Пока дует ветер, есть надежда

Небесная столица сияет тысячей негаснущих огней, звездный свет умножается в золоте дворцовых крыш, разноцветные облака стелются под ногами. В ветвях вечно-цветущего персика щебечут соловьи, в садах небожителей тихо журчат фонтаны и разгуливают павлины — здесь не бывает зимы и холода, голода и бед. Небесная столица почти восстановилась в своей былой красоте и могуществе, ее свежие фасады ярко окрашены и расписаны драконами и фениксами, но за ними скрывается огромная гора работы, которую еще предстоит выполнить. Небесная столица особенно прекрасна ночью: замершая между серебряными звездами и укутанным снегом земным миром, притихшая, задумчивая. Ждет. Ждет, пока тонкую тишину не расколет удар колокола, от которого сотрясутся недавно возведенные стены, пугливо взметнется из кустов жасмина стайка разноцветных птиц, подпрыгнут пиалы на столах небожителей. Колокол звонит не умолкая, словно желая убедиться, что даже до самого дальнего уголка столицы долетит его весть. Сегодня ночью состоялось новое вознесение! Впервые со времен падения Небес колокол трезвонит вновь, да так громко и неистово, что небожители тянутся на центральную улицу, несмотря на поздний час. — Кто это? — А вы не узнаете? — Ваше Превосходительство?.. — Господин Повелитель Ветров? Но как… Небесные чиновники толпятся на почтительном расстоянии вокруг нового бога, вознесшегося холодной снежной ночью. На мостовой перед ними стоит молодой человек с небрежно собранными простой лентой волосами, в старых застиранных одеждах. В нем не так-то легко опознать несравненного Повелителя Ветров, прежде с ног до головы облаченного в шелка и обвешанного драгоценностями. Однако стоит ему поднять голову и улыбнуться, у небожителей не остается сомнений. — Давно не виделись! — Ши Цинсюань машет рукой собравшейся толпе и беспечно смеется. — А вы тут неплохо все отстроили! Кажется, что несмотря на внешний вид, Повелитель Ветров ни капли не изменился. — Ваше Превосходительство, с возвращением, — толпа расступается на звучный голос, пропуская вперед высокую женщину в черных одеждах. С тех пор, как Цинсюань в последний раз видел Линвэнь, она почти не изменилась, разве что выглядит еще более вымотанной. Первый бог литературы вежливо кланяется, только что вознесшийся небожитель отвечает ей тем же. Когда их взгляды встречаются, Линвэнь видит в глазах Цинсюаня множество вопросов. Солнечная улыбка Цинсюаня мгновенно тает, а радостная маска разбивается на сотню осколков, стоит ему отвернуть лицо от остальных небожителей. — У вас, должно быть, много вопросов, — предполагает богиня с усталым вздохом. Повелитель Ветров медленно кивает, не сводя с нее пристального, напряженного взгляда. Полы строгих одежд Линвэнь взметаются от резкого порыва холодного ветра, иголками вонзающегося в кожу, будто Ши Цинсюань забрал с собой на Небеса кусочек зимней вьюги из императорской столицы и обрушил на небесные чертоги. — И, я надеюсь, вы на них ответите, — голос Цинсюаня обманчиво спокоен. — Ваше Превосходительство, не изволите прогуляться? — Линвэнь оглядывается на толпу, которая не собирается расходиться. Ветви деревьев гнутся к земле, листья тревожно шелестят вслед двум небожителям; Линвэнь шествует впереди с прямой спиной и высоко поднятой головой, следом за ней, прихрамывая на одну ногу, идет бог в одеждах нищего. Когда яркий свет главной улицы и шепотки удивленных небесных чиновников остаются позади и они оказываются в удаленном саду, Повелитель Ветров в два шага нагоняет богиню