Кровавые лепестки/Bloody petals

      Как только наступает шесть тридцать, Тамаки встает с кровати, бежит в коридор и хватает свою куртку. Он кидает быстрый взгляд, и видит что мама сидит за кухонным столом и что-то печатает на своем ноутбуке. — Мам, я собираюсь встретиться с Мирио, — говоря это, он остановился перед дверью, чтобы надеть кроссовки. Присев, он начал зашнуровывать их.       Отвлекаясь от ноутбука, она подняла голову и направила взгляд на своего сына, а после кивнула, — Хорошо, но не задерживайся. — Окей, — пообещав, он хватает ключи и выходит, осторожно закрыв за собой дверь. От его дома до парка было двадцать минут ходьбы, и он знал маршрут, как свои пять пальцев. Тамаки и Мирио гуляли по нему каждый день, когда были детьми.       Снаружи было еще светло, но уже не так много людей выходили на улицу. Когда он добрался до парка, единственные люди, которых он видел, уже собирали вещи, чтобы уйти. Заметив знакомую голову со светлыми волосами, сидевшую на соседней скамье, Амаджики медленно пошел к нему, а после сел рядом с ним. Он сразу же понял, что эта тема будет серьезной, когда Мирио оживился не сразу, и даже не поприветствовал его широкой улыбкой. Вместо этого он просто медленно повернулся и посмотрел на него. — Нам действительно нужно поговорить, Тамаки.       Амаджики невольно вздрогнул. На самом деле, он множество раз представлял, как услышит эти слова от Мирио, наверное, примерно миллион раз. И каждый чертов раз это никогда не завершалось хорошим. Мирио хотел перестать быть друзьями? Он, наконец, устал от него на столько сильно, что даже нет сил продолжать дружбу? Всех различных сценариев, которые пронеслись в его голове, было достаточно, чтобы заставить почувствовать сильное желание свернуться калачиком и зажаться в себе. — Ч-что? — спросил он, нервно потирая руки, стараясь не дать Мирио понять, насколько он действительно напуган. Ладони быстро вспотели. — Ты и Неджире в последнее время избегали меня, — решив не утаивать или ходить около важной темы, Мирио заявил слишком прямо, так, что Тамаки даже немного потерялся. — О-о… — Тамаки посмотрел на верхушки деревьев над ними, — Гм… это… — Тамаки, ты мой лучший друг! — от неожиданного громкого восклика, Амаджики подпрыгнул, и в этот же миг Тогата оказался рядом с ним бок о бок, мягко охватывая его руку. Вздрогнув от удивления, он повернулся и уставился на него широко раскрытыми глазами. Мирио смотрел прямо на него, его лицо было совершенно серьезным, — Я бы никогда не хотел, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Ты это знаешь, верно? И если что-то случится, я хочу тебе помочь преодолеть это. Прошу, скажи мне, что происходит.       Тамаки покачал головой, пытаясь вырвать свои руки из рук Мирио. Почему его руки такие большие и тёплые, вселяющие теплое чувство под ребра? Это было нечестно по отношению к бешено стучащему сердцу: его маленькие руки, казалось, были сделаны специально для того, чтобы поместиться в больших руках Тогаты. — Я… прости, Мирио… Я… я не могу… — Почему? — Мирио нахмурился, и упрямо сжал руки Тамаки, не давая ему их вырвать, — Почему ты не можешь сказать мне? — Я-я просто не могу, хорошо? — оказалось, было достаточно еще одного резкого рывка, чтобы вытащить свои руки из рук Тогаты. Он быстро прижал руки к своей груди и отодвинулся к концу скамьи. Мирио позволил ему сделать это, наблюдая за ним с обеспокоенным взглядом и с нахмурившимися бровями. — Тамаки… — Почему ты не можешь просто оставить это в покое? — Амаджики перевел взгляд на землю под ногами, быстро моргая, чтобы бороться с жжением в его глазах, — Почему ты должен быть таким упрямым? — Потому что, как я уже сказал, — Мирио преодолел пару дюймов, но между ними все еще оставалось свободное пространство, — Ты мой лучший друг. Я не могу просто стоять и смотреть, когда тебе явно больно. Я хочу тебе помочь. Тамаки покачал головой, — Ты не можешь мне помочь, так что, пожалуйста… просто- — Это неправда! Я могу помочь! Ты просто должен сказать мне как! — Ты не можешь! — голос Амаджики сломался, но ему было все равно. Он встал и яростно вытер глаза. Черт возьми, он не хотел, чтобы Мирио видел его таким. Он не хотел, чтобы Мирио видел, насколько он слаб, — Ты не можешь помочь мне, поэтому, пожалуйста, просто оставьте это в покое!       