Во имя вдохновения

      В тягучем восторге пропадали привычные ритмы дыхания. Глаз не мог ухватиться за скользящую понизу зелень. Казалось, они нырнули в новое измерение, где время можно было уцепить на лопасть и размолоть в жужжащем гуле мотора. Скатать в комок и, отработанное, выбросить за спину.        Вдруг край крыла накренился, и биплан плавно перевернулся через себя. Сарада подавилась криком.        — Боруто! — зло рявкнула она. — Балбес!        Боруто лишь самодовольно ухмыльнулся, выравнивая самолет.        Покрасоваться решил. Идиот. Идиот! А вдруг бы не справился с управлением?!        Сердце тревожно билось, сосало под ложечкой. Не любила она такие сюрпризы. За горизонт уплывал размытый солнечный диск, рыжий и дрожащий от жаркого воздуха. Зелень внизу темнела.       — Боруто, — позвала Сарада. Голос утонул в реве мотора. — Боруто! Скоро ночь! Где ты посадишь самолет?       — Да в поле каком-нибудь, — беспечно отмахнулся Боруто. — Когда закончится топливо!       Зеленая полоса оборвалась лентой песчаного берега, и над ними расплылась мутная морская гладь. Очки чуть не сдуло волной ветра. Вместе с лицом.       — Поля. Закончились. — процедила Сарада.       На языке осел солоноватый вкус моря, голые плечи лизали свежие волны промозглого ветра. День окончательно свернулся за дальней границей вод. Облака насытились чернотой.        Чихнул мотор.       Боруто врезал ладонью по датчику со стрелкой, и тарахтение двигателя снова выровнялось.       — С ним все в порядке, — как бы между делом ободрил он. — Это бывает с бипланами. Упрямые типы.       — А что ты хотел? — приподняла бровь Сарада. — Это фермерский биплан для полива. А мы полстраны на нем прогоняли. Рожденный ползать летать не…        Биплан резким толчком нырнул вниз — желудок словно подпрыгнул в утробе. Она выдохнула, пытаясь унять нервы.       — Куда мы летим, не поделишься? Впереди вода.       — Э… эм…        Боруто, одной рукой удерживая штурвал, ткнул свободной в коте на запястье.       — Это залив! — проорал он. — Возьмем левее и сядем!       Сарада подалась вперед. Все пространство, покуда хватало взгляда, затянуло водой.       А мы точно доберемся?       В гуле мотора, и так не слишком стройном, разыгрывалась настоящая аритмия. Какие-то механизмы внутри засорились и тянули биплан на одной только удаче.        — Мы сейчас свалимся! — сообщила Сарада.       — Да не, протянем до бер…       — Снижайся, дебил!       Мотор захлебнулся и окончательно заглох. Пропеллер застыл, в последний раз крутанувшись со скрипом. Стало непривычно тихо. Биплан клюнул носом вниз, и живот прострелило бешеной легкостью.        — Сни-жаюсь… — растерянный голос Боруто прозвучал неожиданно близко.       Планирующее падение растягивалось. Шумел встречный ветер. До Сарады запоздало доходило: они больше не управляют бипланом. Казалось, самолет рухнет вот-вот, в следующий миг. Но уплывали секунда за секундой, а они все так же парили в воздухе, держа пологий курс на беспокойную черноту океана.       — Боруто? — хрипло позвала Сарада. Горло саднило.       Он вдруг очнулся. Принялся лихорадочно щелкать переключателями, сдвигать рычаги. Потянул на себя и потряс штурвал.       — Ну же, давай… Давай, бипланчик…       Пропеллер оставался недвижен. Двигатель молчал.       — Ну давай, ттэбаса!!!       Самолет все так же бороздил ветра над чернильной бездной. Небо  уплывало вверх.       