Ночные огни большого Нью-Йорка

Фотографии могут хранить секреты. Прямо как люди.

•°***°•

      На улице слегка холодно. Ну... Как слегка? Достаточно таки. Все уже переодеваются в куртки и шапки, заматывая на шее шарф. Ноябрь выдался более холодным, чем в том году. Но, возможно, это к лучшему. Чем холоднее был последний осенний месяц, тем жарче будет в конце весны. Это вампир выучил, ещё живя в родной Трансильвании. Обычно, когда была холодная, снежная и суровая зима, то более жарким и убивающим становилось лето. Но в Нью-Йорке всё было не так. Тут лето всегда было жарким. И зима всегда была снежной. Возможно, это плюс. Ведь во время снегопада небо всегда серого, пасмурного цвета. Не нужно наносить крем, не нужно умирать от постоянной жары и обезвоживания. Наверное, именно поэтому Рудольф сейчас стоит на тротуаре и ждёт зелёный свет светофора, уткнувшись носом в собственный чёрный шарф. Плечи поджаты, а голые руки в карманах. Пускай бессмертные и были более чувствительны к изменениям температур, но привыкали они к ним намного быстрее. Может, поэтому на голове Секвилбэка нет шапки, а ладони не закрыты перчатками. Ведь особо это не мешало. К наступающему зимнему холоду вампир уже привык, поэтому его ничего не беспокоило.       Где-то в кармане куртки завибрировал телефон. Юноша уже знал, кто ему пишет. Ведь именно ради него сейчас тот стоял на улице, у дороги. Тонкие пальцы разблокируют экран и смотрят на сообщение. AnthonyOfficial: "Привет) Ты где? Я уже стою на месте, а тебя всё нет."       Красные глаза смотрят на табло. Ещё пятнадцать секунд. И можно будет перейти и направится в Брайант-парк. Именно там парни договорились встретиться.

SB_Rudolf: "Привет. Уже почти дошёл. Стою на светофоре."

      Пятнадцать секунд проходят, и толпа, вместе с Рудольфом, переходят дорогу, и вампир направляется к парку.       После того концерта, когда Секвилбэк был дико заёбан после секса с очередным левым пацаном, тот долго не решался выходить на связь с Тони. Потому что тогда, в мозгу, всё выстроилось в одну цепочку, звенья которой крепко держат друг друга. Наверное, их и вовсе не расцепить. Но всё же, в глубине здравого разума, вампир надеялся, что разорвёт всё только одна вещь - страсть. Возможно, в тот вечер Рудольф просто хотел тело, но не более. Да, Томпсон был красив. И опровергать это глупо. Но и для каких-либо чувств было крайне рано. Да и к парнишке клеится Анна, это было видно. Смысл делить простого смертного с собственной сестрой. Но от одной только этой мысли внутри что-то неприятно покалывает. Может, нужно было всё же одеваться теплее? И всё же... Если это только страсть, тогда от этого можно будет легко избавиться. Тогда ни голубые глаза, ни эти веснушки, ни улыбка и смех не должны глубоко засесть. Значит, в них нет такого большого смысла, который ищет в них Секвилбэк. Значит, через время это странное чувство уйдёт, и вампир забудет о смертном, как о страшном сне. Ведь так?...       Когда же загорается зелёный свет, Рудольф убирает телефон и идёт через дорогу. Куда-то в затылок дует ветер, но это не особо мешает. Даже бодрит. И, как ни странно, юноша ускоряет шаг. До парка Секвилбэк доходит даже быстрее, чем ожидалось. Деревья уже сбросили свои красивые цветные одеяния, оставаясь голыми и показывая все изъяны. У кого-то был кривой ствол, у некоторых - старая, ободранная кора. Часть деревьев имела кривые ветви. И только лишь красавицы ёлки стояли и показывали всю свою красу и величие. Некоторые были маленькими, ростом с вампира. А некоторые были высокими настолько, что под ними, в тени, во время знойнго лета, можно было прятаться от палящего солнца. Где-то среди всего этого красные глаза выцепляют Тони. Тот стоял в красной куртке и клетчатом шарфе, что-то листая в телефоне. Может почту, может Новости. А может просто сидит в соц. сетях, ожидая. Нос, щёки и кончики ушей раскраснелись от небольшого мороза. И только сейчас Рудольф замечает, что даже тонкие и изящные пальцы были так же розовые, скукожившиеся. Как гусиные лапы. Даже через ткань шарфа было видно, как горячее дыхание превращается в пар. Видимо, смертному с юга такие холода были в новинку. Подходя ближе, Секвилбэк замечает, что драные голубые джинсы сменились на обычные, целые, синие. И лёгкие кеды на достаточно таки плотные чёрные с какими-то красными рисунками кроссовки. И где-то там, где у молодёжи обычно были голые щиколотки, у Томпсона - светлые носки с кактусом. Из-за чего на бледных губах появляется улыбка.       - Привет. - Из-за того, как неожиданно появился вампир, смертный забавно дёргается, чуть не подпрыгивая и не роняя телефон из рук. И это было настолько забавно, что смех непроизвольно сам срывается, заставляя Рудольфа прикрыть рот рукой. - Прости, что напугал.       - Ох, ничего. Ты просто неожиданно появился. - Тони безобидно улыбается и убирает телефон в карман, уже по привычке обнимая друга. В ответ он получает ответные объятия, и веснушчатые щёки поднимаются, растягивая губы в улыбке. - Ну что, куда идём?       - А куда ты хотел бы?       - Доверяю тебе выбор. - И вновь эта ангельская улыбка. Настолько светлая и невинная, что желудок начали щекотать крылья этих чёртовых насекомых, которые как всегда не вовремя проявляют себя. Возможно, у них небесного цвета крылья. Точно такого же, как у глаз напротив.       В парке кажется более теплее, чем на тех же дорогах, по которым шёл Секвилбэк по пути сюда. Томпсон говорит о чём-то своём, рассказывая про события за последние дни, переживания и эмоции. Например, что в день того концерта у него в квартире сорвало кран дома, и в итоге парень даже вымыться не смог. И что пару дней назад он ездил на благотворительность, где пообщался с несколькими детьми, которым она была посвящена.       - Возможно, в следующий четверг заварю дома лапшу и буду сидеть, смотреть фильмы.       - Неплохой выбор для проведения выходного. - Вампир слегка улыбается, смотря на собеседника. Помнится, когда-то они тоже так отдыхали с семьёй, если выбьется свободный денёк. Это могло быть всё, что угодно. Поход в кафе, просмотр сериалов до вечера, милые посиделки на кухне или даже игры на той же приставке. Но сейчас они порой настолько устают, что просто лежат дома по своим комнатам, залипая в какую-нибудь книгу или фильм.       - Скорее, праздник. - В этот раз смертный улыбается как-то странно. В безобидной эмоции проскальзывает грусть и некая тоска по чему-то. Рудольф выгибает бровь домиком, показывая свою заинтересованность. Тони отводит глаза, но не перестаёт улыбаться. - У меня в следующий четверг день рождения.       Кажется, сейчас Секвилбэк подавился воздухом. А ведь где-то в переписке в Direct'е было сообщение, что через полгода смертному будет двадцать один. Но о том, что это время так быстро пролетит, и что это именно двадцать пятое ноября, вампир не ожидал.       - Ого. Вот как. Ничего не имею против, но... Один? - Томпсон кивает. - Почему?       Наступает молчание. И сейчас Рудольф чувствует себя полным мудаком, но ему правда интересно. Ведь наверняка у парня есть друзья или родители. Ну, или если так сильно хочется побыть одному, то почему дома? Есть же разные места: клубы, кафе, аквапарк. Или всё же уют и атмосфера играют намного большую¹ роль, чем само место.       - А с кем? Мы поговорим с родителями днём по скайпу, и всё. Больше просто не с кем. - Как бы это не пытались скрыть, но в глазах сейчас видна грусть. Видимо, каким бы открытым не был сам Тони, на самом деле он довольно одинок. И сейчас Секвилбэк впервые замечает этот контраст, который кажется вроде обыденным, но всё ещё необычным. Казалось, что у такого солнца должна быть куча друзей. Но на деле же оно потеряло свои лучи. И если это так, то как давно Томпсон был настолько одинок?..       