Во имя вдохновения

      Голые бабы наконец-то прекратили атаку на библиотеку Листа. Клон Наруто перекрикивал зрителей в попытке спасти презентацию.        — Да чего это Лист загнивает?! У нас есть библиотека, даттебайо!       Возбужденно щелкали камеры.        — А ничего, что в этой библиотеке блудницы разгуливают?! — хриплым фальцетом надрывалась бабуля.       — Это не блудницы, это образования…        — Настали времена, — гигантский усач-священник покачал головой. — Под видом святого нас развращают. Текут реки крови. И зверь ведет нас в смердящую пасть окончания времен. И ведь реклось так в Писании!       Наруто отпихнул здоровяка от своей кафедры и добрался до микрофона.       — Всем спокойствие, даттебайо! Это не Конец Света, это технические неполадки…        

****

      Петли скрипнули от напора: внутрь пытались пробиться какие-то чуваки. Боруто заметался взглядом. Стена, вентиляция, стена. Окно… Мелкое слишком.        Дверь с треском вышибло. На чистых рефлексах дернулись пальцы и сложились в полупечать барана.        Вломились парни в зеленых жилетах и растерянно уставились на него — роскошную соблазнительную блондинку. Боруто втянул живот, выпятил грудь и томным взмахом руки откинул с плеча длинные кудри.       Главное — привлечь внимание.       Воинственный настрой чуваков сменился туповатым недоумением.       — Ты… — оторопело выдавил правый, в бандане.       Второй покашивался на Боруто как-то недобро, с подозрением. Сараду, замершую всего в метре позади, они не замечали в упор.        — Погоди-погоди… Я тебя где-то видел, — сказал второй.       Боруто обворожительно улыбнулся, в глубине души проклиная себя.       Черт. Это же тот, из команды Денки. Надо было другую, рыженькую. Если б знал…        — Эй, — окликнула Сарада.       Правый чувак обернулся на голос и окаменел. Гендзюцу.        Боруто врезал ладонью в грудь зазевавшегося второго. Старый знакомец захлебнулся воздухом и, закатив глаза, рухнул назад, но Боруто заботливо придержал его и уложил на пол. У набухшего виска тепло забилась кровь, вспыхнули струи незримых энергий. Фокус джогана провалился сквозь стены в пустой коридор. Ни души. Зато слева, сквозь стену и перекрытия, проглядывался целый человеческий рой. Собрание скопилось там.        — Чисто.       Чакра оттекла от глаз.       Сарада шагнула из своего укрытия, навалилась на стол и быстро прокрутила страницу на старом компе. В ее очках отразился мелькающий свет от экрана. Шаринган считал все, что сама она дочитать не успела.       — Проиграла! — шепнул он, торжествуя.       Пари.       Сарада качнула головой.       — Нет.       Ее уверенное спокойствие нагоняло подозрение.       — Додзюцу тоже считается!       — Считается.       Она все еще сканировала взглядом страницу. Боруто прищурился.       — Я использовал джоган после тебя.       Сарада кивнула.       — …значит, ты проиграла.       Просто смешно… Они ругались в подсобке среди бесчувственных ребят, нечаянно передав на проектор порнушку, а Сарада держалась так же серьезно и уверенно, как Саске-сан пару лет назад, когда они вломились на вражью базу. Нет, и с чего она взяла, что это он проиграл?       Так. Постойте. Постойте.       Боруто похолодел. Медленно перевел взгляд на свой локон, спадающий на пышную грудь.       Дерьмо.        Сарада вжала кнопку системного блока, бочком переступила через знакомца из денкиной команды и проверила коридор.       — Чисто. Идем.       Боруто развеял технику соблазнения и обиженно надулся.       Они шуншином промчались по коридору. Залипли под потолком, пропуская встревоженный персонал — на этот раз не шиноби. Спустившись на первый этаж, выскользнули из прохлады коридора в слепящий знойный день.        Боруто одернул рубашку, пригладил затылок.        Черт, шляпу забыли…        — Ну, все было на рефлексах, — с деланной беззаботностью заявил он. — Теперь мы уже не определим, кто проиграл. Предлагаю ничью.       Сарада поправила очки.       — Почему же, все очевидно. На рефлексах было у тебя. А я активировала шаринган после того, как ты обратился.       Боруто цыкнул и кисло скривил лицо.       Вот же… Сарада. Как всегда.       — Эй, вы! — раздался незнакомый крик. — Что вы делали в служебном коридоре?! Вход только для персона…        Не став оборачиваться, они дружно стартанули к мосту.       