Мирио выглядел ошеломленным, даже больше, чем в последний раз, когда Тамаки повысил на него голос. Конечно, это было явно намного хуже. Разочарованный собой и собственной слабостью, Тамаки обернулся и начал уходить, но остановился, когда почувствовал, как теплая рука схватила его за запястье. Он оглянулся и увидел, что за ним стоит Мирио, и его обеспокоенный взгляд превратился в решительный. — Я не собираюсь оставлять все это в покое, — он сказал, держась, даже когда Тамаки пытался уйти, — Я не могу просто сделать это, я не могу просто позволить тебе продолжать страдать, когда я знаю, что могу чем-то помочь. — Я же говорил, ты ничего не можешь сделать- — Это неправда! — Тогата мягко двинулся, чтобы схватить Тамаки за запястье и попытался посмотреть ему в глаза. Тамаки сжал их, чувствуя, как слезы падают по щекам. Грудь начала гореть, а задняя часть горла ярко покалывала. Это было плохо. Это было действительно, очень плохо, — Тамаки, пожалуйста! Я терпеть не могу смотреть как тебе больно! — Ты не можешь- — остальная часть предложения Тамаки была отрезана сильным кашлем. Он пошатнулся и рухнул бы, если бы Мирио не удержал его за плечи. Он мог чувствовать, как Мирио пытается встряхнуть его и заставить его говорить, но даже если бы он захотел, он не смог бы.       Он прикрыл рот руками, пока сильно кашлял. Его колени начали дрожать, и Мирио поддержал его, чтобы он не упал. Тамаки даже не мог думать о том, чтобы быть благодарным за помощь: он был слишком занят, разбивая лепестки, застрявшие в его горле. Он чувствовал как его лихорадит, но жжение в груди было намного хуже.       Он потерял счет времени, но в конце концов он почувствовал облегчение, когда наконец откашлял лепестки, которые блокировали его дыхательные пути. Задыхаясь и дрожа, с легким потом, покрывающим его кожу, он опустил дрожащие руки и откинулся на землю. Тогата все еще был рядом с ним. Амаджики знал, что он должен был увидеть лепестки, но в этот момент он чувствовал себя слишком ужасно, чтобы попытаться придумать отмазку. Теперь все было кончено. Мирио знал. — Тамаки, — голос Мирио был мягким, нежным. Тамаки набрал достаточно энергии чтобы наполовину открыть глаза и взглянуть на блондина. Он держал в руках несколько желтых и красных лепестков, осторожно сжимая и разжимая гладкие цветы, — Что это?       Тамаки закрыл глаза и медленно сел. У него болело горло, и он знал, что в попытках заговорить есть большая точка. Мирио, казалось, догадался об этом. Он собрал все лепестки в свои руки и наклонился, чтобы помочь Тамаки подняться. Он хотел протестовать, сказать ему, что он может ходить самостоятельно, но это было бесполезно. Даже если бы он мог говорить, это было бы ложью. Все его тело было немного оцепенелым. Он не смог бы ходить один.       Мирио практически отнёс его до самого дома. К тому времени Тамаки был только наполовину в сознании. Мирио вошел в дом без стука. Тамаки даже не услышал обеспокоенный голос своей мамы, когда Мирио открыл дверь в его комнату и осторожно положил его на кровать. Как только он почувствовал знакомое тепло своих покрывал, он перевернулся и схватил подушку, чтобы прижать ее к груди. Через несколько секунд он потерял сознание.

