Дракон под кожей, бабочка на ладони

Они прибыли на место. Спустя три стука дверь отворилась. На пороге их встретил яростный взгляд рыжеволосого парня. — Какого черта, Дазай? — Я же говорил, не задавай вопросов. Приготовил полотенца? Рыжий фыркнул и заглянул Дазаю за спину, где стоял подрагивающий, как от озноба, Акутагава. — Да ты издеваешься, — прошипел парень, но всё же открыл дверь шире. — Молодец, Чуя, постарайся не напугать нашего гостя, — он обернулся к Рюноске и взял его за плечо, подталкивая вперед. Мальчишка упорно смотрел себе под ноги и, казалось, не собирался здороваться или представляться, и Дазай взял всё в свои руки. — Этот рыжий грубиян — мой напарник, Чуя Накахара, тебе не стоит его бояться, он побудет тебе мамочкой пару дней. — Пару дней?! Да ты с ума со… — А это мой новый подопечный — Рюноске Акутагава. Запомни — обижать его можно только мне. Они уже просочились в квартиру, и Чуе ничего не оставалось, кроме как, скрипнув зубами, захлопнуть дверь. * — Значит, сильный эспер? — Чуя хмыкнул, садясь за стол, за которым уже вальяжно сидел Дазай, спокойно попивая из чужой кружки. В ванной шумела вода. — Да, Чуя, возможно, он даже круче, чем ты, но любой бриллиант требует огранки, — Дазай отставил в сторону опустевшую кружку. — Предложишь еще чая? — Я и этот-то не предлагал, — Чуя фыркнул, но всё же поднялся, чтобы поставить чайник. — Значит, это тот самый, что прославился резнёй в трущобах? — Как и ты в своё время, — Осаму улыбнулся. — Не хочу тебе делать комплиментов, но кем попало я не занимаюсь. Чуя сел обратно на стул и с презрением глянул на кружку, по ободку которой Дазай проводил пальцами. — Хоть бы руки помыл, что ли, — он состроил гримасу. — И чего ж ты к себе домой не приволок этого несчастного? С чего я должен быть ему мамочкой? Дазай беззаботно откинулся на спинку стула. — Пусть адаптируется. Через пару дней я начну тренировки, и там ему сладко уже не покажется. — Отведи его в лазарет хоть. Он откашлялся кровью прямо на пол, пока я объяснял ему, как работает душ, — Чуя выдохнул. — И если уберешь за ним, буду тоже призна… — Кстати, мне уже пора, — Дазай сразу же резко вскочил и зашагал к коридору. — Ты серьезно? — Накахара закипал в такт чайнику. — Я уверен, ты справишься! — Дазай уже стоял в коридоре и обувался, одной рукой держась за стенку, другой посылая напарнику издевательский воздушный поцелуй. — Да чтоб тебя, — Чуя засучил рукава рубашки, но входная дверь уже хлопнула, оставив его наедине с этим уличным мальчишкой, который, он очень надеялся, еще не заплевал кровью всю его ванную. * Чуя яростно отмывал свою кружку от отпечатков Дазая, когда вода в ванной стихла. Накахара отложил посуду и прошел в коридор, готовясь встретить взвалившуюся на него проблему. Через несколько минут дверь в ванную отворилась, и Акутагава несмело высунул голову, озираясь. — Не бойся, пацан, — Чуя позвал его, наблюдая из-за угла. — Твой мучитель уже ушел. Рюноске вздрогнул и вышел из ванной. На нем была чистая атласная пижама Накахары темно-бордового цвета. Чистые влажные волосы мальчишка зачесал назад. Они встретились взглядами, и Акутагава не придумал ничего лучше, чем поклониться. Чуя вдруг по-доброму рассмеялся. — Как тебя, говоришь? Акутагава? Расслабься, в пижаме никто не кланяется, — он подошел к мальчишке вплотную и внимательно осмотрел его. Бледное лицо было в ссадинах, губа разбита, на шее виднелись синяки. Накахара хмыкнул и сказал: — Пойдем обработаем тебя. Хочешь есть? Акутагава несмело кивнул. — Да что я спрашиваю, — Чуя хлопнул его по плечу, потом всё-таки уточнил: — Но разговаривать ты умеешь, да? Рюноске вспыхнул и хотел было призвать способность, но от рыжего совсем не исходило угрозы. И он негромко ответил: — Я умею. Но не всегда вижу смысл. Чуя довольно усмехнулся. — Хорошо, ты мне уже нравишься. Дазаю стоило бы поучится, как бывает полезно хоть иногда закрывать свой рот. Он усадил мальчишку на гостевую постель и достал всё необходимое, чтобы обработать раны. Акутагава сидел тихо и не издал ни звука, хотя всё его лицо, наверняка, ужасно щипало. — Ну, вот и всё, — Чуя наклеил пластырь над его бровью и облегченно выдохнул. Серьёзных ран, на первый взгляд, не было, а дальше пусть его осматривают в лазарете. Редкий, но резкий кашель с кровью намекал, что с парнишкой не всё в порядке. Чуя заметил что-то темное на чужом запястье и перехватил его, чтобы рассмотреть, думая, что