Ночные огни большого Нью-Йорка

Не созданные друг для друга люди больше одного раза не пересекаются.

•°***°•

      Дождь шёл уже второй день подряд. В принципе, это было не смертельно. Было прохладно, влажно, и можно было дышать полной грудью. Проблемы были только у людей с давлением, которые мучились на протяжении нескольких дней. Август с первой же недели дал понять, что приготовил кучу сюрпризов. Например, со вторника была знойная жара, из-за которой почти никто не соглашался выйти даже к подъезду, а еду просто заказывали в интернете. И когда подумалось, что так и будет, в четверг резко и неожиданно хлестанул дождь. Давление у большинства тогда упало знатно, отдавая болью в висках, затылке и иногда даже лбу, вызывая мигрень. В том числе и у Рудольфа. Головная боль мучала вампира уже несколько дней, заставляя почти жить на обезболивающих и понижать собственное, иногда подскакивающее давление различными продуктами, как тот же самый горький шоколад. Обычно, среди вампиров редко кто-то мучался с давлением. Но, как всегда блять, под это исключение попал и юноша.       - Стареешь, Руди. - Заключает Анна, наливаю брату стакан воды, дабы запить очередные таблетки.       - Мне только триста девяносто лет. И хватит называть меня "Руди"! - Секвилбэк ударяет кулаком по столу от раздражения, как когда-то делал его отец. И тут же вновь хватается за виски, нажимая на них двумя пальцами, дабы прекратить эту агонию, и хмурится.       - А что тебе не нравится? - Девушка ставит на стол перед юношей стакан с водой и таблетку. Тот фактически залпом запивает последнюю, начиная отсчитывать минуты, когда это грёбанное давление начнёт падать. - По-моему милое сокращение.       - В этом и проблема. Моё имя звучит лучше и солиднее тогда, когда оно полное.       - Ой, солидный ты наш. - Анна слегка улыбается, смотря на брата. Его так раньше называла только давно покинувшая этот мир тётушка. И то, когда Рудольф был совсем маленьким. Фрида рассказывала, что мальчик всегда так забавно злился, когда его пытались назвать по милому. Потом вмешался Фредерик, говоря, что не под стать мужчине такие ласки. Да и самому вампиру так было лучше. Как итог, даже в родной семье Секвибэка звали по полному имени. - Какие планы на выходные?       - Хочу посидеть и почитать.       - Ууу. Точно стареешь. - И вновь смех. Помнится, мать рассказывала, как маленький мальчик в своё время погряз в книгах с головой. Он перерыл тогда всю семейную библиотеку в замке, прочитав каждую сказку. Потом Рудольф перешёл на всякие "взрослые" книжки вроде истории и энциклопедий. И тогда интерес к книгам потух. Буквально только пятьдесят лет назад юноша вернулся в эту атмосферу бумаги, красивых строк и необычных миров.       - Иди ты. - Вампир в шутку пытается лягнуть сестру ногой, но та успела ускакать из помещения, радостно смеясь. Анна всегда была каким-то лучом света среди этой тройки. Пусть иногда она и могла проявить твёрдость собственного характера, но чаще всего она смеялась и широко улыбалась, чем восхищала собственного брата.       - Не знаю, как твои планы на почитать, но в субботу мы едем на интервью. - Как обычно, прерывая разговор, Грегори заходит на кухню, держа в руке свой телефон и пустую кружку, где раньше было налито не то кофе, не то кровь. Одет он был в домашние шорты и чёрную футболку, волосы непривычно растрёпаны, что создавал вид, будто вампир если не младше, то точно ровесник с младшим братом.       - В смысле? - Такой подставы не ожидалось. Секвилбэк не припомнит, чтобы их предупреждали хотя бы элементарно заранее. Но нет. Видимо, в этот раз было не судьба. И эта одна из причин, по которой Рудольф ненавидел сцену. Всё могло случиться неожиданно. Да, с достаточно таки плотным графиком, где ты можешь уделить себе не так много времени, случаются и такие казусы. Ибо, например, в воскресенье у Секвилбэк планы на новую фотосессию. А в понедельник они едут выяснять, что там с ближайшим концертами. Во вторник у них поездка на благотворительность. И так можно перечислять до бесконечности. И когда казалось, что завтра единственный свободный день - его забирают на очередные интервью.       - MTV просили приехать, дабы снять интервью в прямом эфире. - Грегори говорит таким спокойным тоном, будто ему давным-давно всё равно. Что, на самом деле, было не так. Он тоже уже наверняка построил себе планы на завтра, которые рухнули так же, как и у всех остальных. Секвилбэк знает, что у старшего более вспыльчивый характер, чем у самого юноши. Он даже застал один раз, как психовал его брат, когда такая ситуация впервые случилась. Но здесь лучше всего было промолчать. Потом уже вампир начал сковывать это в пассивную агрессию, и то она никогда не выплёскивалась на родных. Все "лишние" эмоции всегда хранились в стенах комнаты Грегори, не выходя за её пределы.       - Ясно... Во сколько нам там нужно быть?       - Можем спать спокойно. Он в пять часов вечера. Освободимся уже в семь.       - Отлично. - Рудольф поднимается и идёт в свою комнату, дабы хоть на мгновение забыться в последних страницах книги и завести себе будильник. Главное, чтобы эта чёртова мигрень не продолжилась. Иначе вампир просто не выдержит.

•°***°•

      Пусть в аду горит тот, кто придумал это ебучее давление. Голова болела уже второй день. Дождь закончился, но небольшой холодок оставался. И пусть почти ничего не изменилось, собственный организм с этим не согласен. Те же самые обезболивающие уже не помогали, в висках гудело, как паровой молот. Но, не смотря на это, на лице всё так же было очень мало эмоций. Единственное, что будет выдавать Рудольфа - иногда сжатая челюсть. Ибо так он хотя бы ненадолго сможет отвлечь себя от боли.       Пока они едут, кажется, что проще сдохнуть от недостатка крови в организме, а спаление заживо под солнцем не кажется такой уж плохой идеей. Но вот, на горизонте видится спасительное здание этого ебучего телецентра, где и будет проходить интервью. MTV всегда славится тем, что позволяет фанатам, пускай и на расстоянии, пообщаться со своими кумирами, задавая им вопросы в сообщения к ведущему. Когда машина припарковалась, вся чета Секвилбэк выходит из салона и идёт ко входу в здание. У главной двери стоят два смертных, в этот раз более хилых, чем на том же фестивале. Завидев вампиров и признав их, мужчины расходятся в стороны, открывая путь. Попасть нужно было достаточно высоко. Поэтому решено было вызвать лифт. Эта чёртова стеклянная коробка ехала пиздец как долго, видимо, с каких-то верхних этажей.       - Ого! У нас уже привычка сталкиваться в самых неожиданных местах!       Блять, пожалуйста, Боже, если ты существуешь, пусть это будет не он.       - Тони! - Анна радостно улыбается и обнимает Томпсона, на что получает ответные объятия. - У нас, похоже, какая-то связь, раз мы постоянно сталкиваемся!       - И не говори. - Смертный улыбается и поворачивает голову сначала к старшему вампиру, протягивая руку. Пожав чужую ладонь, парень поворачивается к юноше. - Рад тебя видеть, Рудольф.       - Взаимно. - Тот через силу и головную боль улыбается и тоже обнимает певца. Вампирский нюх почти сразу же уловил едва различимый запах цитруса и еловых веток. И всё было бы ничего, но больше пугает то, что нос бесконтрольно и неосознанно начал вдыхать достаточно таки неплохой парфюм. - Какими судьбами?       - Да блин, я должен был приехать сюда вообще через два часа, а причапал вот недавно. Время перепутал. - Тони виновато улыбается, отчего в животе что-то заскреблось. - Решил, что хрен с ним, тут посижу. Вот, за кофе себе ходил. И смотрю, вы здесь. - В руке Томпсона и вправду был обычный маленький пластиковый стаканчик, который источал запах свежезаваренного кофе. И, судя по всему, опять Латте.       