Увечья на зеркале

Если бы у Вэй Усяня спросили, как это произошло, то он вряд ли смог бы найтись с ответом. Тихий и едкий голос продолжал нашёптывать ему в самое основание, что произошедшее его вина, однако здравый смысл быстро заглушал невыносимые речи. Он один явно не мог быть виновен в том, что сейчас все лучшие ученики и адепты Великих, средних и даже мелких кланов сдавали своё оружие слугам Вэнь Чжао, чтобы сохранить мир в рядах "перевоспитательного лагеря" и предупредить любое неповиновение. Вэй Ин лишь внутренне усмехнулся на это — он получил столько жизненного опыта в смертельных условиях (хоть большинство из них он сам себе и создал), что научился выживать. На улице у него не было оружия, даже самого скромного провианта частенько не было, так что строгая Вэньская диета для него пустой звук. К тому же они все научены сражаться без мечей, а талисманы Вэй Усянь может начертить чем угодно и на чём угодно, например, на листве. Мадам Юй тренировала его больше остальных, прямо до истощения, и это единственное, за что он ей благодарен. Орден Цишань Вэнь совсем распоясался. Сперва бездонный омут, а теперь это. Если они рассчитывают покорить Цзян Чэна, который едва сдерживается, чтобы не обнажить Цзыдянь, (после чего вероятность потери и этого оружия, которое пока что выглядит безобидным колечком, увеличивается вдвое); Цзинь Цзысюаня, с высоко задранной головой, напыщенно смотрящего на всё вокруг; его самого, упёршегося чисто из вредности и, он особенно тщательно пробегается тяжёлым взглядом серых глаз по толпе, в этот раз безошибочно выуживая Второго нефрита Ордена Гусу Лань, его — саму благодетель и праведность, то глубоко ошибаются. Вэй Ин смотрит во все глаза, — он не видел его свыше года, поэтому пялится, позабыв обо всём приличии. Лань Ванцзи выглядит странно, на его взгляд: на лбу выступила испарина, под глазами залегли неглубокие, чуть тёмные, мешки, незаметные для обывателя, руки то и дело сжимаются в кулаки. Стальные глаза отрываются от самой желанной цели и смотрят дальше — Лань Сичэня нигде не видно. И, если говорить на чистоту, то все адепты Гусу Лань выглядят устало и потрёпано. Вэй Ин не знает причины, которая могла бы опустить этих небожителей до уровня обычных испачканых в пыли земных обывателей, однако какой бы она не была, вероятно, это что-то ужасно серьёзное. Цзян Чэн толкает его в бок, заставляя взглянуть на Вэнь Чжао, с которым вступил в перепалку рядовой адепт, присланный на "перевоспитание". Вэй Ин чувствовал, что ничем хорошим это не закончится, и, будто у него был дар предсказывать будущее, из-за спины крикливого мерзкого пса возник Вэнь Чжулю, ударяя беднягу в грудь. Тот упал, вскрикнув, и залился слезами под ядовито - злорадный смех. Вэй Усянь, в обыкновенном желании всех спасти, поддаваясь синдрому героя, поспешил помочь, однако, духовной силы в том теле больше не было. После удара Сжигающего Ядра, несчастный стал простым человеком. По спине всех, кого прислали в эту скотобойню, пробежала дрожь. Лишиться ядра для заклинателя равносильно смерти, потому что цель, ради которой их тренируют едва ли не с младенчества, более никогда не будет достигнута, и такой человек просто будет обузой для остальных, не способный даже поднять меч. Вэй Усяню не было страшно. Да, без духовных сил заклинателю он будет не ровня, но его тело только-только пришло в норму, психическое состояние стабильно упрочнилось на шаткой конструкции и теперь он вполне мог допустить мысль, что не будет жалеть о такой, безусловно трагичной, потере. Быть простым человеком не так уж плохо: он может ловить рыбу, стать бродячим торговцем, да и с потерей Золотого Ядра его умение охотиться или плавать никуда не исчезнет, а вечная жизнь... У него мало радостей и в обычной. На самом деле долголетие никогда не было для