***

      Мирио смотрел как грудь Тамаки медленно поднимается и опускается, зная, что он уже уснул. Он снял куртку, обувь и носки, прежде чем покинуть комнату. Сначала он планировал пойти в ванную и намочить тряпку, чтобы стереть кровь с уголка рта, но обнаружил, что мама Тамаки уже стоит там и держит ее. Она передала его ему с нахмурившимися бровями. Они вместе вернулись в комнату, между ними не было сказано ни слова.       Мирио сел на одну сторону кровати, она — на другую. Она наблюдала, как Мирио нежно вытирал красные пятна на губах и подбородке Амаджики, пока все они не исчезли. Встав, он ушел в ванную, чтобы ополоснуть и повесить тряпку сушиться. Когда он вернулся, мама Тамаки натянула на него одеяло. Она поднесла палец ко рту и жестом попросила его следовать за ней за пределы комнаты.       Мирио кивнул и сделал несколько шагов назад в гостиную. Она последовала, молча закрыв за собой дверь. Затем она выдохнула и тяжело села на одно из обеденных стульев, колыхнула свои волосы пальцами, и следом закрыла лицо руками. Мирио сидел напротив стола за столом, не зная, с чего начать. — Гм… — Все в порядке, Тогата-кун, — она вздохнула, подняла голову и одарила его явно вынужденной легкой улыбкой, — Его уже некоторое время тошнит. Он никогда ничего не говорил, но я могла заметить. Я просто рада, что он был с тобой, чтобы ты мог помочь ему.       Мирио нахмурился. Окровавленные лепестки в кармане его пиджака, которые должны были быть легкими, как перышко, словно весили тонну. — Да… конечно. Пожалуйста. Она кивнула, — Я позабочусь о нем ночью и не пущу его в школу утром. Ты должен идти домой. Уверена, твой отец беспокоится. — Ах, да. Спасибо, Амаджики-сан. Думаю, я… просто уйду тогда, — Мирио встал, только отвечая на прощание нерешительным взмахом руки. Как только он вышел на улицу, он сунул руку в карман и вынул лепестки, рассматривая их поближе под светом. Они были ярко-желтыми и покрыты красными пятнами, которые впитались в шелковистые лепестки. Нахмурившись, Тогата сунул их обратно в карман и вернулся в свой дом.       Его папа еще не вернулся с работы, поэтому он направился прямо в свою комнату и включил свой ноутбук. Следующие несколько часов он потратил на то, чтобы выяснить, что означает кашель с лепестками цветов. Это заняло некоторое время, но ему удалось найти статью, которую опубликовала женщина по имени — доктор Химари Акияма.       Статья была длинной, но Мирио прочитал ее три раза, внимательно просматривая каждое отдельное слово. После третьего раза ему пришлось выключить компьютер. Он положил его на тумбочку и плюхнулся назад на подушки, а слова из статьи эхом разносились в его голове.       Если все это было правдой, то это означало, что Тамаки влюбился в того, кто не любил его обратно. Это означало, что даже когда он лежал там в постели, Тамаки умирал, каждую секунду становясь все ближе и ближе к смерти от удушья. Теперь все имело смысл, но это не облегчало принятие.       Мирио снова сел, глядя на очертания луны в своем окне. Снаружи он мог видеть тень дома Тамаки. Его лучший друг страдал. Его лучший друг умирал, и он был… — Нет! — Воскликнул Мирио, хлопая обеими руками по лицу. Он заставил себя улыбнуться и сжал кулаки, — Ты можешь сделать это, Мирио, ты сможешь помочь Тамаки! Это так, как сказала Неджире: «если кто-то может ему помочь, это ты»!       Он встал и направился к своему столу, схватив блокнот с его поверхности. Он перелистывал страницы, пока, наконец, не наткнулся на пустой лист, не выхватил ручку из чашки и не начал записывать каждого, кого знал Тамаки, и был близок к тому, что знал.       Возможно, он мало что мог сделать, чтобы помочь, просто поговорив, но если он не смог это исправить, ему просто нужно было найти другой способ помочь. Тогата решил, что ему нужно будет найти человека, в которого влюблен Тамаки, и заставить его увидеть, насколько удивительным был Тамаки. Он сделает все возможное, чтобы позволить Тамаки остаться с тем, кого любит, и спасти ему жизнь.       Он только надеется, что не опоздает.