Глава 8. И сделать шаг
1 июня 2021 г., 14:00
В любви, знаете, как в шоу-бизнесе - Если прерываться, то на самом интересном месте.
•°***°•
Июньское солнце палило нещадно. Даже ближе к закату, когда половина лучей уже начала скрываться за линией горизонта. Power Plant, хвала небесам, решила устроить торжественный приём вечером, чтобы гости не чувствовали дискомфорта из-за жары и духоты. Приглашения были доставлены ещё две недели назад. И за это время Секвилбэк даже успели обновить гардероб, прикупив себе вещей перед мероприятием. - Рудольф, ёлы палы! Не вертись, а! - Анна, уже слегка раздражённая, пытается подчеркнуть скулы брата, но только тот всё время поворачивается к зеркалу, будто что-то пытался рассмотреть. Поэтому, пришлось взять юношу за подбородок, поворачивая вновь к себе и держа его. - Я почти закончила. - Девушка подводит брату карандашом глаза и немного отходит, дабы посмотреть, что упустила и что подправить. - Всё, теперь можешь смотреться. Секвилбэк поворачивается к зеркалу. Сестра, как и всегда, идеально всё сделала. Кажется, будто вампир состарился лет так на сто, но это даже к лучшему. Но где-то внутри всё равно что-то не устраивало певца. И, кажется, нашёл что. С шеи летит на кровать галстук, который душил неимоверно, и верхние две пуговицы так же расстёгивают. Вот. Теперь идеально. -... Я нормально выгляжу? - Сколько раз уже прозвучал этот вопрос, девушка устала считать. Только лишь закатила глаза и устало фыркнула. - Нормально. Господи, Рудольф, мы едем на приём, а не на свадьбу. Успокойся. - С бледных губ слетает небольшой смешок. А где-то внутри промелькнула мысль, что если Секвилбэка нужно будет собирать на собственное венчание, то его придётся с утра как минимум отпаивать успокоительным. - Я пойду одеваться. Не смажь ничего только, я тебя прошу. - Анна уходит в свою комнату, оставляя брата в четырёх стенах. Тот лишь встаёт со стула и подходит к зеркалу во весь рост. В чёрные джинсы заправлена бордового цвета рубашка - та самая, которую они покупали вместе с Тони - а сверху надет такой же чёрный пиджак. На кармане, около сердца, пришита небольшая цепочка, что придавала некого стиля, разбавляя этот официоз. Убедившись, что всё и вправду идеально, Рудольф кивает своему отражению и идёт в коридор, где уже обувались Грегори и Анна. И, как всегда, они выглядят идеально. На девушке длинное чёрное платье, обнажающее плечи. Мелкий разрез вдоль юбки открывал вид на стройные ноги, заключённые в тонкий капрон. Стопы в босоножках, в этот раз не на платформе и не на толстом каблуке. Просто обычные, удобные туфельки. На шее - простая бархатная полоска чокера. Вампирша, как всегда, выглядела элегантно. Рудольф ей даже завидовал. - Ну что, все готовы? - Грегори поднимается, поправляя жилетку. Младшие быстро кивают. - Тогда идём. Такси приехало быстро. Усевшись и назвав адрес, водитель газует, и машина трогается с места, вставая в строй многих других. По радио передавали последние новости. Так же заикнулась и про то, что на приёме в галереи современного искусства будут фотографы с разных студий. Что-то говорили про политические новости, про курс доллара. Было так нудно, что можно было бы просто закрыть глаза и уснуть. Но собственная гордость этого не позволяла. Так что, приходилось дождаться, когда наконец-то будет видна хотя бы табличка с названием галереи. Достигнув цели, Грегори платит за всех троих, и вампиры выходят из салона. Перед ними - огромное здание, украшение неоновой синей вывеской "Power Plant". Вокруг уже собирались важные и знаменитые люди: певцы, художники, модельеры и модели. И сразу же, среди толпы, красные глаза пытаются кого-то высмотреть. - Тони ищешь? - К Рудольфу подходит Анна, слегка улыбаясь. Знала ведь, чертовка, всю подногодную. И откуда была такой умной? - Он писал, что тоже здесь будет. - Очевидно, что он здесь будет. - Юноша прекращает поиски, ведь в такой толпе спасибо, если до входа доберёшься. А найти кого-то сложнее, чем иголку в стогу сена. Вздохнув, Секвилбэк смотрит на