него чем-то важным. Вэй Усянь никогда не заглядывал в своё будущее, стараясь проживать каждый день как может, ведь если бы он мог жить, как ему хотелось, то уже давно бы оказался погребённым под землю. Вэй Ин снова смотрит на Лань Ванцзи, гордо стоящего в рядах этого сборища пушечного мяса, в этот раз быстро отводя взор. Даже если они выберутся из этой ямы живыми, если Безночный Город не поглотит их ядра и души, то, возможно, он может и поставить в приоритет бессмертие. Но только если его дальнейшие скитания непременно будут хоть на мгновения пересекаться с Вторым нефритом. Уже ночью Вэй Ин, вместо положенных нескольких часов сна, выбирается за пределы выделенного им общего сарая для ночлега в ближайшую рощицу, в надежде найти хоть что-то полезное. Не успевает он сделать и сотни шагов, как натыкается на патруль, заставивший его свернуть обратно. Что ж, он ещё придумает, как всех спасти. Возможно даже без учёта себя. Вэй Усянь усмехается, ложась на голый холодный деревянный пол. Цзян Чэн, услышав его мысли о самопожертвовании, непременно надавал бы ему по голове, а потом ещё и ноги сломал бы, чтоб не ушёл творить всякие геройства, вредные для здоровья. Утром он выглядит вяло, потому что возвращение к привычному режиму сна сыграло с ним здесь злую шутку. Впрочем, все выглядят сонными, даже надзиратели и, что удивительно, адепты из Облачных Глубин. Только Лань Ванцзи из них выглядит не сонно, а скорее измученно. И когда они уже приближаются к месту, где должны будут найти вход в пещеру Вэй Ин узнаёт почему — Облачные Глубины сожгли, Главу Ордена сильно ранили, Первый нефрит исчез безвести, а самого Лань Ванцзи покалечили, когда он оборонялся в библиотеке. Эта новость так сильно бьёт по Вэй Усяню, что он немедленно спешит помочь своему товарищу, теперь действительно замечая, как тот хмурится опираясь на сломанную ногу. — Лань Чжань! Стой! — говорит он на грани крика, подбегая практически вплотную. — Вэй Ин, что~ — Забирайся. Давай я понесу тебя. Давай, мы же товарищи. — С надеждой в голосе просит Вэй Усянь. — Я понимаю, что опротивел тебе, а может так и было всегда, но позволь мне помочь. Лань Ванцзи не успевает принять решение, потому что их разгоняет по разные стороны надзиратель, пересекая на корню любую взаимопомощь среди юношей. Вэй Усянь досадливо и зло щёлкает языком, но расслабиться не успевает — его внимание привлекает женский крик из ближайших кустов. Он бежит туда со всех ног и находит в них наложницу Вэнь Чжао, которая держит за волосы одну из девушек и угрожает ей раскалённым тавром с символом Ордена Цишань Вэнь. Девушку, насколько слышал Вэй Усянь, звали Мянь-Мянь, — она была на редкость хороша собой, с точёной фигурой и миловидным лицом, поэтому пришлась по вкусу такому бабнику, как Вэнь Чжао. Вэй Ин слышал, как Мянь-Мянь спаслась от его похотливых рук, но, видимо, продажной девке подле него не понравилось, что у неё может появиться конкуренция и она решила изуродовать "обнаглевшую красавицу". Свой план в действие она не смогла привести, ведь Вэй Усянь, ранее никогда бы не позволивший себе поднять руку на женщину, влепил ей пощёчину и велел убираться. Мянь-Мянь, утирая слёзы горячо благодарила его и, не зная что ещё может сделать для благородного господина, спасшего её от той жуткой девицы, отдала ему свой мешочек с ароматическими травами. Лань Ванцзи, который видел издалека, как Вэй Усянь успокаивает с помощью объятий истерику девушки, лишь отвернулся и продолжил поиски. Когда Вэй Ин вернулся к названному брату, рядом с которым сгорбился Не Хуайсан, то едва не получил подзатыльник, успев вовремя увернуться. — Вэй Усянь, тебе лучше не привлекать внимания. — Принялся бранить его Ваньинь. — Вэй-сюн... Это может плохо закончится... — Покачал головой Не Хуайсан, спрятавшись за веером. Был ли и у