Черные истории

      «Будучи подростком, я был довольно необщительным. Мои родители кучу раз пробовали хоть как-то решить эту проблему, но у них ничего не вышло и они отбросили эту идею.       Я не особо переживал по этому поводу. Подумаешь, старшеклассники чмырили в школе, не обращали внимания девочки, не имел какого-либо уважения к себе — это со всеми было, и все как-то это пережили. Да и вообще, в этом есть свои небольшие плюсы.       Но все же со временем одиночество начало сказываться на мне: неуверенность в себе, низкая самооценка, чувство того, что я неудачник и полный ноль, и еще куча разных проблем…       И неожиданно нашелся довольно необычный, как мне тогда казалось, выход — говорить со своим отражением. Я мог часами рассказывать что-то зеркалу, не отводя взгляд куда-то в сторону.       Иногда я мог прислонить ладонь к зеркалу, и чувствовал какое-то необычное холодное покалывание. Я думал, что это все из-за того, что его поверхность все время холодная. Но ведь так и есть.       Один из дней был довольно паршивым. Придя домой из школы, я начал истерить: я был готов рвать, метать и убивать все и всех вокруг себя. И поэтому я снова прибег к своему «психологу».       Каково же было мое удивление, когда я, некоторое время покричав и начав плакать, повернул голову в другую сторону и боковым зрением увидел, что мое отражение неотрывно смотрит на меня, причем на его лице читалось сочувствие, граничащее с злобой.       Сначала я очень испугался и подумал, что мне это показалось из-за слез, и протер глаза. Но практически ничего не поменялось, за исключением выражения лица отражения. Теперь на нем было только сочувствие.       С того дня я каждый раз, когда никого не было дома, я часами разговаривал со своим отражением. Оно молча слушало меня и лишь изредка вздыхало, коротко смеялось и широко улыбалось, причем делало это беззвучно.       Тогда мне было плевать на то, что так не должно быть и так не бывает. Я просто нашел родственную душу и был очень счастлив этому.       Через пару лет мой «сложный» жизненный период закончился: я стал более общительным и отзывчивым, у меня появились друзья, девчонки стали обращать на меня внимание. Но я не перестал разговаривать со своим отражением и все ждал, когда же оно со мной заговорит.       И в один момент я стал ночью слышать стуки в окно. Я не удивлялся: живу на первом этаже, да и район не самый благоприятный. Короче, может быть это делал какой-то алкаш.       Но однажды прислушавшись, я понял, что это стук не в окно, а в зеркало. Точнее, из него. Неужели мое отражение наконец-то подает другие признаки разумности? Я был очень рад этому, ведь, раз оно уже стучать научилось, то в скором времени наверняка заговорит со мной!       Прошло еще пару недель, но кроме стуков ничего нового не было. Но я ждал еще и еще. Ведь от проявления себя до стуков прошло несколько лет. Надо всего лишь дать ему еще времени и немного подождать, так ведь?       Но неожиданно мне пришлось по работе уехать в другой город. Зеркало осталось в том доме. Я думал, что потерял мое живое отражение навсегда… Пока не купил в ту квартиру новое зеркало.       Оказалось, что ему не нужно какое-то определенное зеркало, чтобы быть слишком мной. Я был несказанно рад его возвращению. Мне очень хотелось его обнять, но я не мог это сделать.       Однажды я заинтересовался вопросом, касающимся того, что оно делает ночью, когда я сплю. Решил понаблюдать за ним. Оказалось, что оно не спит и не сидит на месте, а делает какие-то свои дела прямо в зеркале, взаимодействуя с отражением моей комнаты.       На следующее утро я хотел дать ему возможность поспать, но оно отказалось. Я расстроился и мне стало его жалко, потому что, похоже, оно никогда не спало.       Потом мне стало интересно, что оно делает днем, когда меня нету дома. Поэтому я заранее купил, установил и спрятал небольшую камеру где-то рядом с зеркалом, чтобы оно не подумало, что я слежу за ним.       Вернувшись вечером, я незаметно взял камеру, ушел на кухню и на ноутбуке стал смотреть запись. В начале не происходило ничего необычного: оно просто занималось какими-то своими делами в зеркале, ходило по комнате и бесшумно вздыхало. Но через пару минут оно повернуло голову прямо к месту, где я спрятал камеру, и начало морщась туда неотрывно смотреть, будто пытаясь что-то разглядеть.       Потом оно, кажется, поняло, что я за ним наблюдаю, и начало медленно улыбаться ходя вперед-назад, смотря прямо в камеру. Постепенно его челюсть начала медленно опускаться вниз, улыбка делалась все больше, шире и уродливее, а глаза становились все меньше, превратившись в конце в две точки.       Затем оно резко застыло на месте в неудобной для человека позе и начало смотреть в камеру получившейся неприятной для глаза, уродливой и страшной роже. Так продолжалось часа два, не меньше.       Потом с ним начала твориться какая-то странная хрень: оно с той же рожей прыгало и бегало по комнате в странной позе, хватало всякие вещи и раскидывало их в разные стороны, а потом вообще прыгнуло за пределы камеры и исчезло из вида на неопределенный срок.       Потом послышались звуки открывания входной двери, и оно резко вылезло откуда-то сбоку и быстро прибрало бардак комнате, расставив все по местам. Его лицо стало похожим на мое, оно приветливо улыбнулось, встало на месте и стало ждать меня как ни в чем не бывало.       