дисплей телефона. Почти шесть вечера, а солнце до сих пор светит так, будто сейчас полдень. И это не мешает, но напрягает конкретно. Ведь крема хоть и работают, но кожу продолжает печь. И ведь тенька то поблизости даже нет... - Ох, наконец-то я вас нашёл! - Сзади к ним подбегают и обнимают, легко смеясь. И этот смех вампиры узнают из тысячи. - Мы тоже тебя высматривали. - Рудольф поворачивается и... Теряет дар речи. На Тони обычная белая, с закатанными рукавами рубашка с красным галстуком, чёрные цельные джинсы, и вместо кед на ногах ботинки. Волосы уложены назад, и единственное, что парень оставил в себе - всё те же кожаные браслеты и кольцо на большом пальце правой руки. В таком официальном стиле Секвилбэк видит Томпсона впервые. Но признаётся сам себе, что выглядит тот отменно. - Тогда пойдём? Там уже открывают двери. - Взяв сначала Анну, а после и юношу под руки, все четверо направляются в галерею. Новые экспонаты заставляют иногда задуматься. Например, за что была такая цена? Порой, многое "искусство" переоценивали, увеличивая цифру на ценнике. Но, иногда, картины и скульптуры действительно стоили своих денег. Например, картина ночного Нью-Йорка. Говорят, автор сие красоты сидел на крыше, о чём-то размышляя. В итоге, спустя неделю, никому не известный художник приобрёл эту самую известность. За его картину заплатили около нескольких сотен долларов. И теперь она висела здесь. Повернув голову, Рудольф замечает Тони, который обсуждает с Анной какую-то композицию из различных вещей. Улыбка сама появляется на бледных губах. Томпсон стоял в задумчивой позе, озвучивал какие-то свои мысли и так же внимательно слушал вампиршу, которая тоже что-то говорила. Наблюдать за парнем было в радость. Тот всегда был любознательным. Хотел узнать всё, что только мог. И это было если не милым, то забавным. Из своих мыслей вампира вытаскивает громкое объявление с микрофона, которое передавалось в колонки. - Дамы и господа! Прошу вас спуститься к залу C! - Голос был мужским, и прекратился почти сразу же. Но вот только где этот самый зал? Красные глаза выцепляют из толпы Тони, и Рудольф спешно подходит к нему. Тот, видимо, так же искал вампира. - Ох, вот ты где. Я тебя потерял из виду. - Томпсон слегка улыбается, поправляя браслеты на руках. - Пошли? - Да, конечно. Только... Где это зал С? - Секвилбэк виновато чешет затылок, отводя глаза. В Power Plant он бывал однажды, но с того момента всё настолько сильно поменялось, будто раньше здесь и не было юноши никогда. - Я тебя проведу. - Парень улыбается и аккуратно берёт друга за ладонь. - Пойдём. - И идут туда, куда тянет певца смертный. А тот и не против, спокойно ускоряя шаг и идя прямо по коридору вместе с остальными. Вновь все сходятся в одну большую толпу уже непосредственно в нужном зале. Рудольф получил небольшой нагоняй по поводу того, что тот немного опоздал. Но на защиту встал Тони, говоря, что заплутал, и Секвилбэк ему помог. Юноша не знал, зачем Томпсон врал. Но благодарность всё же была в виде скромного кивка, на что вампир получает такой же ответ. Создавалось впечатление, будто они прекрасно понимали друг друга. Что, отчасти, так и было. Где-то в глубине таилась надежда, что и будет. - Раз. Раз, раз. Работает? - Мужчина, что стоял на сцене, пару раз стучит по микрофон, проверяя звук, а после всё же берёт его в руки, начиная с торжественной речи, и заканчивая достижениями галереи и компании в целом. И всё бы это было занимательным, если бы не было таким скучным. Сначала Рудольфу даже кажется, будто бы он один такой, который просто делает вид, что ему интересно. Но нет. Вон, видно, как Тони сдерживает зевок, делая вид, что чешет лицо. У Анны в глазах даже заинтересованности нет. - Скукатень. - Тихо шепчет Секвилбэк рядом стоящему Томпсону, и тот кивает, соглашаясь. - И не говори. - Парень чешет собственный нос, вновь сжимая челюсть и зевая внутри. - Скорее бы это всё прекратилось. - Ага... Я думал, здесь будет более интересно. - Говорят, после этой скучной части будет