Кровавые лепестки/Bloody petals

      Утром в четверг Тамаки проснулся еще до того, как начал тревожиться с щекотливым чувством в горле, которое с каждым днем ​​становилось все более и более знакомым. Он сразу же откинул одеяло и побежал в ванную как раз к началу кашля.       Сегодняшний приступ кашля длился немного дольше, чем другие, которые он испытывал до этого, и к тому времени, когда он наконец прошел, в туалетной воде было достаточно желтых лепестков. Простонав, он спустил их в канализацию и откинулся на прохладную стену, вытирая холодный пот, образовавшийся у него на лбу.       На его руках были небольшие брызги крови, и он чувствовал себя потным, но не хотел вставать с пола, чтобы принять душ. Разумная часть его мозга кричала на него, что, если он не встанет в ближайшее время и не примет душ, его мама найдет его и она узнает правду, но его тяжелые конечности просто не отвечали.       Он даже не знал, что закрыл глаза и задремал, пока не услышал звук будильника из своей комнаты. Он снова пришел в сознание и снова застонал, оттолкнувшись от пола и побрел обратно в свою комнату, чтобы выключить будильник. Затем он вернулся в ванную, чтобы принять душ и избавиться от остатков крови на руках.       Он оделся и вышел, чтобы встретить свою маму на завтрак, как он делал это каждый день, а затем встретить Тогату на тротуаре рядом с их домами, как и каждый день. Но он нервничал из-за того, что делал после школы. Он уже рассказал Неджире о приеме врача, и она даже настояла на том, чтобы присоединиться к нему. В конце концов он сдался и сказал ей, что она может пойти с ним, но не в комнату с доктором. Она неохотно согласилась, но она была единственным человеком, который знал. Он планировал сказать своей маме, что он задерживается чтобы подготовиться к тесту с Хадо.       Он наблюдал, как на часах в классе тикают минуты, и каждое из них ощущается как мгновение ока. Когда прозвенел обеденный звонок ему не хотелось есть, поэтому он извинился за то, что забыл свой учебник английского в классе, прежде чем отправиться в ванную. Он ожидал по крайней мере одного или двух приступов кашля, когда находился в классе.       К счастью, эта часть школы была пуста в это время дня, а это означало, что он имел все необходимое для того, чтобы выплевать все лепестки в горле и легких, игнорируя гудение своего мобильного телефона в кармане. Вероятно, Неджире или Мирио пытались найти его.       Как только он убедился, что пока что покончил с лепестками, он избавился от улик и вернулся в кафетерий. Он остался с Неджире и Мирио, слушая как они шутят и рассказывают истории, пока не прозвенел звонок, и им не пришлось возвращаться в класс. Время, казалось, прошло так же быстро, как и утром, и, прежде чем он был готов, смена закончилась и до его назначения врача оставалось всего около часа.       Как они и планировали, Хадо встретилась с ним на автобусной станции после Юэй. Мирио уже пошел вперед, поэтому двое друзей вместе сели в автобус и отправились в кабинет специалиста по ханахаки. Неджире продолжала ободряюще сжимать его руку, но это не сильно облегчало нервы Тамаки. Как и в тот день, поездка на автобусе, казалось, прошла через несколько секунд.       Неджире проводила его внутрь здания, быстро обняла и поддержала улыбкой, а после уселась в зоне ожидания. Глубоко вздохнув, Тамаки подошел к стойке регистрации и представился. К счастью, женщина, работающая за столом, была хороша. Она протянула ему блокнот и ручку и сказала, чтобы он заполнил документы. Он взял их на стул рядом с Неджире и заполнил все это.       Ему никогда не нравилось ходить к обычному врачу в детстве. На стенах всегда были страшные картины и даже более страшные инструменты, а окружение столькими больными людьми всегда доставляло ему неудобство. Но этот кабинет сильно отличался от обычного врача. Вместо плакатов, информирующих пациентов о надлежащих гигиенических и неотложных процедурах, практически ничего не было, не было жалости к нему. Однако, на одной стене была фотография увядающей розы, которая показалась Тамаки ироничной и немного жуткой, учитывая характер офиса.       Тамаки был благодарен, что оформление документов было на самом деле чрезвычайно простым. Они запрашивали только самую основную информацию: такую ​​как его полное имя и дата рождения. Он подозревал что это потому, что любой, кто собирался заполнять здесь анкету пациента, вероятно, не захочет в письменной форме сообщать информацию, связанную с их состоянием. Тамаки не мог их винить: на самом деле он чувствовал то же самое.       