литературы. — Совершенный Владыка Линвэнь, потрудитесь объяснить, что сейчас произошло? Это ваших рук дело?! Женщина поплотнее запахивает полы одежды, спасаясь от пронзительного ветра, и прикладывает пальцы к виску: — Ваше Превосходительство, поумерьте пыл! Что вы имеете в виду? — ее голос как всегда спокоен и сдержан, и невозможно угадать, что у нее на душе. Повелитель Ветров оглядывается, словно только сейчас осознавая: его стихия вновь к нему вернулась и вторит той буре, что творится у него в душе. Но он не спешит успокаивать ветер, бушующий в небесных чертогах. — Мое вознесение, конечно же! И не говорите, что вы не приложили к нему руку! Вы ведь и в прошлый раз помогали моему брату, неужели всего случившегося было мало, чтобы вы прекратили попытки? Я же говорил генералу Пэю… Глаза Ши Цинсюаня сверкают гневом, и Линвэнь готова поклясться, что никогда его таким не видела. Повелитель Ветров и правда изменился за два года в смертном мире больше, чем за столетия на Небесах. — Вы правы, в тот раз я действительно помогла вашему брату, — Линвэнь говорит об этом просто и буднично, как о чем-то не стоящем внимания. Порыв ветра треплет ее сложную прическу, выбивая обсидиановую шпильку из высокого пучка и бросая на мраморную плитку под их ногами, и она качает головой: — Вам не следует так необдуманно тратить духовные силы. Я могу понять вашу ярость, но в этот раз ни я, ни генерал Мингуан, ни кто-либо еще из небожителей не имеет отношения к вашему вознесению. Честно признаться, мы не ожидали увидеть вас, ваше появление здесь стало большой неожиданностью. Цинсюань закусывает губу и делает несколько шагов в сторону — туда, где с мраморной веранды открывается вид на лежащую далеко внизу заснеженную императорскую столицу. Где-то там маленьким неярким огоньком светится бывший храм Вод и Ветров, который он оставил без своего желания. Линвэнь видит, как сжимаются его кулаки, как напряжены плечи, как плотно сошлись брови на переносице. — Вы прекрасно знаете, что это невозможно. Мое вознесение невозможно, — шепчет, наконец, Цинсюань. — Моя судьба... Ветер вокруг них затихает, осыпая на землю сорванные листья и лепестки персикового дерева. Кружась, они оседают на волосах и одежде, но боги даже не заботятся о том, чтобы их стряхнуть. — Значит, вы изменили свою судьбу. — Разве такое бывает?! Первый бог литературы пожимает плечами. Она провела на Небесах почти тысячу лет и не встречала подобных случаев. Зато успела выучить, что все когда-то случается впервые. — Это неважно. Вы сами это подстроили или нет — не имеет значения, — говорит, наконец, Цинсюань и смотрит на Линвэнь, не отводя взгляда — такого же яркого и решительного, как и прежде, а может быть, даже больше. — Даже если вы здесь ни при чем, произошла ошибка. Мне здесь не место, я возвращаюсь! — Ваше Превосходительство, здесь нет никакой ошибки. Вы вознеслись как покровитель нищих, — останавливает его знакомый мягкий голос, и Цинсюань резко оборачивается. — Ваше Высочество?.. Бог Войны в белых одеждах монаха появляется из боковой аллеи, по дороге стряхивая с плеч осыпавшиеся персиковые лепестки. Небольшой ураган, устроенный Цинсюанем, и его не обошел стороной. — Ваше Высочество, вы как раз вовремя, — с облегчением выдыхает Линвэнь. — Прошу вас, объясните вашему другу, что его вознесение не было подстроено. Моим словам он не верит. Богиня литературы кланяется принцу Сяньлэ и исчезает в тенях сада, сливаясь с ночной темнотой. Цинсюань провожает ее взглядом и смотрит на Се Ляня — устало, неверяще, безрадостно. — Вы это заслужили, — улыбка Се Ляня напоминает спокойный теплый свет луны, в то время как Цинсюань всегда был солнцем. Только вот ночью солнце не светит. — Но почему? Я не желал возвращаться на Небеса и ничего для этого не делал. Ваше Высочество, как такое вообще могло случиться? — голос Повелителя Ветров предательски дрожит. — Ваше Превосходительство, за эти несколько лет вы сделали очень многое для людей в столице, — качает головой принц, но Цинсюань перебивает его, не дав договорить — будто боится, что слова Се Ляня могут его убедить: — Ничего подобного, любой бы мог... — Но не любой бы сделал, — напоминает принц. Цинсюань садится на нефритовую скамейку, увитую лимонником, и опускает голову. Даже в старой залатанной одежде и дырявой обуви он все еще выглядит так, будто никогда не покидал Небеса, разве что последняя вылазка в смертный мир несколько затянулась. — Вы же знаете, что нищие императорской столицы уже давно почитают вас как бога. Вы делали для них больше, чем небожители, даже не имея духовных сил, — Се Лянь присаживается рядом. — Вы защищали и заботились о людях, которые оказались никому не нужны. Ваше вознесение — заслуженно и справедливо, и в глубине души вы это понимаете. Повелитель Ветров склоняет голову еще ниже, и волосы падают на лицо, скрывая его в тени. — Это неправильно, — шепчет он, крутя в руках веер. Не раскрывает, будто боится вернувшейся силы. — Я не имею права. — Ну что вы, конечно имеете, — уверенно начинает принц и обрывается на полуслове. Внимательно смотрит на Цинсюаня и, кажется, догадывается. Вспоминает, чем закончилось его прошлое вознесение. — Вы сейчас думаете о Демоне черных вод Сюане? Он лишил вас силы за то, что вы заняли его место. Вы боитесь, что он захочет сделать это снова? Повелитель Ветров молча качает головой. Его Высочество переводит взгляд на руки новоиспеченного бога, сжимающие духовное оружие, — уже не такие грязные, как прежде, но все еще покрасневшие и мозолистые. — Ваша рука, — невзначай замечает он. — Она выглядит совершенно здоровой. Цинсюань, наконец, улыбается — впервые за этот разговор — и грациозно взмахивает ей перед носом Его Высочества. — Никак не привыкну! И правда намного удобнее, — и отвечает на незаданный вопрос: — Это сделал Хэ Сюань. Вчера. Я не хотел, но… почему-то ему было важно. Так и впрямь лучше, — смеется новоиспеченный бог, как и всегда, когда нервничает. — Вы не боитесь, что он заберет ваши духовные силы, — отметает свою же версию Се Лянь и с интересом разглядывает Повелителя Ветров, будто видит его впервые. — Значит, что-то другое. — Не боюсь, — сияющие лазурью глаза Цинсюаня смотрят прямо на принца, на их дне плещется беспокойство, боль и что-то еще очень знакомое, что Се Лянь опасается называть. — Он должен был стать небожителем, не я. Я все еще живу чужую судьбу, и… это ведь ужасно несправедливо, разве нет? Как будто я второй раз отнимаю что-то, что не должно быть моим. — На этот раз эти силы — ваши, — уверенно говорит Се Лянь. — Вы прошли небесную кару и стали небожителем, покровителем нищих. И ветер вновь слушается вас. Он ведь никогда вас и не покидал, не так ли? Мне всегда казалось странным, что ветер следует за вами даже в смертном мире, но стихии упрямее людей. — Это не важно. Я все еще чувствую вину перед Хэ Сюанем, а после вознесения и подавно, но дело не только в этом. Мы лишь недавно начали ладить, и я не хочу все испортить. Не хочу омрачить то, что мы смогли построить с таким трудом. Хэ Сюань лучше других