Теперь оно было в курсе, что я знаю, чем оно занимается. На всякий случай я решил не заходить в спальню и поспать эту ночь на диване в гостиной. Пусть он маленький, неудобный и скрипучий, но зато так я буду в какой-никакой безопасности.       Всю ночь я не мог нормально заснуть, переваривая все, что я видел на записи. Вдобавок к этому из спальни раздавались знакомые мне стуки из зеркала, которые становились все настойчивее и громче.       На следующий день я после работы извинился перед ним за то, что устроил за ним слежку и обещал больше никогда так не делать. Сначала оно игнорировало меня, показывая, что оно обижено и зло, но через пару минут повернулось ко мне, и на его лице были слезы. Мне стало жалко его. Я прислонил ладони к зеркалу в то место, где были его руки, а лоб к голове.       Внезапно я почувствовал какое-то тепло в районе лба. Подняв голову, я увидел, что оно улыбается. Я спросил его, что это сейчас было, и он показал жестом, что это был поцелуй. Мое живое отражение поцеловало меня в лоб сквозь зеркало… Сказать, что я был в шоке — значит ничего не сказать       Затем у меня появилась девушка, и спустя пару дней я пригласил ее вечером к себе домой. Когда мы уже засыпали в моей спальне после бурного вечера, я взглянул в зеркало. Мое отражение было очень недовольно тем, что я без его ведома притащил в дом какую-то девицу и совокуплялся с ней, ведь ему приходилось делать тоже, что и я.       Каждый раз, приходя с девушкой ко мне, мы по моей инициативе занимались сексом где угодно, но только не в спальне, ведь я не хотел, чтобы мое отражение страдало из-за меня. Но все же спустя пару недель мы с ней расстались, чему я был несказанно рад, ведь она оказалась той еще стервой.       Внезапно я заболел и взял на работе больничный, оставшись дома. Последующие пару недель я проводил со своим отражением. А ведь я так и не придумал ему имя… Поэтому я назвал его Максом. Отражению оно пришлось по душе, оно даже захлопало в ладоши, правда, бесшумно.       Тогда я наконец спросил Макса, почему он за все время ни разу не издал хоть какой-то звук. Он отошел к столу, взял ручку и бумагу, после чего написал, что он в зеркале, и поэтому не может издать ни одного звука. И в конце добавил, что он сможет выйти из зеркала, если я ему помогу это сделать. После он написал на бумаге способ помочь ему выбраться из зеркала, скотчем приклеив его так, чтобы я это видел.       Я сделал все, что он написал. Внезапно его рука высунулась прямо из зеркала, схватила меня и потянула к себе. Сначала я не понял, что произошло, но потом он крепко обнял меня и немного щелкающим голосом прошептал: — Наконец-то мы вместе…       В тот момент я не был в шоке, я просто охуел от всего произошедшего. Я просто оттолкнул его от себя и закричал: — Что это сейчас было?! — Тихо… — он приложил свой холодный палец к моим губам, — Тише, успокойся, все хорошо… — Нихрена не хорошо! — продолжал орать я, — Ты затащил меня в зеркало, хотя сам говорил, что так ты сможешь из него выйти! — Ты разве не рад, что мы наконец вместе?.. — его лицо начало постепенно искажаться до того, что было на записи камеры, — Ты же хотел меня обнять, не так ли? — Хотел, но… — А что же с тобой произошло сейчас?! — он грубо впился рукой мне в горло и откинул на пол, — Я для тебя столько лет был единственным другом! Я терпел твоих непрошеных гостей, твое противное нытье, и этим ты меня отблагодарил, да?! — он явно был зол. — Макс, я… Я правда хотел тебя обнять, услышать твой голос, прикоснуться к тебе… Но ты затащил меня в зеркало! Я хочу обратно, как мне выйти?       Он отошел в сторону и начал тихо говорить: — Ты… Снова бросишь меня здесь, да? Сам будешь жить там, в реальности, а меня оставишь в зазеркалье, да? — Нет, что ты! Я заберу тебя с собой, только скажи мне, как выбраться отсюда. — Врешь… Нагло врешь…       После этого я долго убеждал его в обратном, пообещав забрать его отсюда и жить с ним вдвоем. Поколебавшись, он все же сказал мне, как отсюда выбраться, напоследок пустив слезинку.       Начав выходить из зеркала, я почувствовал сильную боль, но не остановился. Схватил Макса за руку и вместе с ним «выпал». Мне все еще было больно, но я не обращал на это внимание. Убедившись в том, что мы в реальном мире, я обнял Макса.       После этого мы стали жить с ним вдвоем, изредка навещая в зазеркалье некоторых его друзей, которые, надо сказать, выглядели гораздо хуже обычного человека.       При мне он мог больше не притворяться мной. Я привык к тому, что когда он злится, то его поведение становится точно таким же, как было на записи, которую, я, кстати, удалил.       Мне было все равно на то, что на самом деле его кожа бледная-бледная, а сам он выглядит очень болезненно. Когда любишь — внешность не важна, так ведь? И размер, оказывается, тоже.»       Что ж… Во время того, как я писала это, я даже пустила слезинку. Я не их могла разлучить, поэтому вывела его отсюда и пожелала им счастья.       Честно, у меня были подозрения, что он болеет какой-нибудь шизофренией, пока однажды они вдвоем не пришли ко мне, и после этого иногда заглядывали, но за последние шесть лет…       А что ты так смотришь? В зазеркалье тоже люди. Пусть они и отличаются от нас, но они тоже заслуживают счастья.