Я всё ещё люблю тебя

      День свадьбы приближался стремительно быстро — точнее, торжество должно было состояться уже сегодня.       Аннет напоминала неразговорчивую железную леди — настолько не любила показывать своих слабостей. А слабостей у неё было достаточно… Особенно тех, которые были связаны, как раз-таки, со свадьбой. Ведь пока никто из семейного круга и приближённых её не видел, женщина испуганно носилась по поместью, заглядывала под каждый стульчик и столик в поисках пылинок, по несколько раз перетряхивала тяжёлые шторы на окнах.       Фредерик едва успевал смотреть за своей невестой, чтобы та не запуталась в её настроениях и не навредила этим самой себе. Переводя взгляд влево, вправо и обратно, фокусируясь на носящейся Аннет, Ларсен думал о количестве денег, которое они спустят на энергетики для этой женщины.       В один момент ему надоело наблюдать за подобной какофонией и удалось поймать сей летающий вихрь.       — Аннет, милая, тебе надо успокоиться, продышаться. Сегодняшняя церемония крайне…       — О-о, лучше молчи! Не хочу ничего слышать о ней! — Сильвер-Харрис замотала головой, распуская свою вечно ровную и идеальную причёску. — Такого стресса я не испытывала даже перед нашей английской королевой, когда мы заключали крупную сделку. Почему, Фредерик?       Ларсен заглянул в бездонные светло-карие глаза, в озорную желтую крапинку и понял, что ему никогда уже не вынырнуть из них.       — О, Аннет, здесь главное — не очередное заключение сделки.       Под её удивлённый вздох мужчина сжал нежные ладони, прижимая их к своей широкой груди.       Ну конечно, не знает она, что я скажу дальше… Скорее уж я поверю в то, что тигры отрастили себе розовые крылышки и иногда порхают над лавандовыми полями, будто бабочки.       — Здесь главными являются твои чувства. Мы покажем нашим самым дорогим и самым полезным людям, насколько любим друг друга. Ты же не стесняешься своей любви ко мне?       Она с любовью посмотрела в его добрые глаза.       — Конечно нет, Ларсен. Не дождёшься! Аннет Сильвер-Харрис и стеснение? Фи!       — Отлично. А теперь пошли в нашу спальную комнату. Я распорядился с обедом в номер, так сказать.       — Хм… Почему не с родственниками? Разве стоит обижать Агату нашим желанием побыть наедине друг с другом? — Аннет заранее знала ответ на вопрос, но решила поддержать зарождающийся разговор с будущим супругом.       — Потому что, дорогая, ты успеешь устать от них вечером. Агата ни в коем случае не обидится на тебя, дорогая, она же твоя племяшка. По твоим рассказам, девочка вообще не любит шумных компаний, — Фредерик осторожно поцеловал её во вздёрнутый кончик носика.       — Ха-ха, и то верно!       Они, словно двое влюбленных детей, побежали по коридорам поместья, начав играть в банальные, но тривиальные и весёлые до конца догонялки. Собственно, так и было. Их наружность пусть и постепенно исчерпывалась, но внутренний мир каждого был в постоянной свежести, а души вечно оставались юными.