Хуайсана дар предсказания? Возможно и так, ведь как только кто-то из адептов нашёл вход в пещеру и они все направились к ней, Вэнь Чжао, видимо узнавший о защите Мянь-Мянь от своей наложницы, сильным пинком ноги в спину столкнул его прямиком в дыру, не зная, есть ли там вообще дно. Как и говорил доктор ещё во время его лечения в Гусу — спина действительно боли совсем не чувствовала, а вот рука, содравшаяся о землю нещадно ныла. Цзян Чэн, спустившийся сразу за ним, помог подняться и на его строгий взгляд, означающий что-то вроде фразы: " Я же говорил", — Вэй Ин ответил неловкой улыбкой. На самом деле всё могло быть куда хуже, будь он, например, нормальным. Если бы его инстинкты самосохранения работали так, как надо, то наверняка бы уже вопили об опасности и заставляли бы колени дрожать от страха. Но Вэй Усянь всё ещё не боялся. Да и как можно, если ночью он подумывал вытворить что-то, что поможет другим сбежать, но не даст ему стопроцентный шанс на спасение. Такой уж он человек. Пожертвует всем для других и ничем никогда — для себя. Второе последствие своего поступка, за который Вэй Усянь вины не чувствовал совершенно, настиг его спустя час блужданий в поисках непонятно чего, когда Цзинь Цзысюань решил, что ему это всё надоело и спросил, что же они всё-таки ищут. Неизвестно, что тянуло его за язык, но Вэньский пёс, прижимая к себе улыбающуюся девку, приказал схватить кого-нибудь, подвесить за ноги и пустить кровь. Будто это поможет выманить тварь, за которой они сюда пришли. Однако у него с самого начала была мишень и Вэй Усянь убедился в своём предположении, когда палец, выбирающий жертву, указал на него, поразив остальных, как Вэнь Нин поражает в одиночестве цели. — Вэй Усянь. — Выплюнула паршивая девка. — Мелкий выродок, с тебя не убудет. Ты же и сам любишь забавляться с острыми предметами, верно? Вэй Усянь почти физически чувствует гнев названного брата, стоящего левее. Тот, с момента своего обещания всегда быть на его стороне, ещё ни разу не пошёл наперекор своим словам и ему очень тяжело сдерживаться от того, чтобы призвать кнут. Ничего не было удивительного в том, что пустить кровь захотели именно ему и Вэй Ин, не желая просто стоять и смотреть, как Вэнь Чжао приказывает своим людям схватить его, бросается вперёд, ловко обходя каждого, стараясь добраться до их господина. Сзади тут же раздаётся электрический треск, — Цзян Чэн вышел из-под контроля — крики и лязг мечей. Вэй Ин действительно добрался бы, если бы в дело не встрял Вэнь Чжулю. Стальные глаза видели, какая сила таится в его правой руке, где уже собирается энергия, поэтому фокусируются только на ней, ведь любой промах может сделать его бесполезным в этой борьбе. И благодаря столь сильной сосредоточенности на противнике Вэй Ин не заметил, как близко к нему подобралась Ван Линцзяо. Она лишь мелькнула где-то на периферии, держа в руках раскалённое тавро, но боевое чутьё мгновенно подало в мозг сигнал о том, что уворачиваться уже поздно. Так что между лицом и ядром Вэй Ин уже хотел выбрать ядро, как белая фигура вдруг встала нерушимым препятствием между ними, предупреждая новое увечье. Послышался писклявый возглас этой продажной девки и в нос ударил запах жжёного мяса. Вэй Ин тоже ударил, отбрасывая опасного противника от себя, чтоб взглянуть на адепта Гусу, который спас его. Конечно же это был Лань Ванцзи. Сильный и гордый, он стоял прямо, с непривычной ненавистью в глазах, а на груди у него красовался ожог, прошедший сквозь все слои одежд и запёкший кожу до корки. — Прочь. — Выговорил он по буквам, чётко и внятно, так, что одно - единственное слово заставило Ван Линцзяо крупно вздрогнуть. — Прочь. — Прорычал он ещё раз. — Лань Чжань! — Обратил на себя внимание Вэй Усянь, наскоро осматривая тяжесть повреждения и уже было потянулся за пазуху, в