Сарада отстегнула ремни, приподнялась и глянула за борт, оценивая высоту.       Придется прыгать.       Боруто вдруг принялся рыться в своем рюкзаке.       — Какого черта? — выдохнула Сарада.       — Запчат…        Левое крыло ушло вниз. Биплан накренился. Сарада успела ухватиться за перемычку между крыльями, Боруто уронил рюкзак, потянулся за ним и с криком вывалился за борт. Сарада сиганула следом. Вода больно хлестнула по мышцам. Слух заволокло пленкой, виски сдавило. Сквозь толщу воды донесся глухой тяжелой удар — обрушился самолет. Зажмурившись, она уходила все глубже, отброшенная ударной волной…       Черт. Вверх.       Сарада оттолкнулась ногами, мощным рывком разгребла воду. Еще рывок, и еще…        Она вырвалась на поверхность и жадно хлебнула воздух. Стекла очков заплыли каплями. Сарада торопливо ткнула очки на лоб, осмотрелась, подслеповато щурясь. Над водой торчало что-то большое и темное. Крыло самолета. За спиной доносилось хлюпанье — это наверняка плескался Боруто.        Чтоб я еще раз доверилась… г-р-р.       Сарада погребла к самолету. Биплан разбился, но обломки каким-то чудом все еще держались на плаву.       — Сарада! — раздался истошный вопль. — Сарада-а-а! — на миг голос Боруто потонул во влажном бульканьи. — Ты в порядке?       Сарада взгромоздилась на крыло и вытерла подолом стекла очков. В мокрую кожу вгрызся ледяной ветер. Она зябко поежилась, балансируя на крыле, и снова нацепила на нос очки.       Море вокруг обломков мерцало голубым светом. К самолету тянулась дорожка рассеянного сияния — там, где Сарада только что проплыла.        Ночесветки.       — Э-э… — Боруто захлебнулся, откашлялся. — Это еще чего? Чего оно светится?!       Вдалеке расплывалось новое яркое пятно свечения.       Вот, значит, ты где.       — Боруто, — устало позвала Сарада. — Плыви сюда.       — А, ща, ща…        Пятно суетливо поплыло дальше, захватывая новые территории океана.       — Ты куда попер?!       Пятно остановилось, подумало и все-таки проложило путь к поверженному биплану, наконец оформляясь в расплывчатую фигуру.       — Бургеры, — на одном дыхании выпалил Боруто. — Где-то тут плавают. Рюкзак… выронил.       Сарада стиснула зубы.       — Ты. Хряпнулся. Головой. Вниз. Из-за бургеров.       Идиот.        — Ну, там не только бургеры…        Он с плеском ушел под воду.        Сарада активировала шаринган. За влажными стеклами очков, да еще в темноте, происходящее удобнее было отслеживать с помощью додзюцу. Боруто уже было шестеро. Они раскачивались на тихих волнах, тревожа мерцающие россыпи ночесветок, взахлеб ругались между собой, особенно на того придурка, который проворонил рюкзак. Плескались смешно и неуклюже, выныривали и погружались обратно.        От очагов с чакрой тянулись размытые нити кейракукей и сплетались в очертания тел. Под толщей волн они двигались уверенно, с размахом, и Сарада невольно залюбовалась их шустрой и плавной грацией, которая над водой без остатка терялась в сердитой неуклюжести.       Адреналиновый шок отпускал. Вся ситуация была настолько нелепой, что ей даже стало весело. Крыло покачивалось на воде. Мерцали потревоженные ночесветки, расплываясь голубыми пятнами сияния.       Красота…        Сарада подумала о списке, спрятанном в печати свитка.       Медитация под шум океана, говорите…        Она скрестила ноги, выпрямила спину и сделала глубокий вдох. Плеск волн вымывал остатки тревоги и укачивал душу ритмичным спокойствием.