****

      Разбушевавшиеся зрители ломились к сцене, сшибая стулья. Как Наруто ни надрывал связки, его призывы и оправдания гасли в буйноголосом галдеже. А вот мордастый дядька-священник поймал волну.       — …пять черных всадников — олицетворение пяти грехов человечьих! — ревел он. — И диаволь, предводитель их, напротив, не черен, а бел! Скрываясь под мирной личиною овладевает доверием наивных. Но душа его чернее всадничьей плоти…       — Это расизм, даттебайо! — взорал Наруто. Он, черт дери, вообще ничего не понимал. Откуда в его презентации проститутки, причем здесь чертовы дьяволы?! — И какой я тебе диавол, дядя?!       — Диавол! На лицо с младшим приспешником своенным! Даже речь у вас одна!       — Э-э…       Наруто так и застыл с перекошенной рожей.       Та-ак. Так-так-так. Какой еще «младший приспешник».       Наученный политикой мозг молниеносно сталкивал факты. Проститутки, непослушные слайды на проекторе, непонятная реклама заместо чинных пейзажей библиотеки Листа — все вставало на места. Какой-то ублюдок из подлого умыслу подобрался к ноутбуку и пустил пошленькие картинки гулять по его презентации. И этот ублюдок…       — Дя-я-ядь! — вмиг распалившись, перекричал Наруто толпу. — У моего приспешника на щеках были полосы?        — И полосы! — подхватил тут же священник. — И другие метки Великого Греха! Лазурное око его рассекал шрам! Знак перечеркнутых небес, чтоб вы знали!       Боруто. Этот… гадский пиздюк сейчас как раз в стране Чая.        Наруто стиснул кулак, развернулся было, чтоб рвануть на всей скорости и догнать мятежного сына, как вдруг ощутил, что плащ Хокаге натянулся на шее.        — Как будто я отпущу тебя, диавол, — прорычал могучий священник, потея, сжимая челюсть и стискивая плащ за полы. — Одного уже упустил, но второй — не уйдешь! Уничтожим нечисть, ей нет места в нашей стране, братья! За чистоту нации!       Наруто глубоко выдохнул.       Тц-ц. Такими темпами они решат, что Лист — рассадник вселенского зла. Что ты творил тут, Боруто?! Вся репутация — к диаволу!        

****

      — Стоять! — скомандовала Сарада.       Боруто с усталым вздохом остановился — не в первый раз за весь путь. Сарада прислонила блокнот к его лопатке и добавила к схеме еще пару ответвлений.       — Это не подождет до чайной? — прогундел Боруто, запрокидывая голову.       Блокнот от его голоса слегка завибрировал.        — Конохамару-сенсей ждать не будет.       — Конохамару-нии-чан не станет пользоваться твоим отсутствием, чтоб захватить кресло Хокаге. Это низко, даттебаса!       — Замолчи, — нахмурилась Сарада. — Ты трясешь мне планшет.        — Это моя спина!       — Трясешь.       Боруто с вредным кряхтением заткнулся.       Сарада перевернула лист. Записи тонули в редких сумерках. Реформа была почти готова, не хотелось терять ни минуты. Пришлось совместить бегство с путешествием к следующему пункту плана и по пути наводить порядок в заметках.        Она наконец отняла блокнот. Боруто, оглянувшись через плечо, убедился, что эксплуатировать его позвоночник больше не собираются, и тронулся дальше.       Дорога под слабым наклоном утекала вниз. От воды тянуло вечерней свежестью — рядом несся по камням мелкий ручеек.        Тишина окольных улочек столицы расслабляла и успокаивала нервы, детали реформы прояснились окончательно. И все еще гулял в крови азарт. Так непривычно было влипнуть в безумную шалость. Пусть и случайно, стыдно и чертовски глупо… Но все же при мысли об этой глупости тянуло улыбнуться.       «Вот стану Хокаге… И если у Нанадайме возникнут проблемы со страной Чая, это будет уже моя проблема, шаннаро!» — зудела совесть.       Сарада отмахивалась от нее.        Потом.       Сейчас был только вечер, дорога и впереди — последний пункт плана.       Сарада свела руки за затылком и, вцепившись в блокнот, потянулась. Все же не зря решилась на путешествие: и правда неплохо взбодрило. Даже стало немного жаль, что это безумное приключение скоро подойдет к концу и придется вернуться в душное русло рутины.       Ручеек повело в сторону. Дорога перепрыгнула через него гнилым мостиком, и из-за деревьев показался пруд, а за ним — скрытая в соснах изогнутая крыша, укрытая чешуйчатой черепицей.       — Ого, большой, — удивился Боруто.       