POV: Агата

      Спать я ложилась с мыслями о том, как меня бесит этот новый житель.       «Р-р-р. Ужасный, невыносимый, противный. Но всё-таки что-то привлекательное в нём есть, несмотря на его дурацкий характер».       Заснула я примерно через час своих размышлений о свадьбе, о том, что мне надеть на церемонию. Я вспомнила, что куда-то в самую глубь чемодана запихнула свой любимый белый брючный костюм и что, скорее всего, я надену именно его.       Утро. Нежные солнечные лучи играются друг с другом на потолке и стенах, просачиваясь через лёгкий тюль. Я просыпаюсь от настойчивой трели будильника. Выключив эту самую ужасную вещь, которую только мог создать человек, я потягиваюсь в кровати и одним рывком встаю с неё, забывая про свой уже отнюдь не маленький возраст. Реакция сопровождалась потемнением в глазах, и я судорожно вытянула руку, пытаясь опереться о тумбочку. Естественно, что-то пошло не так: благодаря моему косоглазию стакан с водой благополучно полетел на пол.       — Чёрт! — нечаянно вырвалось у меня, когда я услышала звук бьющегося стекла. — Ещё этого мне не хватало с утра. Просто прекрасно. Ладно, ничего страшного. Марта уберёт, а то для чего ещё она тут работает?       Прямо в ночнушке я вышла в столовую. Казалось бы, кого стесняться? И только когда зашла, вспомнила про гостей. Не успела я убежать, чтобы переодеться в нормальную одежду, как этот чёртов Александр заметил меня.       — Доброе утро, Агата. Прекрасная сорочка, — на его лице уже красовалась загадочная ухмылка.       «На горло себе наступлю, но не покажу ему, что я удивлена. Всё так и задумано».       — И тебе доброе утро, Александр. Мне тоже нравится, купила по скидке в…       — Агата, хватит. Как маленькие дети, ей-богу. Иди завтракать, — прервала меня тётя, закатывая глаза.       Весь завтрак я ловила на себе похотливые взгляды этого Александра. И вот что он на меня пялится, как будто в картинной галерее? Хотя, скорее всего, это из-за того, что я так и не сходила переодеть свою прекрасную ночнушку.       После завтрака я направилась к себе в комнату, ведь до церемонии оставалось два часа, а мне ещё надо собраться. Где там мой белый костюм?       Всегда обожала этот костюм за его аккуратный женственный крой, идеально подчеркивающий мою фигуру. Волосы решила оставить распущенными, завив небрежные пляжные локоны, а над макияжем почти не старалась. Это же свадьба. Нельзя быть красивее невесты.

***

      Аннет стояла за плотными кулисами в своём поместье, забыв, кажется, как дышать. Её руки дрожали, и ярко-розовые лепестки заморских цветов иногда косались побелевшей от постоянной нервотрёпки кожи.       Надо быть спокойной, спокойной… твердила она у себя в голове, стараясь отпечатать эту мысль на подкорке, чтобы скинуть все тревоги и волнения с порядком уставших плеч.       Отец не смог сейчас быть с ней рядом, вести её через весь шумящий зал. Он не сможет отпустить руку дочери под торжественный звук фанфар, отпуская ту в свободное плавание по морю любви, которое изобиловало яркими моментами, общим счастьем и разгорающейся с годами страстью. Не мог… потому что умер.       Аннет помнила, как много времени папа посвящал дочери, чтобы сейчас она, достигшая многих высот, прыгнувшая выше всех голов в округе, включая свою, стояла тут в темноте, в идеально сидящем на стройной для её лет фигуре свадебном платье нежного белого цвета, и держала этот треклятый скачущий в дрожащих руках букет.       До сих пор она помнила тот день за неделю до свадьбы, когда она решила сходить за платьем. Стоя в бутике Патели Бридж, Аннет судорожно размышляла, что из предложенного взять, а нахальный продавец всё кидал, кидал новые варианты. И именно тогда женщина увидела то, что ей было нужно: лёгкое платье в пол, казавшееся сотканным из воздуха. Оно имело скромный крой, не сильно привлекающий внимание, но оставляющий приятное мнение о себе. Рукава были длинными и свободными, приталенная юбка не походила на колокол, а ровно сходила по ногам.       Это было определённо её платье, и ничьё больше.       Несмотря на всё, женщина была рада тому, что отец не здесь. Он никогда не услышит множество грязных сплетен о своей дочери и её бизнесе, оскорблений в сторону родственников. Никогда не увидит ту тонну зависти, что вываливается на каждого члена семьи Харрис… И это было прекрасно. Отец должен запомнить их семью в лучшем свете и положении.       — Аннет Сильвер-Харрис, прошу, пройдите к алтарю!       Она глубоко выдохнула и сделала первый робкий шаг. Затем второй. Третий.       Из разномастной толпы глаза выдернули знакомое личико. Агата стояла не впритык к постеленному для Аннет ковру, но не спускала восхищённого взора с тётушки. В зелёных глазах явно читалось: «будьте счастливы вместе». Ох, как же она любила свою племяшку…       Аннет вышла в свет, зная, что блистает по полной программе. Впереди ждал священник в белых одеяниях, невероятно красивый Фредерик и новая жизнь. Если не новая, то явно изменившаяся. Насчёт самого Ларсена, то Аннет сразу же понимала, едва взглянув на его профиль — их любовь точно не прервётся. А интуиция женщины достаточно развилась за прожитые годы.       Дойдя до своего места, она замерла. Её подрагивающая, мокрая от пота рука отцепилась от букета и требовательно сжала сухую ладонь Ларсена. Чего Аннет требовала? Поддержки, наверное, ведь сейчас ей было нереально страшно.       — Всё будет хорошо, дорогая. Я тоже не люблю эти нудные речи, — внезапно она услышала шёпот любимого. Фредерик прятал улыбку, но у него получалось не так уж и удачно.       — Хи-хик, — хмыкнула женщина, чувствуя, как по телу разливается то нужное ей сейчас тепло. Она не сомневалась в нём и его чувствах. Она больше не страшилась тех тяжёлых взглядов из толпы, оценивающего цокота языков и прочей ерунды. По сравнению с её любовью это такая мелочь…       Наконец, священник завершил свой донельзя отвратительный бубнёж. Аннет приблизилась вплотную к Фредерику, уже ощущая холодный металл кольца на своём безымянном пальце.       — Такой резвый…       Они быстро, будто боясь передумать, обменялись свадебными кольцами, тем самым скрепив свои узы крепкой и долговечной связью.       Аннет подняла голову вверх, смотря в родные ледяные глаза с серебристыми прожилками, а её губы уже таяли на его потрескавшихся губах.       И хоть на лице женщины покоилась обычная для Сильвер-Харрис маска бизнесвумен, для самой Аннет эти минуты были одними из самых счастливых в жизни.

