Мяу, ёпта

— А это... обязательно? — стараясь сохранять спокойствие, спрашивает Юнги и с сомнением обнюхивает вещи, которые ему с важным видом впихнул около минуты назад Намджун. — Конечно, обязательно! — с довольной мягкой улыбкой кивает Тэхен, разглаживая на себе наряд, включающий в себя худи, пижамные штаны и мягкие тапочки. Мин поджимает губы, со слегка брезгливым выражением поднимая толстовку перед собой. В прошлые выходные они играли в мафию, и уже спустя неделю Джин с гордостью притащил семь оверсайз-толстовок с неудачными фото проигравших — Чонгука и Хосока. Юнги фыркает, мысленно благодаря своего ангела-хранителя за то, что ему этой участи получилось избежать. В тот раз он был простым мирным жителем и его даже не убили, так что он просто спокойно сидел рядом с Тэхеном, наблюдая за друзьями. Парень все же натягивает на себя это безобразие и засовывает ладони в большой карман. С толстовки на него смотрит Чонгук (бедняга совсем не умеет врать) в гавайской шляпе с нелепо обгоревшим лицом. И все равно это выглядит... мило. Кроличьи уши забавно выглядывают из-под шляпы, придавая фотографии еще больше очарования. Юнги даже немного жалеет, что так и не поехал с ребятами на отдых в тот раз. Ну... ну, у него все равно не было денег, так что... — Хен-и, ты чего приуныл? — Ким внезапно хватает его за щеки и смачно чмокает в нос. Юнги моментально стыдливо вспыхивает, краснея до самых корней волос, привычно скрытых под бини. Ну, что за придурок, а? Как так можно вообще? Мин ворчит себе под нос, пряча глаза, и еле успевает отвернуться от дурацкого Кима, когда губы против его воли расплываются в глупой улыбке. ... Когда они наконец рассаживаются кто на диване, кто на полу, чтобы посмотреть очередную киношку — в этот раз какой-то провалившийся в прокате слешер, Юнги с некоторыми сомнениями, но все-таки усаживается посередине дивана. Тэхен тут же плюхается слева, прижимаясь к его боку и укладывая ладонь на коленку (Юнги ее сразу же невозмутимо спихивает), а Хосок — справа, благоразумно оставив между ними пару сантиметров свободного пространства. Мин косится на младшего, пожевывая губы. Свет гаснет. Чонгуки, все еще розовый из-за изображения на толстовках, устраивается рядом с Чоном, обнимая прижатые к груди коленки. Намджун, тихо чертыхаясь, возится с компом, пытаясь перевести фильм на большой экран телевизора. Чимин привычно прилипает к Тэхену, а потом тянется через него и небольно щипает Юнги за нос. Мин шипит, потирая покрасневший кончик и заставляя Пака тихо захихикать. — Ну что, малышня, начнем? — громко спрашивает Сокджин, появляясь на пороге зала с несколькими глубокими чашками с попкорном. Через пару секунд он с громкими охами усаживается на подушку на полу и облокачивается на голени Юнги, — Чур, кто больше всего будет вопить, тот проиграл!.. ... И, конечно, больше всего вопит в итоге именно Ким Сокджин. Хосок тоже постоянно вскрикивает на скримерах, но больше громко, хоть и чуть истерично смеется. Юнги тихо прижимается к теплому Тэхену, чувствуя горячую большую ладонь на поясе под нелепой толстовкой. И до того мизерное расстояние между ним и Хосоком спустя полчаса окончательно растворяется, так что Мин чувствует тепло со всех сторон. Почти полная темнота и атмосферная обстановка позволяют Юнги окончательно расслабиться, так как никто не обращает на него пристального внимания. Кроме Тэхена. Но он уже привык к этому и ему даже... нравится. Себе он может в этом признаться. Его ноги уже какое-то время лежат на бедрах Тэхена, а сам Юнги опирается виском на чужое твердое плечо. Несмотря на то, что они смотрят ужастик, Юнги совсем не страшно, то ли потому, что тот заслуженно имеет среднюю оценку четыре целых семь десятых из десяти, то ли потому, что в окружении друзей, рядом с Тэхеном (который иногда все же смешно вздрагивает и пыхтит ему в макушку) он чувствует себя в безопасности, будто в самом защищенном месте в мире. Так что он даже позволяет себе тихо хихикать над комментариями Намджуна и Хосока и совсем, совсем не хмурится. Это же прогресс, да? Юнги надеется, что да. Парень думает пару секунд, рассеянным взглядом скользя по экрану (на котором как раз ужасно неправдоподобно распиливают электро-пилой напополам какого-то беднягу), и все же стягивает полностью уже частично съехавшую бини, тихо опускаясь обратно на плечо Тэхена. Тот, ожидаемо, тут же замечает изменение и прижимается губами к шерстяному уху, шепча, как гордится им. Юнги жмурится, частично от щекотки, частично от счастья. Уши неконтролируемо дергаются, реагируя на внешние раздражители, а теплое дыхание в непосредственной близости заставляет толпы мурашек бежать вниз по позвоночнику. Мин ежится, прижимаясь к Тэхену плотнее, и прячет глаза за отросшей челкой. Ладонь младшего с талии незаметно перемещается на голову, длинные тонкие пальцы зарываются в волосы, массируя кожу головы. Юнги прикрывает глаза от удовольствия и незаметно для себя начинает мурлыкать. Не замечает он и того, что почти сразу становится тише, а Хосок прижимается к его вибрирующей спине, счастливо вздыхая. Когда он почти засыпает, сморенный мягким влажным теплом и ласковыми поглаживаниями (крики на фоне почти убаюкивают), Тэхен под ним начинает возиться. Юнги встряхивается, непонимающе осматриваясь вокруг. Ким виновато шепчет, что ему нужно выйти в туалет. Юнги зевает широко, позволяя младшему выбраться из захвата, и только осознает, что находится в объятиях Хосока. Гибрид в очередной раз за вечер краснеет (хорошо, что света от экрана телевизора недостаточно, чтобы это было видно слишком отчетливо), но вырваться не пытается. Все еще клонит в сон.

