Алас. Империя Ангелов.

– Генерал Мью, я принес радостные вести из дворца! – Говори. – Ваш двоюродный брат Кабир Аро беременный! Мью резко отрывается от изучения карты Аласа, с беззвучным восхищением смотрит на, принесшего благую весть, капитана отряда разведки и не может ничего выдать кроме слез радости. – Это еще не все, Генерал! Его крылья стали… белыми. (Цвет крыльев Кабиров зависел от того, кого они вынашивают: если это был ангелочек, то крылья были золотыми, если Кабир – серебряными и два исключения: серые крылья предвещали рождение Пророка, а белые – Новой Матери). – Святая Мать Аврора! Это же значит что… Родится новая Мать! Мои молитвы были услышаны! Мью совершенно растерялся от чувства радости. Дело в том, что зачатие новой Матери было предсказано его бабушкой Авророй на самый тяжелый период их жизни. Генерал молил об этом Матерь Природу с самого начала пятого столетия и вот, чудо свершилось. – Капитан Ри, кто еще знает об этом? – Только члены императорской семьи, начальные составы остальных четырех семей и я. – Никому! Слышишь? Никому больше не говори. Этого не должны узнать Алухи. Это приказ! – Да, Генерал. Капитану Ри можно было доверить даже свою душу, он бы никогда не предал. Они были близкими друзьями с начала третьего века. Оставив на него свое поместье и управление армией, Генерал помчался во дворец к своему дяде Мику, чтобы лично поздравить Аро и всю его семью. По пути туда он проверил все сторожевые башни, лично осмотрел все оружие, приказал усилить надзор и удвоить количество дозорных. Прибыв во дворец, он велел не докладывать о своем приходе и незаметно прошел в тронный зал. Там было пусто и только дядя Мик одиноко восседал на троне, голова его лежала лбом на руках, которые упирались в колени. Видок у него был потрепанный и удрученный, что немного смутило Мью, ведь вести-то радостные. – Здравствуй, Мью. Прости за мой внешний вид. – Что-то плохое случилось, дядя? – Я боюсь за Аро. Мой младший сын не мог забеременеть на протяжении пяти веков, Мью! И тут Природа решила сжалиться над нами или подшутить?! А, Матерь Природа?! Чего ты хочешь от Аро!? Он вскочил с трона и выкрикнул последние слова вверх, швырнув туда же кубком с недопитым вином. Сладкие брызги дурманящего напитка разлетелись по залу, кубок со звоном упал. Мью молча подошел к Мику и коснулся его руки. (Он мог видеть страхи Ангелов и Кабиров через прикосновения). Перед ним тут же открылась ужасающая картина: разрушенное поместье Аро, все в огне, кругом Алухи, дерущиеся со Светлыми, а Льюи захватил беременного, вырывающегося, но почти обессилевшего Кабира и тащит его вверх, пытаясь задушить. Генерал отдернул свою руку и с ужасом посмотрел на дядю. У того в глазах бушевал безумный страх. Он схватился за голову и взвыл. – Ты все видел. Теперь ты знаешь, чего я так страшусь, племянник. – Это ведь всего лишь твое видение, дядя. Алухи не могут нас убить! Мы бессмертны. Они же не знают, кто сможет зачать новую Мать. Ты просто очень сильно переживаешь за Аро… – Это вопрос времени – могут они нас убить или нет, или ты думаешь, что твой отец сидит и ничего не предпринимает. И не будь глупцом, у Льюи есть свои разведчики. Он ведь тоже видел заветы Авроры, мы с ним вместе их изучали, Мью! – Не называй его моим отцом! – Пресвятая Матерь! Да сейчас вообще не это главное, кто чей отец! Я в отчаянии! Может убить нас и нельзя, но похитить он его может, и я бьюсь об заклад, что он уже давно придумал план, как это сделать! В воздухе повисло мрачное молчание и напряжение. – Дядя, ты – Император Аласа, я – Генерал нашей армии. Мы сможем защитить наши семьи. В голосе Мью было столько тверди, что Мик начал приходить в себя. Его взгляд перестал быть безумным, руки больше не тряслись, а голос не сорвался на крик в следующей реплике. – Да, ты прав. Надо привести себя в порядок и слетать к Аро и его мужу Къюту, чтобы поздравить. – Отличная мысль. Давай, действуй, как будешь готов – найдешь меня у Аэля. Я давно с ним не виделся, уже и соскучиться успел. Мик подошел к Мью и крепко обнял. – Спасибо, племянник. – Ооо, давай только без нежностей. Меня сейчас