Мисс Свон переезжает в Сторибрук/ Miss Swan Goes to Storybrooke

14 июня 144 дня до всеобщих выборов  — Ладно, вот что я думаю, — говорит Эмма, стоя в передней части комнаты. Она чувствует, что Реджина выжидающе смотрит на нее и Эмма спотыкается на своих словах, внезапно волнуясь. — Ух. Я имею в виду, я знаю, что это зависит от всех вас, но…  — Эмма, — терпеливо говорит Реджина, — Мы хотим услышать, о чем ты думаешь.— Реджина в последнее время ходит взад - вперед по офису, иногда удивительно благосклонная и снисходительная к другим. Быть рядом с Реджиной - это упражнение в сдержанности, в том, чтобы вести себя так, как будто все в порядке, и она в порядке, и они… Она сглатывает и пробует снова.  — Я думаю, все должно быть по-другому, — говорит она. — Аукцион - хорошая идея, но у нас нет достаточно инвесторов, что бы покрыть расходы на аренду загородного клуба. И…вот я и подумала про ужин. С бальными платьями и прочим дерьмом. Бал. — Она морщится. Эмма не очень хорошо преподносит свою идею. Это звучало совсем по другому, когда она говорила об этом с Руби в закусочной. — Даже не знаю. Это было самое претенциозное, что я смогла придумать. Она прокрутила в голове все фильмы, которые видела за последние годы, в основном знаменитые исторические пьесы и пришла к выводу, что это то, что любят завсегдатые богатых загородных клубов.  — Сбор средств на танцевальном ужине, — задумчиво повторяет Реджина. Из ее уст это звучит более приемлемо. — У Мэри Маргарет потекли бы слюнки от такого. - Это звучит как будто Реджина обдумывает идею и ей не особо нравится, Эмма напрягается, стискивая зубы и ожидая окончательный отказ. Но вместо этого Реджина улыбается. — Мне это нравится. В этом есть что-то необычное и это то, что нам нужно. Сабина говорит то, о чем думает Эмма, а именно:  — Что, черт возьми в этом необычного? Что ты за человек такой? — Реджина беспомощно пожимает плечами. Мэриан смеется. Джасинда поднимает руку.  — У меня нет бального платья! Эмма недоверчиво смотрит на нее.  — А ты думаешь у меня есть? Но я подумала, что мы могли бы надеть смокинги, может быть. Что-то что мы можем арендовать за счет бюджета.  — А у Реджины есть бальное платье, — говорит Нил самодовольно и Реджина поворачивается, чтобы посмотреть на него. — У нее есть целый шкаф. Хватит на всех.  — Только не я, — заметила Сабина, сморщив нос. — Я тогда вообще присесть не смогу.  — Смокинги. — говорит Реджина, тыча пальцем в остальных. - Если у вас есть бальное платье или что-то подобное, например, вечернее платье наденьте его. Я буду счастлива одолжить одно Нилу и всем остальным, кто захочет его одеть, но я предупреждаю вас, что все они были отобраны моей матерью. Чем больше нас сольется с толпой, тем лучше. - Она делает глубокий вдох. — И нам понадобится выдающаяся речь, чтобы сплотить этих людей. Они не хотят изменять систему. Они хотят, чтобы все осталось на своих местах, потому что им нравится, где они находятся. Но они не любят мою мать, и они хотят, чтобы Сторибрук был более безопаснее. Так будем играть на этом. — Она переводит взгляд в ту сторону комнаты, где сидит Робин и потирает лоб.  — А ты как думаешь? — спрашивает его Реджина. Робин пожимает плечами.  — Я доверяю тебе, Реджина, — просто говорит он. — Просто дай мне эту речь. Реджина выглядит расстроенной из-за его слов.  — Это не могут быть я или Мулан, люди которые сочиняют речь, — говорит она. — Эта песня должна резонировать с аудиторией, и она не будет резонировать, если ты ее не чувствуешь. Разве нет ничего такого, к чему ты испытываешь страсть?  — Он страстно желает изменить этот город, — вставляет Мэриан. Робин качает головой.  — Вы слышали, что сказала леди. Реджина качает головой, ее разочарование растет и Эмма поняла, Робин - это… скорее идея, чем человек болеющий за эту идею. Он бывает в офисе только для встреч и он любезно приходит на все предвыборные мероприятия, но не более того. Мэриан обычно рядом с ним, но чаще всего ее нет, это Реджина и Мэриан делают его работу и насколько Эмма может судить, все это может дать трещину. Робин, должно быть, чувствует общее настроение, потому что он говорит:  — Почему бы нам не поработать над этим вместе? — Он тепло улыбается Реджине. — Мы можем обсудить основные моменты и посмотреть, что меня больше всего волнует, чтоб я был более убедительным. Реджина слегка кивает неуверенно смотря на Мэриан, которая ободряюще улыбается.  — Хорошая идея, — отвечает Реджина.  — От успеха этой речи зависит очень многое. Я заберу Роланда из школы сегодня. А ты поработай с Реджиной, — говорит Мэриан. Робин не смотрит на нее. Он все еще улыбается Реджине, которая смотрит вниз и просматривает свой телефон и вид у нее такой, как будто ей неуютно.  — Из нас получится хорошая команда, — говорит Робин и ждет пока Реджина посмотрит на него. Она поднимает голову и коротко улыбается ему.  — Давай начнем сейчас же. Тамара энергично кивает:  — Я поговорю с клубом насчет аренды их помещения.  — Нужно где-нибудь в другом месте, — подсказывает Нил. — Они все время ходят в клуб. Нам нужно что-то необычное.  — В супермаркете, — выпаливает Эмма и все оборачиваются, чтобы посмотреть на нее. Она прикусывает губу. — Я была там внутри. У них есть огромная пустая секция, где раньше продавали мебель, я познакомилась с ребятами, которые работают там. Мы можем связаться с менеджером и поговорить о том, чтобы нам сдали его как-нибудь вечером, и мы сможем арендовать мебель или что-то вроде того… Реджина хмурит брови.  — Это не совсем бальный зал, — замечает она, но медленно кивает. — Но я думаю, что у нас все получится. Если они придут на наш маленький сбор средств, то уже будут ожидать чего-то необычного. И если мы это провернем, они будут впечатлены.  — Обязательно, — твердо говорит Эмма, в животе у нее порхают бабочки. Руби все больше времени проводит в офисе, чувствуя себя виноватой в том, что оставила бабушку на произвол судьбы. И сейчас это проект Эммы до конца, но все их основные пожертвования — это верхом на ней.  — Мы можем устроить это, чтобы ошеломить инвесторов. А пока наш кандидат должен произвести на них впечатление, — говорит она Робин встает, рука скользит вокруг талии Реджины, и Реджина выпрямляется, ее улыбка натянута.  — Мы сделаем это, — говорит Робин обращаясь к Эмме, — Ты когда-нибудь видела, чтобы Реджина занималась чем-то, что не выгорает? Эмма не улыбается в ответ и улыбка Робина тоже исчезает. Глаза Реджины сузились.  — Никогда, — говорит Эмма. Глаза Реджины все еще прищурены, крошечные стрелы пускаемые ею прокалывают кожу Эммы. Эмма прочищает горло.  — Я думаю, есть кое-кто, кто мог бы нам помочь с балом, — говорит она неохотно, Реджине это совсем не понравится. — Я имею в виду, это зависит от тебя, но что касается людей в городе, которые не хотят, чтобы Джонс победил… Реджина тяжело вздыхает.  — Просто позвони ей, — говорит она. — Но, не заставляй меня говорить с ней. Реджина с Робином направляются в кабинет, и Эмма с трепетом смотрит ем вслед. Робин закрывает дверь и Эмма наблюдает, через большое окно кабинета, как Реджина жестикулирует что-то Робину и осторожно садится, он тоже садится, говорит что-то в ответ и Реджина кивает механически. Эмме это очень и очень не нравится, но у нее много работы. Она находит нужный ей номер у Руби и набирает номер Мэри Маргарет.  — Это Эмма Свон, — говорит она. — Ну, как дела?  — Эмма! — Мэри Маргарет, кажется, очень рада, что ей позвонили. Она позвонила Робину после выборов и предложила свою помощь, но ее вежливо проигнорировали. Она больше думала об их кампании, чем о своей собственной. Несмотря на все ее недостатки, она действительно кажется искренне поддерживает их и она в восторге от предложения Эммы.  — О, Конечно, я соберу свой народ! И все они старые друзья моего отца - они проводят большую часть своего времени в круизах в эти дни, но я с удовольствием сделаю все, что смогу! — она болтает в трубку, и Эмме остается символически поддакивать, чтоб поддержать беседу. Она смотрит в окно кабинета кандидата, пока Мэри Маргарет размышляет вслух о том, кто бы мог бы заинтересоваться их делом. Робин встал и навис над Реджиной положив свою руку ей на плечо. Реджина сидит неподвижно, уставившись в газету, а Эмма скрипя зубами говорит в трубку:  — Звучит здорово.  — Я хочу помочь всем, чем смогу, — искренне говорит Мэри Маргарет. — Я знаю, что Реджина ненавидит меня, но я уважаю ее видение. Я знала, что она особенная, когда учила ее, — говорит она. Если она не убежит, то здесь она далеко пойдет.  — Она не убежит, — отвечает ей Эмма, хотя сама старается верить в то же самое. Реджина говорит что-то в кабинете, стоя на почтительном расстоянии от Робина. Он снова садится и Эмма выдыхает.  — Слушай, а почему бы мне не попросить Сабину прислать тебе письмо? Она будет работать над списком гостей для вечеринки и она захочет чтоб ты его дополнила.  — Конечно, — говорит Мэри Маргарет и Эмма рассеянно вешает трубку, направляясь к Сабине в углу Джасинды. Она сообщает об этом Сабине, снова и снова оглядываясь на кабинет кандидата, пока Джасинда не говорит:  — Если ты хочешь поговорить с ней, все, что тебе нужно сделать, это постучать. Эмма морщится от ее лукавого тона.  — Нет. Это не то, что я… — она прикусила губу. — Неужели она и этот.....Локсли близки? Я имею в виду, я знаю, что она и Мэриан близки, но Робин… это же не то же самое что с Нилом, в смысле они же брат и сестра. — Даже если бы она не знала предысторию, она предположила бы, что Реджина и Нил были братом и сестрой, судя по их взаимодействию. По крайней мере у Эммы не возникало беспокойства от их близости, которое каждый раз возникает у нее, когда она видит Робина и Реджину в этом кабинете, слишком близко, потому что Реджина в такие моменты всегда сосредоточена на чем-то другом. Глаза Джасинды проясняются и смягчаются и она кивает Эмме почти благодарно.  — Нет, — ответила она. — Насколько мне известно, нет. Реджина проводит много времени в их доме, но на самом деле она всегда говорила только о Мэриан и Роланде, перед началом кампании. — Она снова смотрит на дверь, потом на Эмму и на Мэриан, которая стоит в дверях в пальто и болтает с Мулан.  — Хорошо. — Эмма выпячивает челюсть, внимательно наблюдая за окном офиса. — Да. Я… — она идет вперед, шаг за шагом и стучит в дверь кабинета. Реджина поднимает голову, в ее глазах мелькает тревога, которая исчезает, когда она видит Эмму. Эмма толкает дверь и натянуто улыбается Робину, похоже, его не смущает ее хладнокровие.  — Мне нужна Реджина на несколько минут, — говорит она. — У Бланшар есть кое-какие соображения. Она ждет, но Робин и не думает уходить. Он моргает после затянувшегося мгновения, а потом он догадывается:  — О, вы бы хотели… — и жестом указывает на комнату. — Посекретничать.  — Да, — говорит Эмма. Это немного коротковато и Реджина бросает на нее острый взгляд сулящий тихий выговор. Эмма игнорирует ее, пристально глядя на Робина, пока он не наклоняет голову, положив руку на спину Реджины, прежде чем выйти из кабинета.  — Знаешь, ты не должна позволять ему это делать, — резко говорит Эмма, когда он уходит. Реджина моргает, ее глаза сужаются.  — Что делать? — спрашивает она и это звучит как предупреждение, как… Эмма на грани того, чтоб переступить черту и она все равно ее пересекает, потому что никогда не была хорошо знакома с правилами.  — Прикасаться к тебе все время, чтобы тебе было неудобно. Он не имеет права…  — Эмма. — Голос Реджины низкий и опасный. — Ты не можешь намекать на такое. Эмма, защищаясь, разводит руками.  — Послушай, я не говорю, что он…  — Нет, — говорит Реджина, и ее голос становится более настойчивым, более резким. — Ты не можешь на это намекать. Тебе абсолютно нельзя говорить что-то подобное о кандидате. — Эмма смотрит на нее, нахмурив брови, она пытается собрать воедино эмоции Реджины. — Такие слухи быстро прилипают, а ты абсолютная идиотка, скажи мне, что никому не рассказала свою маленькую бредовую теорию.  — Джасинде, вроде как, — признается Эмма и Реджина издает сдавленный звук. — И я не думаю, что ты была бы так расстроена, если бы я не оказалась права.  — Это не имеет значения, что ты думаешь, — отрезает Реджина, ее глаза горят. Она снова сердится. У них прошло несколько хороших дней, но сейчас Реджина буквально кипит от ярости. — Никогда нельзя так говорить о Робине. Что подумает общественность? А что скажет Мэриан? — В этот момент Эмму беспомощно влечет к Реджине, она почти никогда не испытывала такого благоговения перед другой женщиной.  — Я знаю, что ты беспокоишься о кампании, — говорит Эмма, делая шаг вперед и протягивая руку, бессознательно касаясь ее запястья, пытаясь успокоить. — Я просто… я волнуюсь за тебя, понятно? — Это самое близкое к тому, чтобы признать, что Реджина ей нравится. Реджина отдергивает руку от Эммы, почему-то еще больше обиженная.  — О, я…прости, — выпаливает Эмма.  — Разве неподобающее поведение, на рабочем месте, действует только тогда, когда не ты это делаешь, а кто-то другой? — Эмма делает шаг назад, услышав сарказм в голосе Реджины. У них было, своего рода, перемирие несколько дней, где они могли спокойно работать вместе. Какое-то время она думала, что они, может быть, и не друзья, но вполне могут ими стать, даже если считать, что лучшего поцелуя в ее жизни никогда и не случалось. Она отвыкла от того, что Реджина так бесится.  — Ты сама так поступаешь, — шипит Реджина, и ее слова жалят как яд. — Кандидат для тебя - Бог, поняла? Я вытерплю его, если ему это нужно. — Ее глаза сверкают, темные и злые. — А если у тебя проблемы с ним - ты можешь уйти. Эмма отшатывается. Это были странные, волнующие несколько месяцев, может Реджина слишком привязалась к нему?  — Реджина… Реджина смотрит на нее холодно и недружелюбно.  — Просто убирайся, — рычит она, и Эмма заставляет себя сделать это. Она дерзко пожимает плечами и выходит из комнаты, как будто этот разговор не имел никакого значения. Джасинда обновляет веб-сайт на своем рабочем компьютере, когда Реджина вылетает из офиса и говорит ей:  — За мной! — и выходит из предвыборного штаба. Джасинда плетется за ней, торопясь догнать Реджину, когда та шагает по главной улице, расстроенная и злая на Эмму Свон за то, что вошла и снова опрокинула тщательно построенный карточный домик Реджины. «Я беспокоюсь о тебе», как будто они… друзья или люди, которые заботятся друг о друге. Они не друзья. Они никогда не смогут быть друзьями. Джасинда, которая является кем-то вроде подруги, говорит:  — Послушай, она не ошибается. Кандидат действительно имеет склонность к тому, чтобы прикасаться к тебе, слишком часто. — Она кладет руку на плечо Реджины, останавливая ее.  — Мы прекрасно ладим, — оправдывается Реджина. В груди у нее что-то болит, но она не обращает на это внимания, решительно отталкивает все, что может быть отвлекающим фактором. — Он безобиден. Он именно тот, кто нам нужен. — Джасинда склонила голову в вежливом сомнении и Реджина стиснула зубы. — Если победа означает иметь дело с таким кандидатом, так тому и быть. Робин всегда был с ней чересчур нежен, хотя может и не всегда, когда она была подростком и оставалась в его доме на несколько дней. Она всегда чувствовала себя комфортно рядом с ним, а потом спустя пару дней, после того как она вернулась из путешествия с папой, Робин стал уделять ей больше внимания, а с тех пор как началась кампания она начала ощущать дискомфорт. Она идет вперед, заглядывая в витрины магазинов, чтобы посмотреть на безделушки внутри них, вместо того чтобы снова посмотреть Джасинде в глаза. Джасинда рискует:  — Она просто беспокоится о тебе. — Ее голос звучит примирительно, немного понимающе и Реджина резко оборачивается, чтобы посмотреть на нее.  — Мне не нужно, чтобы она строила из себя белого рыцаря. Она мне совсем не нужна, — говорит резко Реджина.  — Реджина, — говорит Джасинда. Она произнесла это тем же тоном, каким Эмма произнесла ее имя немного раньше, но с большей определенностью и Реджина оседает, она отказывается защищаться, когда речь заходит об Эмме Свон, застрявшей в бизнесе Реджины. Джасинда ждет, пока Реджина разглядывает мебель, выставленную в витрине магазина Марко, а потом спрашивает:  — Нил знает? Они не обсуждали то, что произошло. Реджина качает головой.  — Там есть… там ничего знать — говорит она. — Это был… просто момент сильного стресса и мы обе потеряли контроль. Джасинда складывает руки на груди и прислоняется к следующей витрине.  — Ты так думаешь? — это не похоже на вопрос. — Признайся, Реджина. Я видела тебя, когда ты влюбляешься. Я знаю как это выглядит.  — Только не так, — обиженно говорит Реджина. Ее последняя страсть была к женщине, которая ворвалась в ее жизнь прошлым летом, она приезжала в город по делам к матери. Она строила глазки Реджине за обеденным столом, а потом поймала ее на крыльце и поцеловала, они прислонились к колонне и пальцы призывно ползли вверх по боку Реджины. Это была настоящая катастрофой. Реджина почти ни о чем другом не думала, пока женщина снова не уехала из города, завершив свои дела, а Джасинда наблюдала за всем этим романом с превеликим удовольствием.  — Нет, — соглашается Джасинда. — Совсем не так, как сейчас. Почему ты думаешь, что Эмма другая? Реджина искоса смотрит на нее.  — Это предел досягаемости. Если ты намекаешь на то, что я…у меня нет никаких чувств к Эмме. Между нами нет ничего, кроме этого раздражающего секрета… поверь мне, я ей тоже не нравлюсь. — « Я беспокоюсь о тебе» — Ложь. Оправдание. Они не беспокоятся друг о друге, это приводит Реджину в бешенство. Сожаление приходит так быстро, что Реджина едва не бьет хлыстом по собственным эмоциям. — Тем более не после сегодняшнего дня.  — Она действительно выглядела немного шокированной, когда выходила из кабинета, — извиняющимся тоном говорит Джасинда. — Что ты сказала ей? Реджина качает головой.  — Нечто худшее, чем я когда-либо говорила ей, — говорит она. Реджина чувствовала это, на этот раз все было по-другому, она чувствовала себя более жестокой. Там была маленькая ниточка чего-то, как будто в последнее время между ними возникло доверие, и сегодняшние слова были похоже на предательство. Она закрывает глаза. — Мне не стоило, я зашла слишком далеко. Я не хотела… … Джасинда смотрит на нее теперь ошеломленно и Реджина очень мягко ударяется головой об окно магазина, что рядом с ней.  — Черт, — говорит она. — Я не могу извиниться, она подумает, что она права… — Мысль о широко раскрытых, обиженных глазах Эммы, застыла в ее сознании, как обвинение. — Она самая худшая. — Жалуется Регина. — Ей вовсе не следовало меня преследовать!  — Какая наглость, — поддразнивает ее Джасинда, и Реджина сердито смотрит на нее.  — Она не имеет права смотреть на меня этими проклятыми щенячьими глазами только потому, что я набросилась на нее. — Она смотрит в витрину магазина. Это элитное ювелирное заведение, то самое, где мама покупала Реджине украшения в подарок. Она возмущалась каждой вещью, рассматривала их как ценники, отмечающие право собственности матери на нее, но они все же были прекрасны, и она забрала несколько с собой, когда переезжала. На витрине в этом сезоне есть несколько богато украшенных ожерелий, несколько пар сережек, которые вызывают ее интерес, и одно последнее ожерелье, которое выделяется. Это усыпанная бриллиантами снежинка, сверкающая на солнце и Реджина вдруг вспоминает, когда они попали в ловушку, в лифте с Эммой и делились личной жизнью. Эмма, ее глаза были печальны, когда она упомянула единственную приемную мать, которая могла бы оставить ее у себя и игры в снегу, о которых говорила Эмма. Как одержимая, Реджина входит в магазин, Джасинда за ней, а ювелир смотрит на них с глубоким подозрением.  — Когда я пришла сюда, чтобы купить Сабине кольцо, они вызвали шерифа Нолана, за то, что слоняюсь без дела, — бормочет Джасинда, оглядываясь по сторонам. — Что мы делаем? Хочешь найти что-то для нашего бала?  — Снежинка на витрине, — выпаливает Реджина у стойки, и глаза мужчины наконец-то вспыхивают с признанием.  — Ты, та самая Миллс, — говорит он. — Разве ты не помогаешь Киллиану Джонсу в его предвыборной кампании? Ваша мама не может перестать говорить о вас двоих. — Реджина смотрит на него очень враждебно, а Джасинда хихикает в руку. Ювелир рассеянно пожимает плечами. — Ну, это одна из наших лучших работ, — говорит он, протягивая ожерелье. — Поистине изысканно. Это, также, стоит довольно дорого и Реджина платит за него, не думая, не рассматривая его, пока она снова не стоит перед магазином с бархатной коробочкой в сумке.  — О боже, — стонет она. — Черт, я не могу отдать ей это.  — Ты купила это для Эммы? — Недоверчиво спрашивает Джасинда. — О, дорогая. Это новый минимум. — ее губы плотно сжаты, как будто она боится, что сейчас рассмеется.  — Не знаю, о чем я думала! — Огрызается Реджина, глядя на сумку с приглушенным ужасом. — Я просто… я не хотела причинять ей боль. Мне стало не по себе. Джасинда медленно кивает.  — Да, помнишь тот раз, когда я испортила разрешение изображения для одной из наших реклам и она напечаталась размыто? Какое-то время ты меня изводила. Мне было очень больно, даже шрамы остались. Некоторые серьги могли бы помочь, — говорит она, печально качая головой. — Или браслет. Реджина выпрямляется в порыве осознания.  — Нил. Я попрошу Нила отдать его ей. Просто… подбодрить ее, маленький подарок.  — Реджина. — Страдальческий вздох. Джасинда смотрит на нее так, словно та сошла с ума. — Ты хочешь, чтобы Нил отдал Эмме твое ожерелье с извинениями? Реджина пожимает плечами, немного раздраженная ее тоном.  — Эмма любит Нила, — говорит она односложно. — Она ясно дала это понять. Так что я собираюсь убедиться, что Нил хорошо к ней относится. Она страдала из-за него достаточно. Джасинда медленно кивает.  — Ладно Реджина. Это… Ты думаешь Нил согласится на такое?  — Он сделает это, если я скажу ему, — говорит Реджина, слегка выпячивая подбородок. Она немного похожа на дерзкого маленького чертенка, может быть, так оно и есть. Возможно Эмма не совсем простила Нила за то, что вызвало все эти проблемы, эту неловкость после новостей о Портленде. Реджина проводит достаточно времени впиваясь в них взглядом, чтобы увидеть разницу в их взаимодействии, Эмма никогда не тянется к нему, Нил на это никак не реагирует, он сам тянется к ней. Нил сделает это и Реджина уверена, что он сделает это хорошо. Они возвращаются в предвыборную штаб-квартиру, Реджина прижимает сумку к боку и смотрит в окно. Эмма работает на своем компьютере, а ее выражение лица угрюмое. Нил поднимет ей настроение. Реджина компенсирует свою враждебность, пусть таким способом. Просто потому, что это правильно. Не из-за неуместной привязанности к Эмме. Как бы то ни было Джасинда замечает, как Реджина смотрит на Эмму, и та успевает отвести взгляд, прежде чем Эмма замечает это. + Это совершенно ужасный день. Ну, не до конца. Эмма получила зеленый свет для самого большого проекта, который она когда-либо организовывала, она составляет список гостей с десятками имен и думает, что вполне успешно с этим всем справляется. Она выслушивала идеи от Сабины и Руби в то время как Нил исчез в кабинете с Реджиной и, честно говоря, эта часть дня была прекрасна. У нее нет причин быть в плохом настроении, кроме того, что Реджина огрызнулась на нее раньше, Эмма не может перестать думать об этом. А это глупо. Реджина уже не в первый раз огрызается на нее, и это конечно очень неприятно, но почему-то Эмма чувствует, что сегодня ссора чем-то отличается от того что было раньше. Реджина вышла из кабинета, и Эмма краем глаза наблюдает за Робином, который подошел к ней.  — Я подумал, что мы могли бы вернуться к работе над речью, — говорит он. Он стоит слишком близко и Эмме кажется, что она видит, как напрягаются плечи Реджины. Реджина бросает взгляд в сторону Эммы и ловит ее взгляд, они пристально смотрят друг на друга. Реджина бросает вызов, а Эмма злится. Реджина выпрямляется и улыбается Робину без всяких эмоций.  — Нил сейчас работает в кабинете, — говорит она. — Мы можем поработать здесь.  — Конечно, — соглашается Робин. — Мне нравится копаться в твоих мыслях. Ты настоящий мастер слова. Реджина смеется, под этим смехом скрывается намек на дискомфорт.  — Ну, я не Мулан, — говорит она, заработав удивленный взгляд от их другого резидента-спичрайтера.  — В тебе есть огонь, — говорит Робин с искренней похвалой. — Энергия, которая заразна, мне это понадобится от моего начальника штаба. И правда в том, что, возможно, Реджина права. Может быть, Эмма просто слишком много думает об этом. Робин безобидный, даже если он слишком близко к Реджине. Он не перешел никаких границ – просто кажется, он всецело в благоговении перед Реджиной, что… отчасти относительно. Так кто же она такая, чтобы вмешиваться и что-то говорить? Реджина ясно дала понять, что она может позаботиться о себе. Она сглатывает и отводит взгляд, вполуха слушая, как Реджина и Робин обсуждают один из вопросов, то, что они хотят сказать об инфраструктуре. Реджина все оформляет через Роланда - что ты бы хотел для Роланда? Какая от этого польза Роланду? — и Робин находит свой путь в некотором роде. Реджина так хорошо справляется со своей работой, размышляет Эмма. Она может взять чей угодно недоделанный ум и повести за собой к правильным словам, к превращению легкого желания в речь, способную тронуть даже самого враждебного зрителя. Эмма попала под удар волны тоски, которую она не может подавить вовремя. Реджина - она не любит Реджину, не сейчас, потому что Реджина - задница, но может быть, она ей хоть немного нравится. Она может быть нежной, когда ей дают шанс, может быть теплой и умной и щедрой, и в ее глазах есть блеск, когда ее защита ослаблена, и она делает то, что любит. Она вышла из адского особняка, где правит Кора Миллс и она вышла из него как человек, который поступает правильно и борется за то, что имеет значение. Эмма не может помочь и это оставляет комок в горле, когда она терпеливо наблюдает за Реджиной с Робином, которые переписывают абзац, пока Робин рассказывает о Роланде.  — Э-э, — это Нил, парящий позади нее и Эмма подпрыгивает. Она не заметила его, потому что была сосредоточена на Реджине. — Привет, — говорит он, на мгновение переводя взгляд на Реджину, — Я надеялся, что мы могли бы говорить.  — Конечно. — Она заставляет себя отвести взгляд от Реджины, вместо этого моргая на своего парня. У них в последнее время все было хорошо. Эмма была немного отстраненной, немного виноватой и немного отвлеченной Реджиной. Но Нил не выглядит раздраженным или неуверенным. Он улыбается ей, тепло и ярко, он засовывает руку в карман и говорит:  — Знаешь, в последнее время я думаю о нас. Из его кармана появляется маленькая бархатная коробочка. Эмма замирает. Сабина, стоящая рядом с ней, бормочет:  — О Боже! — и это эхом отдается в голове Эммы и снова, панический ритм под ее кожей. Она смотрит вверх, за спину Нила, ища взглядом что-то еще. Взгляд Реджины был прикован к ней, губы сжаты, в глазах боль. О боже, если Нил сделает предложение прямо сейчас? Неужели она просчиталась в чем- то и они друг другу нужны? Эмме нравится он, но она даже не знает, влюблена ли она в него, тот ли это вид постоянных отношений. Она не готова к кольцу.  — Это не кольцо, — терпеливо говорит Нил и смеется над ее сдавленным выдохом. — Да ладно тебе, Эм ты думаешь я бы сделал предложение с приближением дня выборов? — Он становится серьезным. — Я просто… я не думаю, что действительно могу показать тебе, как много ты для меня значишь. Потому что ты действительно все для меня. И я знаю, что сделал некоторые довольно низкие моменты в прошлом, — он выглядит пристыженным. Это странно, чувствовать себя таким уверенным, чувствовать себя таким нужным кому-то другому. Он умоляюще смотрит на нее.  — Я хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя. Ты же… ты же тот самый… самый важный человек в моей жизни. «Один из них», она хочет поправить его, взглянув на Реджину. Реджина стоит неподвижно, без эмоций все еще наблюдая за ними. Эмма сглатывает, у нее пересыхает во рту и снова смотрит на Нила. Ей хочется плакать и она сама не знает почему - рыдать при мысли о том, что для кого-то она самый важный человек.  — Нил… Он улыбается ей, проводя рукой по волосам. Он снова бросает быстрый взгляд на Реджину, а потом снова смотрит на нее, прочищает горло.  — Я думаю… ты была им для меня, понимаешь? Я продолжал бегать за девушками, которые были немного похожи на тебя. Я думаю, что часть меня просто всегда искала тебя. — Она не может ответить, не может объяснить глубокую яму вины, кипящую в ней, не может списать все со счетов. День выборов и Реджина - Реджина, которая отвергла ее.  — Открой ее, — говорит Нил, подталкивая шкатулку и Эмма открывая ее ахает. Это ожерелье, красивое и, вероятно, стоящее больше, чем ее машина. Оно блестит, так ярко, что Эмме нужно мгновение, чтобы понять, что это такое. Снежинка.  — Ты… — и теперь Эмма чувствует себя немного слабой, как никогда раньше. — Ты вспомнил? — Нил подмигивает ей, все еще тепло улыбаясь и Эмма вспоминает, они сидели в темном парке в Портленде, вокруг падал легкий снег, и Эмма рассказывала ему о том, что случилось с приемной матерью, которую она любила. Нил это помнил. Нил хранил это, так же близко к сердцу, как и Эмма, а Эмма как маленькая девочка, которая задохнулась от одной только мысли об этом.  — Давай я надену его на тебя, — предлагает Нил, и Эмма послушно поворачивается, смаргивая слезы. Реджина все еще наблюдает из кабины через проход и сердце Эммы тяжелеет. Реджина выглядит спокойной, очень спокойной, почти скучающей. Здесь и сейчас, когда Нил только что дал ей это, боль гораздо сильнее, чем когда либо. Она поворачивается к Нилу, затаив дыхание от его слов и подарка и когда он бросается к ней за поцелуем, она принимает его без малейшего колебания. Нил - это хорошо, для нее и это тот самый момент, который… цементирует то, что до сих пор было шатким фундаментом. А она была… страстно влюблена в его сестру. Боже, она ужасный человек? Она крепко обнимает его и ничего не может с собой поделать. Она снова переводит взгляд на Реджину, но в комнате только Робин. + Ее план удался без сучка и задоринки. Эмма выглядела довольной, довольной в благоговейном страхе перед жестом Нила. Исчезла прежняя меланхолия, плохое настроение, в которое ее привела Реджина. Реджина разговаривала с Нилом и помогла ему выразить свои чувства словами-словами, которые, как она знала, успокоят Эмму, он заставит ее чувствовать себя любимой и нужной – и Нил не задавал ей вопросов, как она и предполагала. Он хочет сделать Эмму счастливой, даже если не понимает, как это сделать. И Реджина хотела, чтобы Эмма была счастлива, значит, это было… именно то, что должно было случиться. Отношения Нила и Эммы сильнее, чем когда-либо, Эмма чувствует себя хорошо. Она свернулась калачиком на стуле в углу кабинета кандидата и по ее щекам текли слезы. Черт. Черт. Она хочет потереть глаза, чтобы остановить эти нелепые слезы, но ее тушь размажется. Она хочет… не думать о том, как Эмма целует Нила, как Эмма улыбается ему в ответ. Она хочет покоя, освободиться от Эммы гребаной Свон и ее гребаных глаз, которые, кажется, держат мир внутри себя.  — Привет, детка, — мягко говорит Джасинда, закрывая за собой дверь. Реджина трясет головой, возвращая лицо к нейтральным чертам, как будто ее щеки не заплаканы, а глаза не красные.  — Значит, тебе удалось сделать то, что ты хотела, да? Реджина игнорирует ее, не желая слышать о том, что она совершила ужасную ошибку, что для этого нет причин, чтобы она почувствовала это… это разбитое сердце. Она приняла решение, она не имеет права так расстраиваться из-за того, что Эмма отреагировала именно так, как того хотела Реджина. Но Джасинда ничего такого не говорит. Она подходит к Реджине, садится перед ней на корточки и берет ее за руку и бормочет:  — Все в порядке. Все в порядке, если ты… у тебя есть чувства к ней, ты это знаешь?  — Я не… — говорит Реджина, и ее голова падает от поражения, неспособная закончить фразу люжью. — Нет, — шепчет она вместо этого и руки Джасинды крепче сжимают ее. — Нет, это не так. Это не так, никогда этого не будет.