Завтра он умрёт навсегда

К вечеру, к большому разочарованию Гилберта, российское руководство вызвало Ивана по неотложным делам. Русский тоже не был особо доволен сложившимся раскладом, но деваться ему было некуда, да и к таким внезапным полуночным собраниям с политическими элитами каждое из воплощений по своему привыкло. А их отчасти хорошая восприимчивость к недосыпу эффективно использовалась на благо бюрократической машины. В такие моменты Гилберт был рад, что весь нынешний политрежим Германии держался на его брате, а он сам мог отлучаться когда и куда захочет, заниматься своими любимыми отраслями в своё удовольствие и, отбросив формальности, некорректно выражаться в сторону управленческих бюрократов – плюсы-плюсы. Потерять своё имя и значимость как страны может и удар по гордости, но зато очевидный успех в личной жизни. К сожалению, его восточно-европейский собеседник такой роскошью не располагал, поэтому Пруссия был вынужден одиноко томиться оставшийся вечер в его чудном доме. – Ну и скукотище, что за отношение к гостям такое? Никакого развлечения для Великого Меня, – недовольно пробурчал Гилберт и вылез наконец-то из под книжных завалов, – Не могу уже читать этот оккультный бред, мозги плывут… Пойти что ли проветриться? Эта идея показалась ему особенно привлекательной, поэтому, быстро собравшись и накинув своё излюбленное пальто, он вышел на уже успевшую погрузиться во тьму улицу. Дом Брагинского хоть и находился на порядочном удалении от остальных домов в этом месте, но тем не менее дойти пешком до обычных гражданских не составляло большого труда – всё-таки страна никогда не должна была быть оторвана от инфраструктуры и транспортных узлов. Телепортироваться они не очень любили, хоть и могли. Поэтому Гилберт, недолго думая, решил пойти в сторону жилого района и найти там какой-нибудь магазинчик. Он честно заслужил баночку прохладного пива после этого тяжелого, почти что трудового дня. А то, что российские магазины работали столь долго было хоть и религиозным кощунством, но чертовски удобно. Новенький универмаг, на удивление, очень даже осовремененный и неожиданно с богатым выбором, нашелся быстро. И Гилберт, хорошенько ознакомившись, с продукцией решил не ограничивать себя одним пивом и собрал небольшую продуктовую корзину для ужина. Готовка Ивана это конечно хорошо, но и о традиционных блюдах забывать тоже не стоило. К тому же сколько лет Брагинский не ел его стряпни, это же чистое кощунство, Гилберт не может позволить себе такого просчёта. – Вот вернётся со своего важного собрания с шишками и наконец-то снова попробует адекватную немецкую кухню от Великого Меня! Ещё и должен останется, – ехидно про себя заметил Пруссия. Готовить он решил классический и излюбленный для него рецепт рулад. Сытно, просто, вкусно и идеально к пиву. Всё что требовалось от нормальной еды. Довольно обустроившись в российской кухне, он принялся за готовку. Как оказалось его навыки на этом поприще немного заржавели и говяжий рулет упрямо не хотел закручиваться идеально, но в конце концов его упрямство победило и идеальные обжаренные руланды вскоре томились в кастрюле с вином. А Иван всё ещё не спешил возвращаться. – Не вернется через час, лично пойду вытаскивать его из общества этих скучных людей. Как будто правительственные дела это повод пропустить ужин от меня, – пробурчал Гилберт, когда в его голове мелькнула мысль, что Иван вообще-то мог и не вернуться до самого утра, и всем его старанием пришлось бы отправиться в холодильник. Однако ему повезло, Россия хоть и вернулся к полуночи, но всё-таки вернулся, что уже порядком радовало Гилберта. К тому же руланды как раз не успели остыть, а пиво идеально охладилось. Единственный нюанс заключался в самом Иване. Тот был жутко раздражённый, что было заметно по появлению того типажа леденящих милых улыбок, от которых Прибалты спешили прятаться под стол от греха подальше. Кажется теперь Гилберт вполне мог составлять картотеку улыбок русского в зависимости от настроения. – Плохие новости на политическом фронте? – бросил Пруссия и поспешил расставить тарелки. – Скорее на всех, – отрезал Россия и, пройдя на кухню, с удивлением уставился на ужин и только спустя долгих пару секунд произнес, – Ничего себе, с чего это ты так расстарался? – Пф, ну