Правила игры ("How You Play the Game")

      Саммари: Иногда все, чего хочет Аран — это играть. А иногда (правда нечасто) он хотел бы просто сбежать и не думать о идиотских близнецах, провокаторе Центральном Блокирующем и внутренней напряженности, которая бурлит под поверхностью и грозит одномоментно вылиться наружу. Поэтому, когда тренировка отменяется, он берет выходной. Целый день в одиночестве, чтобы позволить себе мороженое. Но когда тучи сгущаются как снаружи, так и внутри, он думает не только о команде и изменениях в ней.       У Оджиро Арана было три цели на третий год его учебы в Инаризаки: — Выиграть осенний турнир; — Выиграть весенний турнир; — Попасть в лучшую тройку асов.       Если он добьется одной из двух первых своих целей, то и третья, естественно, станет гораздо ближе. Правда, сейчас, увы, это для него далековато, он завис — как и остальные претенденты — где-то в районе четвертого, пятого или шестого места.       Победы в турнирах не были пустыми мечтами. Полуфиналисты последнего весеннего турнира, сильнейшая школа префектуры… Только серьезное невезение может помешать Инаризаки пройти квалификацию, тем более что в этом году и оба близнеца Мия будут играть, и если они будут в форме… (что это за лишнее «если», они никогда не были не в форме)       Невезение?       А есть ли оно? Мы ведь всегда сами создаем свою удачу. Хотя Шинске наверняка бы сказал, что это скорее применение навыков, основанных на усердии и тренировках.       Но Аран просто знал, что везение так или иначе имеет место в любой игре, но и полагаться на него вечно не должна ни одна команда.       На его телефоне высветилось сообщение в командном чате, и он несколько устало щелкнул по нему, задаваясь вопросом, какой идиотизм Атсуму или Гин спамят там. Однако в этот раз сообщение было от Шинске. Аран пристально смотрел на экран, дважды перечитал текст на случай ошибки, прежде чем вздохнуть. [Ночью в раздевалке прорвало трубу. Ремонт начнут только днем. Поэтому занятия в школе отменены до понедельника] [Мы все еще можем встретиться, да??]— бросил ответ Атсуму. [Другие площадки заняты. Тренер Куросу-сан сумел договориться о времени в университете, но только на воскресенье.] [Мы могли бы пойти в парк!!!]— продолжил Атсуму - [Саму и я будем там в 12!!!] [А мы будем?] [Да, мы будем!] [Саму явно не так уверен]— Суна присоединился к разговору, добавив ухмыляющийся смайлик — [Он еще спит?]       Ответ Осаму занял некоторое время, так что, возможно, он действительно спал. [Просто… парк???] [А что не так-то?] [То, что ты,Тсуму, становишься слишком возбужденным рядом с качелями и БОЛЬШИМ страшными горками.] [И детскими бассейнами]–согласился Суна.       И только Атсуму начал слать в чат серию несмешных стикеров, в основном кричащих о отвращении к своему брату и товарищу по команде, как вмешался Шинске. [Если люди захотят встретиться в парке, то это нормально. Это будет неофициально, и я вам доверяю. Поэтому НЕ перегрузите себя. Равноприемлемо, если вы захотите заняться своими делами. Тренировка в университете завтра в три часа дня. Встречаемся у школы в 2:15]       Своими делами… это возможно?       Аран планировал провести утро смотря телевизор или сделать домашнюю работу, присматривая за своей младшей сестрой. Однако, когда его мама отменила запланированную поездку по магазинам, жалуясь на головную боль, у Арана неожиданно появилось свободное время. И пусть он все еще мог использовать эти часы для написания эссе, утреннее солнце, проникающее лучами сквозь занавески, манило его насладиться предстоящим днем.       Наверное, все-таки сегодня стоит обойтись без не пробежки. Последствия той, что была в среду, все еще отзывались нытьем в колене. Бегать всегда полезно, но он не хотел и переусердствовать. Черт, может быть, именно сегодня, у него даже получится избежать всего, что как-то с связано с тренировками и волейболом — он пойдет купит себе мороженое, кофе или журнальчик полистать.       Хотя странно… то, как прошла та пробежка. Близнецы, принявшие нового Либеро в свою когорту, были настолько маловероятным явлением, настолько… что он даже переспросил Шинске — правильно ли было отпускать их вместе, пусть даже Суна и Гин-кун побежали с ними. — Он крепкий, — просто и коротко ответил Шинске, не развивая мысль дальше.       (Хотя это могло быть и потому, что Юкимура, чьи пепельно-белы брови сошлись вместе, когда он увидел новичка, стоял рядом) — Что за игру он собрался вести? — пробормотал их третий номер. — Я не думаю, что он что-то задумал, Кааге-кун, — спокойно отозвался Шинске. — Но почему именно сюда? Он должен знать, кто мы! «А почему нет!?» — так и подмывало огрызнуться Арана. Он понимал трепет Кааге. Попадание в первую команду болталась перед ним как морковка на веревочке в течение двух лет, и, должно быть, было трудно смотреть на еще одного притащившегося третьегодку. Но ведь Акаги может быть средненьким и невзрачным, а в Инаризаки же оказался просто потому, что был для этого достаточно умным. — Может быть, его родители живут рядом, — вместо этого сказал Аран. [Эй, а какой парк? Я хотел бы присоединиться, если вы не возражаете.]— напечатал кто-то. Кто-то, кого не было в списке контактов Арана.       Пока еще. [Конечно, Акаги-сан.]— ответил Гинджима- [тот что ближе всего к школе.] [Я буду там]— ответ Кааге был немедленным.       Аран никогда не слышал об Акаги Мичинари, но он никогда и не был тем, кто интересовался статистикой, как, например, Шинске– или, если подумать, Суна. Либеро часто вообще последняя позиция, которая привлекала его внимание. Может быть, Акаги попал в их школу благодаря учебе, возможно, просто живет рядом, или его родители близкие друзья декана. А волейбол для него это просто хобби — что-то для того, чтобы портфолио для колледжа или университета выглядело красиво — обычный школьный клуб — занятие, которое он бросит так быстро, как только сможет. Не обязательно именно способности в волейболе привели того в Инаризаки. Кааге вполне мог ни о чем не волноваться… и все же…       Он очень уверенный.       Это одинаково может быть уверенностью человека, который не стремиться получить одобрение, потому что знает, насколько он хорош, или же, наоборот, посредственен, и ему все равно.       