Чайный домина торчал на сваях над каменной насыпью пруда. Вода охватывала здание со всех сторон и лишь к правому крылу вел широкий мостик без перил.       Под навесом террасы, сливаясь с сумерками, мелькала женщина в черном кимоно. Она со скрипом раздвинула седзи, и на воде заиграли блики огня. Внутри просторной комнаты сидели люди. Женщина нырнула в дом, и свет тут же погас, силуэты растворились в темени. Ветерок донес насыщенный запах воска и пряностей.        Она снова вынырнула. Хотела было двинуть в обход вдоль пруда, но заметила их с Боруто и подсеменила к мостику — встречать. Низко поклонилась.       Сарада глубже усадила очки на нос, возвращая к зрачкам съехавший фокус линзы. Хозяйка, немолодая сухенькая женщина, вблизи показалась и вовсе миниатюрной. Издали ее можно было бы запросто спутать с ребенком, но идеальная осанка и четкая плавность движений выдавали в ней опытного мастера.        — Чайный дом Самизу приветствует вас. Добро пожаловать.        Она выпрямилась и цепко оглядела их лица. Широкая черная радужка, казалось, заплывала ей все глаза. От всей крошечной сущности хозяйки исходила атмосфера таинства — чужая и гладкая, пропитанная запахами множества чайных трав.       — У нас собрана коллекция редчайших сортов. Какому из путей пожелают следовать молодые господа?       Сарада покосилась на Боруто. Он убеждал ее всю дорогу, что в чайной церемонии ас, «почти как дедуля». Но по растерянному лицу стало очевидно, что то ли он переоценил свои познания, то ли традиции страны Чая были ему точно так же в новинку, как и ей.       — …пути?       Хозяйка с каменным лицом выжидающе на него пялилась. Боруто в смятении погладил затылок.       — Я… я думал, есть только один путь. Путь Чая, даттебаса.       — Путь Чая — равнина. В ней тысячи путей.       — Из тысячи мы точно не выберем, теть…        Сарада сдержала вздох раздражения. Ее утомляла эта философия, но проявлять неуважение к хозяйке было бы все же крайне невежливо.       — Может, вы посоветуете нам подходящий «путь»?        Хозяйка смерила ее взглядом. Присмотрелась к Боруто.       — У каждого свой путь к гармонии. Ваши дороги могут пересечься в окрестностях путей «зеленого крыла западного дракона», «утреннего плеска водной глади» и «красного листа, падающего, но медленно».       Сарада изогнула бровь.       Из всей тысячи? Впрочем, так даже проще.       — Дракон звучит круто. Возьмем его, а, Сарада?       А этому как всегда. Лишь бы звучало покруче.       — На Пути Дракона дом Самизу не сможет оказать вам полное гостеприимство, — солидно предупредила хозяйка. — Дракон благоволит четности. В церемониях путей западного дракона могут участвовать либо двое, либо четверо, либо шестеро.        Нас трое. Значит, остаются «плеск» и «лист». Или присоседиться к тем людям, которые уже сидят.       — А как насчет пути «плеска водной глади»? — спросила Сарада.       Хозяйка чуть поклонилась.       — Мое время обещано гостям, заглянувшим к нам ранее. Но мой младший ученик с радостью проведет вас путем утреннего плеска водной глади.       — Давай все ж дракона, — не унимался Боруто. Нравились же ему все эти детские мелочи. — Ниче, что нас мало. Сами справимся, ттебаса! Я ж умею…        Было бы глупо побывать в Стране Чая, так и не увидеть нормальную чайную церемонию. Вспомнив массаж, Сарада глухо процедила в ответ:       — Может, стоит хотя бы это доверить мастеру?       — Сарада-а… — протянул он с легкой обидой.       Она виновато глянула на хозяйку.       — Так вообще можно? Без вас…        Та мягко кивнула. Если и осуждала их в глубине души, прочесть этого на ее лице было никак нельзя.       — Такое не редкость. Дракон независим и непредсказуем в своем полете, и в этой непредсказуемости своя гармония. Если вы остановитесь на пути зеленого крыла западного дракона, дом Самизу снабдит вас всем необходимым.       Независим и непредсказуем… Хочешь сказать, что если Боруто не сможет заварить чай, то так нам и надо?       Она вздохнула.       — Хорошо. Пусть будет дракон.       Сарада продралась сквозь узкий проход. Пухлый паренек в кимоно уже суетился, подготавливая комнату. Сменил в подставке палочки благовоний, зажег. Раздвинул седзи.        — За вечерних насекомых можно не беспокоиться. Букет благовоний их одурманит.       