Бабочка под стеклом

Когда Соби открыл глаза, еле-еле, совсем неохотно, не желая возвращаться в явь, где все ужасно - так саднит в ТОМ месте! - и хвостика больше нет, нечем помахать в воздухе, приветствуя собственное пробуждение, - вокруг было темно. Хоть открой глаза, хоть закрой - темнота одинакова, полная, скрывающая все, что вокруг, мрачная и безысходная - такая, словно отражает творящееся в сердце мальчика. Сон все же принес немного облегчения: Соби не сразу вспомнил, что случилось, и в первый момент собирался вскочить, вильнуть радостно хвостом, наставить Ушки и ринуться готовить завтрак опекуну, но потом, миг спустя... "Лучше бы я умер", - промелькнули в голове тоскливые мысли. И пол такой жесткий, даже безжалостный, прямо как та стена. Соби передернуло, и пара слезинок наконец скользнула по щекам, не принеся, впрочем, никакого облегчения. Да и разве они могли, эти жалкие слезинки! Тут и потока слез не хватило бы... но Соби незаметно для себя плакать отвык, ведь его образец для подражания - Рицу-сенсей, сдержанный до невероятности! Хотя, как теперь выясняется, сдержанный не настолько, чтобы не творить подобных вещей! Теперь Соби понятнее, что это за тени намерений и стремлений витали в воздухе, особенно во время уроков терпения боли! Почему, почему все складывается так? Почему в его, Соби, жизни больше вот такого вот, чем счастья и радости?! И интересно, понравилось ли опекуну в итоге? Оправдал ли Соби его надежды в ЭТОЙ области?.. Что за мысли опять дурацкие лезут?Почему Соби даже сейчас волнуется о впечатлениях своего мучителя? Ведь хочется исчезнуть, раствориться, расточиться в воздухе, чтобы как будто и не было никогда мальчика по имени Агацума Соби (а какое, кстати, у него истинное Имя?), уйти наконец вслед за родителями, к теплу и уюту их взаимной любви... но ведь нет, в голове все равно сплошное: "Рицу-сенсей", "Рицу-сенсей"... это такое колдовство? Или... то самое, о чем не устает талдычить опекун? Что Жертва - центр мира для Бойца, это запечатлено внутри на уровне инстинктов, Жертва, Жертва, ты никуда не денешься от зова собственной сущности, Соби-кун, бла-бла, бла-бла... Не хочет он никаких Жертв, ясно?!! А что касается сущности... посмотрим. И ведь можно было спросить, ну для приличия там, пусть даже ЭТО между мужчинами всегда настолько болезненно и... тут Соби не мог подобрать нужных слов. Как все происходит, если люди одного пола, он, ясное дело, непременно выяснит. Тоже вот ведь задача: Сети-то на его компьютере нет! Не у мальчишек же спрашивать и уж, тем более, не у девчонок! Им, девчонкам, проще в сто раз, они так устроены, с приспособлениями для подобных вещей. А он, Соби... Ой, теперь и Ушек нету, все будут ржать и издеваться!.. Мальчик страдальчески сдвинул брови. Ну что за жизнь у него такая?!! Да еще и весь бок отлежал на этом полу противном, надо все же встать, что ли... И сколько времени? Вдруг он проспал все на свете и теперь не успеет накормить Рицу-сенсея завтраком? Ну вот, опять!!! Рицу этот с ним что сотворил, а дурацкая голова - или сердце? - все твердит: завтрак! завтрак! И никак это не прекратишь! Но если не прекратишь, тогда, возможно, следует поддаться зову неугомонной своей сущности и приготовить все же дурацкий завтрак дурацкому опекуну? Пожалуй, Соби так и сделает... ну держитесь, Рицу-сенсей! (После случившегося называть опекуна на "ты" Соби решительно не мог - во всяком случае, пока.) Будет вам завтрак такой, что мало не покажется - и вашему компьютеру тоже! Но почему так темно? Ночь, что ли? И сколько времени прошло... с тех пор? Соби кое-как поднялся на ноги, с полнейшим безразличием ощупал царапины спереди и попытался осуждающе пошевелить Ушками, но ведь их больше не было. Совсем. Не было даже фантомных ощущений. "Я теперь взрослый..." - беззвучно прошептал мальчик и зажмурился. Что значит быть взрослым, он толком и не знал. Работать? Но вряд ли опекун позволит, распыхтится, что образование необходимо закончить, иначе твоя блестящая карьера Бойца под угрозой, ля-ля-ля, бу-бу-бу... да и сам Соби не очень