Кровавые лепестки/Bloody petals

      На следующее утро Тамаки проснулся от крика. В его состоянии ему потребовалась минута, чтобы понять, кто вообще кричал, звал его имя, и почему голос становился все ближе. Он взглянул на часы и чуть не взвизгнул: он сейчас опоздает в школу!       Тамаки вскочил с кровати, только чтобы понять, что заснул в своей школьной форме за столом. Вздохнув, он изо всех сил старался сгладить складки на одежде и быстро провел гребнем по волосам, когда дверь открылась и появился Мирио. — Тамаки, вот ты где! — Мирио улыбнулся и обнял его, — Вчера ты ушел рано и Неджире не сказала мне почему, поэтому я волновался за тебя. И когда я пытался приехать вчера вечером, чтобы проверить тебя, твоя мама сказала, что ты спишь, поэтому я- — М-мирио! — Тамаки прервал его в середине бурчания. Он замолчал, отстраняясь от него с неловким смехом и другой улыбкой. У Тамаки жгло горло теперь уже знакомое щекотливое чувство, — Я в порядке, — сказал он ему, с трудом сглатывая, чтобы попытаться избавиться от этого чувства, — У меня только… была вчерашняя паническая атака, когда один из первокурсников пытался спровоцировать меня, и исцеляющая девочка решила отпустить меня домой раньше. Но я в порядке, честно. — Ты уверен? Какой первогодка это был? Ты хочешь, чтобы я поговорил с ними? Потому что я могу- — Мирио, пожалуйста! — Тамаки вздрогнул от собственной вспышки. Он никогда не повышал голос. Когда-либо. Поэтому неудивительно, что выражение лица Мирио стало слегка шокированным. На этот раз он просто кивнул и отступил в коридор, чтобы дождаться, пока он закончит готовиться.       Он закончил разглаживать все складки, которые мог, сделал все, что мог для своих волос, схватил рюкзак и вышел. Мирио последовал за ним, впервые замолчав. Всю прогулку до школы Тамаки мысленно ругал себя за то, что подорвал его. Последнее, что он хотел, чтобы Мирио подумал, что злится на него. Потому что он не злился. Он никогда не мог быть настолько зол, чтобы обвинить Мирио в его ситуации.       Это была его проблема, а не Мирио. Это было несправедливо с его стороны, чтобы эта проблема была на ком-то, кроме него.

