Нелюбовь

Мысли неспешно скреблись в черепушке, кошки активно скреблись на душе. Он сомневался, упивался сомнением. Наруто задумчиво кусал губы, ощущая приятную ноющую боль и пытался прокусить её до крови. Отвлекало. Взгляд упал на мужчину в кресле, который неспешно читал книгу. Пятый раз за последние девять минут. Где твоя сдержанность, Наруто? — Что такое, детка? — получилось хрипло после долгого молчания. Какаши склонил голову, рассматривая метания в голубых глазах своего мальчонка (выдрать бы их и любоваться вечность). Ответа не последовало — Наруто продолжал молчать, пока мысли панически забились по углах. Какаши такое раздражало: — Отвечай. Парень прочистил горло. — Я хотел кое-что попросить, — неуверенность давила на грудь, как и страх, что мужчина разозлиться и тогда все повториться (крики, боль, нелюбовь). Он добавил намного тише, быстро-быстро давясь словами: — Я бы хотел прогуляться на улице. Я так давно там не был, совсем забыл, что такое солнечное тепло. А день сегодня такой светлый. Мне долго не нужно, всего пять мину… — Хорошо. Хо ро шо Что? Голубые глаза раскрылись в удивлении. Ему не послышалось, правда? Какаши и правда ему разрешил прогуляться по улице? Сколько времени спустя? Два месяца?.. Или сколько он уже здесь? «почему меня не ищут?» Пропало из головы на день восьмой-девятый-десятый (по факту тринадцатый, Наруто потерял сознание от боли и непринятия на два дня, сбивая свой недокалендарь). Какая разница, сколько прошло дней? Казалось — вечность. Как-то Хатаке сказал, что все уже давно забыли про существование мальчика-сироты. Сакура продолжила обучаться у Цунаде. Хината начала встречаться с Кибой. Остальные занялись миссиям. Даже Джирая вновь пошёл по бабам. Наруто лишь на это криво улыбался в неверии и отрицании, а когда никто не пришёл через две недели и даже месяц смирился. Наруто возбужденно подорвался с места, сильнее закусывая и без того окровавленные губы. Предвкушение разливалось тёплыми волнами по телу. — Когда? Сейчас? — После того, как поцелуешь меня. Неприятный холодок прощался по спине. Ловушка. Наруто буквально ощутил на языке вкус разочарования. Он с тяжестью в груди вновь опустился на кровать, отворачиваясь к стене. — Я подумаю. Это простой поцелуй, Наруто. Он насиловал тебя, заставлял ходить голышом, трахал твой рот и не отпускал, пока ты не проглотишь. Он ломал ноги, когда ты не хотел их раздвигать. Смеёшься? Сейчас он как никогда ощутил скованность металлических браслетов на руках и ногах, сдерживающих его чакру. Реальность давила-раздавливала. Молчание Какаши пугало куда больше. — Сколько будем гулять? — Я хотел предложить два часа, но теперь время сократилось до тридцати минут, — обманчиво-елейно послышалось прямо над ухом. Наруто почувствовал дрожь по позвоночнику и повернулся на спину, натыкаясь на тёмные глаза напротив. Какаши навис над ним — близко, бежать! — ещё немного и они соприкоснуться носами. Эфемерно запахло озоном — надвигалась буря. Наруто знал, как её предотвратить. Мальчик аккуратно положил дрожащую ладонь на щеку учителя, проведя большим пальцем по гладко выбритой коже. Выдохнул тихое: — Хорошо. И потянулся к губам, сильно зажмурив глаза. Не видеть, не ощущать. Можно было представить, что он целовал Хинату или Сакуру. Но их губы не были такими жесткими, от них не пахло гелем после бритья, их прикосновение не были такими грубыми. Сердце забилось чаще, когда он почувствовал чужой язык у себя во рту. В этом не было ничего приятного, как он думал когда-то давным давно… когда ещё он закрывался в душе, сжимая рукой свой член, а перед глазами мелькала Сакура. Тогда поцелуи казались чём-то интимным, божественным — на вкус, как рай. Реальность ломала крылья. Когда руки мужчины сжали его бедро, Наруто понял, что Какаши заносит. Он откинул голову на подушку, слушая тяжелое дыхание мужчины. Налившийся член утыкался ему в живот. Хотелось вытереть губы, но за это ему будет очень больно. — Гулять? — с надеждой спросил Наруто. Какаши ответил не сразу, тяжело осматривая оголенное тело своего мальчика. Что-то мелькнуло в его глазах — что-то не хорошее. Это