Во имя вдохновения

      Конь спустился с дороги на луг и поплелся гулять среди диких колосьев. От вечерней прохлады пробирала дрожь. Мышцы сводило после продолжительных скачек.        Сарада присела на коленях перед развернутым свитком, а Боруто, морщась, опустился на корточки против нее. От уютной палатки, скрытой за печатью свитка, их отделяла тонкая грань. Тонкая грань пари. Ночевать в холодной мокрой траве не хотелось. Еще больше не хотелось проигрывать.        Вот же… И костер не развести. Кругом ни хворостинки.       Сарада упрямо уставилась в такие же упрямые глаза Боруто.        Ты сдашься первым, шаннаро!       Боруто, сосредоточенно нахмурившись, полез за пояс к подсумку и вытянул еще один свиток. Одним рывком расстелил рядом с первым. «Еда» — гласил символ в центре круга узоров. Сарада сглотнула. Есть хотелось дьявольски.       Ставки повышаются.       Технически пари затрагивало лишь ниндзюцу. По факту же они распространили его на все техники, связанные с управлением чакрой. Вплоть до фуиндзюцу.       Может… Все-таки это отпуск…        — Бургеры? — спросила Сарада.       Боруто кивнул, гипнотизируя свиток неотрывным взглядом.       Нет. Ты хочешь их больше. Не сдамся.       Сарада нервно потянулась к очкам.       — Сочный бургер, — намекнула она. — Острый кетчуп…        — Даже не пытайся.       Она ухмыльнулась и невозмутимо объявила:       — Значит, будем ночевать на голой земле и без ужина.       — Если только ты не сдашься, — хмыкнул Боруто.       Сарада скатала свиток с палаткой обратно, уложила позади себя рюкзак вместо подушки и аккуратно улеглась на спину. Роса остудила продрогшие плечи. Окаймленный травинками, над ней распахнулся колодец темного неба. Слева послышался шелест и легкий удар: рядом плюхнулся Боруто. Сложил руки за голову и вдруг рассмеялся.       — Ты чего?       — Приобщились к культуре…        Сарада, не удержавшись, хихикнула. Но стоило вспомнить лицо Аюми, как вновь накатила досада на Боруто и в то же время — легкое злорадство: Аюми он все-таки не достался.        — Глубже, чем планировали, — ответила она с холодком.       — Э?       Сарада выдержала драматическую паузу.       — Ну хватит уже, — надулся Боруто. — Говорю же, не собирался я жениться, даттэбаса!       Его сердитое восклицание каким-то образом успокаивало. Но в то же время озадачивало и пугало само внезапно открывшееся чувство собственничества.       — Черт, да я бы не стал, — добавил он сконфуженно. — Ну… Чувиха, на которой женишься… это же на всю жизнь. Иначе — предательство.       На всю жизнь… Предательство…        Во тьме неба утонули расфокусированные звезды. Перед глазами вспыхнул образ Нанадайме. Сердце сдавило щемящее слабое чувство.       Женился и — на всю жизнь.        Сарада с грустью себе улыбнулась. Это было немного странно — больше не гореть. От боли остались лишь дотлевающие отголоски. Светлый затылок Нанадайме и бьющийся на ветру плащ Хокаге растаяли в мыслях, и на бездонном небе вновь проступили россыпи звезд. Слишком бездонном…        Зашелестела трава. Щеки холодно лизнул ветер. Пустая ночь накрыла ее как в кошмаре, разве что вокруг не было чужих костров — только притихший Боруто. Склонив голову набок, Сарада посмотрела на него. Он лежал в траве совсем рядом, но одновременно пребывал вроде бы и не здесь. Уплывал куда-то в своих собственных мыслях, утопив взгляд в глубокое небо. Его грудь едва заметно вздымалась. Неосознанно захотелось коснуться ткани миссионерской рубашки, ощутить ладонью толчки сердца, прижаться к теплому боку.       Подавив легкую дрожь, Сарада смяла в кулак остывшие пальцы и отвернулась к небу.       Это все ночевка на голой земле без костра. Наверное…         Звезды молчаливо мерцали. В безмолвии луга шелестом перемещался свободный конь. Сарада никак не могла отделаться от ощущения, что тишина наливает тяжестью неприятное сновидение, ловко воплощая его в реальность. Небо давило. Захотелось разбить это пугающее наваждение. Любой ценой.       — Боруто, — позвала она. — Тебе снятся кошмары?       — М-м?       Боруто вынырнул наконец из своих мыслей. Немного подумав, уклончиво бормотнул:       — Ну… бывает.       Сарада вздохнула. Делиться подробностями он явно не горел желанием.       Как всегда.       — А ты, — спросил он, неподвижно глядя в небо. — Приснилось что-то?       — Это, — лаконично ответила Сарада. — Небо, холод… Дорога.       Было непривычно откровенничать с ним о таких тонких материях. Но и таиться было незачем. Нужно было, чтобы кто-то услышал.       Все равно не поймет.        — Почему кошмар? — удивился Боруто.         Она скривилась и поджала губы.       — Там было много костров. А вокруг — люди.        — Уютно же, — заметил он несколько неуверенно. — Вроде как праздник.       — У других — возможно. А у меня не было костра, — собственный голос дрогнул и показался жалким. — Надо было продолжать идти.       — Эй, Сарада…       Боруто рывком сел, подтянувшись за колени.       — Он ведь тоже был в стороне от праздника жизни. Говорил, что это путь Хокаге. Но, знаешь, у него были маманя и Саске-сан. Он не был одинок.       Сарада невольно затаила дыхание. Не ожидала, что Боруто так метко ухватит аллюзию.       Одиночество…  Но это не все.        — Костры задувал ветер. И гасил. А ведь удерживать ветер — это моя задача.       — Не только твоя, — он широко и искренне ухмыльнулся. — Я ж буду тебя поддерживать.       Что-то в груди растаяло, откликаясь на эту ухмылку. Сарада увидела протянутый кулак и легко стукнулась с Боруто костяшками. От соприкосновения замерзшую кожу как будто окатило теплом. Не хотелось размыкать рук.       Спасибо.       В голове словно щелкнула вспышка. Спохватившись, она отняла кулак, потянулась было к очкам, но, одернув себя, опустила руку на землю. Благо, в темноте не было видно, как горят ее щеки.       В молчании засквозила неловкость. Чтобы хоть чем-то себя занять, Сарада выудила из подсумка горсть пилюль. Парочку закинула в рот. Еще несколько протянула Боруто. Перевернувшись на бок, она развернула на траве мятый список и подсветила фонариком.       — М-м, — Боруто с любопытством наклонился над списком и с хрустом разгрыз пилюлю. — Живой еще?       Сарада протерла стекла очков подолом платья и педантично заметила:       — У меня ничего не пропадает.       — И какие пункты у нас там еще остались?       Сарада прогулялась взглядом по расчерканным строкам.       — Или чайная, или горячие источники. Склоняюсь к источникам.       Боруто, сгорбившись, воткнулся носом в список.       — А как насчет…       — На пункты восемь и семнадцать не смотри.       Сарада аккуратно сложила список и согнула пополам. Боруто скрестил руки на груди, готовясь отстаивать пункты с глупыми шалостями, совершенно справедливо обделенные вниманием.       — Хватит авантюр. Думай, что теперь с этим делать.       Она кивнула в сторону дороги. Над травой проступали острые уши коня. Правое подрагивало, сгоняя мошкару.       — Э-э…        Боруто разомкнул руки и заново сцепил на затылке.       — Надо вернуть, — намекнула Сарада.       — Можно послать клона к этим ребятам, — Боруто в раздумьях запрокинул лицо к небу, вероятно, припоминая полчища миссионеров с вилами. — Клона под хенге.       Сарада мигом загорелась идеей.       — Отправь.       Азарт в ее тоне явно насторожил Боруто. Он замялся, улавливая присутствие подвоха, но не до конца понимая, в чем этот подвох заключается.       — Ну… наверное, уже завтра, когда доберемся… Если клон дотянет. Стоп, — Боруто опустил руки и вдруг уставился на нее с подозрением. — Пари.       Сарада, разочарованно цокнув языком, улеглась на спину.       — Доскачем на нем до гостиницы, — решила она. — А потом… ладно, вернемся к вопросу о лошади, когда ты проиграешь пари и сможешь использовать клонов.       За украденного коня было немного стыдно, но…        Черт. Раздолбайство так заразительно.