Аран покачал головой — не хочется снова разборок и огорчений. Появление близнецов в прошлом году вывело команду из равновесия. Атмосфера внутри некоторое время полыхала диким пламенем и была тяжелой как дым от него. Но подобно фениксу, что возрождается из пепла старой команды (третьегодка-связующий, ушедший до турнира, и второгодка, ожидающий, что тот сойдет с дистанции), новая стала еще лучше. Фундамент остался прочным, но сияние наэлектризовалось. Талант, да, но не только. Трудовая этика и работоспособность Атсуму вдохновляла их всех. Аран знал, что ему не нужно сильно оборачиваться назад, чтобы увидеть следующего аса Инаризаки в лице Хитоши Гинджимы. — Мам, я ухожу, — крикнул он и схватил свою куртку. — А как же домашнее задание? — спросила она, появляясь в коридоре.       Домашка может подождать. Все равно он не сделает ее нормально, погруженный в свои раздумья. — Под контролем. Начало года, его почти нет. — Это твой последний год, не время расслабляться и отлынивать, Аран! — Тренировку перенесли на завтра. Я все равно хотел поговорить с Шинске, — ответил он, зная, что из всех его друзей Кита был единственным, кого она искренне одобряла. — О, совместные учеба, почему ты сразу не сказал? — Ага, да, — согласился Аран, а затем поднял свою школьную сумку, радуясь тому, что вытащил из нее тяжелые книги прошлым вечером. — До скорого? — Вернешься на обед? — Нет, я поем где-нибудь. В смысле у Шинске. Все в порядке.       Мне нужен воздух. Мне нужно время, чтобы не думать о школе или волейболе. Мне нужен…       Мне нужен выходной.       На улице было прохладно, на лицо попала пара дождевых капель. Ерунда. Это не загонит его обратно домой. Аран жил ближе всех из команды к школе, они переехали сюда после его поступления. Ему нравилась эта дорога, нравился купленный дом с большим садом, да и соседи были достаточно приличными. Никто из них никогда не жаловался на то, что день ото дня после полудня тут проходила мимо почти вся волейбольная команда Инаризаки. Возможно, спасало то, что соседи справа были молодой парой, которая большую часть времени работала, а пожилая дама слева — глуховата, и потому не слышала шума. К тому же она явно была очарована синхронными улыбками близнецов Мия. — Такие славные и милые мальчики, — постоянна повторяла она, завидя Арана. — Пригласи их еще раз, и я испеку вам торт.       Он нахмурился, вспоминая об этом. Затем мысленно пнул себя.       Я не думаю о кретинах близнецах.       В городе была кофейня, которая нравилась Арану. Там подавали мороженое в тарелочках в форме кошки. И пусть погода не подходила для мороженого, зато мороженое подходило для его настроения.       Оно тает на языке, во рту ненадолго немеет… Хитрость заключается в том, что нужно есть медленно, так, чтобы полностью ощутить аромат и насладиться вкусом слегка подтаявшего мороженого, но при этом чтобы оно не успело растаять в жижу до того, как будет съедено.       М-м-м, мороженое.       Кроме него это кафе любил и Рен. Аран ничего не имел против Рена, но сегодня он хотел немного побыть один.       Он проверил телефон. Поток сообщений от различных членов команды о том, что они будут в парке или не смогут прийти, перемежался с постоянной войной мемов Атсуму и Суны. Аран вздохнул, обдумывая свой выбор.       С одной стороны выходной — даже в самом начале семестра это так заманчиво, с другой — он должен был быть там ради команды, как третьегодка подавать пример. [Как насчет 3-на-3] — сообщение от Осаму — [Я, Суна и Аран-сан против Тсуму, Гина и Оомими-сана.] [Кру-у-у-у-то!] [Четыре на четыре]— напечатал Кааге — [Возьмите и либеро] [Я за. Буду рад.]— набрал тот же неизвестный номер, должно быть Акаги. [ГОТО-О-ОВЬСЯ РЫ-Ы-ЫДА-А-А-ТЬ] [Хочу поспорить, Тсуму. С нами ас!]       Его челюсти сжались, в горле пересохло как в пустыне. Потребовалась бы тысяча тарелочек подтаявшего мороженого, чтобы смягчить это ощущение.       Они даже не заметили, что я не ответил, и все же строят свои планы.       «Забавная» игра в парке выглядела гораздо более сложной и мрачной с участием Кааге в соревновательно-конкуретном режиме. Тот мог легко скатиться в раздраженность или обиженность, а Арану опять как всегда бы пришлось быть ответственным за его «восстановление» (потому что Шинске при всех его хороших качествах не был сторонником того, что считал необоснованной похвалой). [Я]       Проклятье, он нажал «Отправить», раньше, чем придумал оправдание. [Аран-Сан?] [Йей! Ура! ОН С НАМИ.] [Будет здорово играть с тобой, Аран]. Кааге. [Мы могли бы разделиться на команды в парке] — отправил более взвешенный ответ Суна.       О, к чему это он клонит? Никаких больше скандалов и споров!       Аран определенно точно почувствовал тупую боль в колене, в это не было ошибки. Он тут же задавался вопросом, возможно ли, чтобы его колени отзывались на ощущаемое психологическое напряжение в команде. Хорошо, глубокий вдох. Тебе не нужно ничего объяснять. [Я не могу] [<Аран-сан?] [А?] [?????] [Почему нет?] — даже текст от Гинджимы звучал печально. [Кардио в тренажерке. Увидимся завтра.]       Он лгал почти всем, но, чувствуя себя невероятно невиновным, закрыл чат, сунул телефон в задний карман и направился к автобусной остановке.       Может быть, Аран и пошел бы в зал, но на данный момент выходной с мороженным звучит… великолепно.       Когда он вышел из автобуса, дождь прекратился, и из-за облаков появилось солнце. Аран неспеша шел по улице, приближаясь к кафе. Он остановился у магазина одежды, любуясь красной рубашкой на манекене за стеклом, и подумал, может ли ее себе позволить. Он покосился на ценник, вздохнув… ну или сможет ли убедить своих родителей купить эту рубашку. Очень сомнительно — они и так всегда жаловались на то, как часто Арану нужны были новые кроссовки. Он пошел дальше.       Ну, когда и куда я ее надену? Я ведь никогда никуда и не хожу.       С легкой досадой он пнул камушек, медленно бредя по тротуару. Кафе уже виднелось впереди, его бледно-зеленая с розовым вывеска сверкала на солнце, маня потенциальных посетителей. Окинув взглядом почти полное кафе, Аран похвалился себя за то, что вышел из дома раньше — задержись он хоть немного, свободного столика бы уже не было. — Мороженое, пожалуйста, — сказал он девушке за стойкой.       