уж явно точно не ради тебя, это я так, решил, что хочу сегодня выпить пива в хорошей компании, – уверенно заявил Гилберт и продолжил, – Кто-то вроде тебя должен быть благодарен за возможность есть с Великим Мной за одним столом. – Спасибо, Гилберт. Пруссия поперхнулся от этого обычного несаркастического, тёплого спасибо и уставился на Россию в попытках найти хоть толику лукавства или насмешки. Но ни нашел ничего кроме весёлого блеска в глазах и той самой, едва заметной, но искренней улыбки. – Выглядит просто прекрасно. Говяжьи рулетики? Сто лет не ел таких. – Это руланды, невежда, прояви уважение к моей национальной кухне! — недовольно воскликнул Пруссия и сел напротив уже устроившегося за столом русского, – Приятного аппетита. – Тебе тоже. Руланды вышли считай идеальными, Гилберту было чем гордиться – его навыки готовки не успели заржаветь за столько времени, что не могло не радовать. Ивану очевидно они тоже понравились, иначе объяснить исчезновение половины порции за каких-то пару минут было невозможно. И уже когда ужин медленно двигался к концу Гилберт решился затронуть неприятную тему. – Так что же хотели обсудить с тобой политики в эту прекрасную ночь? – Завтрашний саммит, который Америке пришло в голову экстренно организовать и на котором необходимо присутствовать, – достаточно спокойно проговорил Иван и отхлебнул пива, – Клянусь если это опять будет очередная мозготрёпка с пакетом санкций я его придушу прямо там. У меня не стальные нервы. Почему твой брат может спокойно и лояльно сообщить обо всём через почту, а этому обязательно нужно устроить представление униженных и оскорбленных. Гилберт чуть не поперхнулся от смеха. – Ну так что ты хочешь от него? Он же юнец! Вспомни, что мы творили будучи молодняком. Твоя грызня со Швецией до сих пор веселит меня, – Гиберт с хитрецой прищурил глаза, – Хотя признаю, его головокружительный успех подбешивает. Понасобирал опыта со всей Европы, да Англии и думает, что умнее всех. – Что правда, то правда. Хотя его политическая и экономическая система отчасти восхищает, я бы не отказался вывести свою судебную систему на такой же уровень. Вздохнул Иван, посмотрел в пустой стакан и встал из-за стола за стопками и графином излюбленной водки. – Бери пример с Людвига, что-что а судебная у нас лучше чем у Америки! – Что-то мне не хочется брать примеров со страны, в которой вся важная документация отсылается до сих пор по почте. – Что не так с почтой? Самый надежный формат! Россия на его заявления посмотрел с такой жалостью, будто сиротку на улице встретил, ей богу. – Конечно, самый надёжный вариант. Ладно не хочу ничего говорить об Америке. Завтра и без того наслаждаться его физиономией. Чокнвушись стопками они залпом осушили горячительную жидкость и в этот раз Гилберт даже не поморщился. Иммунитет к этому алкоголю у него выработался по настоящему славный. – А как ты завтра будешь в твоём состоянии сидеть? Нашу проблему мы так и не решили. – Ты считаешь меня слабым? Иван, поднеся стопку ко рту, нахмурился и взгляд его холодных аметистовых глаз практически заставил Гилберта вздрогнуть. Мог же русский чёрт пугать, когда хотел. – Прошлый раз ты свалился мне под ноги, если память не подводит. – Теперь, когда я знаком с этим, мне не составит проблем скрыть симптомы. Брагинский поднялся из-за стола и начал собирать посуду, особенно осторожно обращаясь с наполовину полным графином. – Ну да, ну да, русское затерпеть, знаем помним, – закатил глаза Гилберт и откинулся на стул. Помогать с уборкой ему было, откровенно говоря, лень, к тому же он итак расщедрился на ужин, теперь время русского поднапрячься. Его колкий выпад остался без внимания, и Иван предпочёл умело перевести тему в другое русло, в то самое наболевшее, которой он трепал Людвигу мозги последние лет десять – транспортная система. Уж крепких словцов для этого у Пруссии было много, начиная партией зелёных, которую он на дух не переносил, заканчивая профсоюзами. Только спустя три часа, будучи в постели и под одеялом, Гилберт понял, что им умело сманипулировали. – Вот проклятый русский, знает же как на эмоции вывести, – пробурчал Гилберт и поспешил зарыться в подушку. В этот раз сны его встретили могильной темнотой, и приятным металлическим предвкушением скорой битвы. *** Утро