Мисс Свон переезжает в Сторибрук/ Miss Swan Goes to Storybrooke

3 ноября Через 6 лет после дня выборов Крики на экране достигают лихорадочной высоты и Эмма наклоняется вперед в своем кресле понижая громкость, наблюдая за дикторами, когда те объявляют результаты.  — Губернаторская гонка была не из приятных. — говорит женщина-диктор, качая головой. — Избиратели сегодня выразили тревогу по поводу поливания грязью и расовых замечаний.  — Мудаки, — бормочет Джасинда, откинувшись на спинку своего кресла, она сидит за официально накрытым столом в своем ресторане. «Дворец Тианы» был закрыт сегодня на ночь, редкая роскошь, которую Сабина может позволить для ресторана в эти дни. Первые несколько лет были тяжелыми, Нил и Сабина отчаянно боролись за то, чтобы удержать его на плаву, но по мере того, как Сторибрук становился все больше и больше, ресторан стал процветать. И вот сегодня вечером они все здесь.  — Объявляй уже, — бормочет Эмма, глядя на экран. Выборы были изнурительными, в принципе как и все выборы. Она бы с удовольствием была бы сейчас в Портленде с остальными участниками, потерявшись в радостном предвкушении триумфа. Но у нее есть обязанности в Сторибруке и вот они сидят здесь, наблюдая за происходящим издалека.  — Мы готовы объявить, — говорит мужчина-диктор и смотрит на экран с белоснежной телевизионной улыбкой. — Сенатор штата Мэриан Локсли станет новым губернатором штата Мэн!  — Да! — Эмма говорит тихо и сжимает кулак, дает Джасинде пять и тычет в телефонную трубку набирая номер. На экране дикторы все еще говорят.  — Локсли получила известность после провала предвыборной кампании бывшего мужа, на должность мэра в Сторибруке.  — Но вот сейчас открылась вакансия на должность сенатора штата, — перебивает его женщина-диктор. Мужчина поднимает брови и обращается к экрану.  — Неужели мэр Реджина Миллс наконец отважится сбежать из Сторибрука и баллотироваться на прежнюю должность своей коллеги? Эмма отключается от разговора, когда Тамара отвечает ей по телефону.  — Шестьдесят восемь процентов голосов! — она ворчит и Эмма улыбается в трубку. — Не оползень, но достаточно, чтобы заткнуть этим придуркам рот, Мэриан сделала это! На другом конце провода раздается голос Мэриан:  — Это мои девочки из Сторибрука? Дай мне трубку! Очень неожиданно она оказывается на линии,  — Эмма? Это ты? Вы все там? Протягивается рука, выхватывая телефон у Эммы и Реджина тихо говорит:  — Поздравляю подруга. Полагаю, это означает, что я никогда не получу обратно своего начальника штаба. Жестяной голос Мэриан звучит встревоженно и Эмма фыркает хихикая.  — Тамара теперь моя, — говорит Мэриан. — Я переманила ее честно и справедливо. Я думала, тебе понравилась ее замена.  — Какая именно? — спрашивает Эмма, кладя голову рядом с телефоном. — Реджина вставала в шесть утра, каждый день последние десять месяцев. Реджина сердито смотрит на нее.  — Все в порядке, — шепотом говорит она Мэриан. — Наслаждайся ею. Иди праздновать. Эмма выхватывает телефон как раз в тот момент, когда Тамара возвращается к трубке.  — Мы готовимся к ее выступлению, — извиняющимся тоном говорит она. — Передай привет девочкам и малышу.  — Скажи ей, что ее парню лучше вернуться сюда уже завтра утром, — громко говорит Сабина. Реджина шикает на нее и Эмма почти услышала хмурый взгляд Тамары по телефону.  — Он не мой парень, — говорит она. — Все пока. Телефонный звонок резко обрывается и Сабина откидывается на спинку стула с самодовольной улыбкой. Что бы там ни было, Тамара и Нил вместе уже шесть лет, и он имеет тенденцию возвращаться в город, после каждых выборов. Через неделю Нил снова будет бродить по городу угрюмый и тоскующий, каждый день приходить на обед в особняк мэра и бегать допоздна, в качестве помощника шерифа, делая одолжение Эмме. Что очень кстати, если честно, Эмме сон, который она может получить … Объект мыслей Реджины шевелится, разбуженный последним замечанием Сабины и Реджина сердито смотрит на нее, затем обращает свое внимание на малыша, свернувшегося у нее на коленях.  — Спи мой миджинито, — говорит она, крошка Генри, засовывает два пальца в рот и снова закрывает глаза. — Завтра у нас тяжелый день. Завтра они завтракают с Корой Миллс. + Эмма не сводит глаз с социальных сетей, которые обсуждают вакантное место в сенате штате, пока они сажают Генри в машину и едут домой. Дом у них огромный, больше чем все те, в которых когда-либо жила Эмма, вместе взятые, и они с Реджиной поначалу ненавидели этот дом, это традиционная резиденция мэра Сторибрука досталась им, через нескольких месяцев после того, как Реджина приняла присягу мэра. Реджина отказалась от своей квартиры за несколько недель до того, как заняла эту должность и большую часть времени они проводили в квартире Эммы, уютной маленькой комнатке, где они спокойно отдыхали, так прошли первые месяцы Реджины на посту мэра. Со временем они стали проводить все больше и больше времени в новом доме, пока, наконец аренда квартиры не закончилась. И вот теперь, когда Генри исполнилось два года и он исследовал каждый уголок и щель в доме, дом, наконец, начинает чувствовать себя обжитым и постоянным. Генри вырывается из ее рук, когда они входят в дом, ковыляя прямо на кухню. Реджина зевает.  — Я сбегаю наверх, приму душ, — говорит она, прижимаясь поцелуем к щеке Эммы. — Я думаю, Генри съел половину своей джамбалайи, а остальное положил мне в волосы.  — Я уложу его в постель, — говорит Эмма обвивая рукой талию Реджины. — И тогда я могла бы присоединиться к тебе.- Она запускает руку в волосы Реджины, не обращая внимания на липкость, которая их спутывает и прижимается долгим, страстным поцелуем к губам Реджины. — Люблю тебя, — шепчет она и Реджина улыбается в ответ, закрыв глаза и прислонившись на мгновение к плечу Эммы.  — Я тоже тебя люблю. И тебя, михито, — говорит Реджина, подхватывая Генри на руки, чтобы зацеловать его. Генри визжит, безумно хихикая и убегает, когда она отпускает его. Эмма догоняет его, поднимает на руки, а потом кружит.  — Я знаю, что ты хочешь спать малыш, — говорит она, унося его наверх. Генри скулит:  — Нет, почти нет.- Эмма прижимает его к себе и его веки послушно опускаются и закрываются. Она сидит с ним в кресле-качалке в его комнате, слышит как включился душ, она качается взад и вперед, но ее мысли блуждают среди горы бумаг, лежащих на столе в участке. Дэвид ушел на неполный рабочий день помощником шерифа и оставил ее в качестве шерифа, и теперь ей придется иметь дело с надоедливой канцелярской работой.  — Столько работы, — говорит она и Генри прижимается к ней. — Наш мэр-настоящий засранец, ты знаешь? Нам нужна подотчетность в департаменте шерифа, — она подражает голосу Реджины, делая паузу и Генри сонно хихикает. — Да, я уверена, что Сторибрук снова впадет в коррупцию, если я не задокументирую каждую бродячую собаку или кошку, — добавляет она плаксивым голосом. И все же, как бы глупо это ей ни казалось, она послушно записывает все в журнал. Реджина управляет городом и она не требует от своих подопечных ничего, кроме совершенства. Тут всегда кружат стервятники выискивая малейшую оплошность, малейшее доказательство того, что Реджина Миллс далеко не идеальна. СМИ следили за каждым ее шагом с тех пор, как ей исполнилось двадцать пять, вся страна смотрела на нее и Эмму, после всего лишь двух месяцев пребывания в должности, и крошечный Сторибрук стал темой разговора для политически настроенных людей по всей стране. Прошло шесть лет с их первого дня выборов, два года с момента переизбрания Реджины и ее имя рассматривается как возможность для каждой вакантной должности в штате Мэн. Кора, конечно, в восторге. Кора.  — Твоя бабушка завтра утром придет завтракать, — говорит Эмма, стараясь не выдать волнение. За последние два года, с тех пор как родился Генри, таких завтраков было очень много. Кора прониклась к нему симпатией и это немного наладило ее отношения с Реджиной. Генри не замечает враждебности, которая все еще остается, и Реджина и Эмма делают все возможное, чтобы он этого не почувствовал.  — Мэри? — Вопросительно бормочет Генри.  — Твоя другая бабушка, — уточняет Эмма. Так или иначе, за годы, проведенные в участке и дома у Дэвида и после неохотного перемирия Реджины с Мэри Маргарет, Генри получил второй набор бабушек с дедушек. Или третий, потому что Голд решил, что Генри- его внук, хотя бы потому, что они попросили Нила помочь им. Приемный внук, напоминает ему Эмма, когда она чувствует себя особенно неуютно рядом с ним, но он игнорирует ее. Генри вырастет избалованным некоторыми из самых грозных людей в штате Мэн, и Эмма уже начала смиряться с этим. Все, что они с Реджиной могут сделать, это воспитывать его так, чтоб он не стал такими как они. Пока что Эмма считает, что у них все в порядке. Она не понимает, что задремала, пока не слышит движения в комнате, Генри подняли с ее рук и положили в кроватку и Реджина гладит ее по плечу.  — Эмма, — зовет она и Эмма сонно моргает.  — Я пропустила душ, — разочарованно бормочет она. Реджина закатывает глаза.  — Пойдем спать, дорогая, — говорит она. — У нас еще будет много приемов душа в будущем. Она ведет Эмму в их комнату, ее рука в руке Эммы и Эмма придвигается достаточно близко, чтобы пробормотать ей на ухо:  — Если вы все еще готовы к этому, мадам Мэр, у нас есть немного времени, прежде чем Генри проснется. Голова Реджины откидывается назад и прижимается к шее Эммы.  — Мне нравится ход ваших мыслей, Шериф Свон.  — Я тут подумала, — говорит Эмма, свободно обнимая Реджину, достаточно низко, чтоб положить руку туда, где она хочет быть больше всего. — Теперь, когда… выборы закончились, нам пора в отпуск. Несколько спокойных дней где-нибудь в тепле, Генри у Мэри Маргарет, только мы. До того, как… — ее голос замолкает, опасаясь упоминания предстоящей встречи, которая может снова изменить их жизнь.  — До того, как… — задумчиво повторяет Реджина, слегка дергая Эмму за руку и притягивая ближе. Она трется об Эмму и вспышка желания пронзает ту при каждом движении. — Звучит идеально. Реджина улыбается ей в шею, изгибаясь, чтобы повернуться и поцеловать ее.  — Скоро, — обещает она и пальцы Эммы погружаются в нее, Реджина прикусывает губу и откидывает голову назад, обнажая свою шею перед Эммой. Реджина была не права. Сон им не светит и впереди еще один душ. + Через некоторое время они уже в постели, голова Эммы лежит на плече Реджины, пока та просматривает светскую хронику и СМИ после победы Мэриан.  — Есть несколько людей, которые говорят о том, чтобы занять место Мэриан, — замечает она, морщась. — Даже Киллиан Джонс что-то написал в Твиттере.  — Киллиан Джонс, — задумчиво произносит Эмма. — Я уже много лет не слышал этого имени. Я думала, он побрил голову и начал устраивать магические шоу по случаю Дня рождения в Брунсвике вроде. Твоя мать поддерживает его?  — Нет.