Она машинально кивнула, потянувшись к одной из тарелочек-кошек. — С каким вкусом? — Э-э… клубное, ванильное и манговое, — выбрав, он наблюдал, как девушка зачерпнула в тарелочку три ложки разного мороженого, придавая форму кошачьей головы и ушек, добавила кусочки шоколада как глазки и полосочки дягиля как усы. Улыбка ее была широкой, когда она передавала ему тарелочку, довольная своей работой и способностью дарить немного радости. Аран не мог не ответить тем же. — Оджиро-сан! -девушка моргнула, внимательно смотря на него. — П-простите, мы встречались? — Изуки Май, — ответила она, немного покачивая головой. — Мы вместе учились в начальной школе. И я видела тебя по телевизору. — Ах, ну конечно же! — сказал он. — У тебя всегда были… э-э-э… такие розовые резинки для волос с кошечками, не так ли?       Это был отличное замечание. Его начальная школа на третий год кишила девочками, носившими такие резинки. — Так точно! –она просияла, глядя на него. — Какая хорошая память. Удачи в этом году. Если выиграете, придёте сюда всей командой? — Э-м-м, да, возможно.  — И особенно эти Мия, — сказала Изуки Май с восторженными глазами и мечтательно вздохнула. — Да, — Аран тоже вздохнул, но совершенно не в такой влюбленно-романтичной манере как она. Своему вздоху он не позволил превратится в стон. — Особенно они.       Только он сел и отправил в рот первую половиночку ложечки мороженого (сначала ванильное мордочка, чтобы насладиться сливочным вкусом), кафе начало заполняться еще больше. Люди заходили внутрь, сразу, не ища места, направлялись к стойке, делали заказ, и исчезали в дальнем конце помещения. Кафе, которое по опыту Арана — пусть и ограниченному — обычно посещали группы девочек или влюбленные парочки, теперь наполнялось мелкими мальчишками-подростками.       Глубже кутаясь, Аран проклинал тот факт, что в спешке надел свою узнаваемую тренировочную куртку, и молился любому божеству, которое могло его услышать, чтобы среди этих детей не было никого, кто занимался бы волейболом.       И все же… Мороженое было замечательным, никто не смотрел по сторонам, чтобы обратить внимание на того, кто сидит один у стены, и даже шум мальчишек вроде был добродушным, без оскорблений и пререканий, которые неизменно превращались бы в недовольные вопли и выставленные наготове кулаки.       Аран зачерпнул еще немного мороженого, на этот раз побольше, и, не задумываясь, отправил его в рот. Поморщившись от чувства резкого холода во всей голове, он сжал переносицу пальцами и отругал себя.       День отдыха.       Хватит о них думать.       Любом из них. — Все в порядке?       Аран моргнул и сфокусировался на нависшей фигуре в зеленом своей бывшей одноклассницы. — А, да, спасибо, Из-зуки-кун, — пробормотал он. В его голове мелькнуло воспоминание о девочке — вот этой девочке — угощающей в свой день рожденья на детской площадке остальных пирожными. Он хотел взять покрытое розовой глазурью, но кто-то засмеялся, сказав, что это девчачье пирожное, потом он задержал руку над ванильным, но кто-то успел схватить его раньше... в конце концов, он выбрал шоколадный брауни, но только для того, чтобы найти его до того сухим, что почти невозможно было проглотить. — С твоим мороженым все в порядке? — спросила она, и улыбка ее словно дрогнула. — Да, да, все в порядке.       Из глубины кафе раздались радостные возгласы. — Что там происходит? — Хм? — Изуки посмотрела через плечо. — О, это игровой клуб. — Геймеры? — выпрямившись, Аран оглянулся вокруг, озадаченный тем, что не слышал ни одного характерного звука, не видел ни одного светящегося экрана или портативного устройства.       Покачав головой, она тихо рассмеялась. — Нет, игры, вроде настольных и карточных. Ничего электронного. Мы проводим их здесь по субботам. Начиналось с малого, но сейчас они настолько популярны, что нам, возможно, придется придумывать отдельную комнату для турниров, — у нее были ямочки на щеках от восторга и энтузиазма. — Не нужно посыпки? — А? — На мороженое. Забыла предложить раньше. Но, по-моему, она портит внешний вид кошки, наверное, поэтому, я ее и забываю. Кстати, да, ты когда-нибудь видел кошку с одним розовым и другим оранжевым ухом и бежевой мордочкой? — И зелеными усами, — добавил он.       Изуки хихикнула.  — Но ведь с этим все в порядке, да? — Да. Все хорошо, спасибо. Может быть, позже я выпью кофе или горячий шоколад. — У нас есть брауни. Тебе ведь они нравились в школе, правда? Или… о, я не подумала, ты же тренируешься. Может быть, ты предпочел бы батончик мюсли?       Аран пожал плечами. — У меня сегодня выходной. — А, хорошо, тогда я оставлю тебя в покое, — прощебетала девушка, и, одарив его еще одной улыбкой, быстро отошла, задержавшись только, чтобы взять поднос с соседнего столика.       Шоколадный для шоколадного, крикнул кто-то, и все они рассмеялись.       Он снова остался один, люди поблизости допили свои напитки и ушли, ну или отправились в другую часть кафе с играми. Мороженое уже растаяло, и Аран повозил ложкой по поверхности, рисуя на сливочной мордочке розовые и манговые волны. Он мог бы быстро закончить с мороженым и скорым шагом дойти до зала, как и сказал в чате… Для кардио, наверно, уже поздновато, но всегда ведь есть тренажеры, в том числе его любимый гребной…       Его слух насторожился, новый звук пробился сквозь возбужденный шум в кафе.       Взгляд обратился на окно.       Дождь.       Не просто дождь, назревала гроза. Темно-серые тучи наползали в эту часть города. Что ж. Придется задержаться здесь подольше. Он останется тут, поиграет во что-нибудь на телефоне или возьмет журнал со стойки и научится вязать, можно даже пойти и посмотреть, в какие игры играют дети.       Рен не любит грозы.       Черт!       