Вскоре после того, как он сдал заполненные документы, его назвали. Неджире снова сжала его руку и улыбнулась, когда он встал и последовал за человеком, который назвал его имя. Он представился помощником Акияма-сенсея и дипломированным медбратом, прежде чем ввести его в небольшой офис. — Акияма-сенсей будет здесь через пару минут. Он просто заканчивает некоторые вещи. Тамаки кивнул, но его уже не было. Он нашел время, чтобы побыть один и попытаться успокоиться, но, к сожалению, это продолжалось недолго. Через несколько минут дверь снова открылась, и вошла миниатюрная белокурая женщина, усаживающая стул напротив своего. — Добрый день, Амаджики-сан. Я Химари Акияма, приятно познакомиться. — Мне тоже, — он наблюдал, как она быстро убрала некоторые вещи со стола, а затем сложила руки и посмотрела прямо на него. — И так, — она улыбнулась, — Расскажи мне все.       Он так и сделал. Он рассказал ей все и обо всем, что может быть связано с болезнью, за исключением имени его безответной любви. Он чувствовал себя не совсем комфортно, раскрывая личность Мирио совершенно незнакомому человеку, даже если она была профессионалом. К счастью, она не возражала. Когда он закончил, она кивнула и откинулась назад. — Ну, мы определенно можем быть уверены, что у вас болезнь ханахаки. Есть тесты, которые можно сделать, чтобы точно определить, как долго цветет цветок, но я бы оценила в лучшем случае два или три месяца. — Два или три месяца… — у Тамаки пересохло во рту, — Н-но сайт, который я смотрю, сказал что это может занять до шести месяцев! — Это правда, но на основании того, что вы сказали мне, ваше состояние ухудшается быстрее, чем обычно. В большинстве случаев пациент начинает кашлять лепестками несколько раз в неделю, и постепенно заболевание начинает прогрессировать и прогрессировать до тех пор, пока оно не закончится на кашле с кровью и лепестками ежедневно. Этот процесс обычно занимает около месяца, но вы, кажется, достигли его всего за неделю. Тамаки сопротивлялся желанию подтянуть ноги к груди, — Ч-что это значит? — Это означает, что вы действительно сильно любите того, кем является этот человек, — ее мягкая улыбка не сделала ничего, чтобы смягчить удар слов, — Видите ли, правда в том, что не все разовьют ханахаки, если они страдают от неразделенной любви. — Они… нет? Н-но я думал… Акияма-сенсей покачала головой: — Нет, это случается не со всеми. Если бы это случилось, больше людей узнали бы об этом. Причина, по которой о нем так редко говорят, заключается в том, что тип человека, способного заболеть этим, столь же редок в наши дни. — Т-тип человека? — Тип человека, который любит все, что у них есть, — она начала, — Тип человека, который будет что-то делать, отказываясь от всего, чтобы убедиться что его близкие счастливы. Даже если это означает отказ от собственной жизни.       Тамаки хотел сказать ей, что она не права, что он никак не может быть таким самоотверженным, но он не мог. Потому что ее слова поразили его. Амаджики знал, что они были правдой. В конце концов, разве не по этой причине он решил сохранить этот секрет от Мирио? От его матери? Потому что он не хотел, чтобы они страдали после лишь от его имени? — Это также причина, по которой большинство людей, заболевающих этой болезнью, никому об этом не рассказывают, — Акияма-сенсей продолжила, — Люди, способные развить болезнь, не хотят, чтобы их близкие страдали, поэтому они сами начинают страдать. Это порочный круг, но его можно разорвать.       Тамаки покачал головой. Он был совершенно уверен, что понял, что она пытается сказать, но ему это не понравилось. Она пыталась сказать ему, что он поступил неправильно, он был уверен в этом, но он не хотел этого слышать. Он сел и чуть наклонился вперед в своем кресле, и она замолчала. — Извините, — сказал он почти шепотом, — Но я не могу сказать ему. И-и я не могу сказать моей маме. Я не хочу, чтобы они знали. Она вздохнула, как будто ожидала этого ответа: — Хорошо. Это ваше решение, и я бы никогда не навязала это. Но так как вы все еще несовершеннолетний, мне понадобится какой-то экстренный контакт. Ответственный взрослый, которому вы бы доверили этот секрет и свою жизнь. — Взрослый? — ему не потребовалось много времени, чтобы придумать идеального человека, — Хорошо. Я-я могу сделать это. — Отлично. И так, если вы вернетесь в понедельник, в тоже время, с вашим экстренным контактом, тогда я не скажу вашей матери. — Сделка? — Тамаки встал одновременно с ней, и они оба почтительно поклонились, — Спасибо. — Конечно. Увидимся в понедельник, Амаджики-сан.

