Good Day In Hell

Август 1967 года

Толпы хиппи съезжались в Хайт-Эшбери, набирая такой размах, что они просто не уезжали, а продолжали вести свою бродяжничью жизнь на районе, вызывая беспокойство у остальных жителей. Диггеры работали вдвойне, поставляя еду и одежду, работая за бесплатно, обеспечив всех нуждающихся самым необходимым. Линда с ужасом наблюдала, как город заполнялся густой толпой людей, что порой они так сильно курили, и после не было видно и чистого голубого неба из окон дома. Она пыталась доверять Феликсу, которого постоянно поддерживал в беседах Джош, однако тревога никогда не испарялась из ее тела. Готовилось что-то большое, что-то важное, но и Феликс, и Джош скрывали это от нее. Линда попыталась отмахнуть от себя едкий дым ганджи и рифера [1], однако ничего путного не выходило, и в тот момент Феликс поймал ее руку пальцами, заставляя повернуться к нему лицом, видя в каком блаженстве он находился лишь только от одного запаха. Его глаза несколько покраснели, но на губах играла легкая счастливая улыбка, а взгляд искрился лукавством и полным спокойствием. В последнее время она настолько привыкла к его поведению, что даже не удивилась, будучи втянутой в его крепкое тело, удерживаемая сильными руками лишь за предплечья, когда мужчина достал из карманов красную пилюлю и протянул ее Линде, не принимая всем своим видом ее отказа. Глаза в глаза, его пальцы, держащие ее ладонь тянутся к ее губам, заставляя проглотить наркотик, когда он видит ее слегка безумный вид и без усердия притягивает к себя для поцелуя, повалив на пол прямо у подоконника, не успев ее посадить на беленную поверхность из-за ее дрожащих ног. Феликс чувствовал, как тело расслабилось, став податливым и мягким, как она с пылкостью смотрела на него, быстрее расстегивая ее штаны и притягивая ближе к себе, удерживая между собственных ног, подбирая подол длинного платья вверх, не собираясь даже раздеваться. Быстрые движения, руки, сжимающие крепко бедра, губы, совсем не мягкие и податливые — иногда это было похоже на безумие, но стоило пересечь черту, как что-то магическое и приятное взрывалось в сознании, словно душа и тело были не одним единым существом. — Триппи! [2] — восторженно отозвалась Линда, недавно услышав это слово, когда Феликс скатился с нее на пол, доставая откуда-то из-под дивана промокашки, положив их ей в карман юбки, все еще скомканной у ее талии. — Все как ребенок ты, черт возьми, Линда, — чертыхнулся он, не поворачивая к ней свое лицо. — Хотя что я хотел, когда предложил совсем зеленой девочке бежать из большого богатого особняка с такими же большими перспективами не необозримое будущее. — Мой выбор, мое право, — ее рука дотянулась до его уже выросших волос, привлекая его ближе к себе, как вдруг послышался грохот двери и в комнату вломился Джош, с насмешкой смотря на них. — А я, значит, пропустил все веселье? Почему приглашения не было? — он расхохотался, садясь рядом с ними на пол, доставая из кармана юбки Линды промокашку. — Ты опоздал как бы, — начал Феликс, но потом поднялся с пола, кидая ему в руки местную газету «Оракул» с подранного недавно соседями дивана во время очередного прихода. — Ты видел это? Кизи объявился в Калифорнии. — Он ведь скрывался в Мексике? Лихой мужик, как по мне, не каждый станет бегать по всему штату от пуха [3], зная, что его разыскивают по весьма тяжким для правительства обстоятельствам, — Джош уставился на дверной проем, глотая промокашку. — И это абсолютно не все еще новости о нем, он вернулся в университет и пришел провести несколько лекций для будущих писателей о пользе кислоты, чем не новость, — Феликс достал заначку, выгребая сигарету на сипси. — Мне казалось, что Лири тем же занимается сейчас, разве это не у них грандиозные планы на эту осень? Джош был очень осведомлен в том, что всегда происходило за пределами Калифорнии, ведь его никогда ничего не держало в одном городе. Его руки упали на колени вместе с газетой, когда Линда упросила рассказать Феликса о его знакомстве с Тимом Лири в Нью-Йорке. Такую историю она, пожалуй, никогда не слышала, ведь обряды для поместья, в котором проживала вся эта кислотная тусовка, вряд ли бы подобное приемлела. Но Альперт и Аллен утверждали, что подобное взаимодействие пойдет им всем лишь на пользу. Что ни говори, но для истинных ценителей, хотевших познать себя и пределы своего разума, не существовало практически никаких границ. Феликс предавался воспоминаниям полтора летней давности, когда Альперт, с которым он неплохо общался, предложил занять кровать дома на втором этаже, куда не каждый попадал. Он