На своем первом осеннем турнире они с ним жили в одной комнате. Погода круто менялась от жуткой жары днем до гроз по ночам. Рен, который выглядел так пугающе даже в первый год, съежился на своем футоне, отчаянно не желая показывать другим, насколько сильно гром и молнии за окном его пугают. Шинске первым заметил это и отложил книгу, которую читал, чтобы спросить, не хочет ли тот немного поиграть в карты. К ним присоединились Аран и Кааге. Отвлечение сработало, и к тому времени, как гроза прошла, плечи Рена были по-обычному расслаблены. Именно на том далеком турнире они четверо сблизились — не только потому, что тогда были первокурсниками, — но и во время этих грозовых ночей вдали от дома. И именно тогда Аран впервые воспринял Шинске всерьез как человека, который, хотя и не был звездным игроком, но всегда был в моменте, присутствовал здесь и сейчас, готовый сделать все, что в его силах.       (Его глаз дрогнул, когда Аран невовремя раскрыл карты, повысив ставку, что говорило о многом, но тогда он списал все на усталость.)       Молния вспыхнула за оконным стеклом. Аран вытянул свой телефон, прежде чем следом за ней успел докатиться звук грома.       В чате был целый поток сообщений, который начался с нескольких просьб о том, чтобы он передумал и присоединился к ним в парке, и выродился в итоге в нескончаемые оскорбления между близнецами и Кааге, продолжавшиеся до тех пор пока Суна, наконец, не прислал фотографию собаки, которая выглядела словно она улыбается, а от Гина случайно в группу не прилетело фото земли.       Акаги молчал, так что, возможно, передумал идти, Шинске тоже больше ничего не писал. Но потом, он ведь и не говорил, что пойдет, просто, что увидится с ними завтра, и что игра в парке неофициальная. Не то чтобы Шинске пропустил тренировку…но все равно странно. Аран на секунду задумался, была ли причина у его неявки.       На этом все. Ну. Если они все уже собрались, то логично, что больше в чате ничего и не будет.       Дождь лил во всю, небо было почти черным, а его пальцы уже прокручивали контакты в телефоне. [Ты в порядке?]       Нет ответа. Что, если идиоты близнецы захотели играть дальше? Нет, Суна бы отказался. Но что, если они спрячутся под дерево? Рен знает, что этого делать нельзя, но вдруг в своем ужасном состоянии он станет неподвижным и его просто затащат?       Кааге… я свяжусь с ним… [Заметил грозу. Вы уже, закончили, парни?] [Да, прежде чем она началась. LMAO] — мгновенный ответ. [???]       Не надо больше строк… пожалуйста! [Не думай, что Рен единственный, кто нервничает из-за грозы]       Нахмурившись, Аран послал ответное сообщение. [Что?] [Этот новый Либеро запорол прием и буквально выкинул мяч из парка. Сказал, что было скользко] [Акаги сделал это?] [Ага. По-моему он просто тянул время. Потом Суна решил, что с него хватит. Слабак, подумал, наверное, что растает от нескольких капель дождя.]       Странно. Суна, возможно, не был столь склонен к соревновательности, как Мия (немногие были), но он крайне редко отлынивал от игр. Аран снова потер колено, размышляя. [И твой кохай сказал, что тоже не хочет поскользнуться, и последовал за ними]       Кохай …а Гин. [Так что были только я, Атсуму и Осаму и тот первогодка. Высокий малыш-доигровщик. Рисеки, вроде.] [Остальные ушли?]       В том числе и Рен, он надеялся. [Да, как и мы все теперь. Мы можем пойти в тренажёрный зал, присоединиться к тебе на тренировке.]       Ох-ох! [Или ты можешь подойти и найти нас. Я напишу тебе]       Тьфу, он ведь думал, что стоило пойти туда. Но… его мороженое доедено, дождь все еще стучит в окно, а тут так уютно… более того, из кухни вынесли партию свежих пирожных и кексов с яркой цветной глазурью. Запах, долетевший до него, был успокаивающим, медленно обволакивающим словно пушистый хвост лисы.       Но если они пойдут в зал, то увидят, что его там нет.       Появилось еще одно сообщение. [Я в порядке] [Привет, Рен. Где ты?] [в магазине.] [Кааге сказал, что ты пошел в тренажерный зал] [Я нет… Подожду, пока гроза утихнет, и пойду домой.] [Ты один?] [Я в порядке, честно. Шинске напомнил мне дышать, найти укрытие и не надевать наушники.] [И не ходить плавать или мыть посуду.] — Аран усмехнулся. [И это тоже]       Перед своим мысленным взором он почти мог видеть улыбку Рена. [Как думаешь, как он справляется с тем, что не может мыть посуду или окна из-за молний?] [Может быть, дополнительное протирание мячей.]       Гроза уходила, гром гремел не так устрашающе, как раньше. [Мой автобус идет. Мы бежим к нему.]       Арану потребовалось некоторое время, чтобы сообразить. [Мы???]       Слишком поздно. Рен, вероятно, уже сунул телефон в сумку и не ответит.       Аран пожал плечами. Беспокойство, тревожившее его мысли, исчезло, вновь сменившись удовольствием от восхитительного запаха выпечки, витавшего в воздухе. Мороженое, кофе и кексы, не совсем сбалансированная диета для волейбольного аса, но опять же, сегодня он не был асом, а кем-то, у кого выходной от всего этого.       Шум в задней части кафе постепенно затихал, сменяясь отдельными вскрикиваниями, а затем превращаясь во что-то типа тихого шуршания, что напомнило Арану команду поддержки, когда Атсуму собирался подавать (хватит думать о нем!). Оглядев столы, он заметил, что некоторые зрители собрались около одного из них. Ждали ли они своей очереди или болели за кого-то, он понятия не имел.       Двое мальчишек отделились от толпы и торопливо подошли к стойке выбирать пирожные и напитки. Аран слышал обрывки их разговора. — Нет, он всегда приносит свои… — Счастливый талисман? — Да, возможно. Он очень крутой. Хорош в стра… э-э… как это правильно? — Стратегия, - Изуки перебила его, и, хотя Аран почувствовал, что мальчики хотели огрызнуться на нее за вмешательство, но ее улыбка обезоружила их. — Да, именно так. — Он постоянный посетитель, — продолжала она. — Приносит свои шахматы и пасьянс. — Он всегда играет? Он вроде как хороший, — мальчик говорил, словно сбитый с толку, бормотал свои слова, как будто они были кощунством.       Девушка покачала головой. — Нет, он будет играть, если кто-то попросит, но в основном учит младших детей и помогает им устроится.       Вместо того, чтобы вернуться к играм оба мальчика сели за стол, один из них достал колоду карт. Аран позволил их разговору окутать себя, затем уставился на капли дождя, стекающие по оконному стеклу. Отдельные капли сливались вместе, пока медленно не соскальзывали, словно крупные слезы по щеке, другие, маленькие и шустрые быстро бежали вниз разными путями. Однако все они в итоге стекали на подоконник. [Тренажерный зал занят]       А? О, это был Кааге. Он ведь так и не ответил. [Да, это так.] [И кардио была отменена.]       