героиновый сон

я живее все живых, брачный танец прям в центре танцпола. я живее все живых, водка, морс, ром, кола. слышишь чей-то бит, фон, передоз, дом, кома. я не помню что я делал целый день, я не помню что я делал всю ночь...

   Дверь туалета медленно открылась под сопровождающий стук.    — Эрин сказала, что ты отошла поговорить с кем-то, — в просторную уборную вошёл Дэрил, — Хэй, детка, ты в порядке?    Увидев в зеркале мою кислую рожу и подступающие слёзы, он немного опешил и посмотрел на меня с жалостью. Жалости мне только и не хватало. Ещё чего. Я судорожно начала приводить себя в порядок: подсушила слёзы салфеткой, поправила немного размазанные стрелки и тёмно-красную помаду. Сделав глубокий вдох и размеренный выдох, я повернулась к нему лицом и натянуто улыбнулась.    — Всё хорошо. Просто надо отвлечься, — я обхватила рукой его запястье и поволокла прочь из ванной, — Пошли выпьем.    Дальше — сплошной туман. Я глушила виски и водку с апельсиновым соком шот за шотом и хотела всё больше. Стоило мне забыться на секунду, как вдруг разум начинали затмевать дурацкие воспоминания и обрывки разговора с отцом этим утром. Собственно, поэтому я и решила безжалостно вливать в себя алкоголь до тех пор, пока не забью вообще на всё. Каждый глоток отражался обжигающим комом в горле, но на это мне было плевать. В какой-то момент я просто расслабилась и, недолго думая, нырнула в бассейн, не снимая одежды. Это помогло мне хоть на несколько минут выбросить из головы все свои проблемы. Но как только я вылезла из воды, поняла, что они никуда не делись. Тогда я потянулась за новой порцией бухла.    — Эй-эй, кажется, с тебя хватит, — Дэрил выхватил из моих рук очередной стакан с виски цвета огня.    Я закатила глаза, поджав губы, и забрала стакан обратно.    — А мне кажется, что это не твоё дело, — съязвила я, но тут же своим до чёртиков опьянённым разумом сообразила, что мои проблемы не дают мне права срываться на человеке, которого я так боюсь потерять, — Прости.    Джейкобс был не менее пьян, но всё равно заботился обо мне. А всякие дурные мысли полностью затмевали мой рассудок, не давая мне ценить его заботу. Я просто подошла к нему и молча впилась в его губы. Не сразу, но он ответил, хоть сначала и посмотрел на меня глазами, полными непонимания моего странного поведения. Отстранившись от меня, он снова поинтересовался, всё ли хорошо. Я кивнула в знак согласия, и отчасти это даже было правдой.    Время близилось к восьми вечера. Я продолжала убивать свою печень, не понимая как я всё ещё жива. Когда алкоголь перестал доставлять расслабление, я вспомнила, что видела какого-то парня из университета, что обменивал небольшие пакетики с порошками и таблетками на деньги с моими знакомыми. Обойдя несколько комнат, я наконец выискала его среди толпы. Выглядел он весьма нетипично: волосы цвета космоса с выбритыми висками, проколотая бровь и нижняя губа, забитый татуировками рукав, выглядывающий из-под кожанки, тату чуть выше левой щеки и подведённые карие глаза.    — Хэй! — окликнула я его и подошла почти вплотную, — Что у тебя есть?    Он сразу же понял, о чём я, и отвел меня а более тихое место и прикрыл дверь.    — Смотря, чего ты желаешь, куколка, — он вскинул брови и пошло ухмыльнулся.    — Я хочу забыть всё нахрен, — выдала я, — Просто выбросить из головы всё и расслабиться.    — Восемьдесят баксов, — он вынул пакетик с порошком из внутреннего кармана кожаной куртки, я достала из сумочки деньги и расплатилась, после чего белый порошок был в моих руках.    — Что это? — спросила я.    Он подмигнул и направился к выходу из комнаты, и когда его силуэт уже красовался в дверном проёме, он приложил руку с левой стороны от губ, будто не хотел, чтобы его кто-то кроме меня услышал, хотя этого не случилось бы как минимум потому что в доме играла громкая музыка.    — Героин, куколка, — сказал он, а после быстро смешался с толпой, — Будь с этим поаккуратнее, ладно?    Парень оставил меня одну в какой-то комнатушке в смешанных чувствах. Мечась между желанием отпустить все дурные мысли и нежеланием употреблять наркотики, а тем более героин, я стояла и тупо пялилась в стену. Однажды я услышала, что героин может вызвать зависимость с одного только раза. Но я не знала, что ещё делать. Всё было не настолько плохо, но мой порог чувства безысходности был пройден. Даже на пьяную голову я понимала, что наркотики — это не шутки, и я могу подсесть или умереть, но любопытство и желание забыться брало надо мной верх.    