***

Тэхена не было буквально минут десять! После уборной он решает наведаться на кухню — почистить хену несколько его любимых мандаринов. Благородное дело. Но когда он возвращается, застает возмутительную картину — Юнги-хен, свернувшись в трогательный клубочек, беззастенчиво сопит на коленях Хосок-хена, а остальные окружают их, умилительно шепчась. И все бы ничего, но! Тэхен в шутливой манере грозно упирается руками в пояс, в упор пялясь на лучшего друга, нагло занявшего его место! Чимин невозмутимо обнимает хена со спины, с вызовом отвечая на взгляд Кима. — Встал — место потерял, — нахально шепчет он, — Ты же не хочешь разбудить его? — фыркает Пак через пару секунд, и Тэхен с видом оскорбленной невинности усаживается на пол рядом с Мином. Все равно до конца фильма осталось минут пятнадцать от силы. В итоге, Тэхен дуется все пятнадцать минут, часто кидая взгляды на невероятно очаровательного хена. Но будить его все же совесть не позволяла. Тем более он сам постоянно разговаривал с Мином на тему того, как лучше наладить связь с остальными. Чтобы и они поняли, что хен к ним хорошо относится. И он правда был рад за хена, но по-детски глупо ревновать ему это совершенно не мешало. Когда фильм (наконец) заканчивается, Тэхен осторожно берет старшего на руки, прижимая к своей груди. На ночевку у Джун-хена остаются только они и Хосок, так что Ким спешно прощается с друзьями, краем уха слыша, как Джин-хен переругивается с остальными, доказывая, что не предлагал он никакого соревнования, и относит Юнги-хена в крошечную гостевую комнатку. Когда Тэхен кладет гибрида на кровать, тот все же просыпается, сонно щуря маленькие темные глазки и цепляясь за его шею. Тэхен улыбается ласково, усаживаясь на край. — Я могу поцеловать тебя, хен? — тихо шепчет он, не удержавшись, и наклоняется ближе к парню. В первую секунду Юнги-хен непонятливо хмурится, медленно моргая. — Почему ты спрашиваешь, дурак? — шепелявя сильнее обычного, бубнит старший, а потом тянет его за ворот к себе, закрывая глаза и позволяя накрыть ртом будто бархатные розовые губы. Тэхен счастливо вздыхает, не слыша, но чувствуя под ладонями сладкую вибрацию мурчания.