Ночные огни большого Нью-Йорка

Без тебя сегодняшние чувства были бы лишь обрывками вчерашних.

•°***°•

      Трель будильника вырывает из сладкого сна, фактически приписывая себе приговор. Жаль только, что если разъебать эту штуку о стену, то придётся покупать новый. На что было жаль времени и денег. Так что, пока что, это адовое создание будет жить. Вырубив настольные часы нажатием на кнопку - а точнее ударом по ней кулаком - веки разлепляются. Красные глаза сонно осматривают собственную комнату, пока полумёртвое тело сначала садится, а после поднимается на ноги. Сегодня просыпаться было как-то странно легко, если сравнивать с другими днями на протяжении этого месяца. Каждодневные репетиции давались почему-то труднее, чем обычно. Может быть, потому что в этот раз выступление не ограничится двумя песнями, и нужно было выложится куда больше. Да и к тому же на гитаре порвались струны, и их пришлось менять, за что так же были отданы деньги. Что, кстати, было хоть и не дорого, но всё равно ударило по нервам. Возможно, сейчас встать было легче, потому что организм уже привык спать по пару часов, и деваться было некуда. Тело двигалось по инерции, а давно отключенный мозг помогал только вспоминать слова, интонации и аккорды. До ушей донеслось урчание живота. Пора было собираться. Забрав со шкафа полотенце, бельё и джинсы на концерт, Рудольф направляется в душ. Спасительная вода должна была освежить разум и взбодрить тело. Возможно, именно поэтому тёплому расслаблению Секвилбэк предпочитает холодное и резкое пробуждение. Стучать зубами вампир начинает уже спустя пару минут, поэтому он тут же выскакивает из кабины, включая воду и обтираясь махровым полотенцем. И снова родная мать была права, когда говорила, что именно такая ткань помогает больше всего согреться. Быстро вымыв лицо и клыки, юноша направляется на кухню. Там уже вовсю хозяйничает Анна, пытаясь что-то приготовить на завтрак. Судя по запаху и форме, это были панкейки. Девушка всегда их любила, особенно с ягодным джемом. И здесь, наверное, она - единственная, кто может уплести эти мини-блины с десятку, а потом быстро согнать их с веса. Быстрый метаболизм, что сказать. Возможно, это было главной особенностью бессмертных. В юном возрасте они зачастую были худые, как спички. И только уже ближе к почётному возрасту всё зависло от генов. Например, Фрида и Фредерик так и остались худыми. Так что, SеквилBэк не грозит большой набор веса. А вот, например, у той же тётушки была полная матушка, из-за чего к зрелому возрасту метаболизм замедлился. Но ей так даже больше идёт. В голове не укладывалось то, что она могла бы быть худенькой. В конце концов, хороших вампиров должно быть много, да?       - Доброе утро, Ань. - Рудольф открывает холодильник и выуживает оттуда пакетик с кровью. Пища была так же необходима, но от недостатка крови в организме можно было и откинуться. Поэтому Секвилбэк постоянно завтракали именно ею.       - Доброе. - Девушка выключает плиту и кладёт последний панкейк на тарелку. Пахнет великолепно, и вампир даже не сомневался, что на вкус так же шикарно. Анна прекрасно готовила. Фрида много времени уделяла тому, чтобы дочь вышла в свет хорошей невесткой. Вот только она неплохо так поразила родную матушку, заикнувшись, что раньше пятиста лет внуков та не дождётся. И пусть пока что вампирша была одинокой, но всё то, чему учила её мать, осталось в памяти. И нет, Рудольф тоже хорошо готовил. Но проявлял свои кулинарные способности только тогда, когда планировался какое-то застолье. В обычное время же он мог просто сварганить что-то простое, как те же самые гренки, и сидеть довольным и, что главное, сытым. - Костюм мерил? Всё нормально село?       - А я сильно потолстел? С нашим метаболизмом? - Секвилбэк слегка смеётся, садясь за стол и потягивая из пакета кровь по трубочку. - Всё хорошо. А идея, кстати, всё такая же пиздатая. - Что юноша любил, находясь дома - можно было материться. Никто не осудит. Никто не даст по губам. И все поймут. Поскольку без мата иногда невозможно жить.       - Спасибо. Рада, что тебе понравилось. - Анна вновь улыбается, ставя тарелку с панкейками и так же доставая себе кровь. После, под шум телевизора, они оба начинают завтракать. Через минут десять к ним присоединяется и Грегори, говоря, что девушка всё так же прекрасно готовит и, как бы невзначай, вбрасывает, что в этот раз за ними не смогут заехать, так что им придётся ехать самим.       - Подожди, что?! - Оба вампира негодуют, выкрикивая неожиданно громче, чем хотелось.       - У них нет машин, чтобы собрать всех участников концерта. Поэтому мы должны будем добраться туда сами.       - Твою ж! - Анна и Рудольф подрываются с места и бегут в свои комнаты, дабы заранее сделать грим.       Поскольку сегодня стукнула круглая дата с того дня, как вампиры и смертные заключили перемирие, начиная работать вместе, то на концерт SеквилBэк решили прийти, как на Хэллоуин. Обычный карандаш для глаз был слишком простым. Поэтому в дело вступила подводка. Красиво размазав её вокруг глаз и образовав несколько линий от них, юноша смотрит на себя в зеркало и ухмыляется. Получилось и вправду необычно. После он идёт одеваться. В этот раз на нём белая майка и чёрное пальто, только без рукавов. Руки вновь облачены в перчатки без пальцев до локтя, а на ногах излюбленные ботинки с закосом на берцы. Господи, как же вампир любил этот стиль. На шею, в качестве украшения, юноша вешает цепочку с маленьким замочком. Этот кулон он нашёл давно где-то на барахолке, и теперь он был его любимым. В каком-то смысле это даже была метафора на самого Рудольфа. Для того, чтобы увидеть всё внутреннее богатство его души, нужно, чтобы он открылся. А для этого нужен нужный ключ. Он собственных мыслей оторвал звук уведомления. Секвилбэк уже знал, кто ему пишет. В течении последнего месяца только ради него вампир и заходил в сеть. И да, это он. AnthonyOfficial: "Привет. Слышал о том, что нам придётся самим добираться до Брика?"       Рудольф слегка улыбнулся. Томпсон всегда был искренним, не скрывал эмоций. Ни в сети, ни в жизни. И от этого общение было более приятным. Парень был будто свет для мотылька. Яркий, притягивающий. Вот только один момент - опасный. Если подлететь к нему очень близко, то можно спалить к чёртовой матери крылья. Но... Сказать по правде, Секвилбэк не боялся этого. Возможно, потому что не понимал риска. А может, потому что готов был упасть. Обожжённый, без крыльев, но счастливый.

SB_Rudolf: "Привет. Да, Грегори сказал. Сам в шоке. Придётся терпеть пробки."