представлял, кем бы мог работать сейчас. Каким-нибудь уличным художником, наверное, или... предоставлять услуги определенного характера в соответствующих местах, пришла вдруг в голову по-настоящему взрослая циничная мысль. Раз опекуну понравилось - значит, и другим понравится тоже? Так, наверное, можно заработать порядочные деньги, а потом на них закончить учебу, чтобы не иметь к Рицу-сенсею больше никакого отношения, не видеть его никогда, никогда, никогда!.. Но долго ли он сможет без опекуна, если все равно, все равно тянет к нему невыносимо, несмотря ни на что! "Он может сделать со мной что угодно - и это будет хорошо и правильно", - данная идея ужасала, но одновременно вселяла - что же? Уверенность? или другое, более глубинное, истинное?.. Кто ответит? А может... лучше сделать по-другому, решить проблему радикально, перестав быть Бойцом? Но как? Разве подобное вообще возможно?! И кем он станет, лишившись Силы, этой чудесной, даже потрясающей, штуки? Останется ли собой, Агацумой Соби, или сделается кем-то половинчато-неполноценным, даже и не человеком вовсе, а кем-то типа зомби? Но Соби так не согласен, нет! Хотя, если честно, сейчас он предпочел бы быть помертвее, чтобы не думать, не чувствовать, не ощущать... Средства сделать из Бойца обычного человека наверняка существуют, Соби уверен, просто на уроках о них не рассказывают... но, вероятно, пишут в библиотечных книгах? Надо будет тогда сходить поискать, что ли.... Или книги с подобным содержанием находятся не в школьной библиотеке, а где-то в специальных тайных хранилищах, подвальных, мрачных и полутемных? Тогда дело осложнится... но пока Соби Боец, он ведь может перенестись в любое место, верно? Так он и поступит... попозже, а сейчас надо хотя бы сдвинуться с места, иначе и правда врастешь в пол, и... да, завтрак для Рицу-сенсея. Не найдя впотьмах часы, а свет включить побоявшись - ведь при свете станет заметно, какой неотмывающейся грязью он теперь покрыт! - Соби кое-как натянул на себя первое, что попалось под руку, и поплелся на кухню. Чувство времени говорило ему, что с завтраком он пока не опоздал. Ну, Рицу-сенсей, вы готовы отведать стряпню нового Соби, повзрослевшего вашими стараниями? Старательно помешивая кашу, мальчик ощутил, как к глазам опять подступают слезы, причем не жалкие две-три капельки, а целый поток, целое море - нет, океан, бескрайний, огромный! - слез, удержать которые он не в силах. Да и стоит ли? Соби, конечно, постарался, причем как следует, но увы... Реки слез прорвали плотину его терпения, и так почти разрушенную случившимся, и соленая влага хлынула прямо в кастрюльку, неся, может, и кратковременное, но облегчение, смывая грязь с души и сердца мальчика, унося прочь попранное доверие, радужные иллюзии, обломки которых ранят так больно, и... детство, оставшееся в прошлом? Но нет, детство никуда не делось, Соби просто пока - на время? - перестал ощущать себя ребенком, но оно, это ощущение, вернется потом, непременно вернется. Как только иссякнут слезы и мальчик, глядя на безнадежно сгоревшую кашу, улыбнется дрожащими губами: все удалось как нельзя лучше! Да, это месть, но месть еще совсем детская, так что... взросление подождет. И, значит, вперед, в кабинет опекуна, грохнуть горячую кастрюлю прямо на полированный стол так, чтобы половина выплеснулась прямо на клавиатуру и мышь, повинные лишь в том, что принадлежат человеку, не совсем... хм, умеющему держать себя в руках. И надо уже собираться на уроки, эх. Без Ушек, хотя их и жалко до новых слез, причесываться гораздо удобнее, да и хвост не надо расправлять после того, как натянул штаны... определенное удобство в отсутствии атрибутов девственности все же есть. Но реакция соучеников! Соби представил, как от злорадного хохота над ним трясутся даже стены, и заранее сжался. Стены... хорошо, что в учебных помещениях они другие и не будут напоминать ежесекундно ту шершавость. Раньше Соби относился к ней с безразличием, пожалуй, но теперь... сможет ли он войти в кабинет опекуна не на пару секунд, как вот только что, а более-менее