****

      Сарада неуловимо быстро сложила печати. Вспыхнул хворост, и мрак ночи разбило ярким костром. Озябшее тело окатило волной рассеянного тепла. Сарада присела на корточки и поднесла руки к огню, чуть сжимая тонкие пальцы. Она завороженно глядела в костер, размышляя о чем-то своем. Вдали над берегом поднимались холмы. В кустах носились клоны, собирая новую партию хвороста, чтобы хватило хотя бы до рассвета.        Боруто обернулся. Светящиеся голубые волны с шипением падали на песок и снова уползали на глубину — в холодный чужой мир, из которого они с Сарадой только-только выбрались. На песке, слабея с каждым шагом, горели дорожки их первых следов.        — Надо переодеться, — сказала Сарада, поднимаясь.       Свет от костра выхватил очертания ее тонкой фигуры. Подол платья потянулся вверх, обнажая стройные бедра. Боруто сглотнул, жадно скользя взглядом по плавным изгибам, и вдруг спохватился.       — Ч-черт, извини! — брякнул он, поспешно отворачиваясь. — Стормозил.       Взгляд снова уперся в черную полосу пляжа. Линия прибоя все так же демонически сияла голубым, словно в воде полоскалась чакра.       — А? — растерянно спросила Сарада.       — Ну… как же… — пробормотал Боруто, силясь не обернуться на нее вновь.       Сарада хмыкнула.       — Сколько лет мы в одной команде, а? Давай без ерунды.       Боруто сжал кулак и осторожно повернулся к костру. Сарада переодевалась как ни в чем не бывало, а он снова не мог оторваться и изо всех старался не думать о гладких и упругих мышцах; о том, как пляшут по коже теплые блики огня и прогибается хрупкая девичья спина…        От соблазнительного зрелища сердце щекотнуло нежным теплом. По телу растекся жар и осел в паху острым возбуждением. Боруто отчаянно поскребся о подошвы пальцами ног. В сандалиях заскрипел мокрый песок.       Черт!       Очередной клон, свалив гору хвороста, умчался на промыслы. Сарада выудила из кучи длинные палки, резким движением воткнула в песок и развесила платье. Наклонившись и изящно поджав колено, она стянула чулок. За ним другой. Боруто, затаив дыхание, следил, как сползает темная ткань, оголяя ноги. Чулки протянулись змейками поверх платья — сушиться. Сарада осталась в одном белье — коротких темных шортиках и топе. Она вела себя настолько естественно, словно в этом не было ничего предосудительного.       И правда не было. Дело было не в ней, а в нем. Еще лет семь назад он бы и внимания не обратил, а сейчас ее попытка согреться у костра после неудачной авантюры казалась откровением.       Щеки пылали.       Ничего такого…        Но Боруто даже этого было достаточно. Он нервно притиснул к груди рюкзак и тут же спохватился: не раздавить бы бургеры. Им и так прилично досталось. Рюкзак ненавязчиво скользнул ниже, прикрывая назревший стояк.       Меньше всего на свете Боруто хотелось, чтобы Сарада заметила и просекла его слабость. Нечего было и рассчитывать на взаимность. Он как никто другой знал, что безнадежно влюбленные люди выглядят жалкими и уязвимыми. И Боруто почему-то казалось, что Сарада обязательно станет испытывать к нему жалость, если поймет что к чему.        Надо же было так вляпаться…       Сараду уже успел озадачить его ступор. Устроившись на коленях у костра, она подкинула на съедение огню еще несколько толстых веток и спросила:       — Ты долго будешь стоять?       Боруто бочком обошел костер и встал к Сараде спиной.       — Что с тобой? — уточнила она с подозрением. — Головой об воду треснулся?       Боруто отбросил рюкзак и стянул штаны, выпячивая ягодицы к щиплющему теплу.       — Зад грею, — буркнул он едко. — Ветер с моря. Надуло.       В песок улетела куртка. За ней футболка.       — Развесь, — приказала Сарада.       Боруто на секунду вообразил себе процедуру развешивания и скрипнул зубами.       — Клоны развесят, ттэбаса!       Он резко обернулся через плечо и ляпнул преувеличенно громко:       — А это кто?!       — Где?       Сарада оглянулась. Боруто плюхнулся в песок лицом к костру и устроил рюкзак с бургерами у себя между ног.       Думай о еде. Думай о еде. Это поможет.       Он в подробностях вообразил пружинистые булки имбирного бургера и сочную котлету посередине с прослойкой овощей и салатных листьев. Набежали слюни.       Сарада вновь посмотрела на него. Боруто едва не вздрогнул под пронзительным взглядом шарингана. В такие моменты она чертовски напоминала Саске-сана. Осатаневшего Саске-сана, готового биться с богами.       — Нет там никого.       Боруто беспечно пожал плечами.       — Показалось. Хорошо, что проверила.       Он расстегнул молнию и полез внутрь мокрого рюкзака. Краем глаза заметил, что алая радужка Сарады померкла и затянулась черным.       — Будешь бургер?       — Думаешь, от них что-то осталось?       