***

      Счастье. Слёзы счастья выступили на моих глазах, когда я увидела столь красивую Аннет. Шикарное пышное белое платье делало из неё настоящую принцессу. Когда-нибудь она будет так же сидеть в первых рядах и плакать. Но не в ближайшее время это точно…       Свадьба без свадебной вечеринки — не свадьба. Это факт. Поэтому после того, как супруги поцеловались, нас повели в какой-то белый шатёр с видом на холмы. Там стоял фуршет с огромным количеством разных закусок и блюд. Выбирай — не хочу. Я натырила разных канапешек и поедала их, запивая самым вкусным шампанским в моей жизни.       Я решила осмотреться. Походила туда сюда, понаблюдала за всеми гостями и остановилась у шоколадного фонтана, который находился в самом углу палатки, откуда хорошо было видно всех гостей. Осматривая их, я нечаянно (или нет?) столкнулась взглядом с Нильсеном. Я и не вздумала отворачиваться, поэтому гордо продолжала смотреть ему в глаза, пока передо мной, как чёрт из табакерки, не взялась Элиза.       — О! Шоколадный фонтан. Агата, скажи, тётушка такая красивая! — сказала она с детской радостью в голосе. Как будто ей не двадцать лет, а все восемь.       — Да, красивое платье, — ответила я более спокойным тоном.       — А Фредерик такой…       — Здравствуйте, дамы, — послышалось прямо за спиной Элизы. До боли знакомый бархат. — Элиза, вы не против, если я украду Агату на секундочку?       — Нет, Мистер Нильсен. Не против, — чёртов Нильсен! Что тебе от меня надо!       — Агата, хватит на меня смотреть таким взглядом, пожалуйста, — произносит он шёпотом, когда мы немного отдаляемся от ненужных ушей. Их тут предостаточно, поверьте на слово.       — Так это как? — быть умным — это вовремя притвориться тупым. — А! Как на ничтожный объект, с которого мне хочется смеяться? Ну, если хочешь, то могу смотреть на тебя с осуж… — не успела я договорить, как он перебил меня.       — Нет, Харрис, нет. Как баран на новые ворота — это раз. Два — ты поплатишься за свои слова. Какая невоспитанная девочка!       — Ну так накажи, ты же у нас папочка, — усмехаюсь я.       — Обязательно, но как-нибудь попозже. Не тут, не сегод… — не успел он договорить, как быстро потянул меня за талию, прижимая к себе и утягивая в другую сторону.       — Что? Что случилось? — вдруг за спиной послышался звук чего-то падающего.       Я медленно и нехотя поворачиваю голову назад, чтобы увидеть источник такого ужасного звука. Увидев эту страшную картину, я замерла: какая-то балка с верха сломалась и с грохотом упала прямо на то место, где могла стоять я, если бы не Алекс. Тогда у меня пропал дар речи и единственное, что я могла делать, так это только с открытым ртом указывать на эту балку.       Повернувшись обратно, я увидела, как Нильсен обеспокоено смотрит мне в глаза, пытаясь выяснить, что я чувствую. Он как будто увидел то, что ему надо было и кивнул своим мыслям. Только когда он отвёл глаза от моего лица, я как будто вернулась обратно в наш мир и заметила, что Александр продолжает держать меня за талию. Резко отстранившись, я побежала на выход.