***

— Итак, ты посмотрел, верно? — спросила Неджире. Тамаки опустил вилку и кивнул, опустив взгляд на руки, пока они ерзали на его коленях, — Д-да… я посмотрел. — Это Мирио, не так ли? Еще один кивок, — Я не… больше никого не может быть. Ее успокаивающая рука легла ему на спину, чтобы растереть круги на спине, а вскоре ее голова покоилась на его плече, — Я не знаю, что сказать, Тамаки. Я не хочу, чтобы ты умер. Ты… думал о том, чтобы сказать ему? — Я не могу сказать ему, — это было еще одна вещь, в которой он был абсолютно уверен: не позволить Мирио выснить это. Он знал, что тот никогда не простит себя, если узнает, что именно он стал причиной смерти Тамаки, — Это опустошит его. — Он заслуживает знать правду, Тамаки, — она сжала его предплечье, — Даже если ты не скажешь ему, кто это, он заслуживает, по крайней мере, знать, что происходит. — Ты права… я… я скажу ему. Просто… не сейчас. У меня еще достаточно времени, чтобы сказать ему, — но он не мог заставить себя сказать слова. Он думал, что они, возможно, физически застряли в его горле, прежде чем он понял, что это что-то еще вызывает чувство.       Он встал и выбежал из кафетерия, направляясь прямо в ванную за дверьми. Он снова задохнулся, но, по крайней мере, на этот раз он понял, что происходит. Он добрался до ванной и немедленно запер за собой дверь. Он едва успел дойти до раковины, прежде чем начал безудержно кашлять. Амаджики кашлял, кашлял и кашлял, пока, наконец, ярко-желтые лепестки не упали с его рта вместе с большим количеством ярко-красной крови. Цветы были прекрасны, он не мог не подумать про себя, когда он вяло поднялся к раковиной.       Задыхаясь и чувствуя как капля пота скользнула по виску, он осторожно вынул лепестки из раковины и бросил их в мусорное ведро. Затем он повернул кран и включил воду чтобы смыть кровь. Когда все улики исчезли, Амаджики посмотрел в зеркало. Он выглядел ужасно: его лицо было еще бледнее обычного, а глаза выглядели запавшими. Единственным цветом его лица было небольшое пятно алой красной крови на краю рта, которое он быстро стер. Предварительный стук в дверь, сопровождаемый голосом Хадо, — Тамаки? Ты там, верно? — Я… да, — его голос был хриплым от кашля. Он подошел и открыл дверь. Казалось, ее совсем не беспокоил тот факт, что это была уборная для мальчиков, когда она быстро вошла и снова заперла дверь. Как только они остались одни, она обняла его, уткнувшись лицом в его плечо. Она дрожала. — Я не хочу, чтобы ты умер, Тама-чан, — она всхлипнула, и Тамаки понял, что девушка плачет. — Я знаю, — прошептал он, стоя совершенно неподвижно, пока она плакала в его плечо, — Но мы ничего не можем поделать. — А как насчет операции? — Спросила она через некоторое время. Хадо отступила и заставила его встретиться с ней взглядом, — Я знаю, тебе это не понравится, но- — Нет, — Тамаки твердо покачал головой, отошел от нее и поднял руки, — Я отказываюсь от операции. Я не могу… я не могу представить себе жизнь без этих чувств к нему. Это даже более болезненно, чем мысль о смерти из-за них. — Тамаки… — Она держала его еще крепче, все еще плача. Но Тамаки знал, что она поняла. Она плакала так сильно, потому что понимала. Они оставались в ванной до тех пор, пока не прозвенел звонок. К тому времени Неджире немного успокоилась. По крайней мере, она была достаточно спокойна, чтобы вернуться в класс. Они шли по коридору обратно в класс. К счастью, Мирио был в классе Б, поэтому он не мог сказать, что что-то явно не так. Остаток дня был слишком размыт. Когда пару часов спустя их отпустили, он, как обычно, шел домой с Мирио, не слушая, когда тот говорил о том, что произошло за другим столом во время обеда. Он попрощался с Мирио и нырнул в дом. Он едва остановился, чтобы поприветствовать маму, прежде чем он оказался в своей комнате. Он немедленно пошел за своим ноутбуком и начал искать специалистов по болезни Ханахаки. Неудивительно, что в этом районе их было немного. На самом деле, он нашел только тот, который был достаточно близко к тому месту, где он жил, чтобы он мог видеть. Он щелкнул ссылку на их сайт и сохранил номер телефона для своих контактов. Как только он сохранил номер, он закрыл свой ноутбук и замер. Что теперь? Должен ли он позвонить специалисту и попытаться записаться на прием? Или все это было плохой идеей? Должен ли он вообще пытаться обратиться к врачу? Или он должен просто держать это между ним и Неджире? Нет, он должен был сделать это. Если бы он этого не сделал, никто не мог сказать, что могло бы произойти. Правда была в том, что он понятия не имел что делать. Может быть, было какое-то лекарство, которое специалист мог бы дать ему, чтобы предотвратить симптомы. Если бы он мог избежать откашливания лепестков в школе, это значительно уменьшило бы вероятность его обнаружения. Одного этого было достаточно, чтобы он захотел связаться со специалистом. Но это все равно не изменило того факта, что он нервничал по поводу всего этого. Что если он ушел и они связались с его мамой? Она будет зла ​​на него за то, что он скрыл от нее эту тайну, но она также была бы опустошена, если бы услышала что ее единственный ребенок умрет. И он также волновался, что она может попытаться заставить его сделать операцию, чтобы спасти его жизнь. Конечно, он знал, что его мать любит его, и он любил ее так же, но он также знал, что она сделает все возможное, чтобы спасти его, даже если он в конечном итоге возненавидит ее за это. Он все еще смотрел на контакт, когда текстовое уведомление заставило его отвести взгляд. Это было от Мирио, который велел ему чувствовать себя лучше, и что он будет ждать его утром возле своего дома. Амаджики не смог сдержать улыбку, когда он прочитал текстовое сообщение еще пару раз. Он набрал короткий ответ, прежде чем вернуться к номеру. Глубоко вздохнув, чтобы подготовиться, он нажал кнопку набора и поднес телефон к уху. Женский голос ответил. — Здравствуйте, это офис Химари Акияма-сенсей, как я могу вам помочь? — У-ум, да, мэм, мне нужна встреча, чтобы увидеть Акияма-сенсея? — Вы новый пациент? — Да, мэм.       Она продолжала спрашивать его полное имя и дату рождения, пока, наконец, не добралась до вопроса, который он ждал, — А для чего тебе нужен Акияма-сенсей? — Я… — Тамаки глубоко вздохнул, — Я почти уверен, что у меня Ханахаки.       Женщина на другом конце долгое время молчала. Затем он услышал колыхание бумаги, и женщина ответила, — Конечно. У нас есть окно на завтра в четыре часа. Это подойдёт? — Это прекрасно. Спасибо. — Тогда увидимся завтра. Спокойной ночи, сэр. — Вам тоже, — Тамаки повесил трубку и облегченно вздохнул, а затем упал на живот на кровать и прижал подушку к груди. По крайней мере, эта небольшая цель была убрана с дороги. Он чувствовал, что засыпает, но прежде чем он заснул, его мама позвала его, сказав что ужин готов. Зевая, он сел и побрел в столовую чтобы присоединиться к своей матери. Она приветствовала его с теплой улыбкой, когда они сели вместе поесть. Тамаки все еще чувствовал вину за то, что не сказал ей об этом, но в то же время он просто не мог представить, как стереть эту улыбку с ее лица. Если она узнает правду — если кто-нибудь узнает правду — он знал, что они будут опустошены. И он не мог нести за это ответственность. Прости, Неджире. Он подумал про себя. Но я просто не могу. Я не могу сказать своей маме, и я определенно не могу сказать Мирио. Я просто не могу этого сделать. Мне жаль.       Так было лучше. По крайней мере, он мог провести следующие несколько месяцев, оставив счастливые воспоминания со всеми, а не с грустными. Да, именно так он должен был проводить оставшееся время. Он сказал себе, что когда все неизбежно начнет идти под гору, все равно будет лучше. Он сказал себе это, но не было ничего, чтобы заставить замолчать небольшую часть его разума, которая все время говорила ему прямо противоположное. Но Амаджики решил игнорировать эту часть своего разума. Это принесет больше вреда, чем пользы.