знает, что никакой я не бог и не достоин им быть!.. Се Лянь задумчиво трет точку между бровей. Иногда понять Повелителя Ветров за его крепостью из слов — та еще задача. — Вы думаете, ваше вознесение его разочарует? — Скорее… оттолкнет. Захочет ли он иметь со мной дело, когда я вновь занял его место? Это так неправильно: почему вместо меня не мог вознестись господин Хэ?! — он с силой ударяет ладонью по скамейке. — На этот раз ему придется принять, что вы достойны стать небожителем. Если он вас лю… — Ваше Высочество, что вы такое говорите?! — Если вы ему дороги, — поспешно исправляется Се Лянь. Цинсюань улыбается вновь — чтобы прогнать прочь предательски мелькнувшую в уголке глаза слезу, пока принц не заметил. — Если я попрошу вас запечатать мои силы, вы ведь откажетесь? — вздыхает он. — Не откажусь. Но я попрошу вас как следует подумать, прежде чем принимать подобное решение. С духовными силами вы сможете сделать намного больше для тех, о ком заботитесь. Цинсюань кивает, нерешительно расправляет веер и любуется на иероглиф: Хэ Сюань пытался повторить его почерк, когда чинил духовное оружие, действительно старался, но все равно всякий раз, глядя на символ “Ветер”, Цинсюань с теплотой думает о своем демоне. Он несмело взмахивает духовным артефактом: два раза одной стороной, два раза — другой. Сильный поток свежего воздуха развевает волосы и одежды обоих небожителей. — Без вас на Небесах было пусто. И скучно, — Се Лянь поправляет слетевшую бамбуковую шляпу. — Не позвольте им лишиться вас снова! — Ваше Высочество, я не останусь на Небесах, — Повелитель Ветров поднимается со скамьи и, прихрамывая, идет к балюстраде широкой каменной веранды, под которой распростерся мир смертных, спящий под толстым снежным одеялом. Далеко на востоке сквозь ночную мглу прорывается первый неуверенный луч солнца, будто и не было недавно грозы и вьюги. Се Лянь понимающе кивает. — Почему-то я так и подумал. К тому же, ваш дворец все еще не отстроили после пожара. — Я уже отвык жить во дворце. Боюсь, мне там будет очень одиноко. — И куда же вы теперь отправитесь? — Домой, — смеется Ши Цинсюань. — Приходите как-нибудь, Ваше Высочество, мы всегда рады гостям! Повелитель Ветров вновь раскрывает веер, легко отталкивается от пола веранды здоровой ногой и исчезает в подхватившем его потоке воздуха, а Его Высочество Се Лянь еще некоторое время смотрит вслед ветреному богу. Небеса вернули себе лучшего из небожителей, но удержать ветер невозможно — он сам летит, куда пожелает. И что бы судьба изначально ни готовила Цинсюаню, сейчас она исправила свои ошибки. *** Густую темноту ночи рассеивают первые неуверенные лучи занимающегося на горизонте рассвета. Звезды на чистом — будто и не было никакой грозы — небе медленно бледнеют, уступая место неяркому зимнему солнцу. В тихом дворе на ступенях неприметного здания сидит тот, кого уже многие столетия не беспокоят непогода и холод. Ранним морозным утром никто не хочет мерзнуть на улице, и у Демона черных вод нет причины прятаться под обликом молодого студента Хэ. Возможно, у него вообще больше нет причины здесь находиться, но он все же пришел по привычке — через пару часов начнутся занятия, и дети придут, даже несмотря на мороз. Хэ Сюань усмехается про себя: Ши Цинсюань все же добился своего и получил ссуду на здание для школы, а горожане в едином порыве помогли ее выплатить. Любой бы сказал, что это — настоящее чудо, но для старины Фэна чудеса были в порядке вещей. Едва ли хоть один человек, даже немного с ним