- Реджина кажется встревоженной. — Она ничего не писала в твиттере. Ее кандидаты отписались, но она молчит. Они лежат в мрачном молчании, прекрасно понимая, что будет завтра за завтраком.  — Офис недалеко от Сторибрука, — наконец говорит Эмма. — Ты могла бы спокойно ездить туда каждое утро, если бы захотела и мы все еще могли бы жить здесь. Это хорошая возможность. И вся округа тебя любит. Каждый город в этом штате жаждет тебя. Реджина тихо смеется, касаясь губами волос Эммы.  — Мы тут неплохо поработали, не так ли? Ты и я. Сторибрук процветает. Конечно, нет идеальных решений и идеального счастливого конца. В политике такое случается редко и Эмма этого не ожидала. Но город вырос, жители довольны и Эмме нравится думать, что это благодаря мэру и управлению шерифа. Преступность упала вместе с бедностью и на главной улице снова растет бизнес. Переизбрание Реджины было безальтернативным, народ был доволен. К Реджине дважды обращались с просьбой продать права на ее историю Голливуду. Даже Эмма получила звонки по этому поводу, каким-то образом она привлекла почти столько же внимания как и Реджина. Они сделали нелепый календарь государственных служащих Сторибрука, несколько лет назад, в качестве сбора средств и сделали состояние на этом. Эмма видела свою фотографию с него, она одетая в униформу, которую не носит, поза, которую фотограф назвал задирой и вот с тех пор по всему интернету гуляют ее изображения. Туристы просят у нее автографы и Эмма смущенно дает их. Мир не забудет о них, как бы они ни старались утонуть в своем пузыре в Сторибруке, и может быть, им пора прекратить свои попытки.  — Если бы ты захотела баллотироваться, — говорит Эмма, сворачиваясь калачиком. рядом с ней. — Знай я буду с тобой на каждом шагу. Я могу попросить Дэвида занять место шерифа, когда буду нужна тебе, и я уверена, что мы сможем вернуть Тамару обратно.  — Мама этого хочет, — вздыхает Реджина, глядя в потолок. Рука с телефоном падает на бок, и она переворачивается глядя на Эмму, изучая ее лицо, как будто ища ответы. Эмма тщательно подбирает слова.  — Ты тоже можешь хотеть, — шепчет она. — Это не сделает тебя плохой, только потому, что у тебя такое же желание, что и мамы. Реджина тихо смеется, наклоняясь вперед, чтобы прикоснуться губами к губам Эммы.  — Все эти люди убеждены, что я способна на нечто большее, чем Сторибрук. Что я здесь напрасно трачу время. И я знаю, что могу сделать больше… — она замолкает, чувство вины переполняет ее. — Но разве я не эгоистка, если не хочу этого? — Нерешительность Реджины не в том, чтобы баллотироваться на эту должность, она переживает, что повернется спиной к тем людям, которые доверили ей Сторибрук. Резкий крик прерывает их, Генри кричит в соседней комнате и Реджина скатывается с кровати, бежит к нему. Эмма берет ее забытый телефон, просматривает твитты, которые смотрела Реджина. «Миллс поступит глупо, если упустит такую возможность». «Реджина Миллс должна баллотироваться в Сенат США, а не сенат штата». «Какого черта Миллс ждет?» Интернет нетерпелив, так же как и Кора когда-то была неумолима к недостаткам Реджины. Эмма вдруг вспоминает, как шесть лет назад лежала в темноте рядом с Реджиной. Тогда шепотом прозвучало признание, тихая правда среди боли… «Я хочу иметь жену, детей и этот город, который я люблю» В тот момент, шесть лет назад, ничто в мире не звучало так прекрасно. Эмма не позволяла себе мечтает стать такой женой, иметь постоянное место в этом городе или в сердце Реджины, но все же она жаждала этого в тайных уголках своего сознания. Она хотела этого больше всего на свете.  — Он замерз, — говорит Реджина с порога, обнимая Генри, она жалуется на это по крайней мере два раза в неделю, как будто ей нужен предлог, чтобы позволить Генри спать с ними. Эмма закатывает глаза, улыбаясь им, ее жена баюкает сына и забирается в постель. Генри сворачивается калачиком между ними снова засыпая и Реджина наблюдает за ним, ее глаза мягкие и спокойные.  — Эй, — шепчет Эмма и те же самые мягкие глаза смотрят на нее. — Я позвоню твоей маме и отменю завтрашний завтрак. Я приведу Генри завтра после работы, если она захочет его видеть. Реджина моргает и качает головой.  — Мы должны это сделать.  — Мы не обязаны, — Кора пыталась по-своему исправиться на протяжении многих лет, шаг за шагом. Она в такой же степени манипулятивная интриганка, какой она всегда была, она иногда пытается втянуть их в хитрые увертюры, которые пресекаются сразу же. Но она больше не нападет на Реджину, больше не находит способа управлять ею с помощью страха. Они в безопасности, в чем призналась Реджина не так давно. Потребовался целый год душераздирающих дебатов, прежде чем Реджина подумала о том, чтобы завести ребенка, который назовет Кору Миллс бабушкой. Они спорили об этом почти так же, как они спорили о том, кто кому сделал предложение, и кому вынашивать малыша, Эмма выиграла оба раза. Она до сих пор помнит торжествующее чувство, охватившее ее во время переизбрания Реджины, когда Анна усмехнулась на экране и объявила, что многие из жителей Сторибрука на самом деле недовольны существующим положением вещей. Реджина тогда замерла в страхе рядом с ней, но Анна радостно объявила, как и было обговорено с ней заранее. «Более сотни голосов было подано за Реджину Свон-Миллс» и Реджина тогда вздрогнула, повернулась и уставилась на Эмму, которая стояла перед ней на коленях с кольцом в руке. «Какого черта» повторяла она снова и снова, а потом смеялась и плакала. И вскоре после этого, родился Генри и Реджина снова смеялась и плакала, и любила его так отчаянно как и Эмму. Теперь он лежит между ними, символ того, как много счастья они обрели вместе.  — Я не хочу быть сенатором, — наконец признается Реджина, глядя на нее поверх головы Генри. — Я не хочу…следовать чьему-то плану для меня. Я хочу быть здесь, в Сторибруке, с тобой и Генри.…и еще кем-нибудь. — Кто-нибудь еще, это то, что они пока боятся даже обсуждать, потому что, может быть… Еще одна встреча с социальными службами и тогда их возможно утвердят в качестве приемных родителей. Эмма такая ранимая, когда думает об этом, когда думает о том, что это был план Реджины с самого начала. Она думала, что после того, как они решили родить Генри, Реджина может отступить от идеи приемных детей, когда у них будет биологический сын. Но Реджина наоборот еще больше захотела этого. Бывают моменты, когда Эмма все еще не может поверить, что Реджина принадлежит ей, что она нашла дом и семью, о которой даже не мечтала. И теперь Реджина лежит рядом с ней, измученная нерешительностью по поводу решения, которое ей никогда не придется принимать.  — Разве этого… разве этого недостаточно? — она шепчет. Это звучит жалобно и виновато, и Эмма жаждет показать ей все, что она сделала в Сторибруке, каждую жизнь, которая изменилась, каждую улицу, которая обновилась.  — Это то, что заставило меня влюбиться в тебя, — честно говорит Эмма. Реджина вложила себя в кампанию, яростно сражалась за этот город, как за свое собственное дитя. И если Реджина когда-нибудь двинется вперед, они возьмут мир штурмом, но пока, она хочет остаться в этом городе и это кажется правильным. — Это прекрасно, — шепчет Эмма и их руки лежат вместе на спине сына и они наконец-то засыпают. Завтра у них будет много работы.