной жуткий страх от Костиных заявлений, я, словно в тумане, отвожу Ваню в садик и отправляюсь на работу. Ни Ванины взволнованные вопросы о том, что произошло между мной и Костей, ни Светины обеспокоенные взоры, ни выговор начальника – ничто не могло вернуть меня к равновесию. Слова Кости о самостоятельной жизни вызывали во мне неконтролируемый ужас. Я представить себе не мог: как это – жить без Кости? Он для меня всё. Если я потеряю кого-то из братьев – жизнь никогда не станет прежней. Да, Ваня так же важен, но именно Костю я оберегал всю свою жизнь. Именно его спасал он разъяренного отца, кормил с ложечки и обнимал по ночам, когда ему снились кошмары. С ним мы прошли все муки Ада на земле. С ним мы боролись за жизнь, свою и Вани. С ним я разделял самые горькие и самые счастливые моменты своей жизни. И теперь я должен взять и отпустить его? Ни за что!       Сославшись на недомогание, я отпросился с работы и на всех парах помчался искать Костю. Необходимо было поговорить и прямо сейчас! По памяти найдя кафе, в котором он работал, я вломился внутрь и потребовал позвать Костю. Бородатый мужчина грубо поинтересовался, кем я ему прихожусь, и только после моего уверенного «Брат!» соизволил позвать официанта. Увидев меня, Костя молниеносно оказался рядом, схватил за руку и вывел на улицу. Оттащив за угол, он раздраженно зашептал: – Какого черта ты сюда приперся?! Сейчас рабочее время, ты почему здесь? – Нам нужно поговорить! – так же громко зашипел я. – Мне нужно работать! Нельзя было дождаться окончания смены и поговорить дома? – Нельзя! Я не позволю тебе творить всё, что вздумается! Ты никуда не уйдешь. Будешь жить с нами столько, сколько я скажу! – срываясь в истерический бас, диктую условия. – Не имеешь права! Ты не мой родитель! И если я хочу жить отдельно, значит, буду жить отдельно! – отвернувшись, быстрым шагом отправляется в здание. – Не уходи от разговора, мы еще не закончили! – пытаюсь догнать, но врезавшись во внезапно остановившегося Костю, теряю мысль. – Я закончил! И не смей позорить меня перед коллегами. Иначе никогда не прощу! Его громкие слова и горящие яростью глаза заставили меня отступить. Огромные окна на всю стену позволяли отчетливо разглядеть происходящие внутри кафе действия. Костя подошел к бару, тяжело осел на высокий стул, спрятал лицо в ладонях. Его плечи были опущены, а колени слегка подрагивали. Кажется, я сделал только хуже. Смотреть на него, находящегося в таком состоянии, и не иметь возможности успокоить, было похоже на пытку. Бородатый мужчина, встретивший меня у барной стойки, подошел к парню и, положив руку на плечо, стал поглаживать, что-то ему говоря. Затем он приобнял несопротивляющегося брата, отвел в служебное помещение и скрылся за той же дверью. То, что я увидел, окончательно подкосило меня. С трудом добравшись до ближайшей скамейки, камнем свалился на нее и обреченно выдохнул. Это и есть тот, в кого влюблен Костя?       Не знаю, сколько просидел на одном месте, но когда клонящееся к закату солнце перестало освещать асфальт передо мной, я вспомнил о Ване. С горем пополам собрав себя в кучу, поторопился к саду. Не хватало еще и другого брата потерять.       Стоило мне появиться у площадки, где в пустой песочнице одиноко сидел ребенок, комок горечи подкатил к горлу. – Простите, что так поздно, на работе задержали, – вру, избегая взгляда воспитательницы. – Когда вы уже телефон приобретете? – с недовольством отвечает женщина. – Ваня, за тобой пришли. – Матве-е-ей! – бежит, разведя ручки в стороны. Присаживаюсь на корточки, обнимаю малыша, поднимаю на руки. – Почему ты так долго? Я последний остался, всех забрали! Пустую душу выворачивает наизнанку от бессилия и горечи от собственной никчемности. – Прости, мой маленький, – чмокаю в лоб. Кивком головы благодарю воспитательницу и выхожу с территории сада. – Я думал, ты меня здесь оставишь, – прижавшись щечкой к моему плечу, тихо шепчет братец. От его слов сердце сжимает в тиски. Что я за брат такой!? Всех заставляю страдать. Крепче обхватив тельце, неспешно плетусь в сторону дома, не имея ни малейшего понятия о том, как объяснить маленькому ребенку, что наш любимый Костя больше не хочет с нами жить.       