надежде найти лечебные травы в мешочке, что дала ему Мянь-Мянь, но Ванцзи остановил его, взяв за запястье, чуть ниже наруча. Прямо за голую кожу. — Вэй Ин, я... Пещера сотряслась. Учуяв даже такой слабый запах плоти под толщей воды монстр, ради которого их всех согнали сюда, пробудился. Вэньские псы во главе со своим господином мгновенно исчезли и обрубили лозы — последний путь к отступлению для них, ведь без мечей им не взобраться наверх и не вскрыть изнутри заваленный вход. — Что же с нами будет... — На грани истерики шептал Не Хуайсан. — Кленовые листья. — Сказал Лань Ванцзи так тихо, что услышал его только Вэй Ин, стоящий почти вплотную, потому как его рука всё ещё была в руке нефрита. — Верно! — Воскликнул. — Снаружи пещеры не растут клёны, их листья принесло сюда из другого места, значит, где-то есть ещё один выход. — Вэй Ин обернулся на названного брата. — Цзян Чэн, ты же не совсем ослаб? — Издеваешься, Вэй Усянь? Позабыл, кто из нас лучший пловец? Вэй Ин и Цзян Чэн наскоро сбросили верхние одеяния, оставишь в одних штанах, так, как купались в Юньмэне, и направились к озеру, чтоб найти выход пока черепаха затихла. Как только оба брата скрылись под водой, все адепты, находящиеся на суше, одновременно выдохнули, только сейчас осознав, что задерживали дыхание. Те, кто не знал о слухах и те, кто знал, но не видел воочию, разглядели каждую белую полосу, вызывающе выделяющуюся на бледной коже. Непонятно от чего, но им стало не по себе, особенно тем, кому довелось краем уха услышать историю Вэй Усяня, однако никаких шепотков и порицаний и в мыслях ни у кого не было. Лишь сочувствие. Лань Ванцзи тоже выдохнул, потому что знал больше остальных. Но его внимание успело зацепиться за новые следы в области чужих запястий и он крепко сжал челюсти. Если говорить начистоту, то в данный момент он был невозможно зол. На девушку, из-за которой Вэй Ина выбрали на место выпотрошенной приманки, на Ван Линцзяо, которая хотела посметь его ранить, на себя, потому что вмешался так поздно, на всех вокруг, видевших шрамы его Вэй Ина. — Отвратительно. — Вдруг вполголоса сказал один из адептов в белоснежных одеждах, надеясь быть неуслышанным. Но в пещере, где царила тишина и была хорошая акустика, его голос был подобен грому. Несложно было догадаться кому и по какой причине досталось подобное слово. Лань Ванцзи хотел поставить соклановца на место, но пока он усмирял свой гнев, его перебил тот, от кого защиту чести Вэй Усяня можно было ожидать в последнюю очередь: — Тебе лучше держать язык за зубами, Су Ше. — Зло прошипел Цзинь Цзисюань. — Иначе пожалеешь. После того, как он узнал о суицидальных наклонностях Вэй Усяня и публично высмеял их среди других учеников, то хорошенько получил по лицу от Цзян Ваньиня, буквально вбившего в него, что впредь за каждое грубое слово в сторону его названного брата ситуация повторится. К тому же мягкотелая и простая, по его мнению, дева Цзян почти сразу же прислала ему письмо о расторжении помолвки, объяснив это тем, что она не желает выходить замуж за человека, унизившего её заболевшего младшего брата и дополнила, что теперь ему лучше не показываться ей на глаза пока он не "подумает о своём поведении". — С чего бы? — Не унимался Су Ше, мгновенно стушевавшийся под строгим взглядом золотых глаз. — Тебе действительно лучше помолчать, Ше-Сюн. — Обмахнулся веером Не Хуайсан, скосив взгляд на Второго нефрита. В вернувшейся тишине все устремили взоры на гладь пещерного пруда. Вэй Усянь всплыл первым, сразу же скрываясь за каменным отростком подземного ландшафта. Немного погодя он увидел, как всплывает Цзян Чэн. Выход был найден и им нужно было бежать сейчас, пока Черепаха - Губительница не решила вновь высунуть свою огромную жуткую голову, открыть пасть и похрустеть их костями, проглатывая живьём