Ещё несколько метров они идут молча. И смертный, и вампир думают о своём. Последний, если быть точнее, думал о Трансильвании, вспоминая себя. Тогда всегда казалось, что круто быть вечно мелким, не зная забот и хлопот. Мальчишка охотился, учился чему-то новому. И одним из его любимых времён года оставалась зима. Даже в родной Румынии. Тогда они собирались с матерью к замёрзшему озеру. Да, было холодно, даже для бессмертных. Но смотреть, как та же самая Аня красиво и плавно двигалась, катаясь на льду, в то время как парни пытались хоть как-то удержаться на нём, было бесценным и дико дорогим сердцу. Точно! Каток!       - Слушай, Тони. - Парень вскидывает голову и смотрит на Рудольфа. - У вас в Сан-Диего есть катки?       - Конечно! - Голубые глаза вмиг наполняются эмоциями. И это впервые выглядит так забавно. Ведь сейчас, внутри, будто пробудили что-то детское. То, что помнилось и связывалось с домом. - Мы с родителями ходили раньше на Ледовую Арену. Брали коньки на прокат. - Томпсон смотрит куда-то чуть выше деревьев, будто в небо, и улыбается. - Было весело. Мама очень любила лёд. Помню, я первые несколько раз так падал, что даже синяки на бёдрах оставались.       - А сейчас?       - А сейчас я катаюсь куда лучше. Ну, хотя бы могу, если что, затормозить. Ещё и спиной вперёд умею ездить. - От тех грустных эмоций не осталось и следа. Смертный будто бы вновь расцвёл, рассказывая о том, что, видимо, когда-то было некой детской радостью. - А вы?       - Анна хорошо катается. А я с Грегори умеем ездить только в позе звезды, и то не факт.       А следом - смех. Вновь яркий и детский. А с этим смехом сердце так же ускоряет своё кровообращение, вызывая быстрый ритм ударов. Чёртов орган... И почему-то вновь бледные губы улыбаются, а вампирский слух ласкает этот смех. Будто это самая лучшая мелодия. Будто это самые чистые ноты. Будто пение самого Тони.       Когда у смертного уже красный от холода нос, а пальцы на руках и вовсе через силу сгибались, оба парня идут в Starbucks. Уже как по старой привычке. Кажется, это стало вроде некой традиции. Как и всегда, всё обошлось Латте с Капучино. Только в этот раз вместо круассанов были по кусочку шоколадного Брауни и Коблера. Своей любовью к сладкому Томпсон поражал. И как только от всего этого количества у него не случилось диабета или кариеса? Но что удивляло больше, так это то, что Рудольф сам не против поесть настолько вредной для клыков еды. Да и в принципе, у Секвилбэка никогда не было такой любви к сахару. А здесь... Здесь была другая причина. Вампир был будто крепкий, не разведённый молоком или сахаром кофе. Не для всех и с горьким вкусом. Тони же был чем-то сладким. Что как раз могло заглушить эту горечь, оставляя приятное послевкусие.       Из странных мыслей выводит звук щелчка камеры. Юноша поднимает голову и видит, что в руках у смертного телефон.       - Ты серьёзно сейчас сфоткал еду? - Рудольф слегка улыбается, смотря, как голубые глаза резко поднимают свой взор.       - Ну, не совсем еду. - Томпсон загадочно и озорно улыбается, а после поворачивает телефон экраном к певцу. На картинке - сам Секвилбэк, смотрящий куда-то вдаль окна, пока перед ним кусочек десерта и стакан горячего кофе. Получилось очень атмосферно и, как бы странным это не было, красиво.       - Пришлёшь потом мне? - Красные глаза поднимаются на собеседника, и тот кивает. - Возможно, вечером выложу к себе.       Отдав телефон владельцу, вампир смиренно ждёт, когда смертный выложит в историю то, что сейчас стояло на столе. Но так, чтобы в кадре не заметили другого певца.       Разговор вновь шёл легко и непринуждённо. Тони рассказывал о себе чуть больше, уже открываясь по немногу. Говорил о том, что, кажется, не говорят незнакомым людям. И, где-то внутри, Секвилбэк надеялся, что он первый, кто видит смертного таким. Это как в детстве. Когда тебе раскрывают секрет, который не рассказывали даже родителям. И тогда ходишь довольный из-за того, что ты знаешь то, чего не знают другие. И где-то в глубине души Рудольф надеялся, что так и есть. Что он первый, кто видит и слышит Томпсона таким простым и... Настоящим?       Вечером, когда парни уже сидели каждый у себя дома, Рудольф обсуждал Анной будущий четверг. А после разговоров, взял в руки телефон и зашёл в уже родной себе диалог.