Когда в заднем кармане джинс в очередной раз завибрировал телефон, я достала его и посмотрела на экран. Отец всё это время пытался до меня достучаться. От него пришло куча СМС и пропущенных.     «Где ты?»    «Нам срочно нужно поговорить»    «Я понимаю, что ты злишься на меня, но это важно»    «Скажи мне, где ты. Я заберу тебя»    «Эйли, ответь, чёрт бы тебя побрал!»    «Я должен знать, что с тобой всё в порядке, ответь, прошу»    В голове всё снова перемешалось. Я не понимала ничего. Абсолютно ничего. Да и не хотела уже понимать. Единственное, что я знала наверняка — я хочу отпустить это всё, просто не думать ни о чём хоть пару часов. От внутренних противоречий начинала болеть голова.    Я положила телефон на небольшой столик экраном вниз и высыпала на него часть содержимого пакетика, попутно опускаясь на колени. Я никогда раньше не делала ничего подобного, но вспоминала, как это было в фильмах. Достав из сумки кредитную карточку, я принялась складывать ей дорожки из героина. Руки предательски дрожали, но получалось неплохо для первого раза. Надеюсь, последнего. Вынув из кошелька купюру в десять долларов, я свернула ее в трубочку.    — Что я делаю? — произнесла я вслух и замерла, пытаясь отговорить себя делать это, но было уже поздно.    Я поднесла трубочку к ноздре одной стороной и осторожно приблизилась к дорожке — второй. Одна затяжка и наркотик уже растворяется в моей носоглотке. Я откашлялась.    Что нужно знать, когда нюхаешь наркотики? Во-первых, не стоит вдыхать чересчур быстро, от этого ситуация хуже не станет — хуже, чем решение вдыхать эту дрянь не может быть ничего — но будет больно. Во-вторых, между дорожками стоит делать перерыв, если не хочешь сдохнуть на месте. А в-третьих, не стоит в принципе принимать наркотики, это дерьмо убьёт тебя в любом случае — либо морально, либо физически, либо и то, и другое. Я не горела желанием умирать, но что сделано — то сделано.     В глазах резко помутнело. Мешать наркотик с алкоголем определённо было худшим решением в моей жизни. Но было уже плевать. Я каждый клеткой тела чувствовала, как героин растекается внутри меня, а проблемы, не дававшие мне спокойно жить, просто растворяются в пустоте. Как и мой разум. Меня настигло мгновение, когда дыхание замедляется. С каждым выдохом, я выпускала весь свой запас кислорода. И всё замирало: сердце, лёгкие и мозг. Всё, что я чувствовала, чего желала и что старалась забыть — мгновенно померкло. Это чувство эйфории не сравнить ни с чем на свете. Всё вокруг просто перестаёт быть важным. Я чувствую полный отрыв от мира, и это состояние умиротворения оживляет. А потом, внезапно, я снова даю мозгу воздух, даю себе жизнь. Кажется, это то самое чувство, что делит жизнь на «до» и «после». Это то самое чувство, что я искала всю свою жизнь — весь мир будто просто перестал существовать на какое-то время, и я обрела покой и гармонию с самой собой. Хоть ненадолго. Клянусь, это было лучшее, что я когда-либо испытывала. Потому что впервые за долгие годы я наконец смогла забыть всё, что меня волновало. Да что уж там, я едва не забыла себя.    Действие наркотика в моей крови заставляло меня прочувствовать весь спектр положительных эмоций. Мне было хорошо, я была очень спокойна и даже ощущала некую радость, облегчение и миролюбивость. Причин на то не было, но я в полной мере испытывала всё это. Будто смотрела на мир через «розовые очки».    Через несколько минут после последней затяжки героина я решила, что просидела здесь достаточно, мне срочно хотелось побыть с кем-нибудь. Стряхнув с чехла телефона белые следы и закинув его в сумку, я попыталась встать, но вышло очень плохо — ноги стали ватными, тело совсем не хотело слушаться. Я упала, ушиблась головой, но не особо это почувствовала и... засмеялась в голос. Не думаю, что это была истерика, мне просто резко захотелось смеяться. Дверь комнаты распахнулась и за ней показалась милая мордашка Фрейи, подруги из компашки. Ее тёмные кучерявые волосы дерзко вились вокруг овального лица, а в карих глазах светилась искра. Она посмотрела на меня с опаской, но потом улыбнулась.    — Кёрли! — позвала я ее по прозвищу, что она получила благодаря своим кудряшкам, — Падай ко мне!    — Вижу, кое-кто выпил слишком много, — усмехнулась Фрейя, после чего села рядышком.    — Слу-ушай, — запинаясь протянула я, глядя ей в глаза, — Я когда-нибудь говорила, что люблю тебя? Тебя... Эрин, Дэрила, Диего, Фиби, Элайджу... Чёрт, я вас так обожаю!    Она засмеялась и отвела взгляд. Кажется, она была пьяна не меньше, чем я. Но я-то ещё и обдолбалась.    — Я тоже тебя люблю, дорогуша, — не снимая с лица улыбку, она потянулась, чтобы обнять меня, и я потянулась в ответ, — Сколько ты выпила?    Я сделала максимально серьёзное выражение лица и изобразила рукой «чуть-чуть», после чего мы обе не сдержались и снова заржали.    — Давай найдём остальных, — предложила я и вновь приложила все усилия, чтобы подняться на ноги.    Держась друг за друга, мы всё же встали и направились к двери. Меня шатало не на шутку, я была готова упасть каждый раз, когда делала ещё один шаг. Заметив, что моя устойчивость под огромным вопросом, подруга взяла меня под руку, а я позволила ей стать моими глазами и ногами. Едва выйдя за порог комнаты, в глазах всё поплыло. Люди вокруг двигались словно в замедленной съёмке. Дышать стало тяжелее, будто в мире медленно заканчивался кислород. Я зажмурила глаза и полностью доверилась Фрейе. Через какое-то время — счёт времени был благополучно мной потерян — я услышала приглушённые голоса, показавшиеся мне знакомыми, и оглянулась. Рядом со мной стояли четыре человека, не считая Кёрли. Из-за помутнения картины в глазах и рассудка, я едва узнавала этих людей.    — Она в порядке? — послышался томный голос Диего.    — Перебухала малость, — ответила ему Кёрли.    — Эй, это вы обо мне? — меня возмутило то, что обо мне говорят в третьем лице в моём присутствии, — Я вообще-то здесь!    — Солнышко, мы заметили, — засмеялась Фиби, стоявшая по правую сторону от меня, и положила руку на моё плечо, — Где Дэрри?    — Пойду поищу его, — ответила Фрейя, пока я соображала, что сказать, поскольку не видела бойфренда уже давно, — Элайджа, Диего, она еле на ногах стоит, глаз с неё не спускать.    Меня тут же подхватили два подкачанных парня и повели куда-то, а Фиби поплелась за нами. Все вчетвером мы плюхнулись на диван и ждали возвращения подруги с моим парнем. В голове по-прежнему не было лишних мыслей, я просто была здесь и сейчас, никаких проблем и тревожности. Я чувствовала себя свободной, и мне нравилось это. Я никак не хотела отпускать это чувство эйфории, но понимала, что рано или поздно оно отступит. Но даже это не могло волновать меня в тот момент. Мне до мурашек по коже нравилось ощущать эйфорию, спокойствие, умиротворение... Нравилось, как тяжело поднимаются и опускаются мои веки. Нравилось медленно вдыхать и выдыхать, опустошая свои лёгкие до единого атома кислорода. Нравилось слышать редкое биение собственного сердца. Нравилось не понимать суть происходящего вокруг. Нравилось просто быть. Быть частью нашей огромной вселенной и сливаться с ней.    — Хэй, детка, — открыв глаза я обнаружила, что передо мной нарисовался образ Дэрила, — С тобой всё нормально?    — Т-ты настоящий или пустая галлюцинация? — я оторвалась от спинки  мягкого и пленящего дивана и потянулась руками к лицу парня под сопровождающий смех друзей, а после мне и самой стало смешно, — Ты настоящий.    — Слушай, может домой поедем? — предложил Дэрил.    — Ну не-ет! Я никуда не хочу, — я обратно откинулась на диван и посмотрела наверх, — Хочу п-просто лежать и наслаждаться звёздами...    — Эйли, мы закрытой комнате, о каких звёздах речь? Ты под чем-то? — голос Дэрила звучал всё более настроженно.    — Я? Я под твоим д-давлением, — придурилась я, и моё поведение и слова снова спровоцировали усмешки со стороны друзей, но Дэрилу было не до смеха.    — Посмотри-ка на меня.    Он потянул меня к себе и аккуратно обхватил моё лицо огромными и тёплыми ладонями, после чего полез в карман и достал телефон. Спустя секунду мне в глаза ударил яркий свет фонарика, и это вынудило меня зажмуриться. Одной рукой Дэрил подхватил мою тяжёлую голову и пальцем оттянул веко, а второй рукой продолжал светить мне в глаза.    — Боже, Эйли... — тяжко выдохнул он, — Тебя и на минуту одну оставить нельзя... И чем же ты обдолбалась?    — Не понимаю, о чём ты, — я поджала губы, высвободилась из его ладоней, упала на диван и развела руками, — Мне так хорошо.    — По твоим суженными зрачкам видно, насколько ты не в курсе. Ладно. Слушай, поехали домой.    