знакомый, сомневался, что однажды он покинет императорскую столицу так же внезапно, как в свое время в ней появился. Вчерашнее вознесение старины Фэна стало большим праздником для всех бедняков — но все только и шептались, что давно этого ждали. Одна лишь маленькая Таотао-эр плакала и все время повторяла, что учитель Фэн обещал не бросать ее и никогда не возвращаться назад на Небеса. Нищие, о которых заботился старина Фэн, были уверены, что его ниспослали Небеса. Они немного ошиблись — его бросил в столице демон, то ли давая надежду начать жизнь сначала, то ли обрекая на расплату длиной в жизнь. И теперь этот демон сидит на заснеженных ступенях школы и крутит в пальцах деревянную шпильку, вырезанную в форме костяной рыбы из Черных вод. Единственное напоминание о вознесшемся небожителе из их общей новой жизни. Хэ Сюань не знает, чего ждет. Может быть, что придут ученики. Может быть, что не придут. Может быть, просто оттягивает момент, когда покинет императорскую столицу, чтобы навсегда вернуться в Черные воды. А, может быть, еще на что-то надеется. Его бог всегда умел удивлять. Своего бога он узнает по шагам. Он ходит так же стремительно, как и прежде, будто все время куда-то бежит, забывая, что одна нога сломана. Хэ Сюань не знает наверняка, но подозревает, что она до сих пор причиняет ему боль. Но разве сам Цинсюань когда-нибудь признается?.. В утренней тишине его шаги слышно издалека — мягко ступает по снегу, подволакивает ногу, торопится. Хэ Сюань поднимает голову и видит самого Повелителя Ветров — он безмолвно застыл у ворот и ждет, пока их взгляды встретятся, и тогда улыбается неуверенно и смущенно. Будто и не изменился совсем, скрыл божественное сияние, даже одежда та же, что была вчера, совсем не подобающая небожителю. Только теперь он в ней не замерзнет, и теплый плащ демона ему больше не нужен. Они могли бы смотреть друг на друга вечно, но Цинсюань, как всегда, делает первый шаг. И еще один, и еще, пока не оказывается подле Хэ Сюаня. — Ты вернулся, — констатирует демон. Он медленно поднимается и спускается по ступеням вниз, и теперь они стоят вровень — бог и демон, какими они и должны были быть всегда. — Ты ждал? — Цинсюань избегает смотреть на Хэ Сюаня. — Ха-ха, вчера все так внезапно случилось, я не успел даже попрощаться… — Ты пришел за этим? Цинсюань с силой мотает головой. — Нет, совсем нет, если только ты сам не хочешь. Послушай, Хэ Сюань, мне очень жаль, я правда не знаю, как так получилось, — он тараторит, боясь, что ему не дадут договорить, но демон молчит, не двигается, не дышит. — Я не хотел этого! Я прекрасно понимаю, что это какая-то ошибка, я не должен был… Хэ Сюань смотрит на него, не отрываясь. Его глупый-глупый бог. — Ты думаешь, я злюсь на тебя? — его голос звучит глухо, будто рождается на дне Черных вод и едва достигает поверхности. — Не желаю твоего вознесения? — Если так, то ты был бы прав. Я не хочу снова брать чужое, мне достаточно того, что у меня есть, — Цинсюань берет его ладони в свои и замечает зажатую в кулаке деревянную шпильку — солнечная улыбка на короткий миг касается его губ. — Моя судьба не… — Хватит про судьбу, — бросает Хэ Сюань. — Она уже давно изменилась. Почему ты считаешь, что в этот раз вознесся незаслуженно? — Потому что это несправедливо. Я не должен быть богом — ни тогда, ни сейчас. Это твое место, и я не хочу повторять ошибку. Хэ… Хэ-сюн, — он, наконец, поднимает взгляд на демона и вздрагивает от той бездны, что простирается в светящихся темным золотом глазах. — Пожалуйста, забери