тогда с такой радостью принял эту новость, что не учел некоторых недосказанностей со стороны Альперта о том, что нужно было пройти ряд испытаний, а уже потом попасть наверх. Ему выбрали из толпы первую попавшуюся девушку, которую звали Салли, а потом и вовсе заперли их в старом сарае, где они должны были провести три дня вместе, таким образом сближаясь, занимаясь любовью, вместе принимая наркотики и становясь во много единым целым, чтобы заполучить данные комнаты. Тогда он с таким равнодушием пожал плечами, говоря, будто в этом ничего такого особенного не было, но вот девчонка начала сопротивляться уже через несколько часов после начала этого ритуала, когда им принесли еду и снова заперли, вынуждая остаться одни в этом неудобном и некомфортном месте. Уже к ночи, когда Салли полностью замерзла, она от безысходности подошла к нему, садясь рядышком, погружаясь в объятия незнакомого человека, который протянул ей всего лишь псилоцибин, а уже утром они лежали на теплом сене обнаженные и полностью удовлетворенные, словно между ними всегда все так происходило. Из девушки, которая металась из угла в угол, ничего не осталось, кроме приобретенного утром доверия, а в глазах читалось нескрываемое спокойствие, когда их увидели те, кто приносил днем еду. Они продолжали еще также два дня, однако Феликс признавал, что не каждая согласиться на подобное. По словам Аллена, многие просто начали сходить с ума, зовя на помощь, когда незнакомы проявляли инициативу. Но с Феликсом всегда так было просто и легко, что многие не понимали, откуда могут появиться искры с самого начала знакомства. Этот огненный, почти маниакальный взгляд, эта крохотная улыбка, ничего не говорящая о собственном хозяине, меняли полностью мнение о юнце, как его любили называть в Нью-Йорке, что вскоре он стал одним из уважаемых там мужчин, постоянно крутящихся в обществе Лири или Гинзберга. Теперь же Лири вернулся в Гарвард преподавать и продолжать рассказывать о пользе кислоты, несмотря на полные протесты различных организаций еще с прошлого года и многочисленные законы, которые налагались на распространение ЛСД в некоторых штатах. Но чем дальше заходила молодежь, тем больше выходило актов и законов от каждого округа и штата, накладывая вето на все, что касалось с наркотиками. Феликса, как и Джоша, не раз пытались поймать, когда они пересекали границу другого штата, на наличие нарколаборатории, в которой изготавливалась своими руками кислота. Ученые и СМИ лишь раздували все больше и больше в новостях и статьях опасность вещества, как люди сходили с ума и даже умирали от передозировки, хотя за все это долгое время, что они бывали в разных переделках, никто никогда не слышал о том, что можно просто откинуть коньки от ЛСД. Появление Кизи и его «Проказников» с благими намерениями лишь развеяли череду очередных слухов и вместе с тем лишь подняло еще больше шумихи. «Проказники» организовывали очередной съезд, куда могли приходить все желающие, чтобы говорить снова о великих вещах от потребления кислоты. Ему хотелось совершить вновь Кислотное посвящение, ритуал, о котором он мечтал уже не первый день, и не мог просто его провести, зная о копах, разыскивающих его. Все должны были стать своеобразными супергероями и получить дипломы после этого, перейдя на новый уровень в познании самого себя. Когда Линда услышала данную новость от новоявившихся сюда хиппи, она просто поверить не могла, как все верили в подобную чепуху, однако у Кена здесь было такое влияние, о котором девчонка и подумать не могла. Она сразу же прибежала после книжной лавки домой, рассказывая на ходу обо всем Джошу, лежащему под трипом на диване, когда ее перехватил у лестницы Феликс, прося не кричать на весь дом, словно ее резать собирались. «Ничего нового», — как он выразился, прежде чем пойти к Джошу и лечь на пол, говоря, что сегодня он чувствовал себя сродни реактивного самолета, которому под силу абсолютно все, напоминая что таких ощущения уже не испытывал с шестьдесят третьего года. Все дело в дозе, конечно, думала Линда, сновы выбегая из дома лишь дл того, чтобы купить свежую газету на остатки денег. У Джоша новый заработок, и она верила, что каким-то образом они так еще проживут не раз, но Феликс умудрился где-то столкнуться с этим пушером [4], что оставалось только надеяться, как быстро они сумеют выплатить ему всю сумму, истратившуюся на более тяжелые наркотики, которые ему порекомендовал Фил с самого конца их улицы, живущего с десятком человек в доме и не испытывая при этом никаких стеснений. — Если так дело и дальше пойдет, мы все останемся без кислоты, а