AnthonyOfficial: "И не говори." "Вы когда поедете?"       Взглянув на время, вампир быстро печатает ответ и убирает телефон в карман, выходя в коридор и, промазав все открытые участки кожи кремом, идёт вместе с братом и сестрой вниз, где они уже будут ловить машину, которая довезёт их до Столичного Авеню. В этот раз главной фишкой образа на этот концерт были плащи без рукавов. Но легче всего всё ещё было Грегори, ибо у того были только джинсы, пальто и майка. На руках буквально только перчатки без пальцев, которые охватывают исключительно сами ладони. Из макияжа такие же пятна на глазах, как у брата. На Анне же чёрное платье с прозрачными рукавами, которые сужены к кистям. На талии - кровавого цвета корсет с чёрными шнурками, а на тоненьких лодыжках - чёрные туфли на гигантским и толстом каблуке. Юноша до сих пор не понимает, как девушка может ходить на таких монстрах без страха свернуть ногу. Но, возможно, у всех представительниц женского пола была такая фишка как отсутствие инстинкта самосохранения. Мысли прерывает гудок автомобиля, который подъехал уже к обочине. Усевшись и назвав адрес, таксист трогается и ведёт машину по шоссе. В салоне светлая обивка и достаточно сильный кондиционер, что неплохо так спасает. Желание умереть на нуле, и жизнь кажется не такой дерьмовой. Единственное, что всё так же мешало - стекло, которое работает как линза, преломляя свет, делая его чуть ли не сильнее. Доехав до нужного места и заплатив за проезд, SеквилBэк идут дальше по улице, где находился нужное им здание, а там - концертный зал Брик. Пока что народу мало. Ибо все прячутся в тени и кафешках, которые находятся не далеко отсюда. Но уже где-то через пятнадцать минут соберётся толпа, которая готова будет рвать и метать, дабы их пропустили первее, чтобы занять лучшие места. Дойдя до здания, группа заходит внутрь.       В гримёрке прохладно. Кондиционеры работали во всю, и тут даже открытые окна сыграли неплохую роль. Было уже достаточно много выступающих. Кто-то красился, кто-то прихорашивался, а кто-то разговаривал по телефону, попивая что-то холодное и освежающее. И сейчас красные глаза ищут конкретно одного человека, который вроде как, судя по сообщениям, тоже уже должен был приехать. Но пшеничной макушки не было видно даже в самом дальнем углу.       - Кого ищешь? - Анна стебётся как только можно, ухмыляясь. О том, что её брат активно общается с Тони, она знала именно от последнего. И она видела, что Рудольф так же охотно идёт на встречу. Из-за этого внутри были какие-то противоречивые чувства. С одной стороны Секвилбэк была рада, что юноша в кое-то веки с кем-то тепло общается. Но с другой стороны, она знала, что это за блеск в глазах, когда они шли гулять вдвоём, как бы вампир этого не отрицал. Таким же взглядом она смотрела на того же Томпсона. И в такие моменты внутри грызлось, царапалось что-то колючее и противное. Неужели ревность?       - Не важно. - Рудольф отмахивается, ставя сумку со всем нужным на пол и доставая гитару, ещё раз проверяя звук. Вроде бы настроена нормально. Отлично. Только уже из пальто хотели достать телефон, как дверь открывается, и в помещение влетает Тони, чуть запыхавшись. - О! Я уже думал тебе звонить.       - И тебе привет, Руди. - Томпсон улыбается и обнимает Секвилбэка, широко улыбаясь, на что получает ответные объятия. После он обнимается с Анной и жмёт руку Грегори. - Да я просто решил пешком пойти, ибо живу не так далеко. Но из-за этих пробок в итоге путь растянулся. Я думал, опоздаю.       Одет парень стандартно и уже даже привычно. Те же джинсы и белая майка. Только за место красной толстовки теперь чёрная рубашка и такого же цвета кеды. На руках знакомые браслеты. Вот только кольца не видно, и Секвилбэк предполагает, что во время концертов он всегда снимает эту маленькую металлическую полоску. До ушей доносится тихий смешок, за которым следует недоумение, как смертного, так и вампира.       - Да вы прям идеально подходите друг другу. - Стебётся старший, указывая на их кулоны. И правда. На шее у Тони подвеска с маленьким ключиком, пока на шее Рудольфа висит тот самый замочек. Ситуация и правда комичная, только вот где-то в животе зашебуршились гусеницы, которые со временем превратятся в бабочек. Но Секвилбэк не даёт этим противным насекомыми появиться на свет, пытаясь убить их.       Когда же начался концерт, из толпы был слышен крик, схожий с рёвом. Каждый кричал имена тех, кого хотели видеть на этой сцене. Когда наступает очередь группы SеквилBэк, используют дымовые пушки, что было их отдельной фишкой. Зал аплодирует и восторженно кричит. Анна начинает напевать мелодию, пока Рудольф дёргает нужные струны. После начинается сам текст песни, который фанаты узнают и начинают петь одновременно с Секвилбэком, создавая волну, которая в итоге накрывает с головой.