банкет. - Отлично. Хотя бы не сдохну раньше времени от жажды. - Где-то сбоку раздаётся тихий смешок, похожий не прыск, который глушат в кулаке. И это вновь вызывает лёгкую улыбку. Смех смертного мягко ложился под кожу, заставляя волоски вставать дыбом под рубашкой. Ещё какое-то время они шепчутся, разговаривая на какие-то свои темы, пока затылки не чувствуют на себе осуждающий взгляд Грегори. Обернувшись и всё-таки столкнувшись взглядом со старшим вампиром, оба парня поворачивают головы обратно, смотря на мужчину на сцене. Но только лишь на минут десять от силы, продолжая тихо общаться. Когда же наконец-то скучные и долгие речи окончены, гостей ведут в более просторный зал с мелкими столиками, на которых стояли бокалы с различными напитками и подносы с едой. Хотя, таковой её назвать тяжело. Сэндвичи были порезаны на маленькие кусочки и зафиксированы шпажками с оливкой. Чтобы такими наесться, нужно, как минимум, съесть весь поднос. Но, стоит признать, на вкус они всё-таки неплохие. Прихватив себе бокал с красным вином, Рудольф направляется к Тони. Тот стоял около Анны, держа в руках бокал с шампанским и изредка из него отпивая. Девушка же стояла с белым вином, что-то бурно и эмоционально обсуждая с Томпсоном. - Я ничего не пропустил? - Секвилбэк пытается не прерывать разговор своим появлением, но это особо не получается, так как сестру он всё же перебил. - Ох, ничего такого. Мы всего лишь обсуждали выставку. - Томпсон слегка улыбается и вновь отпивает из своего бокала. - Анна негодует, за что была такая сумма у одной из последних инсталляций. - Ну, потому что, правда! За что такие деньги?! Я понимаю, если бы это было хотя бы понятным. Но, видимо, я не разбираюсь в современном искусстве. Отстала лет так на пятьдесят. - Похоже, не ты одна. - Вампир отпивает из своего бокала, пожимая плечами. - Я и сам половины здесь не понял. С какого века хаотичное расположение предметов стало искусством? - Давно, вроде бы. Далее шла непринуждённо беседа. Боковым зрением каждый видел, что иногда их фотографировали, но сейчас это не особо беспокоило. Они ведь просто разговаривали, обсуждая то семью, то кто что смотрел в последнее время, и когда было бы неплохо вновь собраться и прогуляться где-нибудь. Анна уже куда-то ушла, общаясь сначала со старшим братом, а после влившись в какую-то компанию моделей, вроде бы. Грегори же общался с одним из известных продюсеров. Оба вампира делились опытом, давали друг другу советы. В то время как Рудольф и Тони вновь остались одни. - Говорил же, что потом будет более оживлённо. - Томпсон слегка улыбается, допивая шампанское и ставя бокал на поднос, пока Секвилбэк выпил только половину. - И вправду. Такое чувство, будто все только и ждали, когда закончатся эти скучные речи. - Юноша вновь отпивает немного вина. Алкоголь на него действовал редко. Чтобы вампир опьянел, его нужно было споить до самой смерти. Но, иногда, если напиток оказывался поистине дешёвым, на утро хотелось либо откинуться в мир иной, либо на подушку в лучшем случае. Но здесь чувствуется, что напиток более лучшего качества, чем ожидалось. - Неужели здесь решили потратиться на нормальное вино? - А бывает какое-то не нормальное? - Смертный слегка улыбается, забирая с подноса кусочек сэндвича и отправляя его в рот, оставляя только шпажку. - Да. Есть вина, которые на вкус как половые тряпки. Но здесь чувствуется привкус синего винограда. - Ты разбираешься в алкоголе? - Отчасти. За столько то лет. - Шутка глупая и совершенно не смешная. Но парень почему-то вновь прыскает от смеха, прикрывая рот кулаком. Где-то в грудине что-то с гулом стучит, отчего кончики пальцев и без того холодеют. Но при этом на тонких и бледных губах появляется ответная лёгкая улыбка. - Я отойду, ладно? Скоро вернусь. - Тони разворачивается и, судя по всему, уходит в сторону уборной. Рудольф же допивает наконец-то этот несчастный бокал вина и так же ставит его на поднос. Где-то в глубине души разливалось некое тепло о того, насколько же комфортно было общаться с