здесь будет патрулировать машина пуха, — начала Линда, зачитывая вслух акт, принятый еще одним штатом о запрете употребления кислоты. — Крошка, успокойся, мы в любой момент можем уехать туда, где этого закона нет. Разве здесь тебя что-то держит? — начал Феликс, с затуманенными глазами приподымая явно тяжелую от мыслей голову. — Нет, не держит, но это просто несправедливо по отношению к тем же «Сандоз» или твоему давнему знакомому Лири. — Поверь мне, его не поймают за использование кислоты, так за хранение травы, хоть он ее и презирает. Не успеешь моргнуть и глазом, как он подастся, как и Кизи, за границу, скрываясь от нашей полиции, лишь только потому, что ему идеи дороже собственного благосостояния. Хотя люди могли бы и поднять бунт, но Тим такой чудак, что ему вряд ли подобная слава вообще когда-либо светит, — в этот раз отозвался Джош, отходя от трипа, после чего повернулся в ее сторону, молча спрашивая взглядом, купила ли она все, что было нужно. — Мы можем пойти куда угодно, хотя пташки нашептали, что здесь в Хайте будет «Встреча племен», но пока это лишь планы. Скоро здесь будет один лишь сброд, но я бы с удовольствием остался посмотреть на это сборище и что там будет обговариваться, — Феликс протер ладонями глаза, так и не сумев их сомкнуть. — В Беркли говорят, еще немного и рванет все по швам, особенно плохи дела у студенток. — Ты уверен в этом, что кучка женщин как-то повлияет на остальных людей? — Линда совсем ему не верила. — Есть такие, как ты, следующие во тьму за другими, а есть те, кто создает собственную историю, не обронив через плечо свой взгляд на прошлое. Поверь мне, те дамочки могут что угодно, — Феликс лишь рассмеялся, когда сказал это Джош, целуя Линду легко в губы. Она не знала, как охарактеризовать те отношения, что существовали между ними. Странный треугольник, завязавшийся в начале лета, так и не смог разрушиться, пока Джош приезжал и уезжал в поисках приключений, чтобы потом делиться ими с остальными. Он ей нравился не меньше, чем Феликс, потому что Тернер был гораздо проще и симпатичнее, его мышцы переливались в плеске солнечных лучей, что очень забавляло Линду, особенно, когда она сидела на нем, продолжая двигаться и видеть все это сверху лишь добавляло еще больше озорства и задора, что она никогда не могла смотреть на отношения в другом ключе. По сути, ничего другого она и не знала, да и не могла предполагать, что сможет найти нечто иное. Его глаза странно заблестели, метнувшись в сторону Феликса, который лишь безразлично пожал плечами и позволил им скрыться на втором этаже в одной из спален, стоило ему прижать ее к стене, а потом повалить резко на кровать лицом в подушки, не давай ей времени опомниться. Что ж, ей нравилась такая грубость, и она даже не пыталась скрывать подобного отношения к любви. Но были ли данные отношения любовью — это уже другой вопрос. Его губы оставляли синяки отметины, а ощущения становились лишь еще ярче, когда она осознавала, каким будет единение на этой встречи буквально в октябре. Даже пронеслась в голове мысль, что ей пора бы уже познакомиться с Кизи и его мужчинами, когда появится время, свободное от наркотиков и секса. Она лишь с удовольствием вздохнула, ощущая, как утренняя доза снова течет по ее венам, завладевая ей лишь все сильнее и сильнее, не отпуская до конца. Она упала с громким стоном обратно на одеяла, когда снизу стала разноситься музыка по радио. Гнали все подряд, хотя Линда даже была не удивлена этому. После фестиваля она услышала немало прекрасной музыки, что оставалась под запретом в их семье. Все эти группы, мужчины, выступавшие на сцене, даже та же Дженис была просто богиней в музыке с этим дьявольски соблазнительным голосом, что она могла просто-напросто отдаться даже ей. Со звучанием забывались всякие комплексы. Забывалось абсолютно все, даже самые страшные страхи, которые могли наполнять душу чернотой. — Сводишь меня как-нибудь к Кизи? — спросила она у Джоша, вопросительно приподняв бровь, услышав его мычание. — Только если ты действительно готова познакомиться с этим жуликом. Он не всегда производит такое уж приятное впечатление на людей, хотя его сила всегда в слове. Все-таки он писатель, и весьма хороший, — Джош протянул ей руку и уместил ее в своих объятиях, наслаждаясь ее мягкой кожей и полным ощущением забвения. Хиппи стали все чаще оставаться на улицах, словно опухоль, давящая на остальные органы. Их стало так много, что в домах уже были не просто посиделки, а порой даже целые оргии, перерастающие в праздники. Если честно, в этом не было ничего удивительного. Но с каждым