***

      Выйдя на улицу, я смогла снова дышать полной грудью. Ко мне только сейчас пришло осознание того, что я могла умереть. А спас меня никто иной, как Нильсен. Как только я более-менее пришла в себя, то почувствовала чьи-то руки на своей талии сзади. По ощущениям они были мужские. Обернувшись, я увидела Алекса.       — Ты куда убежала, каттен?       — Побыть наедине с собой. Но теперь ты тут и мои попытки оказались тщетны.       — Не язви.       — Не приставай ко мне, — он посмотрел на меня вопросительным взглядом. — Ну, в смысле, ты всегда так пилишь меня взглядом... Это бесит, — я недовольно фыркнула и отвернулась, смотря вдаль.       — Какие мы неженки. Пойдём внутрь. Сейчас начнётся самое интересное, — Александр схватил меня за руку и потащил за собой внутрь, а все мои возражения остались без внимания.       — Чёрт бы тебя побрал, Нильсен!

***

      Говоря про интересное, Александр не прогадал: инцидент во дворе никто из гостей не заметил, и торжественная церемония не была прервана. В глубине души я обрадовалась этому, потому что мне не очень-то хотелось срывать праздник тётушки.       «У неё и без этого совсем мало отдыха. Такая леди, как она, не может себе позволить подобного разгула».       Я рассеянно следила за кружащимися в свадебном танце тётушкой и Фредериком и почему-то внезапно почувствовала, что та крепкая нить между нами с ней ослабевает с каждым новым поворотом их радостно смеющейся пары.       «Вот же… Опять я думаю о плохом. Пора это прекращать».       Перед своим носом я вдруг увидела чью-то руку.       — Хочу пригласить вас на танец, мисс Харрис, — голос Александра ударил в спину, буквально сбивая с ног. Я сердито зашипела, словно бы неспециально наступив Нильсену на его лакированный ботинок.       — Хм! — я не удержалась от подозрительного смешка. — А если я откажусь?       — Разве ты можешь отказать после того, как я спас тебя? — довольно промурлыкал он. — Тем более, твоя тётушка явно не оценит ссоры любимой племянницы с протеже не менее любимого мужа.       «С-собака, всё продумал! Но зачем я ему?! Что он от меня хочет?»       — Ох… От тебя не отвяжешься, Нильсен. Ты как репейник — вцепишься и не отцепишься.       — Даже репейник можно снять, Агата, но не меня, — мне пришлось стерпеть его добрый заливистый смех.       «А он красиво смеётся. Да и внешностью Александра не обделили… Жаль, что характером пошёл в диких королей Мадагаскара!»       Я с каким-то трепетом, зарождающимся в солнечном сплетении, вложила свою руку в его. Мы вышли в центр зала, став второй парой на своеобразном танцполе. Александр медленно повёл меня в ритме вальса. Рука еле-еле касалась моей поясницы, показывая, что швед не собирался всячески давить на меня.       Наши руки — моя левая и его правая — соединённые вместе и отведённые в стороны, покачивались вверх-вниз, словно лодочка.       Моё сердце болезненно сжалось, когда я увидела целующихся молодожёнов снова. Сама не зная, почему именно, я, кажется, заревновала Аннет к Фредерику.       Словно бы ища поддержки, я изо всех сил вцепилась пальцами в плечо противного Нильсена. От его глаз не укрылась моя явная тревога, но, как полагалось джентльмену, он промолчал. Лишь чуть сильнее прижал руку к моей талии, даруя надежду или говоря: «всё будет хорошо».       — Танец с тобой, признаюсь, завораживает, — сама не веря, что говорю подобное, прошептала я. Александр тихо усмехнулся в ответ.       — Сумеешь сама закончить? Или пируэт сделать мне?       — Придурок, — я грациозно разорвала наши сухие официальные объятия, легко повернулась на сто восемьдесят градусов и под финальные аккорды чарующей музыки замерла, уперев носок туфли в пол.       Сердце исступлённо билось, будто у меня была сильная истерика. Но её и ничего подобного ей не было — я просто потанцевала с Александром Нильсеном.