SB_Rudolf: "Тони, слушай. Тут такое дело. Приходи на Нижний Манхэннтен в 16:00 в Четверг, а? Уверен, тебе понравится."

      Выйдя из диалога, на телефон приходит уведомление. Под фотографией, которую сделал Томпсон в Starbucks'е, появился один с одной стороны обычный, но с другой немного напрягающий комментарий. Samuel_Kazu: "А вы тоже заметили, что на столе у него тоже самое, что и в истории у Энтони?)"       Вроде бы безобидно. Даже забавно, ведь насколько фанаты обоих зоркие, раз заметили эти детали. Но при этом как раз таки это и было пугающим. Не любил он такую слежку в своей жизни. Возможно, это не так и плохо, пока не переходит личные границы. Но чуяло что-то внутри, что добром это не кончится... Ох, будет что-то...

•°***°•

      Все эти несколько дней Рудольф сидел как на иглах. Он и Анна уговорили Томпсона выйти в четверг после обеда, дабы "прогуляться". До этого же дня оба Секвилбэка ходили по магазинам и смотрели подарки. Девушка выбирала сама, юноша - тоже. Помнится, смертный когда-то высматривал себе мешковатую толстовку. Значит, любит такие вещи. Именно поэтому вампир направляется в Saks. Туда, где они когда-то так же столкнулись. Чисто по случайности. Но сейчас, почему-то, хотелось верить, что это всё была не простая случайность.       Как итог, в руках у юноши была мешковатая одежда красного и белого цветов, а на кассе были замечены кожаные браслеты. Прихватил и их, певец достаёт карточку, с которой после исчезают двадцать три доллара. Но, в принципе, не особо волнует. Главное, чтобы Тони понравилось. Подарочную коробку купила сестра. Та знала, что будет дарить её брат, поэтому присмотрела нужную. От себя же она смотрела парфюм и что-то на почитать. Парень как-то заикнулся при ней, что обожает книги. Особенно в дождливый дни, если это выходной. Поэтому в коробку отправляется "Сломанная стена" от Стефана Миллса². На обложке - звёздное небо, к которому тянутся две чужих руки. По описанию на обратной стороне книжка была о мечте, к которому шли два главных героя. Один из них шёл к славе. Второй - к любви. И их судьбы пересеклись. Где-то в глубине души Секвилбэк надеялась, что её и смертного тоже можно было бы так охарактеризовать. Но при этом девушка видела и прекрасно понимала, что не она ему нравилась. И, как бы не хотелось признавать, вампирша знала, для кого этот блеск в голубых глазах. Для кого улыбка. Для кого певец отрывался от любых дел, заглядывая в телефон и отвечая на какую-нибудь шутку или простой вопрос. Это была не сама девушка. Это был её брат. Да, первое время было обидно. Ведь чем она хуже? Анна красива, вроде не глупа. По человеческим меркам так и вовсе ровесница Тони. Да и, в отличие от Рудольфа, она не жила такой уж разгульной жизнью. Девушка не искала людей на одну ночь. Она ценила такое чувство, как любовь. Но потом... Потом будто бы правда сама предстала перед глазами. Секвилбэк сам отвечает такой же взаимностью. Они часто гуляют, общаются. Юноша знает любимые вкусы и предпочтения певца. В какой-то момент Анна даже заметила, что когда брат достаёт телефон, и у него дёргается правый указательный палец - значит, пишет Тони. Возможно, между ними и вправду есть то, что они сами не видят, а вампирша так старательно отрицала. Но, даже если это так, она не будет мешать. Счастье Рудольфа было для неё таким же важным, как и её собственное. Так что здесь она уступит. Не в первый, и уж точно не в последний раз она это делает. Но сейчас это кажется даже больше, чем правильным. Это кажется нужным.       