мои силы снова? У меня их совсем мало, не то, что раньше, это будет совсем легко, ха-ха-ха! — Никогда, — шепчет Хэ Сюань. — В тот раз они действительно тебе не принадлежали, но даже тогда ты пользовался ими лучше большинства небесных чиновников. В тот раз я забрал свое, но теперь ты вознесся своими силами. Ты всегда был достоин Небес, что бы я ни говорил. Ты можешь поверить мне сейчас? Цинсюань замирает, и демон слышит, как быстро-быстро стучит его сердце. Глядит недоверчиво и растерянно моргает, а в глазах отражается небо. Смотреть бы и смотреть в них вечно. — Я… Я… — у болтливого божества не находится слов. — Если ты не веришь самому себе, поверь мне. В трех мирах нет никого достойнее тебя, чтобы занять это место. — Хэ-сюн, не говори так!.. — Ветер вновь тебя слушается? — вдруг спрашивает Хэ Сюань, и небожитель неуверенно кивает. — Он всегда был с тобой. Ты ведь сам это знаешь. — Я боялся об этом думать, — признается Цинсюань. — Боялся, что и правда свихнулся и мне кажется. Хэ-сюн… Ты правда не злишься на меня? — За что? — За все это… вознесение. И что оставил тебя вчера одного в день рождения. И что просил… — он замолкает и закусывает губу. — Просил? — уточняет демон. — Остаться со мной… до конца. — Ты все еще этого хочешь? — Я больше не смертный, моя жизнь не закончится через несколько десятков лет, — Цинсюань подходит совсем близко к демону. — Я не могу просить об этом. — Можешь. — Тогда… — он собирается с духом. — Хэ-сюн, не оставляй меня теперь. Ты мне нужен! Мы... Мы ведь хорошая команда, правда? Я знаю-знаю, раньше это было ненастоящим, но сейчас же все по-другому? Вместо ответа Хэ Сюань прижимает небожителя к себе — осторожно и бережно, будто все еще может сломать одним прикосновением. Чувствует его духовную силу, теплым огнем пульсирующую по меридианам, и обещает себе, что больше не позволит этому огню погаснуть. Холодная щека демона теплеет, касаясь нежной кожи Повелителя Ветров. Когда-нибудь он признается, что и раньше… не все было обманом. Куда меньше, чем думает Цинсюань. — Что ты будешь делать теперь? — спрашивает Хэ Сюань, когда проходит вечность и он нехотя выпускает Повелителя Ветров из объятий. — Вернешься на Небеса? — Без тебя и брата мне там нечего делать. Ты же знаешь, я никогда особо не любил небесные чертоги со всеми их правилами, интригами и сплетнями, — смеется Цинсюань. — У меня еще много дел в столице. Я же теперь покровитель нищих, представляешь? Понятия не имею, что мне нужно делать, ха-ха-ха! — А твоя нога? — напоминает демон. — Теперь тебе не нужна моя помощь, чтобы с этим справиться. — Но я ведь все равно могу попросить тебя?.. Если тебе не сложно. Не сейчас, когда-нибудь потом!.. Хэ Сюань усмехается: — Не бывает хромых небожителей. — Теперь будут! Пока… так будет правильнее. Пожалуйста, не спорь, — обезоруживающе улыбается Цинсюань и тут же округляет глаза: — Мы совсем заболтались, нам пора спешить! — Куда? — Как куда?! В школу! Скоро придут ученики, а у нас ничего не готово! С этим дурацким вознесением я совсем забыл, о чем вообще хотел сегодня рассказать. — Ты теперь небожитель, — напоминает Хэ Сюань. — Ты собираешься как ни в чем не бывало вести занятия? — А ты демон, — пожимает плечами Повелитель Ветров и привычно тянет своего Хэ-сюна за рукав. — Это же не повод бросать детей после того, как мы вложили в эту школу столько трудов! Пойдем! Демон черных вод незаметно закатывает глаза. И идет вслед за своим божеством. Если подумать, он не прочь следовать за ним оставшуюся им вечность.