Лифт, соизволивший наконец-то приехать, оповестив об этом громкой трелью. В виске сразу же стрельнуло, заставляя стиснуть челюсть от боли. Если так пойдёт и дальше, то Секвилбэк не сможет даже просто обдумывать ответы на вопросы, чего сейчас очень не хотелось. Юноша и Тони встают к стене, за ними заходит Анна, а следом и Грегори, нажимая кнопку нужного им этажа. Кабина летит вверх, а вместе с ней и это злоебучее давление. Не выдержав, Рудольф всё же нажимает двумя пальцами на висок, пытаясь утихомирить начавшую разгораться агонию.       - Руди, что-то не так? - От коверкивания собственного имени внутри что-то перекашивается, но сейчас все негодования ушли на второй план. Томпсон кладёт руку на плечё вампиру, но тот почти никак не среагировал, ограничившись простым кивком. О чём почти сразу пожалел, когда в виске вновь стрельнуло.       - У Рудольфа уже несколько дней мигрень. Мы его отпаивали таблетками, но без особо успеха. - Девушка рыскает в сумочке в поисках нужных обезболивающих, но находит только упаковку и пустую пластину.       - Я могу помочь. - Тон такой уверенный, что сам Секвилбэк готов поверить, что смертный реально сможет. Он но надеется больше на таблетки, чем на то, что его холодной шеи касаются тёплые пальцы.       - Ты чего задумал? - Голос недоверчивый, чуть боязливый. Где-то в подсознании вылезла шутка про то, что избавить его от головной боли поможет только удушье.       - Это называется точечный массаж. У моей мамы тоже частая мигрень. И она всегда так делала. Подержи-ка. - Стакан с всё ещё горячим напитком всучивают Рудольфу, и кожи вновь касаются пальцы. Легонько, почти невесомо. Они сначала нажимают, а потом начинают массировать две точки сзади, на шее. Сначала по спине бегут мурашки из-за такого контраста температуры, а после Секвилбэк готов мурчать как кот, закатывая глаза. Но держится. От спинного до главного мозга доходит какой-то неопределённый импульс, заставляя расслабиться. Но оздоровительные процедуры заканчиваются с писком лифта. Прозрачные двери раздвигаются, и SеквилBэк выходят на нужном этаже.       - Спасибо за помощь, Тони. Походу, реально помогло. - Рука быстро тянется передать напиток, пока двери не начали закрываться.       - Всегда пожалуйста. - Юноша вновь улыбается и так же протягивает ладонь, дабы забрать стаканчик. Пальцы мимолётно соприкасаются, отчего вдоль руки пробегают мурашки, поднимая волосы дыбом. - Удачи вам. Был рад встретиться.       - Спасибо, тебе тоже. Взаимно. - Всё троя кивают и уходят в сторону нужной двери. Туда, где сейчас их будут гримировать перед выходом в прямой эфир. Голову и вправду отпустило, что было даже удивительно. Обычно с мигренью Рудольф валялся где-то максимум неделю, ослабляя её таблетками. А тут этот смертный просто что-то нажал на шее, как кнопку на роботе, и давление упало обратно. Волшебство что ли?...       Спустя полтора часа, когда интервью закончилось, и вроде бы все фанаты остались довольны, группа покинула зал, направляясь к выходу. Давление так больше и не беспокоило вампира, и всё это время он сидел со свежей головой и хорошими мыслями. Но всё же одно не давало покоя. Тони... На протяжении всего интервью из головы Секвилбэка не выходил этот смертный. Он и вправду был каким-то странным, в хорошем смысле, разумеется. Томпсон был очень открытым, не похожим на остальных. Если на сцене всегда работал закон, что "чем меньше знают о тебе, тем тебе же будет лучше", то с ним... Парень притягивал как раз таки своей открытостью, искренней улыбкой и добрыми голубыми глазами. Он излучал какую-то тёплую энергию, и к нему тянулись. Вон, даже Аня не смогла устоять под его "чарами". Возможно, именно поэтому сейчас пальцы достают из кармана летнего пиджака смартфон и, найдя ту переписку, открывают её и быстро печатают сообщение.