Ауч! [Да. Я передумал.]— солгал Аран. [Присоединился бы к нам. Я думал, что мы одна команда.]       Нет, я бы не присоединился. Он взглянул на в, снова увидел кексы с пирожными и улыбнулся Изуки-кун. [В чем проблема? Увидимся завтра.] [Наш последний год. Мы все должны прилагать больше усилий.] [Команда — это больше чем только мы третьегодки, Кааге-кун.]       Похоже, Кааге что-то печатал, тщательно формулируя ответ или удаляя. Аран некоторое время смотрел на экран, прежде чем ему пришло в голову, что тот, возможно, просто не заметил, что завис на середине фразы, и так и не отправив сообщение, убрал телефон в карман. Убедившись, что его куртка на своем месте, Аран поставил тарелки и чашку на стойку и заказал еще кофе, пытаясь остановить слюнки при взгляде на многочисленные кексики с цветными кремами и пирожные.       Вернувшись назад с чашкой кофе, он тяжело выдохнул. Проблема с этим днем отдыха, была все-таки в том, что он был не запланированным. Возможно, ему стоило подумать об том, чтобы взять с собой книгу или домашнее задание. Увы, все, что сейчас у него было в школьной сумке, это волейбольный журнал и исключительно скучный учебник по математике. И чтение о волейболе едва ли могло дать ему желанную передышку — тем более, что в этом месяце в разделе «Школы» была опубликована статья «Мия Осаму — другой брат Мия».       Аран лениво подумал, не беспокоят ли постоянное намеки на то, что он находится в тени своего брата, Осаму больше, чем то, что он на самом деле брат Атсуму. Все эти годы Осаму был чуть-чуть лучшим игроком, и, в некотором смысле, и в чем-то он был таковым до сих пор, но именно Атсуму — как ни противно Арану было это признавать — поставил себе цель постоянно совершенствоваться шаг за шагом. Пусть он не был наголову выше остальных, но, может быть, на пол шага впереди в блоке, в пасе, в месте из которого удобно пробить мяч, от тебя нужен всего лишь миллиметр корректировки.       Аран застонал от нелепости всего этого. Он просто не мог переключится. Может быть, он просто такой человек? Или, дело в том, что этот год слишком важный, словно горы, на которые нужно взобраться — и нет никакого иного пути кроме движения вперед? Он должен был тренироваться с ними сегодня, не должен был устраивать себе входной. Кааге был прав, и…       Погодите. Я всего лишь час здесь. Я ведь не ухожу из клуба. И он внезапно засмеялся глубоким низким смехом, удивив двух мальчишек рядом, жующих свои ореховые брауни и пьющих молочные коктейли.       Дождь стих и почти закончился, перестав стучать по стеклу. На улице стали появляться люди. Теперь они не бежали торопливо мимо, а неспешно гуляли. Дети в ярких сапогах шлепали по лужам, улыбаясь ярче, чем выглянувшее солнце.       И два человека под зонтиком — один из которых был одет в вишнево-красную куртку, другой — в синюю своей бывшей команды, маячили у двери.       Черт возьми, они уже входили. Аран всмотрелся в расплывчатое окно и сосчитал свои счастливые звезды — их только двое. Не было никакого смысла прятаться за меню или поднимать воротник куртки в надежде, что они его не заметят. Оджиро Аран был так же узнаваем, как близнецы Мия, хотя и не по причине постоянного появления на страницах Ежемесячного волейбольного журнала.       Рен приподнял брови, затем указал рукой на своего спутника. С улыбкой Акаги кивнул, и перекинувшись парой слов с ним, направился к стойке, оставив его лавировать через лабиринт столиков и стульев. — Я думал, ты в спортзале? — пробормотал Рен, подойдя. — Э-э… ну…— Аран скомкал салфетку в руках, пряча лицо и вытирая невидимую кофейную пену с губ.       Он улыбнулся, как обычно улыбался Рен, слегка изогнув губы и их жесткую линию. — Хорошо, не был уверен, что действительно пойдешь. Мы можем присоединиться к тебе? — Конечно, — Аран выдвинул стул ногой. — Как в парке?       Рен пожал плечами. Этому жесту не нужны были слова, но он все равно добавил. — Хаотично. — Никогда не знаешь, лучше, когда эта парочка в одной команде или против друг друга.       Рен поморщился. — Не столько из-за них. Кааге… ну…       Перед Акаги в очереди стояли еще три человека, поэтому Аран наклонился через стол. — Что ты думаешь о новеньком? — Он хороший парень. Думаю, что он получил место благодаря волейболу, а не экзаменам, — пробормотал Рен и выдохнул. — Я чувствую себя виноватым за то, что сказал это. Глупо же, да? — Просто мы давно знаем Кааге, — мягко сказал Аран. — Акаги лучше? — Сложно судить об одной прерванной игре в парке, Аран, — ответил Рен, но его голос звучал расплывчато-неопределенно, возможно, даже задумчиво, с тоской о команде без всех этих конфликтов, столкновений и трений внутри. — Эй, Оджиро-кун, будешь что-нибудь? — сказал Акаги, вероятно, заметив его взгляд в свою сторону. — Нет, пока все в порядке, — отозвался он и указал на свой наполовину недопитый кофе. — Завтрашний тренировочный матч может быть интересным. Менее напряжённым. — Будем надеемся, — закончил Рен.       В другом конце кафе раздался крик, когда Акаги подошел к столу с блестящим чайником на одного, газировкой и двумя кексами-пирожными. — Что там происходит? — спросил он. — Игры, — ответил Аран. — Шахматы и все такое, я думаю. — А, понятно. — Акаги улыбнулся и сел. — Не мое, на самом деле. Ты поэтому здесь, Оджиро-кун?       Аран покачал головой. — И не мое. Я не стратег. Не возражаю против карт, но… э-э… У меня не такое бесстрастное лицо. — У меня тоже, — весело засмеялся Акаги. — Думаю, Капитан и Суна-кун были бы хорошими игроками. — Осаму еще, — добавил Аран, но затем криво усмехнулся. — В основном. — Хм. А я думал, что он предпочел бы носиться где-то снаружи или бегать по холмам, — непринужденно бросил Акаги.       А, по холмам? Хм, что там тогда произошло? — Да, они оба такие, — ответил Рен после паузы, — но поездки в автобусе, ожидание в раздевалках или ночи в отелях после игр, могут быть скучными.       