It Has to Be You

- Итук-хен? Хен, ну ты где? - Кюхен, сняв у входной двери только обувь, прямо в верхней одежде стал ходить по квартире в поисках менеджера. На диване в гостиной остался шарф, в комнате на кровати - пальто, а свитер - на полу в коридоре, когда парень, проходя мимо ванной, услышал шум воды. Не заботясь о приличиях и элементарной вежливости, Кюхен открыл дверь и вошел. Итук лежал в почти до краев наполненной ванне, запрокинув голову на бортик и закрыв глаза; из крана лилась вода, на поверхности взбивая пену. - Мог бы и отозваться! - Кюхен скрестил руки на груди. Мужчина открыл один глаз и недовольно посмотрел на подопечного. - Мог бы и постучать! - он ответил тем же тоном. - Совсем обалдел, да? Что такого срочного случилось, что ты без приглашения завалился, ладно если бы просто ко мне домой, но в ванную! - Итук сел и, развернувшись, сложил руки на бортик. - Я слушаю. И если это какая-нибудь мелочь, я тебе не завидую, ясно? Кюхен осмотрел кафельный пол на наличие на нем воды и, пройдя к ванне, по-турецки сел на тапочки старшего. Итук вздохнул, но ничего не сказал. - Сонмин сказал, ты выкинул песню, - Кюхен улыбнулся, ковыряя черное вкрапление на белом кафеле. - Пожаловался, какой ты плохой человек, совсем не ценящий чужой труд. - Маленький засранец, какого дьявола ты пришел, чтобы я сказал то, что итак знаешь?! - Итук рассмеялся, зачерпывая ладонью пену с поверхности и накладывая парню на голову. - Укладка... - Кюхен взвыл, но не отодвинулся и даже не отклонил голову, позволяя менеджеру и дальше накладывать белую горку. - Ты реально невозможный. - А я предупреждал, что пожалеешь, если заговоришь о ерунде. - Плохой хен. - Честно говоря, песня прекрасная, Сонмин-ши действительно постарался. - Итук вернулся к теме разговора. - Хочешь - можешь посмотреть, она в верхнем ящике стола. Но ты ведь не будешь петь о счастливой любви? - указательным пальцем мужчина обвел контур лица младшего, оставляя на щеке мазок пеной, и приподнял его голову за подбородок. - До сих пор вспоминаешь о ней? Кюхен отвел взгляд. - Я просил не... - О, прости, малыш. - Итук улыбнулся уголком губ, продолжая внимательно рассматривать лицо подопечного. - А теперь будь хорошим мальчиком и подожди в гостиной, пока я помоюсь. Поговорим, когда выйду. Хорошо? Кюхен кивнул, поджав губы. - Можешь посмотреть что-нибудь в холодильнике, если не ел. Апельсины не трогай, тебе запретили. Еще раз кивнув, Кюхен встал и почти бесшумно вышел, прихватив с собой полотенце с крючка. Итук проводил его взглядом и снова закрыл глаза, принимая прежнее положение. После секса Кюхен ощущает себя полностью опустошенным. А еще ужасно холодно, несмотря на то, что спина чувствует тепло чужого тела. Зачем Итук вспомнил о прошлом? Снова захотелось проявить садистскую натуру? Снова по отношению к нему? Почему? - Не спишь? - Итук проводит кончиками пальцев по полоске света на оголенном плече младшего. - Зачем ты делаешь мне больно? Рука переместилась ниже, заканчивая узор возле локтя. - Ты никогда не думал, что сам себе делаешь больно? Спокойно, почти безразлично. Настолько просто, что Кюхен в какой-то момент считает себя идиотом, ведь все очевидно! Сам. Себе. - Забудь уже о ней. Она к тебе даже ничего не чувствовала. - Из-за нее я такой, какой есть. - Кюхен перехватил руку старшего и почти рывком опустил чужую ладонь себе на живот. - Из-за нее у меня это. Итук вздрогнул. Кюхен никогда не давал смотреть на шрамы и уж тем более касаться их, а сейчас сам направляет руку, кончиками пальцев заставляя чувствовать каждую неровность на коже. Каждый изъян. Итук чувствует себя более чем паршиво, словно прикосновением к каждому поврежденному участку кожи лезет в душу парнишки, своей неаккуратностью оставляя на ней еще больше кровоточащих порезов. Неправильно. Они не должны были настолько сближаться. *** Сонмин весь вечер пролежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку и пытаясь понять, почему же его снова обдурили. Кюхен обещал, что ответит на все вопросы, но что Сонмин в итоге получил? Ничего, кроме нескольких часов с самой раздражающей личностью на свете, что очень походило на свидание - точно не то, что нужно. Хотя, некоторые плюсы все же были. Сонмин услышал, как Кюхен поет. Нет, конечно, Сунгю давала и раньше слушать его песни, но записанный звук и живое исполнение - совсем разные вещи. А картинка - прикрытые глаза, едва заметно дрожащие ресницы, напряженная шея и тонкие, безумно красивые пальцы на наушниках - вместе с глубоким, чувственным голосом, почти срывающимся на высоких нотах, создавали неизгладимое впечатление. Сонмин перестал дышать, а в горле пересохло, когда Кюхен взял первую ноту; невозможно было оторвать взгляд. Всю запись парень просидел, смотря