Он извлек сверток, покрытый каплями влаги.       — Каминаримон. Непромокаемые пакеты. Вот это я понимаю, забота о покупателе!       — Иногда мне кажется, они отстегивают тебе процент от продаж. За рекламу.       Загадочно отмолчавшись, Боруто попытался свернуть с темы:       — Ну так что… жрать будешь?       — Давай, — вздохнула Сарада, и Боруто с готовностью швырнул ей пакет.       Ес-с!       Наконец-то представился шанс проверить мистические свойства имбиря. Он гипнотически наблюдал за тем, как Сарада осторожно разворачивает булку и откусывает кусок.       Ну… ну же…        — Имбирь?       Спалила.       — Для здоровья полезно, — невозмутимо пояснил он, внутренне молясь, чтобы Сарада не просекла мотива.       — Удивительно, что ты запарился о здоровье.       Боруто только хмыкнул.       — Куда нас занесло, не поделишься?       Он сложил пальцы правой руки в полупечати. На крошечном дисплее коте высветился навигатор.       — Мы хряпнулись на южный полуостров.       — Так и думала, — кивнула Сарада.       — Прям на границу страны Огня и автономной республики Чая, — добавил он, прокручивая карту. — Черт, а удачно свалились, мы ж как раз хотели махнуть в их поселок Оча… то есть, я так и планировал… Разумеется.       Не то чтоб он ожидал, что она ему поверит, но попытать удачу стоило.       — Таким образом, мы попали в страну Чая, — заключила Сарада. От ее занудного тона даже начал спадать стояк. Спасибо. — Без транспорта. И обречены или перебегать залив на своих двоих, или провести кучу времени на границе, или…       — …или исследовать страну Чая! — бодренько завершил Боруто.       — Пока мы будем исследовать страну Чая, следующим Хокаге станет Конохамару-сенсей, — Сарада вытянула из булок лепесток имбиря. Видимо, насытилась острыми ощущениями.       — Ерунда, — обнадежил ее Боруто, присматриваясь к румянцу на щеках — не подействовал ли случайно имбирь? — Братишка станет Хокаге, только если ты не разродишься достойным планом. А для достойного плана нужно вдохновение. Поймаем его в стране Чая, она ведь подходит для списка.       — Уверен? — нахмурилась Сарада, печатью разворачивая мини-свиток и выхватывая оттуда его потрепанный список. — Сейчас поглядим… Ну, горячие источники действительно есть в стране Чая… Что здесь еще было…  «Приобщиться к чужой культуре»…         — Можно смешаться с местными, — предложил Боруто. — Понятия не имею, что тут за аборигены…       — Все еще не понимаю, зачем нам это. Приобщаться к чужой культуре, — пробурчала Сарада и вдруг призналась: — Но папа решил, что это хорошая идея, поэтому не вычеркнули.       Боруто хотел было съехидничать, но остановил себя на подлете. Сам бы он тоже не рискнул возражать Саске-сану.       — Тебе надо выйти из зоны комфорта, — объяснил он.        — Хорошо, — неожиданно легко согласилась Сарада. — Но тогда тебе тоже.       — А?       — Выбрось коте.       — А?!       — А то что получается, — она забавно надулась и слегка покраснела. — Тебе творить всякую дичь вообще ничего не стоит. Для тебя это не выход из зоны комфорта. Из зоны комфорта выхожу одна я… Нечестно.       С легким недовольством Боруто уставился на сверкающий бликами гаджет. Слабо возразил:       — Там навигатор…        — Будем ориентироваться по солнцу.       — …связь с Конохой…        — Призыв.       — …часы!       — Тоже по солнцу сориентируемся. В поле давно не работал?       Боруто едва не зарычал. Сарада была беспощадна.       — Ну и ладно, даттэбаса! Как скажешь! — он отщелкнул коте и выбросил на песок. Гаджет грустно сверкнул на прощание.       Ч-черт, а игры, игры-то где возьму… Ну ладно же. Ладно. Ты пожалеешь об этом, Са-ра-да-чан!        Боруто гаденько ухмыльнулся в порыве мстительности:       — А давай пари?       Она подозрительно прищурилась. Выдержав интригующую паузу, Боруто продолжил:       — Почему только коте… Давай вообще не использовать ниндзюцу!       Сарада сплела руки на груди.       — Ты до рассвета не продержишься.       — Что-о?!       Она многозначительно кивнула на кусты. Его копии все еще собирали хворост. Боруто, злобно поджав губы, сложил печать. Клоны рассеялись.       Хорошо хоть дровишек успели насобирать.       — На что играем? — как бы между прочим уточнила Сарада. — Раз мы в это влезаем, надо уточнить правила.       Правила… Разумеется. Это ж Сарада, ттэбаса.       — На желание, — Боруто расплылся в азартной усмешке.       — На желание, — с непроницаемым видом кивнула Сарада. — Что касается ограничений… Призыв мы оставляем. Для экстренных вызовов.       Отлично. Саске-сан ж меня убьет, если я не буду ему докладываться.       — Сроки… — продолжала Сарада.       — До конца путешествия?       — Нет. Пока первый не срежется.       Стекла очков зловеще блеснули.        Ох. Во что я только что влез.       