В четверг в четыре часа дня оба вампира уже стоят на нужном месте. Грегори идти отказался, но попросил передать поздравление и от него. На улице всё так же холодно, как и неделю назад. Но в этот раз холода будто и не чувствовалось, поскольку под куртками - свитер или толстовка. Туда, куда они пойдут, будет довольно холодно без них. И вот, на горизонте среди общего потока выделяется такси. То, на котором, как и говорил, должен будет приехать именинник. Через пару минут машина паркуется, и из неё выходит смертный, отдав водителю деньги за проезд. Подходя к друзьям, Томпсон широко улыбается. Что здесь будет, ему не сказали. А так же рекомендовали не смотреть, что здесь располагается. Иначе пропадёт сюрприз.       - Тони, привет! - Анна обнимает парня, широко улыбаясь, и тот обнимает девушку в ответ. - С днём рождения!       - Спасибо большое. - Певец улыбается, не зная, какие слова можно ещё сказать. Ему приятно, что об этом помнят. Пускай он и сам говорил один раз, и то недавно, но помнят. После Секвилбэк, Томпсон подходит к Рудольфу и так же обнимается с ним. - Привет, Руди.       - Привет. С днём рождения. - Вампир ненадолго отстраняет от себя смертного и протягивает ему коробку нежного лимонного цвета, украшенную голубым красивым бантом. - Грегори прийти не захотел. Но он так же передавал тебе поздравления.       - Ох, спасибо вам большое! - Будто ребёнок, Тони улыбается и разглядывает коробку. - Я могу её открыть?       - Конечно! Это же твой подарок. - Тот кивает и снимает крышку. А после в небесного цвета глазах загораются радостные огни, пока те зацепляют каждую вещь здесь, кратко осматривая всё. На губах улыбка, причём такая, что вновь видно щель между зубами. И это кажется настолько милым и забавным зрелищем, что сами вампиры улыбаются, смотря на это.       - Вау! Это... Так круто! Спасибо вам огромное! Мне очень приятно, что вы сделали для меня такой подарок! - Смертный почти напрыгивает на обоих с объятиями, и те, смеясь, отвечают на них. - Итак... Вы говорили, что бы я не смотрел на картах, что здесь располагается. - Вампиры кивают. - Но что тут всё таки?       - Сейчас всё увидишь. - Анна фактически хватает парней за запястья и заводит внутрь здания. - Пошли быстрее! А то сейчас народу понапридёт, негде будет даже плюнуть.       Когда выяснилось, что то, куда притащили Секвилбэк Томпсона был каток на Brookfield Place, последний радовался как ребёнок, осматривая всё и вся. Взяв на прокат коньки и обув их, все троя выходят на залитый лёд, где уже катались люди. Анна и Тони решили проехаться круг сами, пока Рудольф стоял у бортов. Ноги постоянно разъезжались, из-за чего бледные руки постоянно хватались за стенки, дабы не упасть.       - Руди, давай руки. - Перед глазами появляется смертный и протягивает вампиру руки, дабы помочь ему проехаться чуть больше и немного дальше от бортиков.       - Ой, не. Боюсь, ёбнусь тут - сломаюсь. Я же говорил, я отвратительно катаюсь. - Сказано было с неким отчаянием и надеждой, что парень поймёт. Но тот не отставал. Вскоре к нему подъехала и Анна. Будто что-то предчувствуя, та достаёт телефон и подготавливает камеру.       - Я буду тебя держать. Давай. - В душе хочется послать Тони нахуй, но, вновь вопреки самому себе, Рудольф протягивает ему руки, чуть ли не хватаясь за чужие ладони.       