Время тянется беспощадно медленно, с каждой секундой заставляя внутренности завязываться в тугой узел беспокойства и паники. Может ли быть, что тот, кто нравится Косте – мужчина? Когда он успел так измениться? Что в том человеке такого особенного, что Костя готов бросить свою семью? Не хочу верить в это! Это лишь домыслы, не стоит так беспокоиться. Лучше еще раз поговорить и всё выяснить. Даже если он действительно в него влюблен, это не значит, что я буду против, ведь главное, чтобы Костя был счастлив и не важно с кем! Но было бы хорошо, если бы не с ним.       Ходя из угла в угол вот уже пару часов, я с нетерпением ждал возвращения брата. Наблюдая за мной, Ваня понял, что что-то не так, и тихонько рисовал за столом в углу, не задавая лишних вопросов. Даже когда я предложил ему лечь спать, он серьезно ответил: – Я жду Костю. Без него не лягу. Когда стрелка на часах перевалила за полночь, я вдруг понял, что Костя не придет. Открывшаяся вмиг истина, которую я так долго не желал принимать, обухом ударила по голове: я окончательно оттолкнул его от себя. Обреченно плюхнувшись на софу, закрываю ладонями лицо. Горячие капли побежали по щекам, наконец обретя свободу. – Митя, когда придет Костя? Почему его так долго нет? – подойдя вплотную, малыш пытается заглянуть в лицо. – Ты плачешь? Братик, – громко всхлипнув, он следом заливается слезами. Украдкой стерев влагу, обнимаю мальчика, усаживаю себе на колени. – Нет-нет, я не плачу, солнышко. Всё хорошо. Костя придет, но немного позже. Тебе надо лечь спать, тогда время пройдет быстрее и ты скоро увидишься с Костей, – пытаясь поверить в собственные слова, успокаиваю младшего. – Он бросил нас, как мама, да? – вдруг перестав плакать, совершенно серьезно спрашивает он. – Нет, конечно, ты что. Костя просто задерживается на работе. Ты ведь хотел велосипед? Вот наш Костя и работает очень много, чтобы побыстрее тебе его купить. – Не нужен мне велосипед, пусть Костя придет и больше не уходит! – разрыдавшись сильнее, воет ребенок. Не зная, что еще соврать, чтобы уверить Ваню в хорошем исходе ситуации, лишь крепче прижимаю к себе, укладываясь на софу. Совершенно потеряв покой, как заведённый, поглаживаю спинку затихшего малыша, что не перестает всхлипывать и железной хваткой держаться за мою футболку.       Идти искать пропавшего брата нет никакого смысла, уверен, он остался ночевать у того бородача, что так любезно предоставил ему свое крепкое плечо для утешения. Всплывшее перед глазами воспоминание о том, как Костю обнимает чужой непонятный мужик, заставляет напрячься. На его месте должен быть я. Я! Почему Костя променял меня - родного брата - на малознакомого чувака в модном прикиде?! Как же он бесит! Зачем я только согласился на уговоры о подработке, идиот! И разговор я начал не с того, и поперся к нему зря! Что со мной творится? Я уже совсем ничего не понимаю. – А папа бил Костю, пока ты был в армии, – тихо и весьма неожиданно прерывает моё самокопание Ваня. – Что? – удивленно переспрашиваю. – Я не должен был говорить, Костя взял с меня обещание. Но ты ведь нас защищаешь, тебе можно рассказать, да? – неуверенно шепчет тот. – Да, конечно. Ваня, а за что папа бил Костю? – Костя просил его не пить. У него были такие большие синяки… – А почему Костя просил не говорить мне? Я ведь ваш брат. – Сказал, что нельзя заставлять тебя волноваться. Ведь синяки потом заживут, а ты будешь переживать, – громко вздохнув, он продолжил. – Митя, ты ведь никому не дашь обижать нас с Костей? – Никому, никогда, – произношу уверенно, еле сдерживая порывы поехать к отцу и набить морду до такой степени, чтобы ему дышать было трудно. – Митя, когда Костя придет? – канючит, снова ударяясь в слезы. – Завтра. Обещаю тебе, завтра он точно придет.       Всю ночь провозившись с неспокойным Ваней, под утро обнаружил, что у того поднялась температура. Только этого не хватало! Позвонив от соседей на работу, выпросил больничный, пообещав всё наверстать по возвращении. Затем позвонил в садик, уведомив воспитателей о том, что Ваня заболел. До десяти утра просидев у постели ребенка, которого нещадно лихорадило, бросая то в жар, то в холод, на свой страх и риск оставил его одного и помчался в кафе за Костей.