Томпсоном. Их общение не прерывали ни концерты в разных штатах, ни какие-то интервью. Они постоянно были друг с другом на связи. А даже если и не были, то по крайней мере старались чаще видеться. Видимо, матушка была права. Это не было обычным желанием, страстью. Это было нечто более глубокое. Нечто сокровенное и личное. Смертного хотелось знать полностью. Хотелось делить с ним одни эмоции. Слушать его смех, смотря, как на веснушчатых щеках время от времени появляются ямочки. Хотелось просто быть рядом с ним и помогать. Наверное, это и называется влюблённостью. В кармане джинс вибрирует телефон. Видимо, что-то прислали либо в социальных сетях, либо просто пришло смс. И лучше бы это было оно. Открыв сообщение, которое ему прислали в Direct'е, на экране загружается статья. И первое, что бросается в глаза, когда загрузка заканчивается - фотография самого Рудольфа, Анны и Тони. На ней они просто разговаривали, и видно, что фото сделано недавно. Возможно, даже буквально на речи организатора сие мероприятия. Но не так страшна картинка, как заголовок к ней: "Группа SеквилBэк и Anthony. Любовный треугольник или просто дружба?" Где-то в груди отдаётся резкой пустотой. Глаза распахиваются, смотря на этот чёртов заголовок. И без того мёртвые пальцы холодеют. Звуки становятся приглушённые, будто через толщу воды. На языке отдало неприятным привкусом. Наверное, именно такой вкус у ревности. Юноша сжимает телефон так, что ещё немного, и экран треснет. Злость вскипает внутри, заставляя резко взять бокал, чуть не разливая его содержимое, и выпить залпом, заглушая бушующую ревность вперемешку с гневом. Почему их дружбу толкуют как любовный треугольник? Неужели так сложно закрыть свои поганые рты и не лезть в чужую жизнь? Но что ещё больше напрягает - почему Анна? Почему их так сильно сводят? Что отец, что авторы этой ёбанной статьи. Неужели они так хорошо смотрятся вместе? - Руди? - Разум и глаза не сразу видят перед собой будто из неоткуда появившегося Тони. Тот смотрит с беспокойством, положив ладонь на плечо и слегка потряхивая юношу, будто оживляя его, разгоняя оцепенение. - Всё хорошо? У тебя глаза мертвее обычного... Злость внутри сменяется каким-то отчаянием. Пока Томпсон что-то говорил про внешнее состояние Рудольфа, тот просто смотрел на того, кого не мог даже коснуться. Иначе опять это перерастёт в фарс, скандалы и тому подобное. Но хотелось. Очень хотелось. Выражение "руки чешутся" приобретает тот самый смысл, который надо. Вампирский нюх вновь улавливает запах мандаринов, который источает одеколон смертного. Сладость щекочет ноздри, пока горло неприятно высыхает из-за жажды. Или чего-то другого. Бледные холодные пальцы хватают парня за кисть руки, и Секвилбэк идёт с Тони к выходу. Тот, вроде, даже не сопротивляется. Но что-то говорит в спину, что всё равно не слышно из-за какой-то ваты в ушах. Выйдя на улицу, где солнце уже начало заходить за горизонт, вампира будто окатывает холодной водой. "Вата" ушла, но теперь в лёгких не хватает воздуха. Где-то в горле до сих пор отдаёт привкусом вина и этих проклятых мандаринов. - Лучше?.. - Рядом вновь появляется Томпсон, кладя руку на плечо. Даже от простого касания по коже бегут мурашки, посылая электрический импульс в мозг. - Не особо... - Врать смысла нет, да и это правда так. Голова не варит абсолютно, а руки ватные и ощутимо дрожат. Но далеко не от холода. Это было что-то другое. И, кажется, Рудольф догадывается, что именно. - ... Мне нужно прогуляться. И всё пройдёт. - Уверен? - Более чем. - Давай я с тобой пойду? Ибо если тебе резко станет плохо, то я хотя бы смогу вызвать скорую. - В глубине души вампир понимает, что лучше ему побыть одному, дабы остыть и не навредить кому-либо. Но сейчас, почему-то, мозг не слушается. Руки сами тянутся к ладоням смертного, а голова, что стала резко тяжёлой, падает на чужое тёплое плечо. В нос вновь ударяют цитрусовые ноты мандаринового одеколона. - ... Поехали к тебе? Фраза звучала крайне странно, и вампир был уверен, что сейчас смертный