В таком прекрасном настроении не хотелось ни с кем спорить, и, подумав несколько секунд, я всё же согласилась, хоть и не хотела никуда уезжать. Я крепко обняла и поцеловала в щеку каждого члена нашей скромной компашки на прощание, но когда очередь дошла до светловолосого симпатяги, наделённого красивейшими зелёными глазами, он вдруг заговорил.    — Рэймонд, ты ведь не думаешь, что я отпущу вас, двух абсолютно не трезвых дураков, одних? — он посмотрел на меня и задорно улыбнулся.    — Эл! Дураков, значит? — в шутку возмутилась я.    — Именно так! — тут же выпалил Элайджа, и мы оба засмеялись.    Эл был тем самым парнем на вечеринке, который не берёт ни капли спиртного в рот, а потом развозит всех по домам. Не знаю, зачем он всегда брал на себя эту ответственность, но считаю, что за это должны давать отдельное место в раю.    Вдвоём с Дэрилом они подхватили меня под руки, и мы пошагали к машине. Я вручила Элу ключи от своей тачки, а сама полезла на заднее сиденье. Когда мы уже были в пути, мой телефон дал знать, что скоро разрядится. Я достала его из сумки и просмотрела все уведомления. Среди кучи мусора снова красовалась дюжина сообщений от папы.    «Эйли, просто дай мне знать, что ты жива».    «Это очень важно».    «Пожалуйста. Я должен знать, что ты в порядке».    «Ладно. Я должен рассказать тебе кое-что о том, что ты скорее всего слышала утром».    «Чёрт. Ты должна приехать прямо сейчас. Нам нужно срочно уехать из страны на какое-то время».    «Наши жизни в опасности, Эйли. Ответь уже наконец».    «Просто скажи, что ты жива, мать твою!»    «Дочь. Что бы ни случилось, помни, что я люблю тебя. Люблю больше всего на свете. Прости меня».    — Что за чёрт? — прошептала я, и парни это услышали.    — Всё в порядке? — Дэрил повернулся ко мне и ждал ответа.    — Элайджа, мне срочно нужно к отцу. Ты же помнишь адрес? — протараторила я, попутно набирая номер отца.    — Ты уверена? В таком состоянии... — переспросил Эл, и меня это разозлило.    — Да, чёрт возьми, уверена! Мне срочно нужно домой. Что-то происходит, — папа всё не брал трубку, и в голове тут же возникали самые худшие сценарии один за другим.    — Что? — в один голос спросили парни.    — Я не могу сейчас объяснить. Сама толком ничего не понимаю. Просто поехали, ладно?    Всю оставшуюся дорогу мы ехали в напряжённой тишине, лишь изредка переглядываясь. Я по-прежнему не могла собраться с мыслями из-за действия наркотика. Я чувствовала, как он медленно разъедает мой мозг, и остатками здравого смысла понимала, что эти беззаботные часы не стоили того. Из-за своего дурного характера и ослиной упрямости я могла потерять отца. И одна только мысль о его возможной смерти приводила меня в ужас и бешенство. Я безумно злилась на себя за то, что так поступила. За то, что не ответила папе, когда это было нужно. За то, что не поговорила с ним по-человечески этим утром. За то, что позволила эмоциям взять надо мной контроль. Единственное, что мне оставалось — молиться, что папа жив и здоров.    Как только машина остановилась у обочины рядом с домом отца, я тут же выскочила наружу и понеслась в дом, попросив парней оставаться в машине. Мне было плевать на то, что мои ноги всё ещё меня не слушались, на пульсирующие виски, на непонятную дрожь во всём теле. Я просто бежала настолько быстро, насколько это было возможно.    В доме было темно. Везде царила тишина и мрачная атмосфера. Я притихла и попыталась привести дыхание в норму. Я осторожно просмотрела комнату за комнатой: гостиная, спальня папы, кабинет, две ванных комнаты, гостевая спальня, моя комната... Я дошла до кухни. То, что я увидела, сбило меня с толку. За большим кухонным столом кто-то лежал, и я каждой клеткой надеялась не увидеть в человеке своего папу. Но это был он. Всё было как в тумане. Я ничего не понимала и не знала, что делать. Сообразив набрать 911, я подлетела к лежащему на холодном полу папе, упала на колени и судорожно начала искать пульс. Опустив слезящиеся глаза ниже, я увидела, что из его груди торчит кухонный нож, а я сижу в луже его крови. Одним резким движением я вытащила нож, напрочь забыв о том, что этого делать нельзя. Пульса не было. Было только мёртвое, но ещё тёплое тело моего отца и одинокая мысль, повторяющаяся в моей голове раз за разом. Я не спасла отца, я не была рядом, когда была так нужна.