Они какое-то время стоят так, пока у Секвилбэка не перестали разъезжаться ноги, а сам он - трястись туда-сюда как чёрт знает что. И пока Анна сбоку снимает это зрелище, Томпсон объясняет, как двигаться на льду. Ноги должны идти будто "ёлочка", и не резким шагом, а плавно передвигаясь. И вампир пытается сделать так, как ему говорят. Но тело всё так же иногда перетягивает куда-то в сторону. Пару раз тот даже почти упал, но чужие руки держали крепко, не давая этому случится. И медленно, потихоньку, но они ехали. Рудольф даже начал делать какие-то успехи, отталкиваясь самостоятельно. Теперь уже Тони едет сбоку рядом, держа вампира за руку, переплетя пальцы в крепкий замок. Где-то в грудине с гулом отдаётся стук собственного сердца. Прикосновения будто бьют током, но тот мягко разливается по нервам и телу, отключая мозг. И тут же это стало ошибкой, поскольку Секвилбэк слишком сильно выпрямил спину, из-за чего полетел на лёд, а за ним и Томпсон. Вампир уже хотел начать извиняться и говорить оправдания, мол, "Я же говорил, что как корова в балете", но его остановили. Смех. Просто громкий, будто детский смех Тони, который прикрыл глаза и просто смеётся. А после поворачивает голову к юноше и спрашивает:       - Не ушибся?       - Нет, всё хорошо.       Голубые глаза сталкиваются с красными. И между ними пробегает какая-то странная искра. Никто не осмеливается первым отвести взгляда. Будто они что-то ищут друг в друге. И, кажется, нашли. Иначе, почему они резко и одновременно отводят взгляд, а на щеках вспыхивает лёгкий румянец. К парням подъезжает Анна, которая в кое-то веки убирает телефон и протягивает руку помощи, помогая обоим подняться.       - Вы целы?       - Да, всё хорошо.       - Ну да, я вижу. - Девушка улыбается, смотря куда-то ниже. И только потом Тони и Рудольф понимают, куда именно. Их пальцы всё ещё сцеплены в замок, будто никто так и не собирается отпускать второго. Из-за этого веснушчатые щёки краснеют сильнее, и оба певца вскидывают руки.       - Извини!       Получилось синхронно и резко. Но, как раз из-за этой резкости, смертный слишком сильно выгнул спину и уже готов был полететь назад на лёд спиной. Но тут, будто чёртов профессионал, Секвилбэк подлетает и хватает парня за талию, пока тёплые руки хватаются за холодную шею.       - Цел?       - Вроде да...       Красный и голубой цвет вновь сталкиваются друг с другом. И теперь это была настолько смущающее, что даже... Приятно? От друг друга не хотелось отрываться. Глаза не отводили взора, смотря в чужую пучину рая или ада. Щёки всё такие же розовые. И сейчас будто бы звук для них двоих вообще перестал существовать. Вокруг сплошной вакуум. И они. Только они. Будто это какой-то момент из сериала, который так любит смотреть Анна. Возможно, именно поэтому сейчас лица обоих медленно тянутся друг к другу, и...       По ушам режет звук как у фотоаппарата. Рудольф и Тони резко распахивают глаза и смотрят на Анну. Та стоит довольная, в её руках телефон. Камера была направлена на парней. Только вот вампирша, видимо, забыла, что звук включён. Поэтому сейчас её лицо преображается удивлением: брови поднялись, а губы и вовсе сложились почти что уточкой.       -... А, ой. - Девушка слегка улыбается, убирая телефон, уже предчувствуя, что сейчас что-то будет. И оно было. Где-то на протяжении пятнадцати минут Секвилбэк уговаривал собственную сестру удалить фотографию, но та, как упёртая овца, говорила, что "такой красивый кадр удалять слишком жалко." В итоге сошлись на том, что Анна просто никуда это не выложит, а парни об этом забудут. Но тёплое дыхание около собственного лица чувствовалось до сих пор. И вроде бы момент утерян, всё как обычно, но где-то внутри разливалось странное чувство, пока сердце не переставало быстро стучать, гоняя кровь по взволнованному телу.       