****

      — У-а-а!       Боруто с наслаждением потянулся и упал спиной в мягкую лежанку футона. Над головой нависли широкие доски потолка. Матовым светом сияла квадратная лампа.       Наконец-то гостиница. Цивилизация, даттэбаса!       Скачки не превратили мышцы в фарш, но все равно здорово утомили. Да и к тому же… в фарш чуть не превратилось кое-что другое.       Чтоб я еще раз согласился сесть на лошадь…        Он представил, как объясняет причину отказа Сараде, и с обреченностью осознал, что лучше уж еще двадцать раз переживет скачки без седла.       Черт, а ей самой-то…        Боруто сглотнул.       …не больно?        Он чуть приподнялся и покосился на прикрытые створки седзи. Те вели во внутренний дворик, к источнику, где уже плескалась Сарада. Боруто представил, как она, прикрыв глаза, откидывается на горячие камни в пенистой воде, разминает гудящие мышцы и наконец, в одиночестве, расслабляется.       Если она вообще умеет расслабляться, — мелькнула шальная мысль.       Расслабленную Сараду он видел редко. Куда чаще — настороженную, напряженную или напуганную, или Сараду в тонусе, готовую драться, быть правильной, строить его и распекать за безалаберность. Слишком много она требовала от себя и от других.       Кстати.       Боруто соскользнул с лежанки и выпрямился. Не хватало, чтобы она обнаружила, как он тут пачкает матрасы своей запыленной одежкой.       Как раз постираемся, пока ее нет.       Устланная матами комната была почти пустой. Только у седзи в окружении подушек одиноко примостился приземистый черный столик. Боруто наугад проверил дверь справа от футона. Там скрывалась душевая. Ребристые серые стены блестели от воды, на темной плитке вокруг стока стояли лужи — здесь уже побывала Сарада.        Под потолком на деревянной полке обнаружился жестяной таз. Боруто залил его водой, шлепнул на пол, шустро стянул с себя потную рубаху, миссионерские штаны и с бульканьем утопил их отмачиваться. Оставшись в одних трусах, он тут же пожалел, что они с Сарадой взяли один номер. С одной стороны, нелепо и как-то по-пижонски было бы брать два отдельных, тем более что после купания они все равно бы проводили время вместе. С другой — в случае чего ему будет просто некуда уйти.        В случае чего.       Боруто скривился с досады. Он старался контролировать реакции тела, чтобы не смущать и не напрягать лишний раз Сараду, но выходило откровенно хреново. А она вот-вот вылезет из источника и станет расхаживать в одной юкате на голую кожу. И от этого тоже некуда будет деться. 

****

      — Боруто, — позвала Сарада, отодвигая створку. — Твоя очередь.       — Осу! — бойко откликнулся Боруто.        Он туже затянул полотенце и шустро вылетел из номера. Сарада покачала головой, аккуратно прошлась к футону и порылась в подсумке в поисках маминой мази. Загребла целительную желтоватую массу и растерла на внутренней стороне бедер, усеянной размокшими синяками.        Каковó же тогда Боруто.        Хмыкнув, она достала из рюкзака блокнот, начала письмо отцу, но тут же переключилась на мысли о реформах. Под благотворным действием горячей воды прежние наброски планов расползлись по швам и разбились на отдельные элементы. Тупиковые решения Сарада безжалостно отмела. Оставшиеся варианты постепенно выстраивались в стройные алгоритмы.       Расширить административный аппарат…        Сшить с коммерческой федерацией…        Упростить информационный обмен…        Раздробить по функциям…       Все-таки Боруто оказался прав. Путешествие здорово ее встряхнуло. Она успела испробовать и подметить много нового. К примеру, неудобно было одновременно держать под контролем складирование и погрузку разных культур. Терялась непрерывность управления. А ведь сколько еще этапов контроля можно было ввести в идеале… То, что на месте Нанадайме одной не управиться, очевидно было всегда. Но опыт нелегального управления миссионерской общиной помог Сараде взглянуть на старые вопросы под новым углом.        Перелистнув страницу блокнота, она быстро записала свежие идеи.        Определить стимулы для работы в команде…        Назначить ответственных…       Назначить наказания…        Начать с образовательной сферы…        Она снова перевернула лист. Прикинула структуру реформированных ведомств. Расположила их друг над другом, стрелочками отметив подчинение и ветвление.       Подпитанная вдохновением мысль стремительно рвалась вперед. Время летело незаметно.       Раздвинулись створки седзи, и в комнату ввалился мокрый распаренный Боруто. Сарада демонстративно отвернулась, позволяя ему переодеться в юкату, и на мгновение выпала из размышлений о реформах. Вроде бы не было в этом всем ничего такого…       Совершенно ничего.       …но почему-то неосознанно хотелось обернуться.       Сарада дождалась, пока копошение за спиной чуть стихнет, нащупала баночку с мазью и, развернувшись, швырнула Боруто. Тот поймал на лету и растерянно на нее глянул.       — Что это?        — Мазь, — коротко ответила она. — Лечебная.        — Так мы ж ни с кем не воевали, зачем мне? Что за мазь-то…       Сарада невозмутимо поправила очки.        — Противолошадин.        Боруто поперхнулся и раскраснелся еще сильнее.       — Мне не надо, даттэбаса!       — Это уже решай сам.       Она отвернулась к блокноту, чтобы позволить ему «незаметно» спрятать банку в карман юкаты, и мысленно обратилась к реформам. Нащупать прежнюю струю оказалось труднее.