началось в их привычном “распорядке беспорядка” Россия проспал из-за своего то ли проклятия, то ли болячки, Гилберт даже и не заводил будильник, частный самолёт им конечно припредержали, но вот начало встречи оставалось железобетонно вовремя. Хотя вся эта ситуация их мало. Выслушивать выволочку по поводу пунктуальности конечно не очень хотелось, но помимо них было достаточно много и других личностей, которые никогда не появлялись в конференц-зале вовремя. Всё же, на их удивление, в зал они вошли как раз в тот момент, когда Америка уже набирал воздуха поглубже в грудь, чтобы начать свой, без сомнения, великолепный ликбез о безалаберности России. Такие ликбезы последнее время участились, и несмотря на ярое противостояния Альфреда с Китаем, всё равно от собрания к собранию возникали снова. Если на такие собрания в принципе приглашали Ивана. Смерив всех присутствующих презрительным взглядом, кроме само-собой Людвига и Венгрии, Гилберт прошел к концу круглого стола, где находилась большая часть пустующих стульев. Брагинский уверенным шагом двинулся вслед за ним, сухо кивнув Китаю. Атмосфера в зале тут же потяжелела, у Гилберта даже создалось ощущение, что в этот раз собрание не превратится в балаган спустя пару минут. – Опаздываешь Россия! – недовольный голос раздался от Америки, стоящего прямо за трибуной. – “А нет, превратится, кто бы сомневался,” – мелькнула мысль в голове у Гилберта и губы сами растянулись в премерзкую ухмылку. Брат на другой стороне стола покачал головой, и Пруссии не составило труда понять, что он хотел спросить у него. Наверняка что-то вроде: “Какого хрена ты делаешь с Россией?”. Ну ничего, потом может быть переговорят, после конца этого цирка. Он, к слову уже успел начаться, судя по эмоциональной живой речи Джонса, суть которую Гилберт полностью пропустил мимо ушей. – Блин, ну и какое уныние. Как хорошо, что мне на это являться не надо, – пробормотал нарочито громко на ухо России Гилберт. – А мне ещё в эту околесицу вникать надо каждый раз, – кивнул Россия и демонстративно посмотрел в сторону Америки, – Вон смотри, сколько говорит, а всё вода сплошная, ни одного слова по делу. Альфред, продолжающий уверенно трещать, на секунду сбился со своей речи и недобро взглянул в их сторону. Слышать их разговор он конечно не слышал, но и без этого всё было предельно понятно. – Как думаешь трепаться без умолку это его талант от Франции или от Англии? – Пф, спрашиваешь ещё. От Франции конечно, ты вспомни времена Наполеона, – заулыбался Иван, – Правда Франциск в разы поинтересней и поживее это делал, его слушать было приятно. В этом Россия был определённо прав, Бонфуа умел и любил плести витьеватую паутину слов, в которых оппонент путался и вязнул, без особых надежд, да и желаний, выбраться. Когда-то даже Гилберт имел неудовольствие повестись на его сладкие речи, как и половина здесь сидящих. – Да, любовь поболтать от Франции, а талант определённо от Англии, заговорщицки добавил Гилберт и тут же получил в ответ неподдельную улыбку от Ивана и суровый взгляд от брата, чьё напряжение было видно за километр. – Эй, Пруссия, тебя на это собрания вообще-то никто не звал, если не интересует тема, можешь выйти! – Как это никто не звал, вообще-то зва-али, – недовольно протянул Гилберт в ответ Джонсу, – Если Россию зовут, то я автоматически иду в комплекте, Калининградская область и всё-такое, или ты забыл? На этом моменте Людвиг с ошарашенным взглядом уронил ручку, а Россия, который решил отпить водички из стакана, подавился и закашлялся. Из-за чего Гилберт конечно же по-дружески со всей мощи поспешил похлопать его по спине. – С каких это пор он успел избавиться от своей гордости, – тихо, но достаточно звонко сказала Бельгии Венгрия. – Опять этот его приступ Остальгии, – закатил глаза Англия, очнувшись от оцепенения и наконец-то осознанными глазами взглянув на остальных. Гилберт же довольно расплылся в улыбке и развалился на стуле. Почему-то все забывали, что он любил хаос, больше своей гордости. – Кхм, давайте-ка продолжим и будем повежливей относиться к выступающим, – скомандовал Людвиг, и Гилберт мысленно застонал, в такие моменты перфекционизм брата откровенно подбешивал. Нет чтобы как следует повеселиться! Всё попытается запихнуть в рамки своих