и по одному. Когда все уже были выстроены, чтобы бежать, Вэй Усянь уже в который раз убедился в своём хроническом невезении, потому что вода пошла волнами, по узкому пространству, окружившего их со всех сторон раздался гул, оплетённый корнями свод пещеры затрясло и из мутной воды показался налитый кровью чудовищный глаз. — Цзян Чэн! Выводи всех, я догоню! — Крикнул Вэй Усянь, бросившись к черепашьей морде. — Вэй Усянь! — Ваньинь понимал, что медлить нельзя. — Я вернусь за тобой! — Хорошо! — Ответил Вэй Ин. Он был довольно вымотан за сегодняшний день и запас духовных сил не был полон до самого края, но это сейчас не имело значения. Нужно отвлечь чудовище, пока его названный брат выводит людей, а потом плыть вслед за ним. Сыграла ли с ним злую шутку излишняя самоуверенность или же судьба действительно никогда не была благосклонна к нему, но не успел он занять внимание монстра созданным из духовной энергии костром, как в середину плеча ему вонзилась стрела и контроль над ситуацией высыпался из рук. — Вэй Усянь! — Уходи, я справлюсь! — Крикнул Цзян Чэну Вэй Ин, вновь складывая печать. Он даже немного расстроился от чужих сомнений в его сторону. Как только, как он думал, все смогли сбежать, пламя, поддерживаемое из последних сил, погасло и черепаха, вытянув свою длинную шею нацелилась на него, чтоб наконец сожрать. Лань Ванцзи, упершийся, не желающий отправляться со всеми и, видимо, тоже заразившийся от Вэй Ина синдромом бескорыстного героя, оттолкнул юношу, позволив мощным челюстям сомкнуться на своей повреждённой ноге. Боль со всей силы ударила по нервным окончаниям, посылая свои сигналы в мозг и обратно, но нефрит не издал ни звука. Он не мог допустить даже мысли о том, что спасётся сейчас, а по возвращении найдёт изуродованный труп того, кто это спасение обеспечил, или же не найдёт ничего. Не в его духе так просто позволять людям умирать, хоть и была бы эта гибель во спасение других душ. Вэй Усянь, оторопевший от такого внезапного вмешательства, смаргивая ступор тратит все силы, непонятно откуда взявшиеся, на разжатие смертельной ловушки с острыми клыками, хватает Лань Ванцзи и бежит в другой конец их каменной тюрьмы, туда, где их будет не достать. Вот теперь он действительно испугался. Страх,— животный, чудовищный, когтистыми лапами зацепился за его нутро, полоснул по мышцам, вырвал грудину и разобрал по рёбрам. Одно мгновение, секунда промедления и Лань Ванцзи мог погибнуть у него на глазах, попав в смердячую пасть. Одно движение и кровь могла бы брызнуть фонтаном, окропив пространство, а тело, лишённое души упасть, глухо стукнувшись, на пол. Вэй Усянь осторожно опускает нефрита на землю, стараясь не задеть повреждённую конечность и его руки дрожат, а зрачки полностью поглощают лунное серебро. Он панически касается чужого лица, но сразу одёргивает руку, будто ошпарился. — Прости, я перешёл черту. — Вэй Ин отходит в поисках чего-нибудь для шины, садится около кровоточащей ноги Ванцзи и достаёт ароматический мешочек Мянь-Мянь. — Посмотри, есть ли там что полезного. — Что ты делаешь? — Спрашивает Второй нефрит, когда его товарищ сбрасывает верхние одеяния и тянется к нижней рубашке. — Как что? — Загадочно ухмыляется юноша и хватается за пояс чужой клановой формы. Лань Ванцзи чувствует, как у него начинают гореть уши и сопротивляется, однако восстановившийся парень оказывается проворнее него и уже почти обнажает его по пояс, когда от переизбытка эмоций нефрит таки сплёвывет кровь. — Застой дурной крови мог сделать тебе только хуже, — говорит Вэй Усянь. — Не будь ты таким упёртым и не держи всё в себе, мне бы не пришлось прибегать к подобному. Вэй Ин наносит мазь на открытую рану, бережно растирая её и останавливает кровь крупицами духовных сил. Потом смотрит на грудь Лань Чжаня, не успевшего запахнуться, где