Аран подхватил рассказ. — Если им нечем заняться, тогда… — он усмехнулся. — Это настоящее побоище. — О, да, как знакомо, — Акаги откинулся на спинку стула, закатывая глаза вправо вверх и вспоминая. На лице его снова появилась та кривая улыбка, которую можно было легко принять за самодовольную ухмылку, но Аран начинал понимать, что у него просто такая манера. — Марафонские игры в монополию. Блин, они были свирепыми и жестокими, — Акаги взглянул на Арана и Рена, и улыбка его исчезла. — Я что-то не то сказал? — Монополия — это больное место, — ответил Аран и обхватил ладонью коленную чашечку. — Слишком много версий. Очень много ссор. Кита не будет играть, если что-то будет не строго по правилам — а он знает их вдоль и поперек — но у близнецов есть эта давняя семейная традиция, или, как там они говорят, и…       Он замолчал и передернул плечами. — Извини, все это звучит глупо. — Вовсе нет, — пробормотал Акаги. — Интересно послушать, чем и как живет команда.       Кажется, закончилась очередная партия игр. Некоторые мальчики из отдаленной части кафе разошлись, один или два пробежали к двери, другие пришли купить печенье, прежде чем продолжить играть. Взгляд некоторых из них направился в их сторону, как часто бывало. Аран привык к такому типу внимания, а вместе с ним и Рен, но не Акаги. — Оу, они засекли вас обоих. Вы знамениты, верно? — Не мы, — пробормотал Аран. — Оджиро Аран, номер 4, капитан на площадке, ас Инаризаки, невероятно сильный, опора команды и один из пяти лучших асов в стране. — С широко раскрытыми глазами произнес Акаги. Он моргнул и открыто улыбнулся Рену. — Оомими Рен, номер 2, центральный блокирующий, самый высокий член нынешней команды, оплот обороны. Неустрашимый и непоколебимый. Признайтесь, вы же знаменитые ребята.       Рен, слишком шокированный статистикой, потерял дар речи. Увидев, как на них смотрят девушки, Аран нахмурился и неодобрительно посмотрел на Акаги. Он вытянул руку. — Что ты видишь? — Э-э… твою руку? — Цвет кожи. Могу поспорить, у тебя есть статистика и про это, не так ли, Акаги? Оджиро Аран, отец японский бразилец, мать бразильянка. — Вау, и ты правда...? — Что? — Бразилец. Эй, а ты говоришь по-испански? — Нет! — рыкнул Аран, затем смягчился, и буря стихла, когда Акаги испуганно вздрогнул, и улыбка, которая была на его лице, опустилась и совсем потускнела. — Я немного говорю по-португальски, — он нервно сглотнул. — Но именно из-за цвета кожи люди смотрят на меня.       Шоколадный для шоколадного, дразнили дети в школе в дни рождения. — Не удивительно, что ты так хорошо играешь волейбол, — выдохнул как-то мечтательно Акаги. — Это как религия в Бразилии, не так ли?       И Аран искренне рассмеялся над его столь очевидным благоговением. — Это не футбол, так что скорее похоже на какое-то второстепенное божество. — Если честно, — медленно произнес Рен. — Ты — третий человек, которого они вспоминают, когда думают об Инаризаки и волейболе. Он наклонился к Акаги. — Никто не помнит центральных блокирующих, или Либеро, если подумать. — Вот черт, — вздохнул Акаги и щелкнул пальцами. — Это то, к чему ты стремишься? —спросил Аран. — Слава и удача? — Я? — он прищурился и поморщился, как будто серьезно задумался. — Я бы не сказал «нет» удаче, но… — его улыбка исчезла, он опустил взгляд на свой напиток, а затем посмотрел из-под челки прямо в глаза Арану. — Чего я действительно хочу, так это стоять на площадке. Я хочу играть.       А потом, словно осознавав, что атмосфера стала слишком напряженной для субботнего дня в кафе, Акаги хихикнул, опустил бумажную обертку с своего кекса и начал есть. На носу у него было немного глазури и крема, но он продолжал ничуть этого не смушаясь, закрыв глаза и комментируя — в середине жевания — свой «великолепный» гастрономический опыт.       Рен съел свое гораздо более аккуратно, разломив пополам и подтолкнув тарелку к Арану. — Хочешь немного? — Я ел мороженое, — это был не совсем ответ на вопрос, но Рена он удовлетворил.       На какое-то время воцарилось приятное дружеское молчание, лишь немного натянутое присутствием новичка. Рен был не самым общительным человеком, и Акаги, похоже, поняв это, не совершил ошибку, заполняя пробелы в разговоре болтовнёй. Но после последней глотка кофе Аран начал задавать ему вопросы: (— Как у тебя дела в школе? — Хорошо, хотя учителю истории я, кажется, не нравлюсь. — Ему никому не нравится, — хмыкнул Аран. — У тебя есть братья и сестры? — Младшая сестра и старший брат, но он учится в Киото в университете.       И самый главный вопрос. — Тебе нравится жить здесь?) — Да, все в порядке. Здесь живет моя бабушка, поэтому я знаю эти места.       Снаружи дождь прекратился совсем, появившееся чуть ранее солнце, направляя свои слабые лучи на окно, зажигало красивым переливающимся светом оставшиеся капли. — Здесь суетнее, чем в Обихиро, — добавил Акаги. — В смысле, это совсем не трудно. Если только это не волейбольный клуб, — усмехнувшись, он отхлебнул свою газировку. — Эти близнецы… — Оживленные, одним словом, — фыркнул Рен. — Энергичные, другим, — добавил Акаги. — Мне нравится «неудержимо буйные». — Ненормальные, — прорычал Аран.- Придурковатые, идиотские, раздражающие, разрушающие спокойствие… — Нет. Провокации и масло в огонь, это больше про Суну, — снисходительно возразил Рен. — Окей, будь по-твоему, — кивнул Аран. — Хаотичные и легко возбудимые. — Но все же самые талантливые дети, с которыми я когда-либо играл, — закончил Рен без обиды в голосе. — Правда, — Аран хмыкнул и надул щеки. — Я просто хочу, чтобы они прекратили всю эту херню. Будем надеяться, что они сожгли достаточно энергии и язвительности в зале, и игра завтра будет достаточно слаженная и без лишних ссор.       Он повернулся лицом к Акаги. — Они известны не только своим талантом, но сражениями и драками. Хотя лучше бы они не проливали крови на университетской площадке. Некоторым из нас она может понадобиться в следующем году. — Ах, и на счет посещения зала…- пробормотал Акаги, его взгляд метнулся в сторону окна. — Что с ним? — спросил Рен. — Туда они все собирались. —  Но не остались…- он замолчал и махнул рукой.       И словно в замедленной съемке, боясь повредить не только колено, но и шею, Аран увидел то, что мог видеть Акаги.       