просто оттолкнёт его или, в худшем случае, уйдёт с матом. Но нет, тот только кивает и вызывает такси, доставая кошелёк. Когда эта несчастная машина приезжает, и парни садятся в салон, красные глаза еле держатся открытыми. Рука пытается нащупать человеческое тепло рядом, и находит в виде пальцев. Тони поглаживает чужую ладонь большим пальцем, пытаясь успокоить. Но вновь эта чёртова полоска металла действует как тряпка, на которую бык ведётся уже второй раз. Когда они наконец-то доезжают и платят за проезд, певцы выходят из машины и направляются к подъезду. Тьма лестничной клетки неожиданно пьянеет больше, чем то же самое вино в галереи. Пока Тони нажимает кнопку вызова лифта, желание становится почти не контролируемым. Хочется коснуться тёплой кожи. Хочется вновь и вновь дышать рядом, пока ноздри запоминают запах. Хочется. Хочется. Когда кабина открывает двери, и Томпсон нажимает на кнопку нужного им этажа, все тормоза срываются. Терпение кончилось, и мозг полностью захлестнуло возбуждение. Когда двери закрываются, смертный даже не успевает что-то сказать или хотя бы понять, что происходит, как его резко прижимают к стене и целуют. Топко и страстно. Но очень осторожно, с боязнью, что оттолкнут. Но вроде бы ничего не происходит, и Рудольф вновь сминает чуть пухлые губы, пока холодные руки сами ложатся на чужую талию. Тело напротив аккуратно поддаётся вперёд, обнимая за шею, и это стало сигналом. Секвилбэк целовал так, будто утолял собственную жажду. Будто пил, не боясь захлебнуться. Единственное, что их прерывает - еле слышная трель, оповещающая о том, что лифт приехал на нужный этаж. Из кабины они почти вываливаются. Сырость и прохлада подъезда отрезвляют. Но всё же не до конца. Возможно, именно поэтому Секвилбэк вновь прижимает Томпсона к стене, не давая возможности уйти. Красные глаза поднимают взгляд и сталкиваются с голубыми. В них просто куча смешанных и непонятных эмоций. Но то, что вампир неизбежно падает в безумие, в этот чёртов адский омут, было понятно ещё с их самой первой встречи. - Скажи, что я правильно понял это. - Холодная ладонь поднимает руку смертного, показывая кольцо на большом пальце. Шёпот торопливый, почти не понятный. Дыхание сбито к чёртовой матери, но сейчас лёгкие будто наполняются и не воздухом вовсе. Чем-то другим. Чем-то более сладким и пьянящим. - Прошу, скажи, что я не ошибся. - Да. Ты не ошибся. - Веснушчатые щёки заливаются краской, и Тони пытается отвести взгляд, но ему не дают этой возможности. Вместо этого из его рук буквально выхватывают ключи и открывают нужную дверь. Квартирка у Томпсона маленькая по сравнению с хоромами Секвилбэка, однокомнатная. Но уютная, сразу чувствуется. Как только закрывается дверь, к ней вновь прижимают смертного, снова целуя и обнимая, прижав к себе. Вампир уже развязывает галстук и откидывает его куда-то на пол, пока парни быстро разуваются одними ногами. Певца подхватывают за бёдра и тащат по направлению в спальню. Уложив Тони на кровать и всё же разорвав поцелуй, Рудольф поднимается на одни колени и снимает пиджак, так же откидывая его пол. Вместо уже опухших губ, Секвилбэк переходит к шее, оставляя на ней влажные поцелуи, пока ватные пальцы заняты пуговицами на чужой рубашке. Тони, не зная, куда деться самому, мечется по кровати, то сжимая руками покрывало, то плечи или волосы вампира. Щёки красные, а в омуте небесных глаз играют настоящие черти, оставляя искры. Расправившись с этими чёртовыми мелкими пуговицами - и то чуть не вырвав их с корнем - белую ткань откидывают к чёрному пиджаку. Талия у Томпсона тонкая, будто девичья. На плоском животе видны очертания кубиков пресса, которые либо пропали, либо только-только начали появляться. Холодные пальцы проходятся по горячей коже, посылая за собой толпу мурашек и мелкую дрожь. Юноша вновь целует тело под собой, пока смертный пытался хоть чем-то помочь, расстёгивая верх одежды Рудольфа. С рубашкой расправляются так же быстро, скидывая и её. На чуть загорелой коже появляются первые засосы в районе