воспалённым рябиновым пятном выделяется ожог от тавра. Юноша берёт ещё немного лекарства и прикладывает к символу злосчастного Ордена. — Зачем? — Не хотел, чтобы у тебя стало на ещё один шрам больше. — Честно признаётся нефрит. — Это не имеет значения. Моё тело даже не заметит, если на нём станет на одну метку больше. А тебе теперь ходить с этим всю жизнь. — Лань Ванцзи отворачивает голову на его слова и из-за этого крохотного движения Вэй Ину теперь видно небольшой участок задней части чужой шеи, где на белой коже горит тёмная полоса. — Лань Чжань, что это? — ... — Только не... Не говори, что это след от дисциплинарного кнута, это же он, я прав? Поэтому тебя не было на соревновании лучников, а Лань Сичэнь выглядел таким мрачным? Тебя наказали из-за меня. Я... Боже, что я... Вэй Усянь подрывается, дёрганно принимаясь перебирать мечи, выбирая себе самый послушный. Летать он на нём не сможет, а вот воевать вполне. Конечно же всё так. Есть ли другая причина, по которой Второго нефрита не было бы на соревновании? Это снова он. Снова. Снова. Снова. — Вэй Ин~ — Не нужно, Лань Ванцзи. Больше Вам не следует говорить со мной. Уж поверьте, я лучше других знаю, что приношу одни беды и если наше общение продолжится, то, боюсь, дело не завершится одним лишь дисциплинарным кнутом. — Вэй Усянь не видит, как лицо Ванцзи искажает от таких речей, как из золотых глаз скатывается несколько горьких капель и падает на руки, сжатые в кулаки. — Что... Ты собрался делать? — Я убью Черепаху. Что мне ещё остаётся. — Три дня. — Что? — Подождём три дня и если никто не придёт, то убьём монстра. Вэй Усянь кивает. Ни на второй, ни на третий день никто не пришёл и они приступили к действиям. Вэй Ин должен был выманить черепаху, заставить показать голову из воды, а Лань Ванцзи с помощью смертельных струн, — секретной техники его клана — должен будет душить чудовище, впиваясь тетивой в слабое место на шее. Всё с самого начала пошло не совсем так, как было запланировано. Вэй Усянь нырнул. Весь панцирь Черепахи - Губительницы был облицован человеческими останками, а вонь разлагающейся плоти была слышна даже с задержанным дыханием. Что-то блеснуло среди плотно прилегающих друг к другу черепов. Стальные глаза прищурились, стараясь разглядеть сквозь мутную воду, тело само подалось вперёд и в ту же секунду получило порцию чрезвычайно мощной тёмной энергии. Меч, пролежавший в панцире твари, сожравшей за множество столетий немыслимое количество людей, почувствовав совсем близко живого человека выплеснул на него свой гнев и всплеск этот был такой силы, что всколыхнул всю воду. И пробудил монстра. Вэй Усянь даже понять не успел, как оказался внутри склизкой глотки. — Вэй Ин! — Закричал Лань Ванцзи, когда голова черепахи показалась, а юноша не всплывал. Если тварь проглотила Вэй Усяня, нужно действовать как можно быстрее. "Быстрее" затянулось на шесть часов. Все шесть часов Лань Ванцзи не отпускал тетивы, продолжая сдавливать жутко прочную шею, пока победа не оказалась на его стороне. Найти в кровавой воде маленького человека было задачей едва ли не более сложной, чем прикончить Губительницу. Вэй Усянь, проведя шесть часов в слюне и прочих токсичных жидкостях с открытой раной на руке от стрелы, отравился. Лань Ванцзи усадил его, бережно промыв место начавшегося гниения остатками питьевой воды и попросил оставаться в сознании столько, сколько сможет. Вэй Ин лишь неуверенно улыбнулся: — Тогда сыграй мне мелодию. — Мутные глаза опустились на руки, вдоль и поперёк изрезанные, залитые кровью от ран различной тяжести и глубины. Вэй Ин почувствовал стыд за свою неосторожную прихоть. Он бережно накрыл дрожащие изувеченные кисти своими. — Не нужно. Прости. И прежде, чем лихорадка полностью овладела его сознанием он услышал, как Лань Ванцзи заиграл.