Группа из пяти человек (первогодка видимо ушел домой) смотрела на них, и два носа, одинаковых носа, прижимались к оконному стеклу. Гинджима, широко улыбаясь, приветственно махал рукой. — О черт! — Теперь их не избежать, — немного обреченно вздохнул Рен.       Рядом с ними был даже свободный столик, который Изуки убрала, как только вошли пятеро игроков Инаризаки. Одарив их всех улыбкой и немного покраснев, когда Атсуму заговорил с ней, она энергично вытерла стол. — О-о-о, пироженки! — Гин был в восторге. — Мороженое это хо-о-о-рошо-о-о, — протянул Кааге. Нам оно нравится, да, Аран-кун?       И почему он сказал это так, будто они регулярно встречались, намеренно избегая и игнорируя остальных? — Слишком холодно для мороженого, — пожаловался Атсуму, кутаясь в куртку. — И я весь промок. У них есть что-нибудь горячее?       Гин прикусил губу, колеблясь в своем выборе. — Напитки горячие. — Наверное, — Атсуму подошел к прилавку, вглядываясь между людьми, чтобы посмотреть, что там есть. — Саму, я хочу чего-нибудь из выпечки. — И ты мне говоришь это, почему? — Потому что у меня нет кошелька. — И у тебя нет денег, — пробормотал Осаму, но последовал за братом, вытаскивая из заднего кармана пачку иен.       Гин все еще мучился, не присаживаясь, пока изучал меню. — Не знаю, что взять. Мы же тренируемся, верно? — Тогда будь скучным и съешь морковку, мальчик-кролик, — бросил Кааге, но улыбнулся, возможно, считая, что это смягчит язвительный тон в его голосе. — У них есть морковный пирог, — сказал Суна, слишком пристально смотря на свои руки и пальцы. — Или фруктовый салат. — Но… — Гин прищурил глаза, и, хотя его нерешительность в повседневной жизни расстраивала Арана, он знал, что она проявлялась только тогда, когда он чувствовал и понимал, что под давлением извне может сделать что-то неправильное. — Кексы с кремом отличные и очень вкусные, — предложил легко Акаги. — Оно и видно, — ответил Кааге. — А? — По и на тебе, — сказал Аран и протянул ему салфетку. — Ах-ха. Точно, - Акаги совершенно не выглядел смущенным, вытирая кончик носа, затем прищурился на свое отражение в чайнике, чтобы избавиться от последних следов. — Моя бабушка давно бы уже сделала тот ужасный плевок на платок и вытерла бы мне лицо. — Кита-сан сделал бы то же самое, — ответил Атсуму, улыбаясь им всем, когда подсел и поставил перед собой тарелку с чем-то из слоеного теста. — Но влажными салфетками, — поправил его Суна. — Держит вас всех в узде, верно? — А это проблема? - с сомнением спросил Кааге.       Акаги откинулся на спинку стула, подняв примирительно обе ладони. — Не для меня. — Некоторым из них нужна твердая рука, — сказал Рен, искоса бросив взгляд на Атсуму и Осаму, который, заплатив за все, нес поднос. — Он имеет в виду нас, — прощебетал Атсуму, ничуть не смутившись. — О-о-о, у тебя кекс. — Руки прочь, — Осаму шлёпнул близнеца по руке. — Пополам? — тут же предложил тот. — Нет, я не люблю изюм. Ешь свое. — Осаму отодвинулся от Атсуму, скрежеща стулом по полу, пока не оказался рядом Суной, а затем вставил меню как стену между собой и своим братом. — Кекс! — наконец-то решил Гин. — Ринтаро, хочешь что-нибудь? — Возьми мне мороженое, ладно? — прервал его Кааге, выудив немного йен и не глядя передав их Гину. — Шоколад и ваниль. И еще кофе. — Э-э… конечно, Юкимура-сан. Два ванильных и один шоколадный или…       Кааге взмахнул рукой. — Удиви меня.       Суна встал, предлагая помочь, и они вдвое присоединились к очереди. По Суне трудно судить наверняка, но его плечи были опущены и ссутулены, а сам он казался еще более замкнутым, чем обычно, словно был готов все бросить или уйти.       В дальней части кафе затопало еще больше ног. Игроки сменили друг друга, и куча детей кинулась в туалеты или встала в очередь. Некоторые из них смотрели на Суну и Гина, словно зачарованные их ростом и куртками.       Аран глядел на детей, пытаясь настроить свой слух на их возбужденную болтовню, а не на постоянные перебранки близнецов. — Ты знаешь, я не люблю изюм. Вот почему ты выбрал это! — прорычал недовольно Осаму. — О, но выглядело так вкусно, и ты можешь выковырять изюм. — НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!       Хуже все то, что они сидели взаперти. Может быть, стоит действительно предложить пойти на тренировку, подумал Аран. — Хитош-и-и-и-и, — крикнул Атсуму. — Возьмешь мне тоже? Я тебе все верну. — Он не вернет! — предупреждающе выкрикнул Осаму. — Не делай этого. — Возьми из моих денег, — сказал Кааге, закатив глаза. — Боже, вы двое похожи на детсадовцев, вы это знаете?       Не смотря на слова, он улыбался, его глаза смягчались, когда он внимательно смотрел на близнецов. Им нравился Кааге, и он ладил с ними, хотя, по мнению Арана, иногда явно их специально подначивал и подстрекал… Либеро позиция, к которой Атсуму никогда не придирался и особо не замечал ошибок — они не были на завершении его пасов.       Но Рен сжал губы, а Акаги задумчиво наблюдал за происходящим.       Когда Гин вернулся с мороженым и кексами, а Суна принес два сока, Атсуму потянулся к среднему пирожному, преувеличенно облизываясь и ухмыляясь брату. — Это мое, — тихо и смущенно пробормотал Гин. — Розовое пирожное? — Да, мне нравится малина, — ответил он Юкимуре, словно защищаясь. — Мне тоже, — пожал плечами Атсуму и взял шоколадный вместо этого. — Спасибо, Кааге-сан, — сказал он, слизывая глазурь и крем. — Ха, блин, как же вкусно. — Сдача?       Гин покраснел и покачал головой, но ответил за него Суна. — Этого было недостаточно. Атсуму, ты должен Хитоши, хорошо? — Боже, что это? У меня с этим все в порядке. Просто нужно подождать до следующего месяца, когда у меня будут карманные деньги. — Которые ты не получишь, потому что ты все еще должен за то разбитое окно, — сказал хмуро Осаму. — Это же просто кекс, — запротестовал Атсуму. — И все! — Но добавь к нему напиток, который Хитоши купил тебе вчера, и протеиновый батончик накануне. О, и лапшу после нашей первой тренировки… — Суна замолчал. — Хорош, не нагнетай, — отрезал Кааге. — Я просто говорю правду, — ответил Суна и отвернулся. — У него больше денег, чем у нас, — настаивал Атсуму. — Потому что он их заработал, — вновь ответил Суна. — Ребята, все нормально, — пробормотал Гин. Он сел на свое место, тупо уставившись на кекс-пирожное, которое выбрал.       