это рана. Но пятно оказалась иероглифом. — Ты один из этих, — непроизвольно выдохнул Накахара, рассматривая метку, пока Акутагава сидел, борясь с желанием вырвать руку и призвать способность. — Уже знаешь, кто это? — Чуя поднял на него такой искренний и заинтересованный взгляд, что Рюноске смутился. Он скосил глаза на руки рыжего, но его запястья были чистыми. — Да, как видишь, меня это миновало, — Чуя улыбнулся, перехватив чужой взгляд. — Слава богу, — он рассмеялся, но тут же замолк, поняв, что может обидеть мальчишку. — Для меня, в смысле. Я такой человек, — он неловко поёрзал и постарался реабилитироваться: — Так ты знаешь, кто это? Ему показалось, что Акутагава смотрел на него с какой-то болью. А Рюноске не мог понять, как относиться к новому знакомому, и вдруг понял, что забыл, как нужно к нему обращаться. Но рыжий не выглядел враждебно, и Акутагава решил подстроиться. — Нет, не знаю, — выдохнул он, наконец. — Но мне кажется, что этот человек мёртв. Чуя удивленно вскинул брови. Мальчишка явно был не из оптимистичных. — Почему ты так думаешь? Или это какое-то ваше шестое чувство? — он смотрел на мальчишку озадаченно, подбирая слова, чтобы не обидеть и не разозлить. В конце концов, он слышал о его способности, а разносить в хлам собственную квартиру ему совсем не хотелось. — Нет никакого чувства, — Акутагава с безразличием глянул на своё запястье, лежащее в чужой руке. — Я просто видел, сколько детей умирает в трущобах. Мои друзья тоже погибли. И у некоторых из них были метки. Человек с такой меткой тоже, скорее всего, умер. Чуя ощутил странное сочувствие к этому бледному подростку и неосознанно погладил его запястье большим пальцем. Акутагава дернулся, и Накахара сразу же отпустил его руку. — Что ж… — он рассеянно почесал затылок. Все эти метки вызывали у него любопытство — он встречал не слишком много таких людей, когда-то была парочка среди «Овец», но среди мафии он отмеченных еще не видел — может, они хорошо скрывались. Но слышал множество историй, когда-то в детстве, и твердо для себя решил, что ему повезло, что его эта зараза не тронула. Должно быть, ужасно трудно жить в вечном ожидании того самого человека, с надеждой рассматривая чужие руки. В глазах Акутагавы, правда, никакой надежды не было. * Спустя пару дней Акутагаву привели в кабинет босса портовой мафии. Мори Огай сидел за столом в привычной позе — положив голову на скрещенные под подбородком руки. Он просматривал отчет из лазарета. У мальчишки оказался плеврит, и это несколько усложняло его подготовку. Мори уже выписал ему необходимые лекарства и теперь смотрел на него пристальным взглядом. На Акутагаве был длинный плащ, что Дазай накинул на его плечи в ту ночь и что как нельзя кстати подходил под его способность. Сам Осаму стоял за его левым плечом и со скучающим видом рассматривал бордовые портьеры. — Подойди, — мягко сказал Мори, и Рюноске повиновался. Он уже понял, что в мафии ему потребуется изучить не только боевые приемы, но и искусство быть смирным. Чуя снисходительно дал ему пару советов, как лучше держаться перед боссом, а как перед Дазаем. Акутагава внимал, проникшись странным доверием к Накахаре, который сразу поставил себя с мальчишкой как старший товарищ, а не как надзиратель. — Акутагава, — Мори прищурился, рассматривая его. — Слышал, ты беспокоился о своей сестре, хочу сказать, что она в порядке — ей занимаются Черные Ящерицы. К слову, через пару дней твой новый наставник уже подыщет для вас квартиру, — он метнул острый взгляд в сторону Дазая, и тот состроил сердобольную гримасу. — И твоей подготовкой тоже будет заниматься Дазай, так что ты более чем в надежных руках, — он снисходительно улыбнулся. — Добро пожаловать в портовую мафию. Акутагава учтиво поклонился, а взгляд Мори скользнул по руке, что Рюноске прижал к груди. Он уже видел в отчете, что Акутагава отмеченный, но что за иероглиф на его запястье — там указано не было. Мори подозвал его жестом, и Рюноске подошел ближе — вплотную к столу босса. — Покажи, — Мори протянул руку. Акутагава догадался и протянул свою. — Как интересно, — пальцы босса, обтянутые белой перчаткой, скользнули по иероглифу. — Да ты дракон, — его глаза блеснули, и он улыбнулся. — Можешь идти. Дазаю наверняка не терпится начать тренировку. Прояви себя как следует. Рюноске вновь поклонился и направился прочь, уже не видя, каким красноречивым взглядом босс одаривает Дазая.