"Some legends are told, Some turn to dust or to gold, But you will remember me! Remember me for centuries! Just one mistake Is all it will take! We'll go down in history! Remember me for centuries!"¹

      Смертные и бессмертные кричат и подпевают в голос с юношей, пока тот почти не может надышаться. Ему кажется, что сейчас в его лёгких даже не воздух. В них чистый звук, эмоции и адреналин. В глазах бешеный восторг, а в крови бушует дофамин. Светоскопы работали на полную, заводя толпу. Народ чуть ли не прыгает, поддерживая ритм. И когда песня заканчивается волна звуков сменяется лавиной аплодисментов. Рудольф тяжело дышит, но широко улыбается. Ему сейчас хорошо, как никогда. Он обожал своих фанатов, обожал сцену. Обожал те самые эмоции, которые льют через край. Вот только он не очень любил их последствия.       Когда их выступления подошли к концу, зал разразился аплодисментами. До ушей доносится крик в унисон, где было слышна одна фамилия. Одна семья. Одно слово. Секвилбэк.       - Спасибо! - Все троя выкрикивают слова благодарности залу, на что те вновь радостно кричат, пока группа собирает инструменты и уходит со сцены. За кулисами стоит Тони, так же радостно хлопая и широко улыбаясь.       - Это было очень круто! - Томпсон обнимает Рудольфа, на что получает ответные объятия. Парня не хочется отпускать, но приходится, иначе это будет слишком странно и подозрительно. Тот лишь всё так же широко улыбается, смотря прямо в душу. Возможно это из-за всё ещё бушуещего адреналина, но сердце билось быстрее, чем раньше, выписывая чуть ли не кульбиты. Повисла неловкая тишина. И, кажется, будто на веснушчатых щеках появился лёгкий румянец. - Что ж... Я пойду. Моя очередь.       - Удачи, Тони. - Анна улыбается и обнимает смертного, на что получает ответные объятия. Томпсон уходит на сцену, где его встречают криками и аплодисментами, а девушка и Грегори уходят в гримёрку. - Рудольф, пойдём.       - Идите. Я сам пойду. Только гитару захватите. - Сестра понимает, к чему эти слова. Она знает, чем это кончится, ведь прекрасно знает собственного брата. Но сейчас его и вправду лучше не трогать. Анна молча забирает гитару и уходит со старшим, пока Секвилбэк стоит за кулисами и наблюдает за смертным.       - Привет! - Зал откликнулся, радостно крича. Тони всё так же широко улыбается. - Ну что? Раз сегодня такой важный для нас всех день, я думаю, следующая песня будет достаточно таки символичной. - Томпсон только открыл рот, дабы сказать что-то ещё, как тут же на него волной обрушились радостные крики и аплодисменты, заставляя смертного слегка рассмеяться. - Ну что ж, раз вы уже догадались, что это за песня, то давайте начинать!       Заиграла музыка с небольшими перебоями на динамику. Зал поднял руки, начиная медленно качать ими из стороны в стороны. Кто-то даже зажёг фонарики на телефоне, и в итоге это переросло в целый флэш-моб. Начались слова, и парень начал петь. А вместе с ним и зал. Такой синхронности у других Рудольф не видел давно. Музыка начала нагнетать до самого пика, люди приготовили голоса, Тони начинает заводить толпу сильнее, и!