И он выглядел таким несчастным, таким расстроенным этой чередой медленно закипающих ссор, которые на этот раз не имели ничего общего с волейболом, что Аран вскинулся. — На самом деле вовсе не нормально. Атсуму, ты должен прекратить воровать. — Я? — он нахально ухмыльнулся. — Да, ты, придурок. И Гин-кун, прекрати платить за него, — Аран полез в кошелек, выудил оттуда немного денег и передал их. — Хорошо, я заплачу при одном условии. — Каком? — спросили вместе Атсуму и Осаму.  — Вы оба заткнетесь, потому что у меня болит голова, и мне надоело, я устал от ваших споров.       И должно быть что-то было в его тоне, или, может быть, он нахмурился как-то сильнее, потому что не только близнецы, но Гин и даже Кааге кивнули в знак согласия. — Конечно, это Кита-сан держит их под контролем, — пробормотал Акаги Рену. — Парная работа, — прошептал, едва-едва улыбаясь, Рен в ответ. — Но у Арана-куна фитиль терпения на-а-амного короче.       Звон раздался по всему кафе. Аран слышал, как толпа детей разочарованно вздохнула, а затем раздался звук отодвигаемых по полу стульев и шагов, когда половина из них ушла. Толпа расступилась, напоминая наполовину раскрывшуюся венецианскую штору, впускающую солнечный свет, и один человек поднялся на ноги. — Это… — Гин покрутил свой напиток. — КИТА-СА-А-А-АН! — закричал Атсуму. — Я видел его раньше, — зевнул Суна беспечно и равнодушно.       Ну конечно.       Кто еще принесет свои вещи и игры? У кого еще хватит терпения учить толпу детей, не только на примере, но и прививая им дисциплину?       Услышав их, Шинске поклонился противнику, приветственно поднял руку своей команде и продолжил убирать со стола. Он подошел к ним, когда на всех столах был наведен порядок, но отказался от предложенного Атсуму места. — Я слышал вас всех, — сказал Кита, слегка касаясь рукой плеча Атсуму. — Ты весь мокрый. Почему ты сразу не пошел домой? — Слишком голоден, — объяснил тот. — И Саму не поделился со мной зонтиком. — Потому что, — высокомерно ответил его близнец. — Ты слишком много толкаешься, и я в конце концов промокаю больше чем на половину. К тому же ты должен был взять свой собственный. Мама тебе тоже говорила. — Ты простудишься, — упрекнул Шинске. — А я надеялся, что он растает, — проговорил Осаму и улыбнулся. — Что за дела с этими играми, Кита-сан? — Учу детей стратегии и моментам тишины, — просто ответил Шинске. Его губы дрогнули. — Тебе тоже не помешает. — Не-е-е-е-е, я в порядке. — Но нам пора домой, — вздохнул Атсуму и запихнул в рот остатки кекса и большую часть своей изюмной выпечки. — Бабушка придет сегодня днем, а не в воскресенье, — объяснил подробнее Осаму. — Завтра в два пятнадцать, — напомнил им обоим Шинске. — Увидимся. До встречи.       Он занял место Атсуму, убрав грязные тарелки в одну сторону и вытащив из своей сумки влажную салфетку, чтобы вытереть пальцы. Если Суна и заметил это, то не сказал ни слова, и Акаги тоже. — Этот игровой клуб, Кита-кун, — сказал он вместо этого. — Открыт для всех? — Подхалим, — пробормотал невнятно Кааге.       Обдумав это, Шинске нарочно проигнорировал Кааге и наклонился вперед, чтобы четко поймать открытый взгляд Акаги. — Я наставник. Он открыт для детей до тринадцати лет, так что не для всех. — Не свезло, — продолжил Кааге, все еще ее неразборчивым для Акаги тоном и голосом. — Надо попробовать что-то еще. — Хм? — Акаги сменил фокус своего внимания, его глаза на мгновение слегка сузились, когда он посмотрел на Кааге, прежде чем переключиться обратно на Шинске. — Но я ведь могу привести сестру, правда? Ей десять, и… ну… Ей немного одиноко из-за переезда и всего прочего.       Шинске кивнул. — Да, конечно, приводи ее. Я буду здесь и на следующей неделе, и потом мы сможем вместе пойти на тренировку.       Кааге вздрогнул, но так как он не смог вызвать в своем воображении ни родного брата ни даже двоюродного, то ничего не мог поделать. Вместо этого он допил кофе, отодвинул тарелочку с мороженым и сказал, что ему пора уходить. — На этот раз собираюсь пойти в зал по-настоящему. Кто-нибудь идет?       Но никто не пошевелился и не сдвинулся с места. Гин комкал салфетку, Рен пробормотал что-то о том, что пойдет домой, потому что дождь наконец закончился, Суна вообще ничего не сказал, а Акаги извинился и побрел в туалет. — Увидимся завтра, Кааге-кун, — твердо сказал Шинске. — Только не переусердствуй. Здесь некому и нечего доказывать, ясно?       «Откуда он это знает? Его же тут почти не было» — удивился Аран.       Но Кааге ушел, бормоча что-то себе под нос и дергая плечами, раздраженный тем, что было вне их контроля, потому что никто не гарантировал себе место, и вряд ли была чья-либо вина в том, что Акаги Мичинари переехал сюда и попал в Инаризаки.       После этого напряжение исчезло. Гин и Суна позаимствовали карты из шкафа с играми и начали партию в покер с Реном и Акаги. Шинске извинился и отказался, сказав, что и так играл все утро, и купив тоже, как и другие до него, два кекса с розовой глазурью, пересел за столик к Арану. — Тебе понравился выходной? — спросил он мягким голосом. — Ха. Откуда ты знаешь? — Я видел, когда ты вошел. Я не подошел, потому что решил, что ты хочешь провести время в одиночестве. Подальше от волейбола и «выходок». — На самом деле от такой вот напряженности внутри… — немного с грустью признался Аран. — И выходной не был официальным, так что… — Не был, — Кита слизнул немного глазури с своих губ. — Итак, как прошел твой день отдыха, Аран-кун?       Аран рассмеялся. — День отдыха? Я думаю, что мне нужно еще семь, чтобы восстановиться. От них никуда не деться — ни от кого из них — ты же сам знаешь! — А ты хотел бы, чтобы все было по-другому?       Гин ел еще один кремовый кекс, который купил ему Суна. Сам Суна медленно потягивал сок, хитро прищурив глаза, когда посмотрел в свои карты. Рен заказал что-то фруктовое и раздавил зубами пару виноградинок. А Акаги, откусив кусочек брауни, вытирал рот салфеткой. — Они хорошие парни, — сказал Аран наконец и взял предложенный кекс. — Нет, мне так больше нравится, Шин-кун. Мне это подходит, это мое.