надолго? При мысли о подобном хочется убежать подальше, скажем, на край света и забиться там в какую-нибудь малюсенькую норку, стать невидимым, неслышимым, несуществующим... но кабинет кабинетом, он подождет, а на уроки ведь идти вот уже время. И сперва надо, наверное, в душ, а то... В дУше Соби, поддавшись тихому, словно бы сочувствующему, шелесту водных струй, плакал, плакал и плакал, хоть и Ушки теперь не требовалось беречь от намокания, и неудобство вытирания хвостика осталось в прошлом... но на ногах засохла... это она, та самая грязь, которую ведь не отмоешь так просто, хотя внешне кажется, что отмыл. А в ушах уже стоят злорадные выкрики одноклассников, столь близкие, но... разве Соби привыкать? Да над ним издеваются и показывают пальцем с тех пор, как он появился в "Семи голосах", так что... Другие только болтают о своих любовных подвигах, дергая при этом Ушками невпопад, а он, Соби, взял - и сделал! И неважно, с кем! Пусть думают, что у него фантастическая неземная любовь, и завидуют! Вот так - и только так! Мальчик отбросил небрежно скомканное полотенце - никакого теперь порядка, хватит, он взрослый, ему можно! - выскочил из душа, чтобы кое-как натянуть на себя одежду и выскочить в школьный коридор прежде, чем наткнется на опекуна. В плане Рицу расчет Соби оправдался, но бывают же и в "Семи голосах" такие противные то ли преподы, то ли вообще неизвестно кто, которым обязательно, вот просто непременно надо влезть туда, куда их не просили. Соби вовсю несся по коридору, когда его догнал визгливый вопль: - Эй! Ты почему без Ушек?! Кто это сделал с тобой?!! Да блин, Нагиса-сенсей, зачем так орать-то? Кто сделал, тот и сделал, поздно страдать и заламывать руки, Ушки обратно не прирастут... а кто конкретно, уточните у своего Рицу при очередном скандале; может, он наконец переключит на вас свое внимание, коего вы так жаждете... впрочем, нет, Соби этого совсем не хочется! Рицу-сенсей любит и будет любить его, вот! Всегда и навсегда! А что касается произошедшего... ну... возможно, Соби настолько привлекает опекуна, что тот совсем потерял голову и не успел спросить согласия? (Мальчик не представлял, насколько близок к истине в этот момент.) А вслед ему неслось: - Он дурной человек!!! Сама ты дурная дура и орешь, как недорезанная, непочтительно подумал Соби. Шла бы лучше делом занялась! Про саму Нагису он знал мало, зато только ленивый не пересказывал по углам байки о проводимых ей экспериментах - с целью создать непобедимые Пары, стойкие к боли. Правда, у нее постоянно что-то не ладилось, а Соби очень охота встретиться с подобными соперниками в бою! И не орать надо поэтому на всю школу, а быстренько-быстренько закончить начатое и... В голове мальчика уже звучали слова вызова и разворачивалась эпическая битва во всей своей беспощадной красоте, но... Но крики Нагисы будто разбудили остальных школяров, в коридоре мгновенно сделалось тесно - и раздались новые крики: в точности такие, как опасался Соби, язвительно-дразнящие: - Агацума безухий! Агацума безухий! Мальчик, как ему казалось вот секунду назад, успел сжать в кулаке свое сердце и приготовиться к достойной встрече насмешек, но, увы, ему только казалось. От криков и издевательских гримас ему хотелось провалиться поглубже, на глазах снова выступили слезы... если он разревется здесь, при всех, это будет окончательный позор. Вся грязь, которую он чувствует на себе сейчас, покажется безобидным песочком по сравнению с тем, что ему устроят почуявшие слабину соученики. Чтобы не допустить окончательного унижения, мальчик открыл рот, собираясь вызвать их всех и сражаться, сражаться, сражаться... либо до того, как они все заткнутся, либо до собственной смерти. Все равно терять больше нечего, а Рицу-сенсей, стоя над его бездыханным телом, может, и пожалеет, пусть и чуть-чуть, как обошелся с ним, Соби; вдруг даже уронит пару слезинок? Ой, это уж вряд ли, уронит он, жди. Скорее отругает напоследок, вопрошая своим самым суровым голосом (пугающим до сих пор, но... от этого не менее любимым?), как Соби посмел так поступить