только на певца, словно зачарованный. Мир в одно мгновение сузился до небольшой комнаты, концентрируясь в мелодичном звуке. А после записи парень понял, что больше не злится. Кажется, Кюхен одним лишь голосом купил его расположение к себе, хотя сам Сонмин, в принципе, не возражал. Теперь не возражал. Остальная часть дня прошла словно за тонкой пеленой тумана. Какой-то ресторан, дорогая еда, разговор ни о чем. Кюхен рассказал кое-что о себе, а Сонмин мог поспорить, что если бы он вбил в поисковике в интернете его имя прочел бы ту же самую информацию. Рассказ о своей жизни уместился в нескольких предложениях, но Кюхен нашел, за что зацепиться: - Так она твоя сестра? Разве не девушка? Сонмин рассмеялся. - Девушка? Нет, ты что. Старшая сестра. - Старшая... - Кюхен задумался. - Я действительно в тот раз слышал от нее «оппа»? - Ну... - Сонмин сложил палочки на тарелку и подпер рукой подбородок, задумчиво смотря в центр стола. - Когда мы были маленькими... Да и сейчас, в принципе, я всегда старался защитить ее, хотя был младше. Так и получилось, что я стал для нее старшим братишкой, а она мне как младшая сестра, - Сонмин посмотрел на Кюхена и улыбнулся. - Нас вообще часто принимают за парочку. - Как ее зовут? - Сунгю, а что? - Да так... Интересно. В парке Сонмин вдруг вспомнил один вопрос, который волновал его уже довольно долгое время. - Почему «Итук»? - Что? - Кюхен даже остановился, с непониманием уставившись на собеседника. - В смысле... он же Пак Чонсу. - А, ты об этом, - певец улыбнулся. - Он удивительный человек. Знаешь, в первую неделю после дебюта я сменил семь менеджеров. Первых шестерых не хватало больше, чем на день. Но Итук... Он особенный. Понимаешь? «Итук» - «особенный». Он до сих пор не любит это прозвище. Сонмин усмехнулся, поднимая голову и смотря в небо. - Забавно. - Забавно? Нет, - Кюхен покачал головой. - Как угодно, но не забавно. Какое-то время шли молча: Кюхен ногами ворошил опавшие листья, а Сонмин смотрел на небо, безуспешно стараясь разглядеть звезды. - Приходи завтра в компанию, - Кюхен нарушил молчание первым. - Зачем? - Сонмин недовольно поморщился. - Завтра запись у Сохен. Идем, будет весело. - Кто такая Сохен? Кюхен остановился во второй раз. - Ты что, с Луны упал? Сохен! Неужели в Корее еще остались люди, которые не слышали о ней? - Значит, остались, - Сонмин старательно изобразил обиду. - Кто это? Кюхен вздохнул. - Она такая... среднего роста... сейчас шатенка, обычно с прямыми волосами... Кстати, часто ошивается в кафетерии, ты хоть раз должен был ее видеть. Такую не заметить трудно. - В кафетерии? - Сонмин задумался. - А! Видел я как-то девушку, которая возмущалась, что ей отказались сделать свежевыжатый сок, потому что закончились апельсины... - Точно, точно! Это она, без сомнений, - казалось, еще немного, и Кюхен запрыгает, хлопая в ладоши. - Приходи, она так смешно поет. - Хорошо, приду, - рассмеявшись, Сонмин сдался. - Отлично. Буду ждать в десять. - Кюхен посмотрел на часы. - А теперь прошу прощения, мне нужно идти. - Хорошо, увидимся. - До завтра! - махнув рукой, певец направился в противоположную сторону. И только придя домой, Сонмин понял, что не узнал ничего важного для себя. И это... расстроило. Кюхен настолько заболтал его, что Сонмин совсем забыл, зачем вообще согласился на такое времяпрепровождение. А сейчас вот лежал на кровати, уже в который раз перебирая в голове события дня, стараясь найти хоть маленький намек на образ песни, которую от него хотели получить. Но все безуспешно... Дверь тихо скрипнула, открываясь, но Сонмин понял, что в комнату кто-то зашел, только после того, как кровать прогнулась сильнее, когда на нее сел еще один человек. - Оппа, как ты себя чувствуешь? - прохладная рука коснулась плеча парня. - Не хочешь кушать? Сонмин хотел притвориться спящим, но потом передумал. - Спасибо, Сунгю-а, пока нет. Девушка довольно долго молчала, водя кончиками пальцев по голове брата. - Что-то не так с песней? - Все хорошо, не беспокойся, - Сонмин действительно не хотел, чтобы она переживала. - Оппа, но ведь ты так старался... - Я же сказал, все нормально. - Не слушай их, понял? Ты все равно самый лучший. Сонмин улыбнулся тому, как сильно голос выдавал упрямство девушки. - Ты все еще хочешь в Америку? - В Америку? Конечно, хочу, но... - Отлично, - Сонмин перевернулся на спину и сел. - «Отлично»? Ложись-ка спать, - девушка хмыкнула, поднимаясь с кровати. - Завтра нужно будет сделать кое-что в магазине, мне нужна твоя помощь. Так что выспись. - Хорошо, - он улыбнулся. - Сунгю-а... - Что? - она повернулась, стоя у двери. - Спасибо тебе, - Сонмин сделал руками сердечко над головой. - Оппа глупый, - Сунгю хихикнула, пальцами складывая маленькое сердечко у груди. - Добрых снов.