"Legends never die! When the world is calling you, Can you hear them screaming out your name? Legends never die! They become a part of you! Every time you bleed for reaching greatness! Legends never die!"²

      Песня и вправду была символичная. Многие известные личности, как смертные, так и бессмертные, сделали свой вклад в общее дело. Их имена не забываются. Благодаря ним эти две расы могу мирно жить в одних условиях. Благодаря им вампиров видят на экранах. Их могут фотографировать. Они могут больше не бояться солнца и могут больше не пить человеческую кровь, заменяя её на искусственную, но не менее питательную. Имена тех учёных и изобретателей вошли в историю, проложив себе путь в легенду. Тони знал, про что петь. В его песнях был смысл, а его голос помогал этому смыслу донестись. Он был певучим, ложился под кожу и звучал вместе с пульсом. И именно сейчас в животе запорхали родившиеся бабочки. Почему-то именно сейчас, когда красные глаза неотрывно смотрят на певца. И это странно, ведь раньше подобного не было.       Тихо вздохнув, Секвилбэк всё же уходит в гримёрку, дабы смыть с себя грим и пойти домой. Весь адреналин ушёл, оставив после себя неприятное чувство пустоты. Причём как душевной, так и физической. Юноша помнил это чувство. Когда сил просто почти нет. И когда тот срывается. Дойдя до нужной двери, юноша заходит в уборную и подходит к раковине. Да, сейчас мыла понадобится несметное количество. Но средство для снятия макияжа осталось в сумке, а её забрала Анна. Так что, смывать подводку придётся водой и жидким мылом с запахом хвои. Закончив, юноша выходит на улицу. Солнце начинает спускаться к линии горизонта. На часах семь вечера. Рудольф медленным шагом направляется в сторону дома. Сейчас не хотелось там появляться абсолютно. Но где-то выспаться тоже бы не мешало. Живот урчит. И это кажется даже странным. Ведь ел он буквально пару часов назад. Но раз хочется, значит нужно. Секвилбэк идёт в магазин за пакетиком крови. Купив необходимое и перекусив за углом, юноша выбрасывает пустой пакет и идёт дальше через переулок. Перед глазами почти не видно дороги, поскольку мерещится кое-что другое. Мерещится Тони. Его голубые глаза. Пшеничного цвета волосы. И эти ебучие веснушки на его щеках. И пускай они ни в чём не виноваты, но сейчас вампир их почти ненавидит.       - Хэй, вы в порядке? - Рудольф поднимает глаза и смотрит на того, с кем столкнулся, и кто, собственно говоря, его окликнул. Парень с него ростом, в драных узкий чёрных джинсах, на руках пару кожаных браслетов. На шее несколько тонких цепочек. Майка с таким блядским декольте, что наклонись он чуть в сторону, и всё будет видно. Видно, что смертный. Кожа более загорелая. И, может Секвилбэку кажется, пацан фактически контролирует себя, чтобы случайно не коснуться вампира. И тут красные глаза высматривают чёрный метал, тонкой полоской обёрнутый вокруг большого пальца правой руки. Это было будто красная тряпка для быка. И бык ведётся, хватая пацана за талию и прижимая к себе настолько близко, что тот даже испугаться не успевает, и шепчет на ухо.       - Далеко живёшь?       До квартиры незнакомца они добираются где-то за минут десять быстрым шагом. Вваливаются туда, чуть ли не начав раздеваться прямо на лестничной клетке. Пацан отзывался, выгибался и призывно тёрся пахом о бедро вампира. Быстро сняв с себя ненужную обувь, парни идут сразу в спальню. По дороге незнакомец скидывает с себя майку с цепочками, а Рудольф - перчатки и плащ. Повалив мальчишку на кровать, Секвилбэк сразу же заглядывает в прикроватную тумбу, ища хотя бы элементарно что-то на подобии лубриканта. Но вместо меди находит золото. Правда в виде нескольких пачек гандонов и тюбиков смазки, но это тоже неплохо. Выбирает первую попавшуюся, прихватывает резинку и кидает рядом с пацаном, нависая сверху. Вместо поцелуев - грызня. Да, аккуратная, чтобы не прокусить смертному к чёртовой матери губу, но далеко не ласковая. С парня моментально слетают штаны, а руки зарываются в чужие пшеничные волосы, прижимая лицо к паху.       - Отсосёшь?       Звучит грубо и холодно. Но сейчас было не до нежности. Незнакомец лишь ухмыляется и кивает, встав на колени перед кроватью и, посадив вампира на неё, расстёгивает пряжку на джинсах, пока юноша снимает с себя майку. Расправившись с преградами, парень проводит языком по члену Рудольфа сквозь боксеры, оставляя мокрое пятно. Сняв всё лишнее, головки касается язык, широко и размашисто проводя по ней, лаская отверстие на верхушке и отодвигая крайнюю плоть. После, подразнив буквально кончиком языка и растерев каплю выступившей смазки, пацан берёт в рот, начиная медленно двигать головой и потихоньку вбирая глубже. Но такой медленный темп не устраивает, и Рудольф, вновь зарыв пальцы в чужие волосы, давит на затылок, заставляя взять до конца. И тот полностью принимает, расслабляя глотку, будто каждый день так делает. Хотя, кто его знает. Парень двигает головой, ускоряя темп, то проводя языком вдоль ствола, обводя каждую венку, то вновь вбирает член по самые яйца, утыкаясь носом в идеально гладкий лобок. Но Секвилбэку вновь кажется это медленным. Поэтому он встаёт на ноги, держа руку всё так же в пшеничных волосах незнакомца, и начинает двигать его головой, имея в рот. Парень стонет, явно не ожидая подобного, но вновь расслабляется и поднимает глаза на вампира. Блять. Видимо, у юноши едет крыша, но за место зелёного топкого безумия он видит голубой, небесный цвет глаз, в котором скапливаются маленькие слезинки. Те смотрят умоляюще, и Рудольф сдаётся, вытаскивая член из чужого рта. Парень начинает дышать и кашлять, пытаясь отдышаться и как минимум не сблеваться собственный желудок или лёгкие.       - На четвереньки. - Звучало как приказ. И незнакомец слушается, вставая на кровать в позу собаки.       Секвилбэк берёт бутылочку с кровати и выдавливает себе на пальцы немного вязкую жидкость. Та прохладная, с запахом вишни. Всё же пожалев пацана, вампир растирает смазку, согревая её, а после проводит пальцами по чужой дырке, подготавливая к вторжению. Та сжимается, не готовая, но парень расслабляется, и кольцо мышц впускает в себя чужие пальцы, которые с лёгкостью, почти со свистом проскальзывают. Парень стонет, сжимаясь. Но не достаточно, чтобы затруднить движение. Поэтому Рудольф начинает двигать ладонью, растягивая пацана, пока тот стонет и сжимает в руках покрывало, пытаясь сам насадиться на пальцы.       - Р-Руди... - До ушей доносится собственное исковерканное имя. Секвилбэк резко поднимает голову и смотрит на незнакомца, но тот только насаживается уже на три пальца. И голос даже не похожий. И, кажется, на затворках сознания, юноша узнаёт этот голос.       Вроде бы адекватно растянув пацана, вампир вытаскивает пальцы, на что слышал разочарованный стон. Незнакомец пару раз подмахивает бёдрами, за что получает смачный шлепок ладонью по голым ягодицам, оставляя на них след. И ещё раз. И ещё. Парень скулит, выпячиваясь. Решив, что на даже такая короткая прелюдия затянулась, Рудольф открывает фактически деревянными пальцами упаковку презерватива и, раскатав резинку по собственному члену, начинает поддразнивать, проводя головкой по сжавшейся дырке. И когда та раскрывается, Секвилбэк отступает, а маленькая звёздочка обиженно сжимается.       - Ну же... Давай...       Вампир не сдерживает рык и одним толчком входит до самого конца, схватившись одной рукой за изголовье чужой кровати, а второй - за подзагорелые бёдра. Пацан под ним захлёбывается в собственном стоне, чуть ли не кричит. Закусив губу, юноша выжидает, когда стенки перестанут сжимать так, что кажется, будто сейчас оторвёт ему к чёртовой матери член. И когда вроде бы парень расслабляется, Рудольф делает пробный толчок бёдрами, на что пацан сжимает в ладонях покрывало и выгибает спину. Секвилбэк держит себя в узде, пытаясь не сорваться, и начинает медленно двигаться. Незнакомец стонет, как заправская шлюха, охотно отвечает на каждый толчок. И вампир решает, что нежности достаточно, поэтому переходит на интенсивные толчки, помогая самому себе, держа чужое тело за бёдра уже двумя руками. Пацан запрокидывает голову, тихо матерясь себе под нос от удовольствия, пока его имеют. Юноша зарывает руку в копну волос и оттягивает их, принося лишнюю боль, распаляя безумие. Зелёные глаза вновь сталкиваются с красными, но вместо загорелых щёк и изумрудов, Рудольф видит знакомые веснушки, голубизну широких глаз и слышит стоны парня, который сейчас, наверное, сидит дома.       - Тони... - Срывается с бледных губ раньше, чем раскисший мозг успевает вообще подумать.       Незнакомец смотрит, немного удивившись, изогнув бровь. Секвилбэк срывается и с рыком начинает вдалбливаться в чужое тело, с каждым разом задевая простату. Пацан фактически кричит, его даже пару раз почти подбросило, если бы не руки вампира. Тот двигается быстро, кусая то собственные губы, то чужие плечи и спину. И когда стенки вокруг члена начали сжиматься, юноша понял, что парень долго не продержится, он близок к разрядке. Ладонь ложится на чужую плоть, начиная надрачивать, на что чужая дырка сжимается сильнее. Где-то в ногах пронеслись электрические разряды, из-за чего мальчишка выгибается дугой и громко, протяжно стонет, кончая в чужой кулак и сжимаясь. Рудольфа на долго не хватает, и он так же кончает в презерватив. Оба юноши тяжело дышат. Пацан будто вообще помер. Единственное, что показывало его живость - ходящая ходуном спина и плечи. Уже мимолётно придя в себя, Секвилбэк выходит из незнакомца и снимает с себя резинку, открывая её в мусорку около тумбочки.       - Ещё один раунд вывезешь? - Пацан молчит, уткнувшись лицом в подушку. - Хэй? - В ответ кивок. Незнакомец переворачивается на спину, смотря в потолок. В глазах видно, довольный. Как сытый кот. Когда вампир вновь залезает на кровать, смертный сам раздвигает ноги, закидывая их на торс юноши и скрещивая, заставляя того упираться членом в дырку. И Секвилбэк принимает правила этой игры.       Имеет пацана он долго и, по крайней мере кажется, со вкусом. Тот выгибался, кончал раз за разом, пока в глазах был фейверк их различных эмоций, начиная от простого плотского удовольствия и заканчивая эйфорией. Оба парня уставшие, вот только один лежит довольный и затраханный. На душе у Рудольфа же скребут кошки, оставляя глубокие кровавые полосы. Из головы не выходило то, что вампир сорвался внутри и сказанул то имя, которое вообще не ожидал. И ладно имя, но то, что юноша фактически видел перед своими глазами другое лицо и тело, действительно было тревожный звоночком. Незнакомец, в принципе, не обиделся, и на том спасибо. Кажется, даже понял ситуацию. Сколько юноша себя помнил, таких казусов не было никогда. Не в первый раз он с кем-то трахался. По любви, нет - не важно. И так, и так было. Но ебать одного, пока перед глазами образ другого - что-то новенькое. Причём не самое приятное. В животе вновь залетали бабочки, которых сколько бы Рудольф не старался убить, всегда находили выход и выживали. Как и сейчас. Секвилбэк поворачивает голову. Смертный уже спал, устроившись под боком у вампира. Тихо вздохнув, юноша встаёт с кровати и начинает собираться. Спать хотелось очень, но добраться до дома хотелось сильнее. А там - в душ и спать. Выйдя на улицу и набрав номер такси, Рудольф вздыхает. Свежий воздух даёт почву новым и более адекватным мыслям. Теперь каша в голове начала превращаться во что-то более понятное. И это пугало. Ведь теперь всё выстраивалось в логическую цепочку. И что самое страшное, когда Секвилбэк начал всё обдумывать, вспоминая Тони, сердце делало кульбит. А это могло значить только одно...       Где-то в далеке сигналят. Вампир поднимает голову и видит машину такси. Юноша кивает и направляется к ней, садясь в салон и, назвав адрес, заранее отдав деньги. Машина трогается и едет по дорогам, освещаемых фонарями и различными цветными неоновыми рекламами. Кто-то говорит, что Нью-Йорк никогда не спит. И они правы. Город огней не знает, что такое сон.