в середине учебного года, лишив его, Рицу, надежд воспитать поистине выдающегося Бойца, куда теперь девать картины, захламившие его комнату... При мысли о картинах, которые в случае его безвременного - но такого романтичного! - ухода окажутся скорее всего на помойке, Соби резко передумал умирать. Никаких вам, слышите?!! Сейчас, вот только чуть стихнут насмешки, чтобы вся эта толпа идиотов услышала слова его вызова, и... Если бы у Соби оставались Ушки, он бы обязательно их прижал, такая внушительность и поистине арктическая стужа звучали в том самом голосе, занимавшим его мысли минуту назад. - Всем молчать. - Объявил голос совсем вроде бы негромко, но от стен, тем не менее, отразилось эхо, и пошло гулять по коридору, усиливая произведенный эффект и заставляя притихнуть даже самых отпетых. - Если я еще раз услышу что-либо на данную тему, виновник будет исключен без промедления и, поверьте, я сумею сделать так, чтобы он всю последующую жизнь мëл улицы, не помышляя о большем. Произнеся эту тираду все тем же ледяным ровным голосом без тени эмоций, Рицу удалился, так и не взглянув на Соби. И мальчик был ему за это благодарен: нет совершенно никакой уверенности, что он бы выдержал взгляд опекуна, пусть хоть какой, даже и ласковый, и не удрал в слезах, как раньше, совсем в детстве. Тень голоса Рицу пульсировала у Соби где-то в области сердца, заставляя все его существо вибрировать от... чего? Мальчик не знал и сам. И не был уверен, что слова опекуна подействуют на злыдней вокруг, но... они подействовали. Все резко притихли и продолжали молчать, хоть взгляды на безухую голову Соби иногда были красноречивее всяких слов, но уязвляли все-таки меньше. А если кто зырит совсем уж нахально, есть универсальное средство объяснить всем и всë - вызов! Уж он-то, Соби, победит любого, кто осмелится слишком борзеть, и справился, быть может, даже и без опекуна, просто с трудом, но, конечно, все равно ему благодарен. А ночью... ночью случилось... ну, кое-что такое, чему полагалось бы, если по правилам, произойти перед ЭТИМ. Как же это выходит, размышлял после уроков Соби в своей комнате, со всем вниманием рассматривая потолок и даже не взглянув на кучу домашних заданий, на рисовальные принадлежности, вообще ни на что... Сейчас в его мыслях главенствовало другое - и что бы это могло быть? Да поцелуй, поцелуй же! Первый поцелуй, которого у мальчика пока еще так и не случилось, но зато случилось ДРУГОЕ, и ни Ушек теперь, ни хвостика... блин. Но разве поцелуй не должен предшествовать намерениям идти до конца? Должен, конечно, еще как должен, и притом не один! В книжках и кино всегда так! Впрочем, Соби уже начал подозревать, что книжки и жизнь - вещи разные, порой диаметрально. Но как с подобным смириться в четырнадцать лет?! Ладно бы, Ушки Соби достались кому-то левому, у кого к мальчику вместо высоких чувств одна лишь похоть... (а если у опекуна тоже только она? ну нет, в очередной раз возразил себе Соби, опекун любит его, и это невозможно не ощутить!), тогда ладно, но ведь у них с Рицу-сенсеем все по-другому! Тогда почему?.. Может, глупый опекун реально не догоняет, что их чувства взаимны, вот и сомневается? Ну он тогда реально дурак, несмотря на очки. Интересно, тянет ли его к Соби так, как Соби тянет к нему? Или... Соби отогнал данную ужасающую мысль: если бы не тянуло, хотя бы в плане... э... удовлетворения плотских желаний, то ничего бы и не случилось, шевелил бы сейчас он Ушками и недовольно размахивал хвостом, глядя в учебник математики... значит? Да, чувства - это вам не формулы, тут все гораздо проще и сложнее одновременно. Но все же... почему Рицу-сенсей его не поцеловал, м? Тут, конечно, понятного меньше, но... а если просто пойти и спросить? Ой, не-не-не, о встрече с опекуном наедине Соби пока и помыслить не может: вдруг все повторится?! А у него еще не до конца зажило ТАМ, и воспоминания... они слишком свежи. Да ведь и времени прошло всего ничего! И Соби не может поручиться, что не сбежит или не умрет от ужаса, увидев опекуна рядом, увидев его руки, готовые схватить