заставило Наруто насторожиться. — Пошли. Какаши нехотя поднялся, доставая с тумбочки ошейник с цепью — поводок, и подошёл к двери, выжидающе смотря на блондина. Наруто прикусил губу — почувствовал кровь на языке. Нет, по-нормальному не будет. На что он вообще надеялся? — А одежда? — с горечью спросил. — Зачем? Ты ведь сам сказал, что тепло. На что ты вообще надеялся, Наруто? Гулять не хотелось, но этим он ещё больше разозлит его. Он медленно поднялся, натягивая на себе простынь. — Я разрешал? Простынь упала к ногам — нет, не разрешал. Парень подошёл к нему и послушно ждал, пока на него наденут ошейник. Кулаки сжимались от непринятия — хорошо, что они будут гулять всего полчаса. Они молча вышли из дома. Солнце встретило его приветливо — обняло замученное тело тёплом, словно давний друг. Трава под ногами была мягкой и шелковистой, а потом она сменилась на тёплый песок. Он задышал полной грудью, осознавая насколько сильно он соскучился по свободе. Они отходили все дальше и дальше от хижины, иногда Какаши приходилось натягивать на себе цепь, приостанавливая мальчика. Перед глазами мелькали чёрные точки от такой нагрузки — его тело было ещё немного усохшим, тощим, несмотря на то, что Какаши его кормил с ложечки два раза в день. Он уже выглядел по лучше, но какая-либо активность все равно давила на голову и отдавалась звоном в ушах. Наруто плевать. Что-то внутри неприятно щемило, хотя он чувствовал радость. Он радовался, пока горячие слёзы стекали по щекам. Он был счастлив — по-настоящему. И совсем забыл про жар чужого тела, что прижималось сзади. — Ну чего ты, маленький? — чужие руки обняли его, сковывая, отрывая от свободы, — Будем гулять. Периодически. Он нашёл в себе силы только утвердительно кивнуть. Это было неплохо. Плохо было то, что Какаши так и продолжал его держать. Они застыли среди леса, пахнувшего дубом. Широкая ладонь мужчины опустилась на пах парня. Наруто вздрогнул, словно оголенным провод. — Какаши, ты!.. — вышло на грани писка. — Что, малыш? Мужчина неспешно водил рукой по члену, пока тот потихоньку начинал наливаться кровью. Наруто проклинал реакцию собственного тела, хотелось завыть. Когда мужчина провёл большим пальцем по чувствительной головке, немного надавливая, так и получилось. Завыл. — Пожалуйста, хватит! — Нет, малыш, ты кончишь от моих рук, — жаркий шёпот опалял ушную раковину, — а потом мы пойдём домой и ты примешь меня. Ты будешь стонать подо мной, прямо как сейчас. Ты будешь умолять меня, чтобы я позволил тебе кончить, — рука на члене набрала темп: грубо, жестко, заставляя Наруто скулить и выгибать спину, метаться в руках своего насильника, словно бабочка. — Как же я хочу нагнуть тебя прямо здесь. Войти в тебя, почувствовать тебя. Я бы заставил тебя кричать. Наруто зажмурился, отрицательно замотав головой и отгоняя от себя дьявольский шёпот. — Нет, детка? — рука пропала со члена, но облегчения он не почувствовал. Укол разочарования. Жар, расползающийся внизу живота напрягал, — Ты не хочешь кончить? Хотел, как же он неправильно этого хотел! — Хочу, — процедил сквозь зубы. — Попроси правильно, Наруто. — Пожалуйста, дай мне кончить. Когда ладонь вновь сжала сочащийся смазкой член, Наруто не сдержал стона. Но Какаши с ним играл, медленно гладил, еле касаясь. Удовольствие мелькало на грани, но все ускользало от него. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. И Хатаке послушался. Он ускорил темп, надавливая на головку, слегка царапая ее коротким ногтем. Наруто забился в его руках птицей и обильно кончил, обмякнув. Какаши подхватил его на руки, унося домой. Они погуляли от силы двадцать минут. Достаточно для первого раза. Это было опасно, кто-то мог их увидеть, но отказать своему мальчику он не мог. Уже когда Наруто без сознания находился в кровати, Хатаке раздвинул его острые коленки, плавно входя в него. Удовольствие застыло перед глазами. Мальчик сжимал его, и эта теснота сносила крышу. Мужчина двигался хаотично, не в силах сдерживать ритм и себя. Его детка. Его мальчик. Только его. Но горьким привкусом на губах осталось то, что Наруто поменял его планы.