стошнит. – Дурак. Ахах. Мик ушел переодеваться и приводить себя в порядок, а Мью – искать Аэля. Пока искал – думал об увиденном страхе дяди и его словах о том, что у отца есть разведчики. «Как же это сводит меня с ума! Хорошо, что я усилил дозор. Надо пожить у Аро немного, чтобы дядя успокоился». Утопая в своих размышлениях, Мью не заметил, как дошел до комнаты отдыха, в которой любил проводить время Кабир его дяди. Аэль смотрел на него уже минут пять. – Ты так и будешь молча топить себя в своих же думах или уже наконец обнимешь меня? – Ох, Аэль! Прости, я задумался. Долго я так стою здесь уже? – Минут пять. Мью подошел к нему и стиснул в долгих объятиях. – Я так скучал по тебе, дядя Кабир. – Я по тебе тоже, мой маленький племянник. – Ну, я перестал быть маленьким примерно пять веков назад, а ты все еще так меня называешь, Аэль. – Ахах, для меня ты никогда не перестанешь быть моим любимым малышом. Ты ведь самый младший из своих братьев. Улыбка умиления легла на лицо дяди Кабира и он протянул руки, чтобы потискать щечки Мью. Это было его любимым занятием – тискать своего племяшку. Мог так делать даже перед его армией и ему было все равно, что там подумают солдаты, которых в подчинении у Мью было не десять или сто, а в тысячи раз больше. Генерал никогда не препятствовал этому. Ему, в принципе, тоже было все равно, что там подумают. Каждый Ангел в его армии знал, что буквально через секунду после таких тисканий, он мог развернуться и снести тренировочному, железному манекену каменную башку одним только легким движением меча и отправить ее в долгий полет. – Мью, у меня к тебе серьезный разговор. – Да, конечно, давай поговорим. – Ты знаешь, что начальные составы наших семей ни на секунду не сомневаются в тебе и твоих братьях, но молодое поколение ропщет. Я слышал много разговоров о том, достоин ли сын предателя быть нашим Генералом. А новое поколение твоего рода иногда ущемляют и высмеивают. (В Аласе поколения разделялись на пять родов, так как изначально было пять Ангелов-братьев. Род определялся по отцу Ангелу). Пока это протекает безобидно и не со злостью, но молодежь нынче напугана и боится всего, что, по их мнению, может навредить спокойствию Аласа. – Я предполагал, что это случится, но не думал, что так скоро. – Я еще не говорил с твоими братьями, но уверен, что они уже в курсе этого. Надо что-то предпринять, чтобы успокоить народ. – Я знаю, что делать. Всему начальному составу моей семьи надо присягнуть на верность нашим Матерям, а потом открыть храм для всего моего рода, чтобы они сделали то же самое. Мы сделаем это, как только Мик успокоит свои мысли и душу. – Да, Мью, я думаю, что это поможет, и твои братья скорее всего предложат то же самое. Мик пока не знает об этом, но наверное догадывается. Весть о беременности нашего сына выбила из него здравый смысл, он сходит с ума от мысли, что с Аро может что-то случится. Все семьи соберутся в его поместье к завтрашнему вечеру, и мы обсудим это на общем совете. – Да, да, конечно. Не беспокойся, все будет хорошо. В комнату зашел Мик. Он был совершенно обновленным, освежившимся и спокойным, и лишь глаза немного выдавали его беспокойство. – Мью, не мог бы ты выйти, мне надо пять минут наедине со своим Ангелом. – Да, Аэль. Я буду во дворе. Мью ушел, а Мик и Аэль остались вдвоем в комнате. – Родной, тебя все еще тревожат твои мысли? – Да. Если честно – я с ума схожу от переживания. Аро беременный только четвертый день, а я уже одурел от боязни, что с ним что-то случится. – Понимаю, со мной творится то же самое. Аэль подошел к Мику и обнял его, прижался к такой любимой, широкой груди, вдохнул его личный запах (Ангелы и Кабиры никогда не потели, вместо этого у них выделялся свой индивидуальный запах, который возлюбленные чувствовали у друг друга намного сильнее. Он также выделялся и при каких-либо эмоциональных всплесках) мяты и скошенной травы и поцеловал. Медленно и чувственно, успокаивая тем самым мучающуюся душу любимого. Разорвав поцелуй, он посмотрел в его глаза. Они успокоились, беспокойство сменилось в них улыбкой. – Люблю тебя, Аэль. – И я тебя, Мик.