Когда же время закончилось, коньки были сданы, и под облегчённый вздох и слова вампира о том, что: "Вау! Я чувствую свои ноги!", за которыми последовал задорный смех смертного, - с достаточно таки дебильный слов, на самом деле - все трое направляются в кафетерий на первом этаже. Цены тут были не слишком большими, так что позволить себе просто посидеть и поговорить о чём-то простом было приемлемо. Взяв по кусочку от разных тортов, юноша поднимает голову на табло с напитками. Заместо кофе ему и сестре подойдёт чай. А вот Тони... Здесь хочется его удивить.       Через пару минут на лакированном чёрном столике появляются три тарелки. На каждой из них - разного вкуса кусочки тортов: шоколад, клубника и вишня. А к ним присоединяются ещё три прозрачных больших кружки с разными напитками. В одной был красный цитрусовый чай, в другой - чёрный ягодный, а в третьем было что-то другое. Нечто, похожее на кофе, но с другим запахом. Будто шоколадом. Секвилбэк разбирают чаи, и Тони оставался только новый для него напиток.       - Что это?       - Горячий шоколад. - Холодные пальцы протягивают бумажный продольный пакетик. И только уже смертный хотел его забрать, как вдруг то ли по волшебству, то ли мастерством рук и без мошенничества, пакетиков резко становится два. В голубых глазах вновь мелькает восторг, что выглядело так по-детски и забавно, что улыбка непроизвольно сама появлялась на бледном лице. - А это сахар и сухое молоко для него.       - О, вот как! - Тони забирает пакетики и, разорвав и высыпав их содержимое в чашку, размешивает это всё чайной ложкой. Когда напиток приобретает более нежный и светлый оттенок, парень дует и аккуратно отпивает. В момент в глазах появилось столько эмоций, что не передать словами. Это была смесь из удивления, перемешанное с радостью, и приправленные неким наслаждением. - Ого! Это очень вкусно!       - Рад, что тебе понравилось. - Скрыть улыбку в чашке чая не удалось. Да и это было не особо нужно. На самом деле, внутри первоначально был некий страх, что Тони не понравится. Портить настроение имениннику не хотелось. Но, видимо, тот был доволен, уплетая свой кусок пирога и рассказывая что-то. В такой тёплой атмосфере хотелось оставаться вечность. Томпсон уже вновь открывался, только теперь Анне. Он казался маленьким мальчиком, который проводил время в компании близких ему людей, постоянно что-то тараторя. И этого мальчика хотелось защищать.       Небольшой праздник закончился ближе к семи вечера. Даже к половине восьмого. Ноябрьский холод пощипывал привыкшие к теплу руки, нос и щёки. Но смертный доволен. А вампиры и подавно. Вызвав две машины такси, все трое стояли на улице. Было решено, что в ту машину, что приедет первее, посадят именинника. Тони держал в руках коробку, до сих пор счастливо улыбаясь.       - Спасибо вам большое, ребят. Это самый лучший подарок за мой двадцать один год. - Голубые глаза смотрят с такой неподдельной радостью, что не умиляться с этого невозможно. Вампиры обнимают друга, прижав к себе, и тот обнимает сразу обоих в ответ. Сзади уже сигналит нужная машина, и Томпсон уходит к ней. - До встречи!       - До встречи! - Анна и Рудольф улыбаются, взглядом провожая машину. Через минут десять их такси так же приезжает, и Секвилбэк едут домой. Ещё через пол часа на телефоны обоих приходят уведомления, что их отметили на некоторых фотографиях в Instagram'е. Открыв их, вампиры увидели знакомые кадры. Вот смертный держит юношу за руки и учит держаться на коньках. А вот фотография с кафетерия. И, конечно же, изображение подарка в коробке нежного лимонного цвета. А ниже под записью приписка: AnthonyOfficial: "Спасибо за мой лучший день рождения)"