Из ровной ниши среди татами, в самом центре, торчал черный жестяной край некой посудины. Котелок?       — Все готово для церемонии, — с почтением добавил парень. — Засим позвольте удалиться.       — Подождите… — окликнула Сарада, окидывая растерянным взглядом инструменты вокруг котелка. Венчик, гладкая изогнутая пластина…        Наверняка у всего этого особый таинственный смысл.        Дайте инструкцию! Шаннаро!       Парень пропал. Никакой инструкции им не дали. И как теперь проверять действия Боруто?       Как-то досадно стало. Им выпал шанс дотронуться до древней культуры, до сложной, глубокой традиции предков, но если не понимать смысла…        — Ты чего, Сарада? — удивился друг. — Все ж есть. Не парься.       Он стоял в углу, рядом с тонко дымящими источниками благовоний, и не сводил глаз с ниши в стене. Разглядывал свиток.       — Что там?       Она подошла к нему, остановилась, едва коснувшись плечом.       — Это первый ритуал, — пояснил Боруто. — Здесь как бы… тема церемонии обозначена. Когда распиваешь чай, нужно будет о чем-то таком думать.       Вдоль свитка в три строки тянулись беглые росчерки древних иероглифов.       В небесный зной упади,       Расправив крылья.       Сорваны цепи.        — «Путь Дракона», значит, — хмыкнула Сарада.       — Я ж говорил, будет круто.       Боруто развернулся, отошел. И примостился на коленях подле закипающего котелка. Среди традиционного убранства он смотрелся нелепо — взмыленный, в своем фермерском шмотье. Сейчас начнет чесать затылок, растяписто и грубо лапать эту хрупкую посуду… Как всегда.       А?       Очень осторожно Боруто протер странную продолговатую пластину. Положил ее, поочередно прошелся тканью по чашам. Их круглые свеженатертые стенки поблескивали в бликах приглушенного света.        — Эй, Сарада, — хрипло шепнул он. — Подь сюда. В этом вроде как суть. Нужно услышать, как внизу трещит огонь.       Сарада подползла ближе и устроилась прямо напротив. Под полом и правда похрустывал огонь, тихо-тихо. Наплывающее от котелка тепло согревало колени и неуловимо таяло, не дотрагиваясь до остывших плеч.        Боруто отложил крышку на мелкую посудину. Зачерпнул немного воды и ловко вытянул ковшик, не задев краев котелка. Дымящаяся вода расплескалась в чашу. Ковш аккуратно клацнул по котелку и коснулся тонкой ручкой татами. Боруто двигался просто, даже естественно, но ладность его жестов завораживала — легких, текучих, словно дыхание. Не давалась от природы эта выверенная естественность. За ней стояли годы тренировок.       Откуда в тебе это?       Боруто шуршал венчиком в ядрено-зеленом зелье, и потихоньку чаша полнилась густой пеной. Едва заметно напрягались косточки на открытых предплечьях, и неожиданно для себя Сарада осознала, что у него красивые руки. Сильные, изящные в сгибах локтей. Изящнее, чем у Седьмого…        Булькнула последняя струя кипятка — в ноздри острее просочился соленый щекочущий аромат.        — Сарада. Возьми платок.       Она нашарила глазами отрез красного шелка, поскорей защипнула кончиками пальцев и замерла, не зная, что делать с ним дальше.        — Э-эй, да не парься ты, — подбодрил Боруто. — Иначе нет смысла, это же все как раз чтобы удалиться от суеты. Выдохни… Постели этого чувака на ладони.        Сарада кивнула, расправила шелк вдоль ладони.       — …и забирай.        Свободной рукой она потянулась к товарищу и приняла горячую чашу, поставила на платок. Пригубила. Чай слабо пах рыбой, на языке оседал терпким воздушным теплом. Горьковатым и с каждым глотком набирающим крепость.       — М-м, Сарада…        Она исподлобья взглянула.       — …первой чашей надо делиться, — Боруто, напротив, отвел глаза и как-то ломано пояснил: — Это, ну, вроде как ритуал единения. Гостя и хозя… чувака, который чай делает, понимаешь? П-х, эти традиции…        — Откуда ты все это знаешь? — наконец выспросила Сарада, протягивая ему чашу. Случайным касанием пробрало руку. — Про Пути Чая.       — Да меня деда с маманей этим все детство пытали, — друг ухмыльнулся. — В Хьюга помешаны на таком… Пра-льно сидеть, правильно кланяться, разучивать хайку, говорить этикетом…        Сарада аккуратно захлопнула челюсть. Действительно. Все было так просто. За беспечными манерами Боруто совершенно забывалось, что он принадлежит самому традиционному клану Конохи.        — И икебану ты тоже собирать можешь? — снисходительно усмехнувшись, поддразнила она.       — А… а что? — нахохлился Боруто. — Как будто в этом есть че-то плохое. Мужское искусство, между прочим, мужское, даттебаса!       Он дергано раскрутил на ладони чашу, резко уткнулся внутрь раскрасневшимся носом и отпил. Удивительно. Сарада не позволяла себе никого дразнить — никого в мире, за исключением трех человек. Первая — мамочка. Папуле тоже изредка, в отдельных случаях, доставалось. Третьим стал Боруто. С самого начала. Просто потому что он, беспечный и дружелюбный, всем своим расхлябанным обликом зазывал куда-то к особому светлому, где не нужны были взрослые правила, а смысл имели только азарт и тепло. Потому что он с самого начала казался смешным, уютным и близким.       Сарада сомкнула руки вокруг свеженалитой чаши.       «Забирай».       Горечь на языке стала прозрачной: вкус чая опьянял и дурил ощущения, будто и правда тянул плюхнуться в небесный зной. Будто Боруто что-то знал, когда выбирал Путь Дракона и раньше нее что-то захватывающее уловил в «крутом» звучании.        Не отдам.       Опустевшая чаша хлопнулась на татами. С таким же мягким хлопком Сарада перехватила ладонь Боруто. Они так и замерли глупо. Протянули руки прямо над распекающим очагом. «В небесный зной упади…»       — С-сарада…        Раскинув крылья.       Только он мог ураганом ломиться, без оглядки нырять в опасность и совершенно робеть в таких ситуациях. Сарада сглотнула, давя нервный смешок, скривилась, потому что в груди зрел тонкий болезненный трепет, и потянула этого дурака на себя. Боруто неуклюже, с надеждой во взгляде подполз. Да как ему это вообще удавалось, смотреть с такой простодушной надеждой?       Годы назад это было смешно и нелепо. Сейчас, когда его глаз перерезало грубой линией шрама, это было больно.       Сарада погладила захваченную ладонь — кожа шершавая, грубоватая. Невесомо провела пальцами по выпуклым венкам до сгиба локтя. Боруто дышал сбивчиво, от напряжения едва ли не вздрагивал, но рука в ее хватке не шелохнулась — только покрылась мурашками.        Боруто был таким разным. Откровенным, наивно доверчивым. Болезненно замкнутым. Серьезным и идиотски беспечным, а еще чувствительным и сердечным — при всех попытках удержать себя в образе «крутого непреклонного воина». И каждая из всех этих граней особенно цепляла за душу.        Сарада вцепилась в его локоть и подтянула к себе с выдохом:       — Боруто…       Приподнялась на коленях и вжалась в теплое тело, пропитавшееся жаром очага, а ее взамен вжали только сильнее. Больше не пробирал до дрожи сквозняк, сочащийся из приоткрытых створок седзи. Впервые за долгое время Сарада не думала о том, что будет дальше. Можно было просто чувствовать Боруто, ловить тепло и трепетать от уюта и пустого, легкого чувства в голове. Как от сброшенной тяжести, как будто…        Сорваны цепи.       Под ладонью неистово билось сердце.       Такой живой…       Жар от объятий пропитывал кровь, грел изнутри, распалял. Она коснулась губами горячей, взмокшей чуть шеи, потянулась выше и повторила линию челюсти, коснулась щекой, как тогда, в первый раз. Боруто дышал рваными выдохами и все теснее вжимал ее в грудь. Раскрывался. Желание и доверие побеждали в нем скованность.       Сарада скользнула к его шее ладонью, большой палец уперся в пульсирующую артерию. Тянуло раскрывать его дальше, изучать, считывать реакцию за реакцией. Сарада поднялась, осторожно поцеловала шрам над бровью и зажмурилась, уткнувшись носом в мягкую щеку.       Боруто неловко гладил ее по спине и стискивал так крепко. Даже вспомнилась драка с Аюми. Как он, разгоряченный, прижимал ее к себе, пытаясь оттянуть от испуганной миссионерки. Тогда, в том поселке, случайных объятий было мало, и тем более мало было сейчас, когда уже можно пускать себя ближе и дальше.        Хотелось еще.        Сарада опустила ладонь ему на бедро и потянулась к поясу.        Еще ближе…       Теплые выдохи в щеку прервались — Боруто затаил дыхание, тронул собачку молнии на ее платье…        — Стоп, — очнулась вдруг Сарада.        Отстранилась. Самым педантичным и непреклонным из жестов поправила очки.       — Это чайная. Нельзя в общественном месте.