его и ... проделать все остальное... нет!!! Или - что еще хуже - да? Все опять запуталось на глазах; в общем, спросить не вариант, как ни гляди. Тогда... возможно, меньше слов - больше дела? Отправиться к опекуну, вломиться в кабинет, открыв дверь с ноги, и... а вдруг поцелуи противны? Но ведь не противнее же ЭТОГО... а если опекун его отвергнет? Посмотрит поверх очков так, что Соби зажмет между ног несуществующий хвостик, и заявит: ты ведь знаешь, Соби-кун, тебе запрещено входить сюда без моего дозволения! Так что убирайся вон и не мешай работать, иначе... Что кроется за этим "иначе", мальчик предпочел бы не выяснять, но... Но первый поцелуй должен состояться - и состояться с тем, кого Соби любит! Поэтому он произойдет непременно, просто... о, кажется, придумал! Но придется скоротать время до вечера: уроки, что ли, все же поделать? Или порисовать? Да, можно бы... или на ужин опекуну приготовить заковыристое блюдо, не забыв добавить туда соль в количестве одной пачки? Что ж, все варианты неплохи... но, наверное, ужин лучше всего. Ведь Соби надо, чтобы ночью опекун спал хорошо и спокойно и не проснулся даже от пушечных выстрелов над ухом. Потому что ночь - время поцелуев, вот! И он, Соби, намерен использовать это время сполна! И Рицу, словно бы подслушав ожидания Соби, не проснулся. Или сделал вид? Во всяком случае, когда мальчик прокрался в его комнату, тишину нарушало только ровное сонное дыхание опекуна, и ни единого движения, даже совсем незаметного... устал за день, посочувствовал Соби и уже собрался было попробовать снять усталось Рицу при помощи Силы, но почти сразу передумал: а вдруг опекун проснется, ощутив вмешательство извне? Нет-нет, это сорвет все планы, так что потом... может быть. Соби подошел поближе: как удачно! лежит на спине, словно знал заранее... что это? Кажется, шевельнулся... вдруг он слышал звук открываемой двери и теперь лишь притворяется спящим, чтобы Соби утратил бдительность, а потом, стоит подойти поближе, ка-а-а-ак бросится! Схватит мальчика, прижмет к кровати и... наверное, ЭТИМ можно заниматься всю ночь... но что останется от Соби к утру? И останется ли что-то? Мальчик замотал головой и попятился, в его воображении сменяли друг друга картинки одна другой откровеннее и жутче... но тяга к Рицу и идея первого поцелуя, полностью владеющие разумом Соби, оказались сильнее. Даже если схватит... пусть, разве не в этом предназначение Соби, предназначение Бойца - угождать Жертве? И если он будет слишком раздумывать и трястись даже от каждой тени движения, его первый поцелуй не состоится никогда! Поэтому... неслышно подобраться еще ближе, нависнуть над опекуном, чье расслабленное во сне лицо кажется гораздо моложе (надо запомнить и потом нарисовать, только спрятать готовый рисунок подальше!), неприкрыто лаская взглядом черты самого дорогого ныне человека в жизни, и наконец, зажмурившись от собственной храбрости и сакральной важности момента, быстро и с невесомой легкостью коснуться губ Рицу своими, задержаться так на один бесконечный миг и сразу кинуться прочь, громыхая по дороге всеми дверями на свете. А сердце колотится... как еще ребра целы? У себя в комнате юркнуть под одеяло, по-прежнему задыхаясь от неистового вихря чувств, бушующего где-то внутри - в душе? или в месте еще более сокровенном? А губы Рицу-сенсея сухие, теплые и с горьким привкусом табака, который будто пикантная приправа к тягучей темной сладости любовного томления. И - тут Соби широко распахнул глаза - ему показалось, или... или губы опекуна чуть шевельнулись под робкими касаниями его губ, отвечая на поцелуй? Соби не успел обдумать эту то ли позорную, то ли потрясающую идею, поскольку резко, за одну секунду провалился в сон и снились ему... ну да, поцелуи с Рицу-сенсеем до упаду, почему-то среди уютной полупрозрачной черноты Системы со сверкающими тут и там роскошно-синими вспышками... или то сверкание пыльцы на крыльях бабочек? Соби не поручился бы, что знает точный ответ. Да это и неважно, главное же - поцелуи и любимый человек рядом, пусть и во сне, ведь так?