ключиц. Узкие губы спускаются вниз, по груди и животу, задевая подушечками пальцев маленькие бусины сосков, и доходя до джинс. Но те так же быстро снимают, оставляя Тони в одних боксерах. Влажный язык широко проходится по уже появившемуся бугру, оставляя мокрый след и выдавливая первый приглушённый стон. Подняв глаза, Секвилбэк замечает, что пол лица Томпсон закрыл ладонью, сдерживая даже громкие вздохи. Вампир поднимается чуть выше, проводя языком по ушной раковине, пока холодные пальцы пробираются под резинку белья. - Убери руки. Я хочу тебя слышать. - С бёдер смертного слетают и боксеры, оставляя взору Рудольфа полностью обнажённое тело. Чистое, наверняка никем не тронутое до него. По крайней мере, юноша на это надеется. Ведь если это так, то тогда собственное эго насытят настолько, что оно заснёт на долгие годы. Вообще, даже просто по личным каким-то предпочтениям, Секвилбэк мог позволить себе оральные ласки только после хотя бы элементарного душа. На случайных перепихах максимум, чем мог обойтись партнёр - дрочкой. А минета, и уж тем более чего-то большего можно было и не ждать. Но смертный вновь вышел в этом правиле исключением. Да и во всех остальных тоже. Сначала холодные губы оставляют поцелуй на головке, отодвигая ладонью крайнюю плоть. Затем кончик языка дразнит отверстие на вершине, а после Рудольф уже берёт в рот, двигая собственной головой. Пальцы смертного вцепляются в чёрную капну волос, что заставляет лишь слегка ухмыльнуться. Чужие коленки мелко подрагивают. С пухлых губ срывают тихие вздохи и стоны, пока поясница выгибается, и аккуратные ступни ложатся на спину. Когда же пальцы на ногах подгибаются, стоны становятся немного громче, а тело заходит мелкой дрожью, Секвилбэк считает, что пока что хватит. Отстранившись, давая смертному время прийти в себя, вампир открывает прикроватную тумбу и пытается найти хоть что-то похожее на резинки или хотя бы смазку. Но не находит ничего подобного. Зато нашёл увлажняющий крем для рук. Подойдёт. Выдавив себе на пальцы немного и убрав тюбик обратно, второй рукой юноша переворачивает Тони на живот, проводя ладонью по подтянутый и упругим ягодицам, разводя их. Замена смазки тоже прохладная. Возможно, именно поэтому анус обиженно поджимается, а тонкие длинные пальцы сжимают покрывало. Ещё немного погладив, тем самым морально подготовил смертного, вампир вводит сразу два пальца. Стенки сжимаются от дискомфорта, а Томпсон жалостливо стонет, кусая уголок подушки. Прождав несколько минут, чтобы анус привык к новым ощущениям и расслабился, Рудольф начинает аккуратно ими двигать, поглаживая бёдра и талию. Парень постанывает под ним, что-то шепча себе под нос. И только потом, спустя какое-то время, в этом шёпоте певец улавливает собственное имя. - Р-Руди... Когда всё таки Тони был растянут, Секвилбэк вытирает пальцы от остатков крема об эти же несчастные покрывала и начинает расстёгивать пряжку ремня и свои джинсы. Собственное возбуждение уже было болезненным, из-за чего, когда член всё-таки освобождают, тот тяжело прижимается к животу, размазывая природную смазку. Сняв с себя полностью низ, вампир поднимает смертного на колени, прижимаясь грудью к разгорячённой и даже слегка влажной от испарины спине. Входит он медленно, понемногу, чтобы парень привык. Но тот всё ещё обиженно сжимался, хватаясь ладонями то за руки Рудольфа, то за изголовье кровати, тихо шипя себе под нос. - Тише, тише... - Секвилбэк аккуратно и нежно целует Томпсона за ухом, успокаивающе шепча. Когда смертный перестаёт дрожать, юноша делает пробный и медленный толчок. Парень стонет, прижимаясь ближе и снова дрожит. - Выдохни. И постарайся расслабиться. - Ладони вампира аккуратно поглаживают талию, переходя на живот и на лобок, медленно опускаясь ниже и проходя одной из них вдоль ствола певца. И это помогает. Стенки расслабляются, и Рудольф начинает двигаться. Сначала толчки медленные, аккуратные. Секвилбэк старается не навредить и не порвать Тони, поэтому держит дикое желание ускориться в узде. Только лишь