правил. Америка с благодарностью кивнул Людвигу и недовольно покосился в их сторону. И Гилберт с большим удовольствием ухмыльнулся ему и подмигнул из-за чего Альфред весь покрылся красными пятнами и стиснул листочки доклада с такой силой, будто вот-вот их разорвёт. Следующая часть доклада была про уже наскучившую и заезженную тему опасности ядерного оружия и необходимость снизить темпы его разработки. Старая песня, которая всем присутствующим приелась, и с которой они всегда соглашались на словах, но никогда не придерживались на деле. Просто великолепно. Почему все остальные не брали на такие собрания подушку, оставалось загадкой. Однако где-то на в перерыве между нестерпимым желанием отключиться прямо за этим столом и разглядыванием микротрещин стола – дело куда занятней и полезней, чем разглядывание знакомых лиц – Гилберт случайно бросил взгляд на горе-докладчика и поймал его за наблюдением за Иваном. В принципе дело не новое, Америка в своём репертуаре. Гилберт посмотрел на Россию и не с удовольствием отметил его бледность и сжатые кулаки. Кажется, кто-то всё-таки переоценил свои силы в борьбе с невиданной болячкой. Вот что-что, а края русский никогда не чувствовал. – Наслаждаешься? А я тебя предупреждал, – в этот раз по настоящему тихо сказал Гилберт. – Заткнись, ты не делаешь мою ситуацию лучше. – Она была бы лучше, если бы ты меня послушал и не упрямился, – Гилберт проговорил на выдохе, – Должен будешь. Пруссия приосанился, вдохнул поглубже и в лучших традициях начал разводить публичную драму: – Так ты утверждаешь что это ненормально, расширять производство такого оружия? – А ты считаешь это нормальным? Это звучит по-злодейски, Гилберт, – его имя Америка подчеркнул особенно ярко, будто друга в баре упомянул, а не страну, что почти в четыре раза старше его. – А почему бы собственно нет? Не мне тебе сказки рассказывать про то, что если это будет запрещено, то все просто будут делать это в закрытую. – Ну конечно, что ещё говорить о подпевале России – Америка! – вступился за брата Людвиг. – Ой, да мы тут все одного поля ягоды, кто-то слабее, кто-то сильнее не строй миротворческую физиономию, – оскалился Пруссия и довольно заметил, как Альфред начал выходить из себя. Кажется Гилберт ещё не заржавел в переговорных игрищах, раз удалось так легко всё снова скатить в балаган. Ещё немного и он добьётся своего. – Иван, утихомирь свою Калининградскую область! Гилберт от таких слов нарочито фыркнул и со всем присущем ему гневом взглянул на Джонса. – А должен? Ты же вроде за демократические ценности, право голоса и всё-такое? – расслабленно отметил Иван и подпёр щёку рукой, однако правая рука всё ещё была крепко сжата на его колене. – Всё хватит этого балагана! Ознакомитесь с документами и обсудите по почте! Через своих политиков, – взял на себя инициативу Германия, и Пруссия заликовал. Он-то надеялся изначально на простой перерыв в ходе, которого поспешит закачать в Россию таблетки, и кое-что урегулировать, а вышло вообще в лучшем в виде. Людвиг был лучшим братом, Гилберт всегда это знал. Все стали потихоньку собираться, даже насупленный и разгневанный Америка, который получил знатный щелчок по носу. На удивление он даже сопротивляться не стал. И даже как будто… Расстроился? Интересная реакция. Обычно от Альфреда ждёшь истерику или гнев или на худой конец щенячьи глазки. Это подкрепляло некоторые подозрения Пруссии. – Гилберт какого черта? – подошёл к нему Людвиг со своим коронным взглядом “старшего брата”, пока Россию отвлекла разговором Венгрия. – Слушай, давай не сейчас, и сделай мне одолжение, можешь отвлечь Ивана на десять минут? Германия нахмурился, поколебался некоторое время, но в конце концов сдался. – Хорошо, но после этого ты мне объяснишь какого чёрта происходит. Гилберт довольно закивал и усердно сделал вид, что закопошился в своих вещах перед выходом, пока Людвиг под самым благовидным предлогом, на пару с Венгрией вывели Брагинского из зала. Вот теперь у него был долгожданный шанс урегулировать то самое кое-что. – Эй, Альфред, не найдётся минутка?! – он аккуратно подкрался к уже собравшемуся уходить Америке, – Надо переговорить кое о чём. Группка Прибалтов вышли последними из зала, и Гилберт наконец-то остался один на один с западным гигантом. – Так это ты…