***

      С тех пор, как ему исполнилось пятнадцать, Тамаки работал на выходных в ресторане «Takoyaki Treats» Тайширо, владельцем и управляющим которого был его бывший наставник. В первый год обучения в Юэй все студенты были связаны с каким-то полевым профессионалом в качестве возможности карьерного роста, а Тамаки был в паре с шеф-поваром и предпринимателем Тайширо Тойомицу. Или, как он и его сообщники в шутку называли его, Фатгам. Помимо своей матери, Фатгам был, вероятно, взрослым, которому он доверял больше, чем кому-либо еще. Он не мог думать ни о ком, более подходящем для его экстренного контакта.       Итак, в пятницу днем, после школы, он пошел в ресторан, как обычно, пытаясь придумать, как обсудить эту тему с ним. Пока он принимал заказы у стойки, он молча паниковал. Как он должен был попросить Фатгаму об этом? Конечно, он был действительно заботливым, понимающим парнем, но Тамаки не знал как он отреагирует, если скажет, что в лучшем случае ему осталось жить всего несколько месяцев.       Когда у него оставался только час в его смене, он решил, что теперь другого момента никогда не будет. Поэтому после вручения клиенту его заказа он глубоко вздохнул и повернулся к кухне. Фатгам радостно насвистывал, пока готовил. Тамаки прочистил горло, чтобы привлечь его внимание. Это сработало. Он обернулся, чтобы посмотреть через плечо и улыбнулся: — Тамаки, что случилось? Тебе что-то нужно? — М-гм, да, — он сжал руки в кулаки по бокам, — Мне нужна твоя помощь. — Хм? Тебе нужна моя помощь? Зачем? — Мне… нужен взрослый, чтобы пойти со мной на прием к одному доктору в понедельник. Но это не может быть моя мама, так что… я решил, что ты будешь лучшим выбором. Фатгам нахмурился, убавив огонь, чтобы полностью сосредоточиться на Тамаки, — Доктор? Зачем тебе нужен врач, особенно если твоя мама не знает? — Я-это вроде… длинная история. Фатгам скрестил руки на груди, — Я согласен пойти с тобой, только если ты мне все расскажешь. Тамаки вздохнул, — Хорошо… мы можем подождать, пока ресторан не закроется? Фатгам кивнул, — Да, конечно. Это может подождать до тех пор.       Тамаки выдохнул, и он не заметил, что задержал человека, когда вернулся на свое место за стойкой. Остальная часть его смены прошла только с несколькими клиентами, и, наконец, настало время закрытия. Тамаки перевернул табличку, как только Фатгам вышел из кухни, и достал для них два стула за соседним столом.       Вздохнув, Тамаки занял место, которое он предложил ему, в то время как он занял другое кресло. Как только они оба сели, он начал все объяснять. Он рассказал Фатгаму все о своей болезни, за исключением личности его безответного любовника. Фатгам внимательно слушал его, никогда не снижая внимания к речи Амаджики. Когда он закончил, Фатгам вздохнул, — Я… я не знаю, что сказать. Тамаки прижал руки к груди, не в силах отвести взгляд от столешницы, — Хм… ну-ну, я- Звук стука прервал их. Тамаки бросил взгляд на окно и увидел, что Мирио стоит по другую сторону стекла, улыбается и машет ему рукой. Когда они оба встали, Мирио открыл дверь и приветствовал их улыбкой: — Привет, Фатгам-сан! Хороший день сегодня? — Он всегда такой, Тогата-кун! — Фатгам звучал слишком радостно, учитывая все, что только что сказал ему Тамаки. — В любом случае, Тамаки, ты готов идти домой? — Мирио спросил, растягивая привлекательную улыбку на устах. — Ммм, — Тамаки кивнул, схватив пальто и сумку из-за стойки, — Итак, Фатгам… ты сделаешь это? Фатгам улыбался, но кивнул. Когда Амаджики двинулся вслед за Мирио к двери, он пропустил проницательный взгляд, который Фатгам бросил на них двоих. Не нужно быть гением, чтобы понять, в кого был влюблен Тамаки. Один взгляд на этот радостно-теплящий взгляд, который он имел для него, и это было очевидно. — Что это было, Тамаки? — Спросил Мирио, когда они пошли по тротуару обратно к дому. Тамаки покачал головой с мягкой улыбкой на лице, — Ничего важного. Не беспокойся об этом.