когда сам Томпсон кивает, давая понять, что всё хорошо, вампир начинает потихоньку ускоряться, двигаясь быстрее. Стоны переходят из протяжных и тихих в более короткие и громкие. Некоторые даже похожи на всхлипы, но боли не было. Юноша продолжает оставлять засосы, только уже на спине, пока сам же двигается внутри, пытаясь найти нужный угол. И когда парня чуть ли не подбрасывает и не снимает с члена, становится понятно - нашёл. Теперь вампир ускоряет темп именно в том направлении. Певец не выдерживает и вновь падает себе на грудь, сжимая то подушку, то покрывало, пока его имеют. Но тут темп останавливается, а в анусе появляется неожиданно обидное чувство пустоты. Но у Тони не успевают даже возникнуть вопросы, как его переворачивают на спину и вновь входят. Быстро, одним толчком и во всю длину, выбивая из лёгких воздух, а из груди - громкий и протяжный стон. Ноги закидывают на бёдра, пока сам вампир наклоняется и целует Томпсона. Тот обнимает Рудольфа за шею и скрещивает лодыжки на чужой пояснице. И Секвилбэк срывается с цепи, начиная двигаться быстрее. В холодные узкие губы стонут, зарыв пальцы в волосы, пока руки юноши сжимают бёдра и талию. Когда воздуха в лёгких не хватает, смертный отстраняется и запрокидывает голову, кусая собственную губу. И среди стонов вновь имя вампира. - Р-Руди... Руди... - Тони... Оргазм они делят на двоих. Томпсон резко вскрикивает, хватаясь за достаточно таки широкие плечи и жмурит глаза, пачкая животы обоих собственной спермой, пока Секвилбэк держит своё желание впиться зубами в чужое плечо в железном кулаке, поскольку те же клыки ещё никто не отменял. А после перед глазами пляшут круги да звёзды. Сладкая нега накрывает с головой, пока тяжёлое дыхание опаляет шею. Настолько заёбанным и довольным Рудольф себя не чувствовал давно. Впервые, даже после секса, удовольствие всё так же держится, не желая отпускать. Выйдя из расслабленного тела, вампир буквально падает рядом со смертным, по-хозяйнически кладя руку ему на талию, прижимая к себе. Нос зарывается в уже растрёпанные волосы, вдыхая аромат какого-то шампуня вперемешку с запахом удовольствия и секса. Опустив взгляд, Рудольф замечает, что Тони уже и спит, прижавшись к холодной груди. И вроде бы красные глаза так же закрываются, желая провалиться в темноту сна, но что-то внутри не даёт этого сделать. В голове будто кто-то шепчет, что Секвилбэк не должен был этого делать. Да, узнал он смысл этого кольца. Ну и что? Это было его пропуском в кровать Томпсона? Да, тот вроде бы не возражал, отвечал охотно. Но мерзкое чувство вины сжирало изнутри. Может смертный был и не против. Кто знает, может и хотел. Но не с ним. А согласился просто, чтобы попробовать. Да и когда отношения начинались с кровати? После такого в глаза то порой смотреть друг другу стыдно, а тут ещё и эти идиотские чувства... Эта идиотская ревность, что вылезла боком и теперь скреблась, как уличная кошка, оставляя глубокие царапины. Убедившись, что парень крепко спит, юноша поднимается с кровати. Одевшись, он поворачивается к нему, скорее всего, в последний раз, запоминая каждую деталь, каждый изгиб тела и каждые черты лица, которые больше он будет не в силах коснуться. Надев пиджак, Рудольф склоняется над Тони и в последний раз аккуратно, чтобы не разбудить, целует, тихо шепча: - Прости... Я люблю тебя. Обувшись и уйдя из чужой квартиры, на губах неожиданно появляется солёный привкус. Рукава смывают потёкшие горькие слёзы. Стыд и гнев на самого себя вытеснили всё то, что было между ними с Томпсоном. Теперь это остаётся в прошлом. Но самым лучшим прошлым Секвилбэка, в этом он уверен на все сто процентов. В этот раз соблазн убить лёгкие вырос до такой степени, что вампир покупает себе сигареты. Говорят, они успокаивают. Может, сработает? Первая затяжка идёт тяжело. Юноша заходится диким кашлем, но отступать не намерен. На второй затяжке сжавшиеся лёгкие хочется выблевать. Но уже на третьей Рудольф привыкает, идя домой и выкуривая свою первую за всю его долгую жизнь сигарету.