****

      Косуке Ямада, почетный специалист пограничной службы в пятнадцатом поколении, не верил своим глазам. В предрассветных сумерках мерцала искра костра. Здесь, на границе Страны Огня и автономной республики Чая, почти всегда царил полный порядок. Впервые за последние семь лет его службы какая-то падла осмелилась развести в этой заповедной глухомани кострище.       — Ямагава, — прошипел он в рацию. — Тут нарушители на двадцать первой линии. Окружай.       — Осу, Ямада-сан, — ответил подчиненный. В его тоне сквозил явный вопрос.       Ямада глубоко вдохнул свежий просоленный воздух. Пришло время проявить себя на посту. Он не посрамит честь своих славных предков.        Дождавшись, когда отряд Ямагавы прибудет на двадцать первую, Ямада уверенно вышел из своего укрытия. У костра спали парень и девушка.        Чертова молодежь.       Девушка открыла глаза.       — Боруто!       Парень тут же подскочил и огляделся, торопливо напяливая рюкзак. По кайме его кожаных семейников тянулась размытая полоса свечения. Купался и подцепил ночесветок, да так и не просох, видать.       — Кто вы? — спросил пацан хриплым со сна голосом.       — Пограничная служба, — важно откликнулся Ямада. — Это границы заповедной зоны. Вы оба арестованы.       — А-а-а-а?! — хором переполошились нарушители.       — Согласно сто сорок пятому пункту восьмого параграфа вас ожидает…       — Дядь… а мы можем договориться?       — Исключено, — бросил Ямада.       — Ладно, — выдохнул парень. — Дайте хоть вещи собрать…        — Исключено.       — …ну тогда, — помрачнел пацан и попытался было сложить печать, но, выругавшись, остановился и с досадой дернул кистью.       Ямада потянулся к оружию за спиной.       Шиноби.       Девушка накинула на плечи платье, поправила очки и подошла ближе.       — Согласно какому пункту, говорите?       — Сто сорок пятому пункту восьмого параграфа.       — Ах, сто сорок пятому… Вы не в курсе последней редакции? — спросила она прокурорским тоном. — Ведь были внесены изменения.       — Какие изменения? — не понял Ямада.       Он не знал ни о каких изменениях, но девушка была настолько уверена, что он усомнился в свежести своих данных.       — Поправка к пунктам сто сорок два дробь два и сто сорок восемь от восьмого августа.       Ямада задумался. Первый и последний компьютер заповедной зоны сломался еще пару лет назад, и перебои в инфо-снабжении действительно случались. Впервые за всю карьеру он чувствовал себя не в своей тарелке.       — Сарада! — крикнул пацан.       Не успел Ямада и глазом моргнуть, как девушка исчезла, ловко стянув с палок остатки своего гардероба. Пацан неуловимо быстро проскользнул прямо под его рукой и вырвался вперед. Лишь голубоватое сияние ночесветок на границе белья выдавало его положение.        Сияющие семейники стремительно удалялись.        Незримые поколения предков пытались мягко намекнуть Ямаде, что его развели. Он вдруг очнулся и гаркнул:        — Ловим их, парни! Курс на трусы!!!