SB_Rudolf: "Спасибо ещё раз. Если ты не против, я был бы не прочь встретиться и прогуляться."

•°***°•

      Приближающийся сентябрь даёт о себе знать мелкими дуновениями холодного ветра, которые обычные смертные не почувствуют. Но вампиры более чувствительны, поэтому даже самые минимальные изменения бессмертные улавливают, словно магнитное поле. Возможно, именно поэтому сейчас Рудольф стоит посреди Бруклин-Бридж парка в пиджаке, но вокруг шеи аккуратно и модно был обмотан чёрный шарф. На теле та самая бордовая рубашка, которую когда-то Секвилбэк купил с Тони. И тот, кстати, сейчас опаздывал. Сегодня оба парня смогли выделить день в графике. Томпсон завтра уезжает на концерт в Вирджинию, а вампир остаётся здесь на концерт в честь памяти давно почившего Элвиса Престли. Музыка была фактически возраста даже больше, чем смертному, но уважение к музыканту от этого не уходила. Тогда бессмертному было только триста с небольшим лет, когда умер этот певец. Но о его музыке Рудольф знал. Помнится, он даже нашёл в замке граммофон и пластинки, и именно тогда он услышал первые несколько песен, скрывая свою страсть от собственных родителей. А после он вдохновится этими пластинками, и в голову придёт мысль писать собственные песни.       - Руди! - Где-то на расстоянии километра вампирский слух улавливает собственное и снова исковерканное имя, оборачиваясь. В его сторону бежал Тони, почти что задыхаясь, это видно даже по бегу. Решив упростить жизнь смертному, Секвилбэк идёт ему на встречу, сокращая расстояние. И когда оно сокращается, Томпсон опирается руками о колени, начиная глубоко дышать и хватать ртом воздух. - Прости, я... Поздно сел на... Автобус...       - Успокойся, всё хорошо. Я недолго тебя ждал. - На самом деле, это было ложью. Вампир пришёл даже за десять минут до нужного времени, а после этого ещё столько же ждал смертного. Но этого, разумеется, он не скажет. Оглядев парня, Рудольф подмечает, что он одет достаточно легко. Те же джинсы - интересно, у него хоть что-то на замене есть, или только они на весь гардероб? - вот только за место футболок и толстовок на нём теперь белая майка с принтом непонятно чего. Вроде есть очертания какого-то лица, но при этом выполнен будто в стиле граффити. На руках всё так же куча кожаных браслетов, а на большом пальце всё та же полоска металла. - Тебе не холодно?       - А? - Тони слегка улыбается и поднимает взгляд на Секвилбэка. Глаза всё такие же детские, а улыбка как всегда искренняя и широкая. И сколько бы вампир не говорил себе, что щель между зубами бывает у многих, именно в этой было что-то другое. - Нет, что ты! Тепло же. - Парень в кое-то веки выпрямляется и оказывается непривычно близко. После того интервью для MTV они больше не виделись, и Рудольф даже забыл, что они с ним почти одного роста. Тони буквально на пару сантиметров уступил. Или же здесь играет роль подошвы ботинок, в которых сейчас стоит вампир. - Ну что? Куда идём?       - Предлагаю просто пройтись по парку и подышать воздухом. Плюсом, тут недалеко Starbucks. Так что, если проголодаемся, то можем зайти туда.       - Отличная идея!       Парни направились прямо по дороге. Народу было не слишком много, но и одни они не были. Мимо них постоянно проходили люди, которые наслаждались природой и атмосферой так же, как и эти двоя. Сначала разговор не клеился. В основном всё начинал Томпсон, выуживая мало по малу хоть какую-то часть информации. После начался диалог про сцены, выступления и идеи. Было видно, что в сети парню общаться куда проще. Видимо, за экраном соц. сетей он мог обдумать каждое слово, придать ему нужные эмоции и значения. В реальности же это было не так просто. Но потом, когда они прошли уже как минимум одну четвёртую парка и затронув всё же немного личное, разговор пошёл ввысь, и вот уже блондин удивляется очередной полученной информации.       - Сколько?!       - Триста девяносто. В октябре будет триста девяносто один. - Рудольф идёт дальше, в душе слегка улыбаясь тому, как по-детски удивляется Тони. Будто ему впервые показали фокус, и он не может понять, как так получилось?       - А по человеческим меркам это...?       - Двадцать шесть.       - Ага. То есть, если твои триста с лишним поделить на двадцать шесть, то... - Голубые глаза подняли взор к небу, считая в уме. Интересно, насколько быстро он сможет? - Получается, один человеческий год это пятнадцать вампирских лет!       - Браво! - Рука сама тянется к пшеничный волосам, взъерошивая их. А смертный лишь смеётся. И этот смех ложится под кожу, будто в ритм, следуя за кровью в венах. В животе вновь что-то копошится, проклёвываясь наружу, но это что-то быстро убивают, не давая родиться.       - Если тебе уже почти четыреста, боюсь представить, сколько лет вашим родителям.       - А это уже секретная информация. - Улыбка сама произвольно появляется на бедных губах, пока сбоку не менее широкая и яркая почти светила в глаза.       Пока парни шли по парку, на небе сгущались облака. Но по прогнозу погоды не обещали дождя. Так что его и быть не должно. Правда?.. - Твою мать! - Рудольф не сдерживается и ругается, чувствуя, как на голову стремительно начали падать холодные капли воды. Он быстро снимает пиджак и укрывает им обоих парней, прячась под ближайшим деревом. - ... В Starbucks?       - Однозначно.       Благо кофейня оказывается не далеко. Пиджак уже промок до нитки и сильно помогать не сможет. Встряхнув на крыльце его от лишней воды, Рудольф и Тони заходят в помещение. Тут тепло и уютно, как и всегда. Народу пока что не так много. Возможно потому что сейчас разгар рабочего дня. А может потому, что в такую погоду мало кто захочет выйти на улицу.       - Займи нам пока столик, хорошо? Я возьму поесть. - Томпсон кивает и идёт в самый дальний угол, пока Секвилбэк направляется к свободной кассе, за которой стояла вампирша со светлыми волосами. Возможно, покрашенными. Ибо у вампиров рыжие то волосы были редкими, что уж говорить про блондинок, как кассирша.       - Здравствуйте, добро пожаловать в Starbucks. Что будете заказывать? - Голос странный и режет слух. Возможно, потому что оказывается слишком высоким, чего юноша совсем не ожидал.       - Одно большое Капучино и большое Латте. И четыре пончика. Шоколадные. - Рудольф достаёт чудом спасшийся кошелёк и выуживает оттуда карту.       - Пончики с какой-нибудь добавкой, присыпкой?       - Нет, не надо.       - Как подписать стаканы?       - Латте - Тони. Капучино - Рудольф. - Когда на экране светится уведомление, Секвилбэк прикладывает к нему карту, и со счёта списываются два с небольшим доллара.       Девушка быстро готовит в пластиковые стаканчики напитки, фактически одновременно заворачивая в бумажную обёртку пончики. После стаканчики подписывают и отдают вампиру со словами "Приятного аппетита". Секвилбэк кивает и уходит в тот угол, где сидел смертный. Как и предполагалось, в одной майке было холодно. Но пиджак ещё не высох и был сырым. Так что, наверное, кофе его должно согреть.       Усевшись, юноши вновь приступают к дружеской болтовне. Вроде бы друг другу они были максимум коллегами по сцене, о существовании смертного вампир узнал вообще буквально пару месяцев назад. Но сейчас Рудольфу кажется, будто они знакомы уже давно и доверяют друг другу с самого детства. Ведь как ещё объяснить то, что сейчас тот делился с Томпсоном историями из своей долгой жизни. Или в Сан-Диего все такие открытые и доброжелательные?       - Слушай, Тони. - Голубые глаза смотрят прямо в красные, будто проникая в душу.       - М?       - Почему именно "Руди"? - Этот вопрос давно не давал покоя. С того самого дня, как они столкнулись в Saks'е, и когда после эта кличка очень часто, если не постоянно, слетала со смертных губ.       - Ну... Не знаю. - Видно, что смертного застали врасплох. Глаза забегали по столу, пока вампир попивал свой кофе в ожидании ответа. - Это сначала само вырвалось. Если тебе неприятно...       - Нет, нет, я не об этом. - Эти слова вылетают намного быстрее, чем мозг вообще успевает подумать. Холодные пальцы чувствуют, что совсем рядом - человеческое тепло. Протяни немного - и вот они. Но сейчас в голове роились совсем другие мысли. Именно сейчас, где-то внутри, пронеслась мысль, что он относился к этой кличке более терпимо именно от Тони. В собственной семье он добивался того, чтобы его звали по полному имени. А сейчас... Сейчас он готов простить Томпсона, терпеть, и... - Я не против, если ты меня так называешь. - Попытка не спалиться успешно провалилась. Но, похоже, смертный ничего не заметил. Лишь слегка улыбнулся, от чего в животе то, что пытались убить, вновь начало проклёвываться, борясь за жизнь.       - Хорошо.       Далее вновь преследовала непринуждённо беседа. Разговаривали в основном о том, как попали на сцену, как проходили первые концерты. Тони будто забыл о всех барьерах, что стояли между ними. Он охотно рассказывал о своих детских увлечениях, о среднем звене, как учился на дизайнера и как решил выйти на сцену. Тема старшей школы не поднималась, будто была запретное. Но Рудольф не настаивал. Если признаться, то он охотно слушал Томпсона, неосознанно откладывая в голове всю информацию. Смертный учился на последнем курсе, когда мысль выйти на сцену появилась в голове. В студенчестве у него даже группа была, с которой они играли на каких-нибудь мероприятиях. И только один парень в итоге ушёл в эту сферу. Остальные же ушли работать. Кто по профессии, кто - нет. Тони пробивался долго, искал продюсера и брался за любую работу. И вот, когда в Сан-Диего был молодёжный концерт, Томпсон взорвал там сцену. После его заметил более богатый и знаменитый человек. Подписав с ним контракт, парень так и шёл дальше по пути звёзд, пробиваясь к свету и зарабатывая себе фан-базу. После разговор перешёл к Рудольфу. Тот рассказывал о жизни в Трансильвании и о том, как впервые вышел на сцену вместе с братом и сестрой. Тогда казалось, что это будет нереально, первое время даже сдавали нервы. Вспоминались моменты, когда Секвилбэк только приехали в Нью-Йорк. Они снимали маленькую квартиру; играли на инструментах, которые купили по самой низкой цене на барахолке; выступали на мелких мероприятиях вроде молодёжных фестивалей в парках, или арендовали время в клубе. После их заметили и вывели в свет. Только самое главное отличие от истории смертного было в том, что их продюсер долгое время брал с них большие деньги, говоря, что "Только благодаря мне вы сейчас выходите на эти сцены". В итоге, начав откладывать собственные сбережения, через год группа смогла уйти от того мудака. Все финансовые и организационные сложности упали на плечи Грегори. В этих сферах он не знал ничего от слова совсем. Но его упорство и твёрдость помогли как никогда, и теперь они ни от кого не зависят.       - А родители?       - Их нам хотелось беспокоить меньше всего. - Рудольф отпивает кофе, про себя отмечая, что тот начинает остывать. - Отец вообще с трудом нас отпустил.       - Но почему? Разве это не ваш выбор?       - Он воспитан на старых устоях. В его голове все вампиры должны держаться в одном клане и только охотится. - Вырвался небольшой смешок, но сейчас это было грустное и ностальгическое чувство. Где-то внутри заскреблась тоска по дому. - Если мне и Ане ещё повезло, то вот у Грегори нет даже образования просто потому, что отец его не пускал. Его смягчила мать. Мне кажется, только благодаря ей мы и уехали сюда. Она всегда была мягче и терпимее ко всем нам.       - Ясно. - Тони отпивает из своего стакана и ненадолго замолкает, явно переваривая информацию. - Но ведь сейчас вампиры, не получившие образование, могут поступить куда-то, разве нет? Да и как без него Грегори играет на барабанах?       - Из нас ни у кого нет музыкального образования. - Секвилбэк ухмыльнулся. - В интернете есть уроки для игры на всех инструментах. А так он закончил какие-то курсы. По туризму, вроде. Он очень любит различные экскурсии.       - А ты? На кого ты учился?       - Ну, "учился" - громко сказано. На самом деле я там фактически нихера не делал. А так, по диплому, я фотограф. - Последняя фраза вылетает быстрее, чем мозг вообще успевает подумать и дать команду паниковать. Наступила неловкая тишина. Кажется, где-то на затылке волосы начали подниматься ещё выше, а на виске собирается капля холодного пота. Только Рудольф уже хотел сказать, что это шутка и он учился другому делу - ну, в крайнем случае тот же дизайнер - но Томпсон опережает его, удивлённо и радостно воскликнув.       - Серьёзно?! Вау! Это очень круто! - Хвала небесам, смертному хватило мозгов действительно не орать. Но то, как горят восторгом его глаза, заставляет улыбнуться. - Тогда даже не удивительно, что у вас получаются такие классные обложки для альбомов.       - Я сделаю вид, что это был комплимент.       - Так это он и был!       Разговор теперь переходит в более уютное русло. Парни начали обсуждать просто всё, что приходило в голову, начиная от мнения по поводу стиля одежды, заканчивая любимым местом в городе. Если не знать, кто это и что между ними, можно было бы подумать, что они либо встречаются, либо просто хорошие друзья. И, где-то внутри, Рудольф надеялся, что теперь их можно было так назвать. Перед Тони хотелось раскрываться, говорить часами и просто наслаждаться его присутствием. Возможно, именно поэтому они продолжают сидеть в Starbucks’е даже после того, как дождь прекратился, оставляя только серое небо и небольшую прохладу. Томпсон был чем-то новым для Секвилбэка. Возможно, потому что если раньше тот ненавидел оставаться один на один с человеком, то здесь он наоборот доволен, что им удалось встретиться наедине. Ведь сейчас даже смертный, кажется, более разговорчив.       Но всё хорошее тоже заканчивается. На часах уже восемь, и они вдвоём выходят из кофейни. Тони достаёт телефон и вызывает себе такси. Рудольф делает тоже самое. И, пока есть время и возможность, и пока с этими пробками они ждут каждый свою машину, Секвилбэк спрашивает:       - Двадцать пятого сентября концерт будет. Тебе говорили?       - В честь сотрудничества вампиров и людей? - Получив кивок, парень слегка улыбается. - Разумеется. Я там тоже буду.       - Отлично. - Рудольф слегка улыбается, вновь высматривая своё такси.       - Мы... Мы же будем переписываться, пока не наступит концерт? - Голос неожиданно оборвался, а в голубых глазах напротив поселилось какое-то странное беспокойство.       - Конечно. Мне приятно с тобой общаться. Ты отличный собеседник. - И вновь Секвилбэк говорит, не подумав. Да что с ним сегодня такое? Но Томпсон успокаивается и кивает, слегка улыбнувшись непонятно чему. Так что, наверное, ничего страшного, что мысли в голове перемешались, а мозг не способен думать адекватно. И вот, на горизонте, среди кучи машин, появляется первая, с табличкой "TAXI" сверху. Решив уступить, вампир отдаёт эту машину смертному, дабы тот поехал наконец-то домой. - Ну, давай, до встречи. Удачи в Вирджинии.       - Спасибо. Тебе тоже удачи на концерте. - Парни обнимаются на прощание.       В нос вновь ударяет запах знакомого одеколона, и сейчас, постарались не спалиться, вампирский нос втягивает этот запах, стараясь его запомнить. Человеческое тепло кажется нужным сейчас, необходимым. Возможно, именно поэтому объятия пришлось прекратить фактически деревянными руками. Тони садится в такси и уезжает домой, а Рудольф продолжает стоять на улице, в ожидании второй машины, пока в голове крутится старая Румынская мудрость "То, что ты ищешь, тоже ищет тебя.¹"