новым человеком, тухла какая-то искра этого района, и Феликс до сих пор не мог определиться какая же. Его взгляд метнулся на соседнюю улицу, где сидели остальные люди, куря траву, но вспоминая последние несколько недель, все чаще люди изголялись, даже став пробовать курить банановую кожуру, которую обрабатывали и сушили, но эффекта такого же грандиозного никогда не следовало. — Фу, какая же это гадость! — возмутилась Линда, когда возвращалась от знакомых. — Не хуже, чем есть всякую фигню с помойки, милая. Поживи таким образом, и научишься ценить что угодно, — читал ей мораль Феликс, когда она начинала вновь готовить еду. — Люди боятся, что скоро Конгресс запретит и фрукты такие поставлять в штаты, чтобы не дай Бог, нашим молодым людям не портили мозги всякой фигней. Все родители то и дело говорят, как же это опасно, сколько вреда от наркотиков можно приобрести со временем… — О Линда, поверь мне, это лишь только начало, которое затянулось уже на года. Ты знаешь, как СМИ умеют подкладывать свинью простому населению, — Джош лишь улыбнулся на эти слова, продолжая чертить какой-то странный предмет на бумаге. Он познакомил ее все же с Кизи, и она просто была очарована его умом и обаянием, что говорила о нем весь день напролет, совершенно забыв, как это может быть, когда увлекаешься чем-то настолько сильно. Она посмотрела на Джоша, который снова договорился с ним о бесплатной встрече, и даже не удивился, когда увидел ее с красными щеками и опухшими губами вечером, поняв, что их крошка наконец-то повзрослела хоть в чем-то и перестала стесняться остальное общество, предпринимая первые самостоятельные шаги. Феликс лишь снова пожал плечами, зная, что подобные аппетиты будут расти со временем, превращая Линду в ненасытницу, которая просто словно поглощена любовью демоном, что с этим пора было бы что-то делать. Но хиппи так жили изо дня в день, снова и снова погружаясь в подобную рутину, наслаждаясь одним простым днем, словно в этом было что-то сказочное и необыкновенное. — Мне сказали, что «Встреча племен» состоится. Будет слишком много народа по словам Кена, хотя я и не уверена во всей правдивости его слов. В конце концов, он же писатель, — мечтательно начала она, смотря на свои дрожащие слегка пальцы. — У нас осталось что-нибудь покурить? — Посмотри в ящиках снизу, — прокричал Джош, заваривая себе чай. Это так походило на странную семью, словно они жили годами вместе, зная все привычки, что куда кладет или покупает, хотя Джош и до сих пор не согласился переехать в Хайт-Эшбери. Но ждало время перемен, особенно когда его чуть не поймал пух на своей развалюхе, разыскивая за хранение и передачу наркотиков, чем он в последнее время и занялся. Как оказалось, самому быть пушером весьма выгодно, потому что паство найти можно было где угодно и когда угодно, как и простые деньги, которыми он наживался за считанные дни. Что ни говорить, но авантюристом были только они. Линда хоть и была готова к приключениям, но очень боялась. Встретиться с хранителями закона. Либо тюрьма, либо штрафы. А потом, когда они узнают, кто она, то дело дойдет и до ее родителей. Правда, конечно, вс в том, что они бы ее не приняли после такого позорного падения в пучину страстей, но До нее все больше стало доходить осознание, что Феликс ей заменял и старшего брата, который никогда не обращал на нее внимание, вся занятый отцовским бизнесом или чертежами строительства каких-то новых объектов. У нее не осталось семьи, да и она вообще позабыла давно о них. А через неделю произошло ещё более нечто неожиданное. У дома припарковалась незнакомая машина, что Джош понятие имел,кто мог к ним приехать, пока не увидел Линду, выходящую с водительского сиденья. Странно было то, что она ведь никогда не умела водить машину, тем более на районе он такую ещё не замечал. Девушка встревоженно влетели через парадную дверь, бросая ему в руки ключи, когда она сняла со своего лица платок и очки и проследовала на кухню с пакетами, полными утвари и еды на несколько дней вперёд. — Откуда машина? — спросил Феликс, внимательно разглядывая ее. — Ты ведь не умеешь водить. — Но это не означает, что я не видела, как водили вы. Чуть не разбила ее, но не пошла бы же я пешком до дома с другого конца города. — Надо избавиться от машины, — начал Джош. — Хотя мы можем пользоваться ей несколько дней перед тем, как убрать ее. Наша крошка быстро учится, это радует, — Джош поцеловал ее в лоб, прежде чем пойти обкатывать машину. Сущее удивление, но перемены радикальные уже шли, до октября и встречи оставалось полмесяца... Время молодежи что-то сделать наконец.